Послание длиною в жизнь

      Мои воспоминания об отце заканчиваются его постоянным пьянством и побоями. До пяти лет я и не знал, почему его отношение ко мне было настолько жестким, но потом, во время пьяного бреда, он сознался, что я родился под Звездой Смерти и посвящу свою жизнь убийствам. В тот момент я понял, что мне надо научиться себя защищать, потому что смерть всегда будет идти за мной по пятам.       В шесть лет я начал тренироваться. Хотя это трудно назвать тренировками, ведь я ничего не знал о боевых искусствах. В доме я нашел старые записи отца. В основном это были приемы на мечах и копьях. Мне приходилось убегать в лес, чтобы заниматься, и в скором времени отец это заметил. Он запретил мои тренировки, так что теперь я сбегал по ночам. Я быстро все схватывал, и уже к десяти добился достаточной гибкости тела и неплохих рефлексов.       Тогда тяжелые тренировки были для меня единственным способом сбежать от пьянства отца и его побоев. В один момент я просто перестал бояться. Конечно, я не отвечал ударом на удар. Я был выше того, чтобы поднять руку на пьяного старика. Его же выводило из себя то, что он не в состоянии контролировать меня и повлиять на меня. Он так и считал, что я посланник Смерти и непременно буду жестоким убийцей. Отец повторял это каждый день, и невольно я начал верить, что так оно и есть. Я дитя Звезды Смерти, и когда-нибудь стану убийцей, который прольет реки крови.       Моя жизнь изменилась, когда мне было двенадцать. Однажды я услышал, как другие дети говорили, что мою мать убил отец. Для меня это было шоком. Отец говорил, что она погибла при родах. Мне нужно было знать наверняка. Я пошел к нему. В тот момент я чувствовал только боль и ненависть. Его ответ был кратким. - Да. Я убил её. И что? Что-то не так? – после слова «да» я больше ничего не слышал. Всю свою злость я отразил в одном ударе. В первый раз в жизни я ударил отца. Ударил по голове, деревянным мечем. Мои руки дрожали от напряжения. Я видел, как кровь текла по его лбу. Он смотрел мне прямо в глаза, и я знал, что он понял мое решение и свои ошибки. Он сам создал убийцу. Я больше не мог вынести его взгляд, отвернувшись, я заорал во весь голос. Впервые в жизни мне было так больно не от побоев или ненависти со стороны отца, а от осознания, что я вообще не должен был жить. Я ушел. Мне не хотелось видеть этого жалкого человека, который убил мою мать.       Я шел в лес, на место моих тренировок. Мимо меня проехал кто-то на лошади, но я даже не обратил на это внимания. Мне нужно было успокоиться, и для этого я должен был выплеснуть весь свой гнев. Меня остановил человек на лошади, одетый во все черное, он перекрыл дорогу и спросил моё имя. Я посмотрела на него исподлобья, и, не ответив, пошел дальше. Наверно, я оскорбил того человека, но на тот момент меня это мало волновало. К тому же, мне совсем не понравились его глаза. Они словно были отражением моих собственных. Мысли об этом человеке я быстро выкинул из головы. Я был зол, и меньше всего мне хотелось с кем-то разговаривать. Когда я дошел до места, там были дети из деревни. Они сказали, что мой отец убийца, и я такой же. Мы подрались, кто-то ударил меня по голове палкой. Странно, но когда я почувствовал боль, я рассмеялся. Боль меня отрезвила. Только недавно точно так же я ударил отца. По моему лицу потекла кровь. Я вырвал палку из рук оппонента и направил ее на детей. Они испугались меня и убежали, а я понял свое бессилие перед судьбой. Что бы я ни сделал, это вернется ко мне. Смерть, в первую очередь, будет следить за мной, пока я не дам слабину и она не заберет меня. В бессилии я закричал и ударил кулаком по земле. Я хотел снова почувствовать ту отрезвляющую боль, поэтому бил снова и снова, но эффекта не было. Злость снова поднялась в душе. Я ударил себя палкой, втыкая ее в руку, и хотел еще раз, но вопрос за спиной меня остановил. Почему-то именно в эту минуту слабости должен был появиться Он. - Как тебя зовут? – я обернулся и посмотрел на человека в черном. Перед глазами все плыло, да еще и кровь текла по лицу, застилая их. Я уже не помню, назвал ли ему свое имя, но следующее, что помню - как мы