Рубежи

3емля, XXIII-й век, 2204-й год

      Август Лангенберг мерил конференц-зал широкими шагами вдоль и поперёк уже около получаса. Отзвук гулко отдавался от стен и высокого потолка, эхом проносился по воздуху. Мужчина этого не замечал, он был глубоко погружён в свои мысли. Сидящие за длинным овальным столом руководители главных ведомств Эквилибриума хранили мрачное молчание.       — Август, ваше мельтешение вот-вот вызовет у меня приступ мигрени, — проворчал Ли Бэйтс.       Лангенберг на мгновение замер, уставившись на старика недоумённым взглядом, но быстро сумел собраться и спешно занял своё место за столом.       — Прошу прощения, — смиренно произнёс он. — Дурная привычка, никак не получается отучиться.       Мужчина опустил взгляд на свои сложенные руки.       — Ваше волнение понятно, — снисходительно улыбнулся сидящий напротив него Уортон. — Только назначили на должность, и уже такая неприятность…       Август бросил на него холодный взгляд, но ответить ничего не решился.       — Оставим пререкания, — вмешался до сих пор молчавший директор Торчвуда Альберт Кинг. — Итак, подведём итоги. Профессор Бреннер скрылся в неизвестном направлении, и многое указывает на то, что его исчезновению поспособствовали волшебники.       — Спорно, — хмыкнул Уортон. — Напомню, сенсоры магии не засекли никакой активности ни возле дома профессора, ни в Университете.       — Или это был кто-то, кто может вмешаться в работу сенсоров, — прокаркал Бэйтс.       — Вы намекаете на крота? На таком высоком уровне? — выгнул бровь Марк. — Вы осознаёте серьёзность ваших обвинений, Ли?       — Как иначе вы объясните то, что сразу несколько человек видели, как Бреннер ушёл в собственный кабинет, но больше оттуда не вышел?       Глава Магической Контрразведки подался вперёд, а взглядом его чёрных глаз можно было замораживать озёра.       — Такие фокусы вы, нормальные, отлично проделывали и без помощи магии, — ядовито усмехнулся мужчина, бросив «нормальные» будто ругательство. — Удобно всё перекладывать на волшебство, вместо того, чтобы признать свою ошибку?       — В чём же состояла наша ошибка, Марк? — не менее резко ответил Бэйтс. — Вы всё упираете…       — Да, я упираю! — оборвал его Уортон. — Я с самого начала говорил, что Бреннер трус, но он умён! С ним надо было работать не грубой силой. Вы же его напугали… Возможно, он скрылся у кого-то из родственников-волшебников? Но, вот незадача! Мы не знаем, сохранились ли у него хоть какие-то родственники! Где гарантии, что его не сцапал Орден, просто воспользовавшись ситуацией?       — Значит, причастность магов вы всё же не исключаете? — самодовольно усмехнулся Ли, но Уортона это не проняло.       — Разумеется, я этого не исключаю, — саркастично усмехнулся он. — И самое худшее в этом сценарии то, что если это так, Бреннер, скорее всего, уже мёртв. Я не поверю в то, что у Ордена найдутся ресурсы для воплощения его идей. А это значит, что у них цель одна — заставить его замолчать навсегда. Не дать нам шанс.       — Вы серьёзно? — усмехнулся Бэйтс. — Вы верите в те бредни, что он нёс в своих статейках?       — Полно вам, Ли, — вмешался Кинг до того, как Уортон разразился ответом. — Вы не читали аналитику ЦИМ?       — Все мы знаем, что мистер Бэйтс не доверяет ЦИМ, — саркастично улыбнулся до сих пор хранивший молчание руководитель Центра Исследования Магии Халед Аль-Хамеди. — А ведь мистер Уортон прав, Ли, нравится вам это или нет. Удивительно слышать с вашей стороны столь непрофессиональные высказывания.       — Если вам так сложно принять точку зрения, отличную от вашей, в моём ли профессионализме проблема? — не остался в долгу Бэйтс.       — Значит так, я прошу всех сохранять спокойствие и следовать этике, — вмешался Альберт Кинг, устало сжав переносицу. — Теперь выскажусь я. — Он поднял взгляд на своего непосредственного заместителя: — Ли, я вынужден согласиться в этом вопросе с мистером Уортоном и господином Аль-Хамеди. Если вы внимательно изучили выкладки ЦИМ, вы не могли не заметить, что профессор Бреннер предложил вполне рабочую теорию о том, что при помощи магии можно создать экзотическую материю не только для некрупных объектов, но и для целого корабля. Господин Аль-Хамеди, каковы успехи ЦИМ в работе над этим вопросом?       Халед Аль-Хамеди криво усмехнулся на попытки руководства оперировать малопонятными терминами.       — Все наши попытки увенчались полным провалом. К сожалению, Бреннер в своих статьях предусмотрительно умалчивал цифры и формулы. На данный момент мы можем похвастать только квантовыми перемещениями атомов на Луну и обратно.       — Это тоже впечатляющий результат, — заметил Кинг с энтузиазмом.       — Вот когда нам удастся переместить хотя бы целый волос, тогда я посмею назвать это впечатляющим результатом, — не согласился директор ЦИМ. — А до тех пор…       — Ну, не всё же на блюдечке вам получать, верно? — ядовито улыбнулся Бэйтс.       — Увы, — не остался в долгу Халед. — Придётся нам самим искать способы контролировать экзотическую материю. И будьте уверены, мы свои зарплаты не за выслугу лет получаем, а за конкретные решения.       — Профессор Аль-Хамеди, моя просьба относилась ко всем участникам собрания, — строго заметил директор Торчвуда.       — Прошу прощения, — поднял ладони Халед, но взгляд его лучился самодовольством, ведь Бэйтс покраснел от невысказанного возмущения. — Как я заметил ранее, нам удалось достичь квантовой телепортации информации на более чем 384000 километров. В ходе испытаний, мы пришли к однозначному выводу, что используемый на данный момент релятивистский двигатель на ядерном синтезе абсолютно несовместим с данной технологией.       — Это ожидаемо, — кивнул Альберт. — Ваше предложение?       Аль-Хамеди взмахом палочки распределил всем участникам собрания копии документа, что лежал перед ним на столе. Жест его был демонстративным, а самодовольный взгляд не сходил с напряжённого лица Ли. Старик не менее демонстративно отказался прикасаться к бумаге. Альберт Кинг в очередной раз тяжело вздохнул. Бумагой давно никто не пользовался, перед каждым участником был планшет, на который и следовало передать информацию.       — Смело, — усмехнулся Уортон, быстро изучив содержимое файла. — И очень дорого.       — Если у вас есть другие предложения, господа, я готов их выслушать, — обманчиво дружелюбно улыбнулся глава ЦИМ.       — Не думаю, что у нас есть другие варианты, — ответил Кинг. Ещё раз оглядев уже давно знакомый ему текст, он поднялся со своего места: — Итак, я официально объявляю о создании проекта «Горизонт». Курировать программу будет ЦИМ. Господин Аль-Хамеди, вы займётесь подбором людей в научную группу. Уровень — «совершенно секретно», срок — не менее ста лет, с возможностью продления. Цель программы — изучение и создание рабочей двигательной системы для звёздного флота, основанной на принципах аппарации. Прошу каждого высказаться.       Альберт занял своё место и оглядел присутствующих.       — Я так понимаю, разработка программы велась давно? — клокоча от гнева, тихо вопросил Ли Бэйтс.       — Разумеется, — холодно улыбнулся в ответ Халед. — Изначально, на этом собрании должен был присутствовать Бреннер, который стал бы руководителем группы. Но, поблагодарим Лангенберга за поспешные решения, — мужчина улыбнулся сжавшему кулаки главе Специального Корпуса, — мы лишились этой возможности. Придётся мне поискать другого кандидата.       Август вскинулся было в возмущении, но натолкнувшись на пронзительные взгляды Кинга и Уортона, сдержал порыв. Поднявшись, он заговорил, глядя поверх голов собравшихся куда-то в пространство:       — Я выражаю сожаление в связи с тем, что мои действия и приказы повлекли за собой столь серьёзные негативные последствия. Я полностью поддерживаю программу «Горизонт». Также, я заявляю, что готов понести ответственность за совершённые ошибки. Я прошу принять мою отставку. Вероятно, моё назначение было преждевременным.       Некоторое время в зале стояла абсолютная тишина. Уортон и Аль-Хамеди озадаченно переглянулись, а Бэйтс надменно улыбнулся. Альберт Кинг некоторое время изучал Лангенберга пронзительным взглядом.       — Август, я рад, что вы осознали всю серьёзность проблемы, но в отставке я вам отказываю.       — Могу я узнать причину? — нахмурившись, вопросил всё ещё действующий руководитель Спецкорпуса.       — Это будет нечестно по отношению к вашему преемнику, — покровительственно улыбнулся директор Торчвуда. — Проблема возникла в результате ваших действий, а решать её должен будет кто-то другой? Нет, так не пойдёт. Михаэль Бреннер станет вашей приоритетной задачей. Вам ясен мой приказ?       — Так точно, сэр, — беспрекословно согласился Август.       — Займите своё место. Мистер Уортон?       Марк отвёл тяжёлый взгляд от понурого Лангенберга. Подниматься он не стал.       — Считаю создание программы «Горизонт» целесообразным, однако отмечу, что финансирование потребуется весьма серьёзное.       — Этот вопрос будет решаться в рамках других собраний и других ведомств, — кивнул Кинг. — Ли?       Бэйтс хмуро оглядел собравшихся.       — Не уверен, что моё мнение здесь кому-то интересно, — сварливо заговорил старик, — но я считаю эту затею лишённой всякого смысла…       — Что же, мы поняли вашу позицию, — резко оборвал его Кинг, не дав высказать никаких аргументов в пользу своей точки зрения. — Господа, благодарю всех за открытость и честность. Сегодняшнее собрание я объявляю закрытым. Все свободны.

