When The Sun Goes Down

Гарри держит трясущегося над туалетом Луи. ― Ну-ну, мой хороший, все утрясется, ― утешающее шепчет он, придерживая волосы. ― Что ты такого съел, малыш? Луи в последний раз сплевывает, вытирает рот кусочком туалетной бумаги и озадачено жмет плечами. ― Да ничего вроде бы. Я без понятия, из-за чего это. День выдался долгим. Теперь их официальные отношения стали достоянием общественности, из-за которых Гарри приглашали на огромное количество мероприятий, на которых сопровождал его, конечно же, Луи. ― Может, грипп подхватил? Луи улыбчиво почесывает щеку: ― Скорее всего.

xXx

― Ненавижу свою жизнь, ― стонет Луи уже следующим утром, выползая из ванной. ― Опять тошнит? Кивая, забирается под одеяло и прижимается к Гарри, нежась в крепких объятиях. ― Съездим к доктору? Пожалуйста. ― Конечно. Когда встанем, да? И они снова засыпают.

xXx

― Что ж, мистер Томлинсон, результаты анализов у нас на руках, ― сообщает доктор, садясь в кресло. Спустя три дня они в больнице и в данный момент ждут объяснение причины плохого самочувствия Луи. Рвота и головокружение были практически безостановочными. Мальчики цепляются друг за друга и с волнением наблюдают за женщиной, листающей бумажки. ― Примите мои поздравления. Вы беременны! Что? Беременны? Невозможно. Это редкость для мужчины ― способность к деторождению, тем более Джоанна сказала бы своему сыну о такой «уникальности». С предыдущими бойфрендами Луи никогда не забывал предохраняться. Тогда какого, блять черта, сейчас он беременный? Гарри все еще рядом, но глаза его недобро сверкают. Луи дрожит: ― Вы... вы уверены, что у вас мои результаты? Потому... потому что этого не... ― Могу вас заверить, мистер Томлинсон, ― подтверждает врач. ― К тому же вы пережили токсикоз, свойственный исключительно в период беременности. Луи хочет упасть в обморок, но он поворачивается и видит Гарри, уставившегося в пол мрачным взглядом и напрягшейся челюстью. ― Гарри... ― зовет, протягивая руку, но тот отшатывается и пулей вылетает из кабинета. Луи ищет поддержки в лице врача, но в данной ситуации она может разве что посочувствовать. ― Я вам позвоню и запишусь на следующий прием. Извините, э-эм, сейчас я должен идти. Спасибо! Врач кивает, и Луи срывается с места. У них с Гарри был припаркованный на частной стоянке автомобиль, поэтому, слава богу, дело обойдется без репортеров и фанатов. ― Гарри! Гарри, подожди! Пожалуйста! ― кричит Луи вслед, и Гарри резко поворачивается. ― Беременный! ― громко усмехается и всплескивает руками: ― Ты беременный, Луи! Прими мои невъебенные поздравления! Луи терпит слезы, проводя по щекам содрогающимися руками. ― У меня нет ни малейшей секунды на ребенка, Луи! Я не готов к нему! Какого черта ты не сказал, что можешь рожать? ― кричит не своим голосом Гарри, и Луи прикрывает глаза, стараясь оградиться. ― Я не... ― Ты не! Ты не что, Луи? Не хватило ума рассказать мне? До тебя сразу не дошло, что можно было тонко намекнуть, что нужно было предохраняться? Теперь ты понимаешь масштабы катастрофы? ― Я не знал. Ни одна живая душа не предупредила меня... Прости... ― Луи не заканчивает, потому что коленки подкашиваются, и он падает на асфальт. Плачет, но тело все еще способно распознать родные руки и любимый запах одеколона. Луи как мантру повторяет извинения, но глубокий тембр Гарри говорит ему прекратить. И не имеет значения, как они в данную секунду выглядят. Скорее всего, они без сил обрушены на асфальт, обнимаются и плачут. ― Извини, что накричал на тебя. ― Гарри не хватает сил встретиться с Луи глазами. ― Просто это огромный шок... Прости меня, малыш, прости меня. Я никуда не денусь, Лу. Обхватив за шею, Луи плачет вдвойне, а Гарри, решая взять ситуацию под контроль, берет его на руки и несет к машине. Путь домой бесшумен, но Луи, так или иначе, теряет себя в царстве сна.

