The Sectarian

      Исин сломя голову бежит в условленное сектой место. На улице солнечная погода, но Чжана не волнует ничего прочее, ведь только что его официально исключили из Чароита. Он пробегает мимо машин, задевает плечом идущих навстречу людей, которые в итоге ругаются небрежностью, мимо вывесок, глянцевых реклам, продуктовых магазинов, зданий банков... Парень бросает всё на свете, лишь бы сейчас добежать до места сбора и проститься, если это возможно, за невежество.       Сегодня в установленное время должно состояться посвящение в высший сан Исина. Прошло уже четыре года с тех пор, как группа взяла воспитание, а главное жизнь парня в свои руки. Нет, это не та секта, которая заставляет людей отдавать всё свое и не получать ничего. Здесь всё устроено иначе — принимай столько, сколько нужно, но отдавай взамен свою душу Всевышнему. Если нарушить любое из правил — Бог накажет, таково условие Чароита. Если сейчас парень нарушил даже самую малость — наказание неминуемо.       Парень озирается по сторонам, прежде чем спуститься в тёмный подвал. Пахнет сыростью и воском, скользкие ступени и отсутствие перил затрудняет любое движение. Пару раз юноша чуть не расшибает голову об бетон, хорошо, что вовремя реагирует и прикрывает макушку рукой. Весь удар приходится на тонкое запястье и локти.       Несмотря на огромную ссадину и опухшее запястье, Исин продолжает двигаться вперед. Он открывает железную дверь и входит в душное помещение. Вдалеке, за трубами канализации, проходит обряд посвящения, комната сверкает в бледно-фиолетовых тонах, слышится шепот молитв. Чжан проходит вглубь, закрыв дверь, но останавливается, когда одной рукой Главный приказывает не двигаться. Так проходит минут пять, и, наконец, после завершения обряда, который, кстати, идет уже немало времени, слышится голос Главного: — Уходи, Чжан, ты сам подписал себе приговор. — У меня была причина... — Нет ничего важнее Его, ты знаешь это лучше всех. — Прости... — Не надо извинений, Исин, мы просим оставить нас, — все люди, находящиеся в подвале, поворачиваются к Чжану. — Уходи сам, забирай таких же проклятых как ты. Теперь ты лишний среди Нас.       Члены секты продолжают совершать обряды. По стенам плавает тень свечей, переливаясь с фиолетовыми оттенками стекл, а Чжан в бессильном немом крике падает на пол, обхватывая колени руками. Он горько плачет, зная, что только что потерял самое главное в жизни — место на земле.       Он спас его от смерти, Он помог встать на ноги. Он сделал так, чтобы Чжан смог продолжать жить дальше. Он позаботился о парне, как о собственном сыне. Он — это его всё. А что может дать ему Исин? ***       Вечер. В окнах зданий загораются волшебные огоньки света, лампы и фонари потихоньку приходят к действию. Еще немного и небо станет огромным тёмным океаном с тысячами звездочек, сияющих на небосводе. Вечернее солнце заходит за горизонт, ослепляя людей своим ярко-красным светом, отражающимся в стёклах и зеркалах зданий.       Однако даже в самой прекрасной поре чудесного вечера могут обнаружиться те, кто несчастен до глубины души, у кого в душе колотая кровоточащая рана, никак не заживающая, а только более разрастающаяся где-то глубоко внутри нас. А ещё есть те, у кого эта рана уже заживает, те, кто уже пережил самые тяжкие жизненные преграды, переступил через них, и теперь может наслаждаться всем этим прекрасным видом из окон домов или с улиц бульвара.       Ким Чунмён относится к такому типу людей, у которых заживающая рана уже на грани того, чтобы начать кровоточить и болеть. Он тот, кто сейчас волнуется с такой горечью, которая готова вылиться из его сердца наружу в любую секунду. А помочь ему остановить это разрастание может лишь его бывший, но не ставший менее интересным ученик — Чжан Исин.       Чунмён сейчас впервые в своей жизни будет вести урок в школе. Уже начинается практика — самая волнующая и важная для юных студентов часть, где они смогут применить всё то, что изучили в институте. А может быть и понять, что педагогика — вовсе не их призвание. — Итак, хочу представить вам вашего нового преподавателя физики — мистер Ким! — молодой мужчина выходит в середину класса, чтобы представиться. — Здравствуйте, с сегодняшнего дня я буду вашим новым учителем. Я жду от вас успехов и стараний, надеюсь, мы подружимся, — подмигивает Чунмён детям, внимательно разглядывая весь класс. Стандартный на вид набор, как и в каждом классе: несколько пар умных глаз, парочка обладателей миловидной внешности, тройка спортсменов, пара нерях и много-много других самых разных учеников. Но даже если так, Чунмён уже любит каждого, чувствует, как постепенно сближается с их молодыми сердцами.       