сидели у костра и он перевязывал мне руку. Его руки были грубые, но никакой лишней боли не причиняли. Закончив перевязку, он погладил меня по волосам и слегка хлопнул по щеке. - Зачем ты совершил этот глупый поступок? – вопрос был скорее риторический. Я ничего не ответил, да и он просто усмехнулся. Мы просто сидели в тишине. Он пил вино из бутыли, а я украдкой смотрел на него из-под длинной чёлки. Я уверен, он замечал мои взгляды, потому что иногда наши глаза встречались. В такие моменты я сразу же отворачивался. Почему-то это меня смущало. Казалось, он читает меня, как книгу. Я всегда старался прятать эмоции, но с этим человеком у меня ничего не получалось.       Потом он просто проводил меня домой и, когда я стоял у порога и колебался, он дал мне выбор, изменивший мою жизнь. Я посмотрел на мою перевязанную руку, и, недолго думая, последовал за ним. Он привел меня в Хокса Чхорон, организацию наемных убийц. Глава Чхон, так звали черного человека, назначил мне в наставники одного из своих приближенных, а дальше были только изнурительные тренировки.       В организации сначала меня не воспринимали всерьез. Для них я был лишь красивой мордашкой, которую привез Глава Чхон, но я быстро всех убедил, что могу быть равным им. Вскоре стало понятно, что я буду преемником Небесного Господина. Я должен был пройти испытания, чтобы доказать, что я достоин этого звания. Я прошел все. Оставалось одно. Убить человека, которого ценишь и любишь больше всего.       Я помню, как после испытания прибежал в зал к Главе. Там сидели Га Ок, Господин Чхон и Ин. Я повернулся к моему наставнику и встал на одно колено. Он мне вручил мой первый настоящий клинок. Он был тяжелей тренировочных деревянных мечей, а когда я вытащил острие из ножен, звон стали прозвенел в моих ушах. Это был один из самых чистых и счастливых воспоминаний. Я, наконец, добился того, чего хотел, даже если мне пришлось стать убийцей. Ин, один из приближенных Главы, вставил несколько саркастичных комментариев, а потом спросил, кого я больше всех люблю и ценю, кого я должен убить на последнем испытании. Я не смотрел в сторону Господина, но видел, как у рядом сидящей Га Ок загорелись интересом глаза, а Глава Чхон, наоборот, закрыл их в ожидании. В Хокса Чхорон они были мне не только наставниками, но и теми, с кем я проводил почти все свое время. Я понимал, что они ждут от меня имени одного из них, но…. - Это мой отец, – мой голос звучал на удивление твердо, и только сказав это, я понял, что да, я люблю своего отца, каким бы он ни был. Небесный Господин был поражен, а Га Ок нахмурилась в непонимании. Они не ожидали от меня такого ответа. Не каждый ребенок пойдет с незнакомым мужчиной непонятно куда, лишь бы не возвращаться домой. Обычно в организацию попадали сироты, которым нечего было терять. Естественно, все думали, что я ушел из дома потому, что ненавидел отца-пьянчугу. Глава был зол. Я это чувствовал по напряжённой атмосфере в комнате. Удивительно, но оказалось, он так и не смог понять меня до конца. Наверное, это должно было радовать меня, ведь я смог что-то утаить от такого проницательного человека, но мне почему-то было горько. Ведь он был самым близким для меня человеком, и мне совсем не хотелось его расстраивать.       Наставник взял в руки раскалённый знак Хокса Чхорон. Это тоже был обряд, меня должны были клеймить этим знаком. Я уже потянулся, чтобы снять с себя одежду как меня окликнул Господин. - Стой! – я ничего не понимал. Неужели он на столько зол на меня, что не примет в организацию? Я же просто честно ответил на вопрос. - Ты не будешь клеймен! Не стоит портить тело преемника Хокса Чхорон этим.       Он больше ничего не сказал. Я неуверенно посмотрел на наставника, но он взглядом дал понять, что слово Главы закон. Я склонил голову и, поблагодарив, пошел к себе. Мне нужно было подготовиться к испытанию.       Я должен был убить своего отца, но я ничего не помню о той ночи. Я несколько суток провел без сознания, а когда очнулся, воспоминания о том дне исчезли, а Господин сказал, что отец мертв и его убил тот, у кого положение выше самой горы Тай и даже небес. Правда выяснилась намного позже.