xXx

Посыпается Луи в постели, свернувшись калачиком в руках Гарри. Он не совсем помнит, как его несли к дому, но ничего. Сейчас больше волнует разговор, от которого определенно обоим будет не комфортно. Он знает, что Гарри уже не спит: за него говорят дыхание и выводящие узоры по позвоночнику пальцы. ― Прошу тебя, не уходи, ― молит Луи со жжением в глазах. ― Пожалуйста... Я знаю, что у тебя нет ни времени, ни сил на малыша, и я знаю, что твоя карьера сейчас на первом месте, но, прошу тебя, умоляю, не сдавайся так просто и не уходи. Будет невозможно скрыть положение от посторонних глаз, но, пожалуйста, хотя бы попытайся бороться. Бороться за нас. Я не сделаю аборт. И я не дам тебе так просто смыться, потому что знаю, какого жить без отца. Мой ребенок ни за что не испытает ту же боль, которую испытал я. Луи хватает воздух, глотает слезы. ― Я буду рядом, ― шепчет Гарри в звуках тихого плача. ― Оставить вас одних ― последняя мысль в моей больной голове. Нам придется нелегко, но, черт, Лу... ты первый человек, давший мне понять, что такое любовь. Как после этого я могу отпустить тебя? Гарри плачет, но на кой черт себя сдерживать. Им нужен момент слабости, потому что лучше дать волю слезам здесь и сейчас, чем копить их, превращая в большой ком. ― Я так сильно тебя люблю. Прости меня... ― Луи беспомощно хлюпает, держась за рубашку, и притягивает к себе, на что Гарри целует его в висок, в кончик носа, в губы. ― Ты счастлив? ― после нескольких минут молчания интересуется он тихо, покусывая губы чуть ли не до крови. Уголки губ Луи мягко подрагивают, и он кивает. ― Да, я очень счастлив, ― шепчет, ― а как не быть? Наша детка будет самой красивой. ― Конечно, при таких-то генах! ― шутит Гарри и получает поцелуй. ― Я люблю тебя. ― Я тоже люблю тебя, малыш. Сильно-пресильно. Они покачиваются, притулившись друг к дружке, и скоро сон настигает их уставшие тела, давая время на передышку.

xXx

Менеджмент в агонии. Просто в ярости. ― Гарри! ― Старший менеджер натужно вздыхает, стоя в слишком большом кабинете высотного здания, и поправляет свой без того туго завязанный галстук, который несомненно соответствует чрезмерно дорогому костюму. Гарри презирает пафосных мудаков, указывающих, что и как ему делать. ― Гарри, ― повторяет, ― одно дело, если ты хочешь, чтобы СМИ судачили о тебе, и совершенно другое, если ты делаешь своего парня беременным и доводишь тысячи девчонок и парней до суицида! Чем ты думал?! ― взрывается мужчина, но Гарри такое зрелище заставляет лишь закатить глаза, и он переводит взор на товарищей по группе, лица которых опущены в пол. ― Слушайте внимательно, ― начинает Гарри, отрывая взгляд от друзей, ― я не имею ни малейшего понятия, почему мы сейчас это обсуждаем! Ничего уже не изменить. И я не расстанусь с ним. Так что эта встреча бессмысленна и абсолютная трата драгоценного времени. ― Он встает, поправляя пальто. ― Всем огромное спасибо за внимание, ну а мне пора. Уже в дверях Брайан, один из команды управления, останавливает его: ― Подожди! У меня есть предложение. На это заявление Гарри оборачивается и в ожидании приподнимает брови. ― Вместо организации мирового тура и выпуска нового альбома в следующем году мы можем пойти на уступки, ― заявляет мужчина, и теперь Гарри заинтересован. Сидевшие в конференц-зале юристы и менеджеры также прибывают в любопытстве. ― Каков твой план, Миллер? ― требует развернутого ответа один из юристов, и Брайан цинично усмехается. ― Все мы хотим, чтобы мистер Гарри Стайлс был с нами в последующих турне, верно? Можно работать по упрощенной схеме. Можно не проводить столько времени за записями пластинки и за границей с концертами, а немного ослабить хватку. Давайте сделаем тур только по городам Америки. В общей сложности концерты займут максимум месяцев шесть, и Гарри вернется прямо перед родами мистера Томлинсона. Что касается альбома... ― Миллер смотрит на Гарри с улыбкой, ― Стайлс неглупый человек, и он запишет свои соло в кратчайшие сроки, оставшуюся часть же часть, когда мистер Луи Томлинсон родит. Мне кажется, не стоит сейчас грузить ребят. Как вам такой вариант? Гарри осматривает мужчину сверху донизу, но кивает: ― Отличный вариант, я «за». В кабинете возникает гул переговаривающихся голосов, но за боссом остается главное слово: ― Хорошо, позже мы обдумаем и обсудим все нюансы, а сейчас вы свободны, мальчики. И трое ретируются из кабинета, двигаясь к дверям лифта. ― Я опупенно рад, что у вас родится малец или малышка! Вы с Луи будете отличными родителями! ― Найл светло улыбается, и Гарри благодарен ему за поддержку. ― Конечно, когда у тебя появляются собственные дети, ты начинаешь смотреть на мир совершенно иначе. ― Лиам по-братски хлопает по спине. ― Да, друзья, спасибо за вашу поддержку. И извините, что затащил нашу группу в эту кашу. ― Ты прикалываешься? Мы братья! Кого волнует, когда и сколько будет длиться там этот тур. Рано или поздно мы скатаемся по всей планете! ― И не поспоришь, ― соглашается Лиам. Гарри никогда так не был счастлив существованию мужской поддержки и дружбы.

xXx

Говорят, быть родителями не так сложно, как кажется, хотя, что Джоанна, что Энн грозят пальчиками и втемяшивают слова об ответственности и безопасном сексе. Собственно поэтому их сыновья уходят после всех нравоучений с моральными травмами. ― Неужели это не сон, ― шепчет Луи, лежа в обнимку с Гарри, потирающий трехмесячный беременный животик. ― Это не сон. Жду не дождусь целой жизни, прожитой с вами, мои любимые. На нас еще будут ровняться! ― Гарри оставляет легкий поцелуй на животике, а сознание рисует сотни картин, показывающих отдаленное будущее. Что ж, мы строим планы каждый новый день, но у будущего свои планы.