***

      Шаги за спиной он услышал сразу. Не сомневался он и в том, что случайностью они не были. Халед свернул за угол, в один из коридоров, в котором не горел свет. Сделал он это спокойно, без суеты, будто изначально туда и направлялся. Почти все служащие административного корпуса Торчвуда в этот час уже разошлись по домам. То, что нужно.       Его преследователем оказался рыжий юнец, едва вышедший из учебных частей. Так казалось на первый взгляд. Халед Аль-Хамеди имел достаточно большой опыт, чтобы различить притаившуюся под камнем змею. Молниеносным движением он припёр наглеца к стене, а кончик волшебной палочки ткнул тому прямо под подбородок.       — Много же надо иметь нахальства, чтобы вот так открыто за мной следить, — тихо, но с расстановкой произнёс глава ЦИМ.       Рыжий паршивец впечатлённым не выглядел, даже испуга не выказал. Вздёрнув одну бровь, он ответил насмешливым взглядом серых глаз.       — Не вам меня в наглости упрекать, — холодно произнёс он, когда пауза затянулась. Халед напрягся ещё больше. Конечно, этого паршивца он знал — Ричард Лоусон, личный помощник Марка Уортона. Юркий хорёк. Палочку пришлось спрятать.       — Лоусон… — начал терять он терпение.       — Не повышайте голос, иначе прослушки засекут, — всё также покровительственно оборвал его Ричард. — Это приказ — поменьше наглости и демонстраций. Не стоит считать Бэйтса немощным.       С этими словами Лоусон оттолкнул Аль-Хамеди со своего пути и просто ушёл. Халед скрипнул зубами, но отвечать на эдакое неуважение посчитал неуместным. В конце концов, он действительно заигрался, махая красной тряпкой — волшебной палочкой — прямо перед носом Ли, да и Кинга тоже.

