Рубежи

Земля, XXIII-й век, 2208-й год

      Он никогда в жизни не был так измотан. Всё валилось из рук, моральных сил на элементарнейшие эмоции уже не хватало. Но эта всепоглощающая усталость не помешала всем его рефлексам мгновенно мобилизоваться в тот момент, когда он перешёл порог собственного офиса и понял, что он там не один.       Волшебная палочка оказалась в руке Халеда Аль-Хамеди быстрее, чем искусственный интеллект включил свет в помещении. Вот только оказавшийся под прицелом субъект вовсе не спешил выказывать должного уровня страха.       — Узнаю ваше гостеприимство, — саркастично усмехнулся сидящий в его кресле Лоусон.       Халед на миг замер, в изумлении глядя на своего непрошеного гостя. Уровень наглости личного помощника Уортона пределов никогда не знал, но такая выходка — это было за гранью всего.       — Как ты попал в мой кабинет? — едва сдерживая ярость, вопросил глава ЦИМ.       Он быстро оглядел собственный стол, посмотрел на экран терминала, бросил взгляд на ближайшие предметы. Всё выглядело точно так, как он оставил. Но, это вовсе не значило, что действительно ничего не было тронуто.       — Как, вы разве не знаете? — притворно удивился Лоусон, сцепив пальцы в замок на столе. — С сегодняшнего дня у меня точно такой же уровень допуска, как у вас.       — С какой стати? — процедил сквозь зубы Халед, всё же убрав волшебную палочку. Лоусон его место явно не собирался освобождать, и к великому сожалению, силой его оттуда выдворять не стоило даже пытаться.       — Меня назначили главой Отдела Внутренних Операций АМК, — самодовольно усмехнулся рыжий паршивец. — Соответствующее уведомление должно было прийти всем руководителям. Разве вам не пришло?       Халед медленно вдохнул и также медленно выдохнул. Иначе прибил бы гада. Какое-то уведомление ему приходило утром, но он смахнул его, не удосужившись прочитать. Был занят другими делами, а потом просто забыл.       — С каких пор Агентство Магической Контрразведки суёт свой нос в дела ЦИМ? — стараясь сохранять спокойствие, спросил мужчина.       Ему пришлось занять кресло для посетителей. Он стал посетителем в своём собственном кабинете. Но, он решил просто больше не выдавать недовольства, потому что Лоусон, похоже, этим питался, как вампир. Тот с ответом не торопился, а глядел на Халеда снисходительно.       — Скажите, господин Хамеди…       — Аль-Хамеди, — процедил сквозь зубы глава ЦИМ.       — Ах, да, извините, — усмехнулся Ричард в ответ, не испытывая никакой неловкости. — Господин Аль-Хамеди, знаете ли вы древнюю европейскую сказку о Красной Шапочке?       Халед замер, изумлённо глядя на своего внезапного собеседника. Вот только тот не торопился смеяться, а спрашивал вполне серьёзно.       — Я родился и вырос во Франции, если ты вдруг забыл, — едко ответил он после короткого замешательства.       — Ну конечно, — холодно улыбнулся новоиспечённый начальник ВО. — Занимательный там персонаж волк, не находите, господин Аль-Хамеди?       Халед нахмурился, вот только понять намёк он всё ещё не мог. А в том, что за словами Лоусона крылся какой-то намёк, сомневаться не приходилось.       — Ничего занимательного в нём не вижу, — равнодушно пожал он плечами. — Алчное животное, которое обмануло глупого ребёнка.       Ричард на это вздёрнул брови, а потом едва слышно хмыкнул. Что-то в его взгляде неуловимо изменилось, вот только разгадать причину этой перемены не представлялось возможным.       — Нигде не говорится, что Красная Шапочка была глупа, — улыбнулся он. — Скорее наивна. А в волке я лично нахожу занимательной его хитрость. И его методы.       — Да какие такие методы?! — не выдержал Халед.       — Ну как же? — всё с той же саркастичной усмешкой ответил Лоусон. — Он мог бы убить её ещё в лесу, выведав предварительно, где живёт бабушка. А что же он сделал? Он подсказал ей, наивному ребёнку, в сущности правильную, но длинную дорогу. Интересно, не правда ли? Зачем волк это сделал?       