Рубежи

3емля, XXIII-й век, 2204-й год

      Вечерние пары давались ему с трудом в последнее время. Его разум постоянно был сосредоточен на иных материях и вычислениях, а необходимость доносить до скучающих студентов прописные истины утомляла иной раз сильнее, чем бессонная ночь над выкладками.       Приложив указательный палец к сканеру, Михаэль терпеливо дождался щелчка в замке. Тишина собственного кабинета в кампусе действовала успокаивающе. Но, едва переступив порог, он замер в изумлении — всё было затянуто лёгким туманом с цепким запахом.       — Что… — растерянно начал он. Свет автоматически зажёгся, и в этот момент небосвод будто рухнул Михаэлю на голову.       — Да вы трудоголик, профессор Бреннер, — насмешливо проговорил незваный гость, рассевшись за столом с таким видом, будто не только этот кабинет, а весь университет принадлежал ему. — По моим данным, вы заканчиваете пары в восемь, и вот я всё ещё здесь, а на часах уже начало десятого.       Такой поучительно-укоризненный тон в другой ситуации разозлил бы его. Но сейчас Бреннер замер, снедаемый страхом таким сильным, какого давно не испытывал. Марк Уортон был последним человеком, которого он хотел бы увидеть здесь, и его появление ничего хорошего не значило.       — Что от меня нужно АМК? — стараясь сохранять внешнее хладнокровие, вопросил профессор.       Уортон не спешил с ответом. Демонстративно закурив настоящую сигарету, он глядел на Бреннера своими тёмными глазами. Михаэль отстранённо подумал «Так вот что это за запах. Табак…». Пепельницы в этом кабинете отродясь не водилось, но для волшебника это не было проблемой — он её трансфигурировал.       — АМК? — холодно улыбнулся он, наконец. — Берите выше, профессор. Вам на хвост сел Специальный Корпус, Август Лангенберг изволил подписать приказ первым делом после назначения на должность руководителя сегодня после обеда. Ждите гостей завтра утром.       Колени Бреннера задрожали, и он медленно опустился в одно из кресел для посетителей. Лицо его было белее мела, он решительно перестал что-либо понимать.       — Я не знаю, что вы затеяли… — дрогнувшим голосом заговорил Михаэль, но был тут же прерван:       — Вы заигрались, профессор, и вас об этом предупреждали! — рявкнул вдруг Уортон. — И откуда в вас столько наивности? Будто вы не в этом обществе выросли, а в каком-то параллельном! Вы вообразить не в состоянии, насколько навредили всем нам, когда решили опубликовать эту вашу статью! — Марк разломал недокуренную сигарету пополам, сам того не заметив. — Изучение искривления пространства не просто так под запретом, вы знали это! С чего вы решили, что человечество объединится благодаря этому? Этот вздор должен был убедить Лангенберга? Или Бэйтса?!       Бреннер вздрогнул при упоминании этого имени. На вид Ли был обычным клерком, на деле — одним из заместителей руководителя Института Торчвуд в последние тридцать лет.       Безобидный внешний вид скрывал за собой на редкость хладнокровного маггла, который без малейших колебаний подписывал разрешения на жестокие эксперименты над заключёнными волшебниками, тотальную слежку и ущемление прав всех магов. При нём сменилось три директора Института, а он остался. В кулуарах поговаривали, что реальным двигателем пропаганды «Эквилибриума» давно был именно он, ведь и карьеру свою Бэйтс начал с создания Бюро по Магическим Связям и Просвещению при Торчвуде. Как и всегда, за нейтральным названием скрывался самый страшный орган пропаганды, благодаря которому пал Статут Секретности в 2165-м году, а магглы массово поверили, что маги — это скопище бесчеловечных мутантов, вероятно инопланетного происхождения, которые только и ждут удобного случая, чтобы подчинить себе всё человечество. Его же стараниями полностью изгнали гоблинов с Земли на Проксиму Центавра Б, а другие магические виды оказались на грани полного вымирания.       — Меня никто ни о чём не предупреждал, — преодолевая онемение во всём теле, пробормотал профессор. — Я не понимаю, о чём вы говорите…       — Да бросьте! — хлопнул по столу Уортон, отчего Михаэль подскочил на месте. — Ситуация выходит из-под контроля. За вашу самонадеянность скоро начнут расплачиваться другие. У вас есть три часа на сборы. Вы отправляетесь на Проксиму.       Бреннер изумлённо молчал полминуты, пока смысл сказанных слов не дошёл до него.       — Туда добираться почти пятьдесят лет… — едва слышно прошептал Михаэль. — Что вы себе позволяете? — взвился он, поняв, наконец, в какую игру с ним играют. — Что это за глупые уловки?! Хотите арестовать меня, так сделайте это! Но не надо мне приписывать связь с полумифической повстанческой организацией!       