Legend of Smilodon.

"Рон де Вальд,-из обширного коридора поместья раздался гордый, с нотками гнева женский голос.-Рон де Вальд, я говорю!" И сразу же стал слышен торопливый и неуклюжий бег слуги, направляющегося к своей хозяйке и тяжело дыша прямо на бегу. —Я здесь, мама,-запыхавшись еле выговорил мальчишка тринадцати лет, предварительно поклонившись матери. Та же в то время расположилась на роскошном, алом, как вино в её бокале диване, и продолжала гордо смотреть на ничуть непохожего на неё горе-сына. —Милый Ронни,-вдруг начала она, оглядев юного слугу с ног до головы.-Почему я должна кричать тебе едва не с левого крыла, только, чтобы ты принёс мне папиросы?-она плавно поднялась и, подойдя к окну, стала оглядывать сад полный роз, видневшийся прямо возле особняка.-Кстати, ты принёс их? Рон де Вальд стоял ступором от одного лишь слова "папиросы" и мысленно проклинал самого себя за то, что никогда не запомнит тот режим, то время, в которое его высокомерная "кормилица" принимает табачные "десерты". —Прояви вежливость и ответь матери, Рон де Вальд,-женщина нервно постукивала длинным пальцем по подоконнику. —Никак нет, Госпожа,-единственное, что оставалось мальчишке—склониться на коленях перед матерью и назвать её Госпожой в знак своего же наказания. —Милый Ронни,-женщина постоянно называла его так. Повернувшись, она выгнула спину и взглянула на сына свысока.-Что же из тебя выйдет?Станешь Королём—загубишь страну. Станешь кучером—кони разбегутся. Станешь садовником—сорняков не оберешься. Станешь поваром—посол отравишь. Станешь слугой—разобьешь любимую чашку Королевы,-на удивление спокойно, но с заметным унижением оговаривала она рыжего. А тот, в свою очередь, стоял, всё так же склонив несчастную голову. —Приношу свои извинения, достопочтимая Госпожа, я...-не успел мальчишка договорить, как аристократка залилась гневом. —Никто из тебя не выйдет, скотское ты отродье, -Вальд старшая схватилась за меч и сию секунду возвысила над шеей слуги.-На кой пёс пала на меня такая жестокая учесть родить никуда негодного сорванца?!-всячески драматично возмущаясь и едва не плача, она стала расхаживать по огромной спальне, называя родного сына всеми возможными словами: щенок, бес, чёрт, скот и чем только можно на просторах поместья. Рон выглядел жалко при ней: опущенный до низшего тринадцатилетний слуга. Слуга собственной избалованной матери. Не такую жизнь в графском семействе он себе представлял. Точно так же, как его отец-лодочник и младшая сестра-горничная. Её было жалко до невозможности: десятилетняя девочка, изо дня в день убирающая почти всё правое крыло. Невыносимо было смотреть, как вечером, возвращаясь к брату и отцу она падала на кровать и сразу же засыпала. —Проваливай, отродье лодочника,-очередное оскорбление полетело в адрес Вальда младшего, говорящее о том, что пора уйти и не мучить себя "угнетением совести". "И твоё отродье тоже,"-пронеслось в голове у сына аристократки и он молча покинул спальню, стараясь не хлопать дверью, чтобы ещё больше не разгневать мать. Выйдя за дверь он смог нормально выдохнуть. Пусть подобные высказывания о родном сыне давно считаются должным, Рон до сих пор понять не мог: почему Клара так эгоистичная? Так злобна и бездушна? Не только к нему, но и к мужу-лодочнику и маленькой дочери Лилии.       Вальд направлялся к выходу из поместья. Его "работа" на сегодня была закончена: выполнить приказы злой матери и быть униженной ей же. Теперь у него в запасе была уйма свободного времени.       Мимо проходили другие дети. Такие же слуги как и он. Но они не были так опозорены аристократкой, они были выше его самого: получали более вкусную еду, часто слышали похвалу в свой адрес. И не носили такие дешёвые одежи как их сверстник. Дети, мальчики и девочки часто хихикали, а то и в открытую издевались над Вальдом младшим, не взирая на его родственный корни. Словно и не считали его сыном Клары де Вальд. А только дитём бедного и женатого не по любви лодочника Марка Л'ь.       Выбравшись из поместья, Рон де Вальд огляделся, замечая типичную картину: работа даже тут кипела. Садовник ухаживал за прекрасным садом кровавых роз, повариха перетаскивала новое поступление овощей на кухню, вот отдалился курьер на своей вороной лошади, а чиновник всё что-то выискивал, хитро покручивая свой ус. Отца искать не надо было: он редко выходил из своей мастерской. Тут на взгляд Вальда попался конюх, ведущий серого жеребца Грома в конюшню после возвращения с прогулки одного из аристократов. — Эй, Микеланджело!-крикнул рыжий, на что конюх любопытно обернулся.