Халед снова замер, вот только на этот раз по его спине пробежал холодок. Страх… Он очень давно не испытывал настоящего страха. Кажется, он начал понимать.       — Говори прямо, — отчеканил глава ЦИМ.       — Куда прямее, господин Аль-Хамеди? — презрительно улыбнулся Ричард. — Разве вы не поняли моего вопроса? Я так не думаю. Тогда следующий: чего добился ЦИМ в рамках программы «Горизонт» за последний год? Телепортация целого волоса на расстояние в шестнадцать с половиной футов?       — Не смей рассуждать о том, чего не понимаешь! — мгновенно вспыхнул директор Центра Исследования Магии. Его пальцы судорожно сжимались в кулаки. — Эти шестнадцать с половиной футов — огромный шаг в наших исследованиях!       — Не сомневаюсь в этом, — жёстко оборвал его тираду Лоусон, даже не шелохнувшись со своего места. — Вот только у меня следующий вопрос: сколько ещё десятилетий пройдёт, прежде чем вы телепортируете целый волос на Луну? И сколько столетий пройдёт, прежде чем туда же этим способом отправится целый один человек? Про перемещение целых кораблей я даже не возьмусь загадывать.       Халед не понял, в какой именно момент подскочил со своего места, в гневе сжимая кулаки.       — Да кто ты такой, чтобы задавать мне такие вопросы?! — воскликнул он. — Назначили главой отдела, а самомнение до стратосферы взлетело, да?! Не смей выдвигать против ЦИМ таких обвинений, клоп! В отличие от вас, чиновников, мы работаем!       — Займите своё место, — процедил сквозь зубы Лоусон.       Что-то было такое во взгляде его серых глаз, чему противиться было невозможно. Сам того не заметив, Халед медленно опустился в кресло, тяжело дыша. Ричард продолжил, и его голос звучал гораздо мягче:       — Эти вопросы задал первым не я, и даже не АМК. Свои претензии и аргументы озвучьте лично мистеру Бэйтсу. Вот только едва ли он станет слушать, правда? Вы на грани обвинений в нецелесообразном освоении бюджетных средств. В лучшем случае.       Глава ЦИМ сжал зубы до боли. Да, Лоусон был прав — Ли слушать не станет. Но хуже всего было то, что голос самого Бэйтса звучал достаточно убедительно для директора Кинга.       — Почему? — глухо спросил он, разом растеряв запал. — Наши отчёты все до последнего прошли без единого замечания. Почему сейчас вдруг выясняется это? И почему нас никто не попросил аргументировать траты и сроки?       — Потому что Ли Бэйтс вышел на охоту на волка, — усмехнулся Лоусон. — Видите ли, господин Аль-Хамеди, он почти уверен, что вы намеренно повели нас по длинному пути. Все эксперименты Рейнарда Блэра провалились, его расчёты кишат неточностями и допущениями. Вся его теория упирается в целый ворох «если». И вы почему-то избрали этот заведомо провальный путь, хотя у нас уже есть перспективы в освоении скорости света.       — Это не провальный путь, — ровно произнёс Халед. — Для него нужно время, да. Но он не провальный. Бреннер…       — Мы не знаем, где Бреннер, — оборвал его Ричард. — Мы не знаем, жив ли он. Мы не знаем, как бы он поступил сегодня. Вы так уверены, что он не отказался бы от искривления пространства в пользу сверхсветовой скорости?       Директор Центра Исследования Магии молчал, глядя куда-то в пространство. Весь его труд за последние годы был поставлен под сомнение. И даже его свобода сейчас была под большим вопросом.       — Так дело в этом? — вопросил он, наконец. — В сверхсветовом двигателе? Этого хотят Бэйтс и Кинг на самом деле?       — Они хотят результатов, — парировал Ричард. — Желательно быстрых. Но если даже нет, то хотя бы реалистичных результатов.       — «Горизонт» закроют? — тяжело вздохнув, вопросил Халед.       — Нет, если вы быстро адаптируетесь, — миролюбиво улыбнулся Ричард. — Подумайте над этим, господин Аль-Хамеди.       