Бреннер замер, а в животе всё сжалось. Он побледнел ещё сильнее, казалось, ещё миг и его хватит удар. Уортон глядел на него всё это время не моргая, а потом самодовольно улыбнулся.       — А ведь я и слова не сказал о том, что предупреждение пришло от Ордена Свободных Магов, — вкрадчиво проговорил он. — Но вы только что сами это поняли, верно, профессор? Оговорки иной раз раскрывают больше, чем прямое донесение.       Михаэль молчал, боясь даже дышать. Он всегда знал, что из него вышел бы отвратительный шпион, но не думал, что настолько. Человек перед ним стоял во главе Агентства Магической Контрразведки. Кроме того, он сам был магом, из тех самых, которые обладали невиданными привилегиями — пользоваться волшебной палочкой в любом месте и в любое время, аппарировать без разового разрешения куда душе угодно и многое другое, что обычным волшебникам теперь только снилось. И надо же было именно перед ним так подставиться!       «Я не понимаю, о чём вы говорите»… «Я совсем мало об этом знаю»… «Я никогда не отвечал на их сообщения»… Аргументы один глупее другого зарождались в его паникующем разуме, поэтому лучшим выходом было бы смолчать. За сохранность собственных мыслей он не беспокоился, ведь об этом позаботились…       — Похвальное решение носить кольцо, — доброжелательно улыбнулся Уортон. — Будь на моём месте другой волшебник, ваши драгоценные мозги уже вскипели бы без него.       Бреннер отшатнулся как от удара, вжавшись в спинку кресла. Он был готов завыть как раненное животное, настолько сильно им овладела паника — если они знали и про это, спасения нет. Он никогда не сможет доказать свою непричастность.       — Не стоит так волноваться, — тем же несвойственным ему доброжелательным тоном продолжил Марк. — Вам надо немного успокоиться и просто задуматься над одним вопросом — откуда я знаю про кольцо? Ответ прост — я лично его зачаровал для вас. Откуда я знаю, что вы сквиб? Вы сами рассказали мне это год назад. Откуда я знаю, что вас предупреждал Орден? Потому что я своей рукой написал вам то самое сообщение месяц назад, профессор. Что ещё вам рассказать? Может быть, о холдинге «Гиперион» и его роли в финансировании ваших будущих исследований, которое мы обсуждали полгода назад?       — Хватит, — прохрипел Бреннер. Он дрожал так сильно, что это было видно невооружённым глазом, а вокруг его губ появился синеватый контур. Ему было действительно плохо. — Магистр, если это действительно вы…       — Оставим это, — раздражённо прервал его Уортон. — При всей моей склонности к театральным жестам, это прозвище я не выношу. Вернёмся к делам насущным… Видите ли, профессор, ваша опрометчивость дорого обойдётся нам всем. Как минимум, вам не стоило ни под каким видом упоминать исследования Рейнарда Блэра, каким бы кумиром он не являлся для вас в своё время. Мы приложили немало усилий для того, чтобы скрыть эту информацию, а теперь его имя привлекло крайне нежелательное внимание Комиссии по Этике и Безопасности Магических Знаний. Не только Торчвуду, но и Ордену проще было бы вас убить.       Бреннер резко поднял на собеседника взгляд полный ужаса.       — Я не хотел… — тихо прошептал он.       — … ничего дурного, — закончил за него Магистр. — Я знаю. Также я знаю, насколько важный вклад вы способны внести. Да, проще было бы просто убить вас, ведь вы настоящая находка для шпиона. — Уортон холодно улыбнулся, когда Михаэль удручённо опустил взгляд. — Но, ваши мозги нам нужны как никогда. Именно поэтому я иду на такой риск и предлагаю вам убежище на Проксиме. Да, условия сейчас там далеко не комфортабельные, колония только развёртывается. Но вы и сами знаете, что волшебникам сейчас там легче. Вам помогут.       — Едва ли от моих исследований будет прок через полвека, а то и больше… — возразил профессор подавленно. — К тому времени, когда я выйду из анабиоза, кто-то другой уже дойдёт до более впечатляющих результатов в этом направлении, Магистр.       Волшебник на миг скривился, как от зубной боли.       — Вы правы. Через пятьдесят лет кто-то обязательно придёт к тем же выводам и спасёт всех нас, бренных. Вот только на Проксиме вы будете уже через три-четыре часа, если изволите, наконец, начать сборы. Времени почти не осталось… — Он снова взглянул на Михаэля твёрдым взглядом, будто не замечая полной растерянности своего собеседника. — И ради всего сущего, называйте меня Уильям. Уильям Моррисон.