***

Прокима Центавра Б, XXIII-й век, 2204-й год

      Когда вокруг темнота, яркий свет режет глаза, даже если ты Повелитель Времени. Глазам действительно было больно, вот только оторвать взгляд от пылающего огнем символа Доктор был не в силах. Даже послышавшиеся за спиной шаги не отвлекли его от созерцания.       В огромном полутёмном зале одну черную стену полностью занимал будто пойманный в полете величественный феникс. Фигура, изображенная лишь крупными графическими штрихами, была легко узнаваема, пусть этих существ уже сотни лет никто не видел.       — Ты никогда не задавался вопросом, почему нашим символом стал феникс? — прозвучал за спиной пришельца хорошо знакомый голос.       — Уж точно не из-за банальной метафоры возрождения из пепла, — усмехнулся Доктор. — Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы поверить в это. Ты был слишком способным учеником, чтобы ограничиться чем-то столь тривиальным.       — «Способный ученик», ну надо же! — засмеялся Моррисон, но веселья в его голосе не было. — Никогда не замечал за нынешним тобой боязни называть вещи своими именами.       Доктор резко обернулся, взгляд его светлых глаз метал молнии.       — Не смей обвинять меня в трусости, Северус! — угрожающе прошипел он, а затем театрально возвел руки в якобы извиняющемся жесте. — Ах, прости! Совсем забыл, что тебя так больше не зовут! Какое имя ты предпочитаешь сегодня? Уильям Моррисон? Марк Уортон? Магистр? Или, может быть, ты между делом украл ещё какую-нибудь личность, а мне забыл сообщить?       Волшебник сжал губы в тонкую линию, от сдерживаемого напряжения на впалых щеках заиграли желваки.       — Забудь это имя, — обманчиво спокойно ответил он. — Северус Снейп погиб в Отделе Тайн, когда взорвался Манипулятор Временной Воронки.       Повелитель Времени бросил злой взгляд на тот самый Манипулятор Временной Воронки на руке своего собеседника.       — Но ему повезло, что нашёлся такой добрый и отзывчивый я, — саркастично бросил он. — Сразу вернул любимую игрушку и жизнь не дал потерять в придачу.       Северус молчал, прожигая Доктора тяжёлым взглядом. Он знал, как сильно тот не хотел отдавать ему вселенную в кармане. Знали они оба и то, что у Доктора не было выбора — этот Манипулятор должен был быть у Северуса Снейпа — в двадцатом, двадцать третьем и в двадцать седьмом веке. Связанных с ним фиксированных точек во времени оказалось непозволительно много.       Доктор снова повернулся к символу Ордена Свободных Магов. Застывший в полете феникс наводил страшную смуту вот уже более десяти лет. Этот символ находили там, где разруху сеяли агенты Ордена под чутким руководством Чой Су-ён. За эти огненные крылья полагался расстрел на месте.       — Какая ирония. Ты был причиной того, что Орден Феникса так и не был создан. И вот, три столетия спустя, ты сам исполнил неосуществившуюся мечту Дамблдора.       Тишину можно было ножом резать.       — Я мог быть с ним во многом не согласен. — Сделав шаг вперёд, волшебник тоже перевел взгляд на пылающую птицу. — Но я всегда уважал его. Пожалуй, сейчас больше, чем когда-либо.       — Ты был способным учеником, Северус. — Доктор будто и не заметил, как напрягся его собеседник. — Его учеником, не моим. Я избегаю играть в такие партии.       — О, не прибедняйся, тебе не идёт, — бросил Снейп.       — В одном ты совершенно точно преуспел гораздо больше, чем он, — проигнорировав колкость, продолжил пришелец. — Людей ты себе подбираешь гораздо лучше. Выбора, правда, ты им не даёшь.       Северус в ответ холодно улыбнулся:       — Совсем как он, да? И совсем как ты. Но я хочу, чтобы ты навсегда запомнил — мою благодарность за уроки и мою преданность под сомнение ставить я не позволю. Я слишком многим уже пожертвовал и пожертвую ещё, чтобы так легко всё сбрасывать со счетов. И они такие же как я — отчаявшиеся. Выбор есть всегда, даже у Бреннера. Вариант первый: быть всю жизнь гонимым за свой идеализм и, вероятно, заживо сгнить в застенках Специального Корпуса. Прекрасная перспектива, правда? Вариант второй: быть подле меня, встать в один ряд с другими и учить готовых сражаться магов тому, что им знать теперь нельзя. И знаешь, чем я отличаюсь от Дамблдора? Я им говорю прямо в лицо, что завтра может стать их последним днём.       — Осознаешь ли ты, что завтра может стать последним днём не только для них, но вообще для всех людей? — вопросил Доктор после долгого молчания. — Бреннер…       — Мне плевать на всех людей! — грубо перебил его Снейп. — Я сделал то, что должен был. Бреннер спровоцирует войну, ты этим решил меня упрекать? Не сработает. Война — двигатель прогресса, на этот раз в буквальном смысле. И началась она уже очень давно. Я ему не позволю спрятать голову в песок. И тебя прошу… Заметь, именно прошу — не мешай мне.       Доктор некоторое время молчал, изучая Северуса пристальным взглядом. Тот держался хорошо, отлично даже. Но хроническая усталость и постоянное нервное напряжение не могли не оставлять следов.       — Твоё упрямство обрело пугающие масштабы, — вздохнул Повелитель Времени. — Даже мне становится не по себе от затеянной тобой игры.       — Я играю не один, — напряжённо усмехнулся волшебник.       Доктор на мгновение прикрыл глаза.       — Ты не можешь всерьез считать «Гиперион» своим союзником. Они перемолотят вас всех, и кости в пыль сотрут, если вы не справитесь.       Снейп на это вскинул на него полный решимости взгляд:       — Пусть попробуют, — процедил он сквозь зубы. — Пусть только попробуют. Я устрою им настоящий ад, ты знаешь, что я могу. Ли Бэйтс покажется зеленошкурым просто душкой!       — Гоблины не настолько беззащитны! — возразил Доктор. — И ты не настолько всемогущ. Я знаю, что мне тебя не переубедить, но и я, заметь, просто прошу — будь осторожнее.       — У меня нет другого выбора, — тихо ответил Северус, и обречённость в его голосе причиняла Доктору почти физические страдания. — Нас загнали в ловушку. Только эти двадцать световых лет могут нас спасти — от Кинга с его Торчвудом, и от чёртовых гоблинов с их «Гиперионом». Мне нужен Бреннер, мне нужны эти двадцать световых лет.       Повелитель Времени нервно сглотнул, а оба его сердца пропустили по удару. Северус Снейп начал грандиозного масштаба игру. Или всё же Уильям Моррисон? Теперь сложно было не признать — того Северуса больше нет. Вот только почему-то никакого сожаления не было.