С этими словами Ричард Лоусон встал из-за стола, ещё раз оглядел офис директора Центра Исследования Магии, а затем просто ушёл, не прощаясь. Халед Аль-Хамеди некоторое время задумчиво глядел ему вслед, а затем усмехнулся. Ему хотелось бы рассмеяться, вот только те, кто за ним наблюдает и слушает, будут сильно удивлены.       Он восхищался наглостью Ричарда Лоусона и упивался наивностью остальных. Настоящий волк здесь вовсе не он. Зерно сомнений в голову Бэйтса, конечно, посадил именно Ричард Лоусон. Он же подогревал слухи о том, что ЦИМ водит всех за нос, ведя по «длинной дороге». Все были только рады обманываться, даже не подозревая, что сверхсветовой двигатель — это и есть та самая «длинная дорога». Халед надеялся только, что Магистр сумеет вовремя вывести его из-под удара. Лазейку ему уже предоставили, и ею точно стоило воспользоваться.

***

Проксима Центавра Б, XXIII-й век, 2208-й год

      Седьмой подземный зал был гораздо меньше того, где проходила конференция представителей предприятий холдинга «Гиперион». Когда порог переступили Цирцея Малфой, Доктор, Моррисон и сразу два агента ПСБ, скромный размер помещения стал особенно сильно ощущаться.       На большом экране одно за другим всплывали окошки запросов на подключение — члены Верховной Коллегии. Генеральный директор холдинга, старый гоблин Гракс, недовольно взирал на старающихся сохранять невозмутимый вид Стражей.       — Добрый день, — вежливо улыбнулась леди Малфой.       В ответ те учтиво кивнули, но их настороженные взгляды возвращались к Доктору и Моррисону, что стояли за её спиной.       — Все в сборе? — раздался от динамиков звучный голос Евгения Шереметьева, нынешнего председателя Верховной Коллегии.       — Подтверждаю стабильное подключение, — ответил первый заместитель Ван Хао.       — Подтверждаю подключение, — присоединилась вторая заместительница Фрида Штайн.       — Подтверждаю, — коротко бросил Гракс.       Когда формальности были пройдены, Шереметьев заговорил снова:       — Итак, дамы, господа и все остальные, нам нужно найти способ не только сохранить Бреннера, но и избежать лишних осложнений с Землёй. Протокол, конечно, защищает его, но… — Он сделал паузу, оглядывая коллег на своём экране. — Не везде наши действия будут восприняты с пониманием. Как вы всё это видите, Гракс?       Гоблин хмуро глядел с большого экрана.       — Я это вижу так же, как и все здравомыслящие существа, — холодно проскрежетал он. — Бреннер может изменить всю картину нашего существования. Предлагаете отказаться от такого ресурса?       — Вы не можете не понимать того, что игнорирование приказа Земли иметь последствия для всей колонии, — решительно вмешался Доктор. — Протокол обеспечивает безопасность Бреннера на ближайшую перспективу, но что дальше? Вы не сможете вечно прикрываться непризнанным Землёй документом, когда начнётся реальное давление.       Моррисон бросил в сторону Повелителя Времени колючий взгляд.       — «Эра Доктора» — это не просто бумажка, — твёрдо ответил волшебник. — Это заявка Проксимы Центавра Б на независимость. Нельзя поддаваться давлению, нельзя позволить Земле диктовать, что делать. И это касается не только Бреннера, но и всех, кто ищет убежища здесь.       Ван Хао обеспокоенно покачал головой.       — Но ведь Протокол действительно не даёт нам абсолютной свободы, — сказал он, обращаясь скорее к Моррисону, чем к остальным. — Мы не можем игнорировать свою безопасность. Мы ведь всё равно должны учитывать, что Центры Связи имеют свои… полномочия. И хотя их задача не вмешиваться в решения Коллегии, они могут задать слишком много вопросов.       — Мы не должны бояться вопросов. ПСБ на нашей стороне. В этом и есть суть Протокола: мы заявляем, что защищаем свои интересы. — Цирцея Малфой улыбнулась, её взгляд был твёрд. — Бреннер не просто ценный учёный, он — часть будущего. И это будущее не ограничено территорией Земли или Проксимы Центавра Б.       Фрида Штайн откинулась на спинку своего кресла, не скрывая обеспокоенности.       — Всё это, конечно, прекрасно, но не забывайте, леди Малфой, что Протокол не может быть использован как панацея от всех возможных осложнений. — Её взгляд слегка потемнел. — Если мы проигнорируем требования, мы можем столкнуться с гораздо более сложной ситуацией. В лучшем случае, Земля наложит на нас санкции. Как мы будем объяснять это нашим гражданам?       Цирцея снова обвела напряжённым взглядом представителей Стражи и ПСБ. Они выглядели не менее встревоженными. Речи, звучащие сейчас, походили на призыв к расколу.       — Наши действия абсолютно оправданы, — осторожно заговорила женщина. — За четыре года работы с Бреннером мы добились больших успехов, это неоспоримый факт. Не менее неоспоримо то, что Земле это крайне невыгодно. Но мы сами решаем, что важно для нас, верно? Протокол был подписан всеми представителями Коллегии и правительством. Это не просто защита одного человека. Это защита всего, что мы строим.       Шереметьев поднял руку, призывая к молчанию.       — Хорошо. Давайте посмотрим на это иначе, — твёрдо сказал он. — Нужно понять, чем мы рискуем. Мы находимся на грани грандиозного политического кризиса. Все стороны должны согласиться, что это не вопрос безопасности одного Бреннера.       Доктор обеспокоенно оглянулся на Магистра, а Гракс на экране хмурился ещё сильнее.       — Мы будем отстаивать нашу позицию, Евгений, — решительно заявил гоблин. — Вам придётся понять, что магглы с Земли не могут диктовать нам, как распоряжаться нашим будущим!       Шереметьев медленно оглядел каждого пронзительным взглядом.       — Я напомню, что на кону стоит будущее нашей цивилизации, — сказал он, чеканя каждое слово. — Земля требует ареста. Вы осознаёте, что этот шаг может привести к последствиям, которые мы не сможем контролировать?       В зале воцарилась напряжённая пауза. Некоторые из присутствующих слегка поёрзали в своих креслах, но никто не осмеливался прервать молчание. Только Гракс начал терять терпение.       — Мы не будем сидеть сложа руки и ждать, пока «Эквилибриум» решит снова истребить нас! — резко бросил он. — Это наш шанс, и если мы его упустим, потеряем всё! Мы не можем просто так отдать Бреннера!       — Я не спорю с вами, Гракс, — терпеливо заметил Евгений. — Мы должны поддержать его, и ПСБ, и Стражи должны это понять. Мы все знаем, что Бреннер может быть тем, кто откроет нам путь в неизведанный космос, и я не готов мириться с тем, чтобы его забрали. Я лишь хочу убедиться, что все присутствующие… Я подчёркиваю — все присутствующие осознают возможные последствия.       Агент ПСБ бросил взгляд в сторону Стражей и решительно поднялся со своего места:       — Планетарная Служба Безопасности будет действовать в интересах Проксимы Центавра Б, и если Коллегия примет решение в пользу Протокола «Эра Доктора», никто не поставит это под сомнение.       — Все вопросы о правомерности Протокола и его применении в дальнейшем будут решаться в рамках действующего законодательства, — добавил Ван Хао, не отрывая взгляда от своих записей. — Мы не видим оснований для оспаривания.       Пауза затянулась. Шереметьев выдохнул, но лицо его оставалось каменным. Его изучающий взгляд снова скользнул по каждому участнику заседания.       — Итак, Протокол — это наша окончательная позиция. Бреннер остаётся под защитой. ПСБ и Стражи получат чёткие указания. Вернуться к старым путям с этого момента невозможно. Мы начали новую эру, — произнёс мужчина, и его голос звучал как приговор.       Зал молчал. В воздухе висела тягостная тишина, в которой каждый чувствовал вес принятого решения.