***

      Его пробуждение не было похоже ни на что ранее испытанное. Для начала, его одолела страшная головная боль, какой он не мог даже припомнить. К этому прибавлялось странное ощущение тяжести собственного тела. Но, хуже всего было другое — он не понимал, где находится.       — Вы с нами, профессор? — послышался рядом знакомый голос.       Бреннер осторожно приоткрыл глаза, щурясь от яркого белого света, который заливал помещение. Рядом возвышалась фигура Магистра и какого-то худощавого мужчины с копной кудрявых седых волос.       — Похоже, на этот раз он в сознании, — заговорил незнакомец.       — Что… происходит?.. — едва слышно выдавил из себя Михаэль. Сил в нём не было совсем.       — С пробуждением. И добро пожаловать на Проксиму Центавра Б. — Магистр махнул рукой в сторону окна, проигнорировав вопрос Бреннера.       Михаэль замер, в замешательстве переводя взгляд с Моррсисона на незнакомца, который так и не посчитал необходимым представиться. Осторожно поднявшись с койки, он направился в сторону окна.       Открывшийся перед его взором пейзаж был удручающе обычным. Не было никаких особенных форм или цветов у соседних зданий — сплошь знакомый серый бетон, стекло, строгие прямоугольные строения. Практичность — вот ключевое слово в новой колонии, когда ещё нет ресурсов на дизайн и полёт фантазии. Сейчас перед переселенцами с Земли стояла одна задача — закрепиться на новом месте, выжить самим и дать долгую и качественную жизнь следующим поколениям. Это было совсем непросто. Вот только из-за этого пропадало чувство, что ты находишься на другой планете — всё было как будто на старой доброй Земле. Почти.       Исполинские трёхногие чудовища виднелись на горизонте. Их было не менее дюжины, и Бреннер точно знал — на самом деле их гораздо больше. Будто сошедшая со страниц Уэллса картина окончательно убедили его — это не глупый розыгрыш, не пытка ложной надеждой. Он действительно на Проксиме.       — Это… — Слова застряли в горле.       — Да, вы правы, — вежливо улыбнулся Магистр. — Это гравитационные установки. Без них находиться на этой планете нам всем было бы не слишком комфортно.       Михаэль восхищённо глядел на это чудо инженерной мысли и с трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции — человек действительно сделал это — нашёл новый дом…       — Итак, у меня мало времени, — строго произнёс Моррисон после короткой паузы. — Мне нужно успеть ввести вас в курс дела.       В этот момент Магистр повернулся в сторону незнакомца с на редкость хмурым взглядом.       — Доктор… — негромко произнёс Уильям, и было очень странно слышать уязвимость в его голосе.       Названный доктором мужчина нахмурился ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда.       — Тут без меня, — холодно произнёс он. — Я своё мнение высказал, но ты его не готов слышать. Сам и разгребай теперь.       С этими словами он скрылся за дверью. Моррисон хоть и был недоволен, удивлённым не выглядел. Хотел бы Михаэль знать, что за беседа между ними состоялась — он не сомневался, что она касалась его скромной персоны. А ещё, этот доктор внушал какое-то инстинктивное чувство опасения.       — Что же, — вздохнул Уильям. — Раз нас с вами бросили на произвол судьбы, придётся самим справляться.       Сказано это было с нескрываемой иронией. Бреннер медленно выдохнул, не заметив даже, что перестал дышать. Не сговариваясь, разошлись по разным углам — Михаэль на собственную койку, Магистр занял стоящий напротив стул. Некоторое время молчали.       — Ситуация неоднозначная, — заговорил Моррисон. — Вас уже объявили в розыск на Земле. Знаете, что это значит?       Бреннер нервно дёрнул плечами и прочистил горло.       — Что я никогда не смогу вернуться домой? — тихо прошелестел он.       Моррисон на это многозначительно хмыкнул и взгляд его был такой ироничный, что взрослому человеку Михаэлю Бреннеру захотелось сквозь землю провалиться.       — Святая простота, — ехидно протянул волшебник. — Да, вы правы, это тоже. Но, вот беда, этим дело не ограничивается. Догадываетесь, почему?       До Бреннера дошло, на что ему так очевидно намекали. Открытие этой истины собственным разумом ему совсем не понравилось. Он поднялся с койки и снова прошёл к окну. Незнакомый пейзаж резко перестал внушать надежду.       — Да, теперь я понял, — задумчиво протянул он. — Но разве у меня нет полувека?       — Ну, давайте посчитаем, сколько у вас есть времени, — уже менее резко ответил Магистр. — Ваше пребывание на Проксиме не удастся сохранить в секрете, на это нам всем рассчитывать глупо. Около сорока трёх лет у вас будет, если на Земле продолжат использовать релятивистский двигатель на ядерном синтезе, и они так и не поднимутся выше одной десятой скорости света. Вы верите, что никто там не додумается до улучшений? А ещё, вы почему-то не учитываете нейтринную связь.       Бреннер резко обернулся, совсем бледный.       — Да, вижу, вы произвели расчёты быстро, — кивнул Моррисон. — Мы не контролируем Центры Связи. Да, у нас есть наблюдатели, но и у них они есть. Я не сомневаюсь, что о вашем пребывании здесь наблюдателям скоро станет известно. У нас пока одно преимущество — им неоткуда знать, что вы в розыске. Правда, могут возникнуть вопросы о том, когда и каким образом вы сюда добрались, ведь вас не было в составе последней экспедиции.       — И как вы это объясните? — нахмурился Бреннер.       — Никак, — резко ответил Моррисон. — У здравого смысла имеется одна ужасная особенность — у него есть предел. Я возьму с вас все необходимые клятвы, воспоминания о перемещении вам надёжно стёрли. Загадочно молчите на прямой вопрос, другого выбора у нас нет.       Это не внушало ложных надежд и здорово отрезвляло: трудновато будет загадочно молчать на допросе с пристрастием. Одно утешало — невольно что-либо выдать у него не получится.       — Значит, в общей сложности у меня есть примерно десять лет.       — Возможно, меньше, — спокойно отметил Моррисон, как будто не озвучивал ему срок исполнения смертного приговора. — Около девяти точно есть: четыре с половиной года пока сюда придёт информация о том, что вы в розыске. И ещё столько же будет идти обратное сообщение с подтверждением вашего присутствия на поверхности Проксимы.       — Они могут арестовать меня сразу, на всякий случай, — обречённо вздохнул Бреннер.       — Могут, и, несомненно, так и сделают, но только в том случае, если вы будете просто чудаком-профессором, сбежавшим с Земли.       Михаэль недоумённо посмотрел на своего собеседника.       — Я и есть чудак-профессор, сбежавший с Земли.       — Ценю ваше чувство самоиронии, — усмехнулся Моррисон. — Чтобы избежать ареста, для правительства Проксимы вы должны стать тем, кто способен подарить им аппарационный двигатель, который они так неоригинально кличут «Варп». И знаете, какой в этом плюс?       Бреннер вскинул брови, всерьёз удивившись, что от него ждут вразумительного ответа.       — Даже боюсь загадывать, — саркастично бросил он.       — Вы подошли к разгадке ближе всех, и вы это знаете, — отбросив полушутливый тон, продолжил Магистр. — Это ваша мечта, верно? С детства зачитывались книгами Блэра, экстерном оканчивали курсы, добивались пропусков в самые современные лаборатории — вы, а не кто-то другой. Трудно представить более упёртого и целеустремлённого человека.       — Я польщён, — невесело усмехнулся Бреннер. — Только вот моя целеустремлённость меня к плахе подвела.       — Тогда сделайте всё возможное, чтобы правительство Проксимы трижды подумало, надо ли им выдавать вас ретроградам со Старой Земли, — жёстко отчеканил Моррисон. — Вас ждут в «Новом Векторе». Это научно-исследовательский центр, совершенно секретный, разумеется, работающий под прикрытием одной из производственных баз холдинга «Гиперион». Проект «Рубежи» запущен, дело осталось за малым — собрать команду, которая даст Проксиме технологию искривления пространства. Этому проекту нужен научный руководитель. Именно им вы и станете, профессор.       Михаэль молчал не менее минуты. В голове роились сотни мыслей одновременно, приходилось расставлять их по местам согласно приоритетности.       — Откуда вы это знаете? — выдал он, наконец, быстро сообразив, что это был не тот вопрос.       Магистр иронично улыбнулся, но до ответа снизошёл:       — Институтом руководит умнейшая женщина по имени Су-ён Чой. Она будет рада вашей помощи, ведь у неё совсем не остаётся времени для других своих обязанностей — она один из моих заместителей в Ордене Свободных Магов. Она — мой главный стратег, координатор всех разведывательных операций, если хотите. Так что, её внимание и острый ум мне нужны для других целей. А вы… Вы справитесь. По правде говоря, у вас нет выбора. Восемь лет — вот срок, который у вас точно есть. — Моррисон хищно улыбнулся: — Каков ваш положительный ответ, профессор Бреннер?