***

      Удары сердца гулко отдавались в его ушах, а руки заметно подрагивали. Старомодная газовая зажигалка едва не выскользнула из пальцев, когда он торопливо прикуривал дорогую сигарету. Северус криво усмехнулся, разглядывая блестящий серебряный корпус. В этом веке таких не было, и сигарет никаких тоже давно не производилось.       Нет, человечество не избавилось от своей самой пагубной привычки, просто все перешли на искусственные заменители. Но он, известный всем здесь как Уильям Моррисон, мог себе позволить то, чего у других быть не могло. Он себе не врал — в этом было немало высокомерия.       — Мне жаль, что ты так и не избавился от этой привычки.       Голос Доктора раздался совсем рядом. Снейп мысленно выругался — он старался никогда не терять бдительности. Волшебник снова взглянул на тлеющую сигарету в пальцах.       — Ну уж нет, — иронично улыбнулся он и затянулся. — Это лишнее напоминание всем вокруг, кто я такой и на что способен.       Повелитель Времени на это удручёно покачал головой, но спорить не стал.       — Ты много нервничаешь в последнее время, — заметил пришелец.       Снейп тяжело вздохнул и поднял взгляд на огненного феникса на стене.       — У меня на то хватает причин, — ровно произнёс он. — Пусть дела и идут по плану, но… Всегда есть место для фатальной ошибки. И в последнее время вероятностей допустить её стало слишком много.       О недавно принятом решении оба старались не говорить.       — Тебя беспокоит поведение Халеда? — нахмурился Доктор.       — Меня беспокоит много всего, — резко ответил Снейп. — Халеда сдерживает Лоусон, пока может. Я доверяю Ричарду, ты знаешь это.       Доктор понимающе кивнул — он знал почему. Едва увидев Лоусона в первый раз, он всё понял сразу. Не узнать его было невозможно.       — Больше всего меня беспокоят совпадения, Доктор, — задумчиво протянул Северус, так и не отводя взгляда от эмблемы Ордена. — Это граничит с аномалией. Я не буду лгать тебе, я испуган сейчас, как никогда.       Доктор на это вздохнул и тоже посмотрел на феникса. Он не совсем понимал, о чём говорил Снейп.       — Ты никогда не встречал Тома Риддла, верно? — внезапно спросил Северус после долгой паузы, поняв замешательство собеседника. Доктор покачал головой. — Я очень хорошо его помню. Яркая личность, во всех смыслах. Я тогда был молод и очень самонадеян… Вот только не надо так усмехаться!       — Извини, — поднял Доктор руки в примирительном жесте, но смешинки всё ещё плясали в его светлых глазах. — Продолжай.       — Ты ведь помнишь, что мне перевалило за полвека, да? — недовольно поджал губы маг. В этот момент он очень напоминал свою шестнадцатилетнюю версию. — Да, тогда я был слишком самонадеянным. Сегодня, пожалуй, я не стал бы с ним говорить в таком тоне. Он был опасным, по-настоящему опасным… И очень сильным. Мог ли он предположить, что спустя почти двенадцать поколений его потомок-сквиб будет ваять нам корабли, прорезающие пространство-время, как нож масло?       Доктор замер и перевёл изумлённый взгляд на Северуса. Смысл сказанного им он понял сразу, вот только поверить в это ему было трудно.       — Ты уверен в этом? — осторожно вопросил пришелец.       — Абсолютно, — отрезал Снейп. — Каждый раз, когда я смотрю на Бреннера, у меня холодок по спине пробегает. То же лицо, тот же голос, те же глаза, только добрее. Да у них даже волосы одинаково вьются, ты представляешь себе это? Мой собственный сын на меня так сильно не похож.       Это действительно тянуло на аномалию. Такой точный генный набор не мог сохраниться спустя столько столетий. Но Михаэль Бреннер опровергал этот факт самим своим существованием.       — А Цирцея? — продолжил Северус. — Будто женская версия Люциуса. Черты лица, мимика, взгляд, даже некоторые рефлекторные жесты совпадают полностью. Я даже не поленился поискать информацию об её предках. Да, Малфои есть Малфои, очень уж примечательные всегда были. Но она…       — Поменьше восхищения в голосе, Северус, — ехидно улыбнулся Доктор. — А то жена тебе голову на 180 градусов развернёт.       Снейп впервые за долгое время искренне рассмеялся, а его взгляд заметно потеплел при упоминании Одри.       — Нет, это не той природы восхищение, — покачал он головой и убрал сигарету с помощью заклинания. — Но это всё возвращает нас к теме совпадений. Теперь ты понимаешь, о чём я?       Доктор надолго задумался. Одно совпадение он мог подтвердить сам. Что же до Бреннера и Цирцеи Малфой… Здесь было место для апофении. Вот только он никогда не замечал за Северусом такого. И если так, тогда утверждение Снейпа про аномалию не было беспочвенным. Но оставался ещё один вопрос, который давно не давал покоя Повелителю Времени.       — Когда именно ты понял, кто на самом деле скрывался под именем Уильям Моррисон? — осторожно вопросил он.       Северус коротко взглянул на него и печально усмехнулся.       — Догадываться начал давно, — задумчиво протянул он после долгой паузы. — Был почти уверен уже к тридцати. Если бы увидел глаза, догадался бы сразу. А ты?       Доктор покачал головой и тоже грустно улыбнулся.       — Знал с самого начала.

***

      Гигантский купол Центра Связи-1 был усеян сотнями самых передовых антенн, способных улавливать и фокусировать нейтрино-сигналы. Работать здесь мечтали многие по разным причинам. Кто-то так чувствовал хоть какую-то связь со Старой Землёй, родным домом. Некоторые были движимы неоспоримым техническим преимуществом Номера Один перед другими Центрами — все новинки тестировали именно здесь. Кто-то просто стремился к самореализации. Вот только обязательным условием для работы в Центрах Связи была неподкупная преданность Земле.       Джошуа Уолш никогда не был предан кому-то кроме себя. Так он считал всю свою непростую юность, прошедшую в протестах и восстаниях против репрессий над волшебниками. А потом появился Магистр, который буквально в последний момент вытащил его из жернова торчвудского правосудия над волшебниками. Тогда Джошуа стал предан Магистру, потому что умел быть благодарным. Даже если он никогда Магистра вживую не видел, не имел понятия, мужчина это или женщина, он знал одно — если бы не Магистр, от него и праха не осталось бы.       Когда Магистр приказал записаться в экспедицию на Проксиму Центавра Б, у него и сомнений не возникло. Такой счастливый билет выпадает один раз в тысячу лет, и он его получил. Второй приказ пришёл вслед за первым — стать преданным Земле. Настолько верить в это, чтобы ни один детектор не разгадал его обмана. Если ему удастся, Джошуа станет тем, кто получит допуск в любой Центр Связи. И Уолш стал преданным Земле.       Именно Джошуа был тем, кто зашифровал в потоке нейтрино короткое сообщение: «Михаэль Бреннер находится на Проксиме Центавра Б уже не менее четырёх лет и защищён специальным протоколом безопасности. В аресте оказано».       Никто никогда не поставит под сомнение преданность Джошуа Уолша Земле, потому что так приказал Магистр.