Проходит первый урок. Чунмёна переполняют эмоции — сегодня он открыл для себя много нового и интересного в детях, причём глазами взрослого человека. Раньше, когда и он сам учился в школе, все было обыденно и одинаково — каждый такой, какой должен быть. Но встречая новых людей, взрослея, понимаешь, что ничего просто так ниоткуда не берется. — Мистер Ким, — невысокий черноволосый мальчик, жутко красный и тихий, трогает за рукав Чунмёна. — У вас шнурок развязался, осторожнее, — тонко-тонко проговаривает ученик и столь же быстро убегает, гремя учебниками и тетрадами в сумке. Это и было первое знакомство преподавателя-физика Кима и его ученика, далёкого от естественных наук — Чжана Исина. Первое, но далеко не забытое. ***       Запыхавшийся преподаватель останавливается возле двери ко входу в подвал. Обрыскав всё в округе, Чунмён, уже совсем отчаявшись, наткнулся на выпавший сиреневый камушек с телефона ученика. Вот тут-то он и пришёл к догадке, что Исин где-то недалеко.       Его уже с утра окутали новые и неизведанные чувства. Странно встретить человека в настоящем, оставившего яркий осадок воспоминаний в сердце когда-то в прошлом. Может быть Чунмён воспринимает всё слишком серьезно, но сейчас, в этой странной ситуации, сердце не дает ему спокойного течения.       Мужчина открывает тяжелую дверь. Войдя внутрь, он сразу же ощущает всю духоту пространства, окутавшую его с головы до ног. Это давление давит, и поэтому он кашляет, не привыкнув к такому тяжелому воздуху.       Чунмён проходит дальше. Вокруг кромешная тьма, видно лишь маленькую свечку неподалеку, не понятно откуда взявшуюся. По коже проходятся мурашки и Чунмён шумно сглатывает слюну, но тут же берёт себя в руки и подходит к источнику света.       Это действительно оказалась лишь маленькая свечка. Взяв в руки её, Ким заметно ощущает тёплый воздух, исходящий от нее и понемногу успокаивается. Его уже начинают мучить сомнения, что Исин не здесь, хотя эта свеча... всё слишком запутанно.       Чунмён решает осмотреть помещение. Пройдя немного дальше, к стене, он видит на бетонном полу какие-то письмена и круги, но, внимательно разглядывая дорожки мела, так и не понимает ни слова из того, что написано. Пройдя пару метров по лабиринту круга, он замечает тот же маленький камушек чароит, только немного другой формы, нежели у Исина. Взяв камушек в руки, он крутит им над свечой, хотя никакого от этого толка нет и это ничего ему не дает. Однако тот факт, что у Чжана такой же, он не оставляет без внимания. — Иси-ин, — зовёт он, отходя обратно, только в противоположную сторону. Никто не откликается, слышно лишь шум машин на улице, чьи-то еле доносящиеся голоса. Из трубы на пол падают капельки водяного пара, гулко разбиваясь о поверхность образовавшейся лужи. Резкий характерный всхлип заставляет его обернуться и пойти на звук. — Чжан, это ты?       Человек идёт на звук, хотя мгновение ему кажется, что это послышалось. Он наступает на лужу, пачкая штанину, и случайно задевает свечу, из-за чего она гаснет. Аккуратно поставив её обратно на пол, Ким наконец-то вспоминает о существовании телефона и тут же светит электронным фонариком вдаль. Там он и видит парня, который сидит, свернувшись и обняв ноги, словно и не двигаясь. — Сина, ты в порядке? — ласково спрашивает обеспокоенный мужской голос над ухом. Исин вздрагивает, резко оборачиваясь на звук. Рядом на карточках сидит преподаватель Ким собственной персоной, мягко улыбается, стараясь не спугнуть парня. — Я? Тебе нельзя здесь быть... вам, что?.. где... — смотрит вперёд парень, но не видит никакого обряда и членов Чароита. Здесь лишь он один, в темноте, в тишине. — Как ты меня нашел? — Во-первых, ты опять забыл у меня свою вещь — наушники, а, во-вторых, когда ты внезапно расстроился и выбежал из лаборантской, я погнался за тобой. Разве что ты потерялся потом и я долго не мог найти тебя. Что ты здесь делаешь? И почему ты сидишь здесь один? — задает один за другим вопросы Чунмён. Исин смотрит на своего когда-то любимого человека и не понимает, почему снова встретился с ним. Он усмехается, когда называет его любимым — парень уже давно перестал испытывать какие-либо чувства. — Уже неважно, все кончено, — вздыхает студент. — Забудьте обо мне, я ухожу. — Хэй, стой! — Чунмён бежит вслед за парнем, который, прихрамывая, быстро уходит из подвала. — Да куда ты пошёл, черт возьми?!       Ким догоняет парня только на мосту возле трассы. На улице уже опустилась ночь, на прохожих никто не обращает внимания, люди спешат домой, к семье, чтобы возместить недостаток любви за день, рассказать о новостях, обрадовать или огорчить чем-либо. Жизнь продолжается, время течет лишь в одном направлении. — Послушай! Ты можешь остановиться? — кричит запыхавшийся Чунмён, потому что из-за шума машин не слышно никаких звуков. Исин оборачивается, улыбаясь, гладит перила моста, загадочно смотря на волны. — Что ты делаешь? — Правда, красиво? — заглядывая за перила, кричит парень, а потом задорно хохочет, распутав и взлохматив рукой волосы. — Очень красиво, но, пожалуйста, не делай так больше, — взволнованно просит преподаватель, опасаясь, что из-за резкой смены настроения ученик захотел покончить с собой... Этого допустить он не может, ведь Чжан по-своему дорог ему. — А что будет? Я могу ведь сделать и так, — перепрыгивает через ограждение ученик, хватаясь за поручни с другой стороны. Ким быстро подбегает к нему, хватая того за ледяную руку. Парень, очевидно, замёрз. — Ну-ка, перепрыгивай обратно, вдруг сорвешься! — Ха-ха, и что? Моя жизнь была в руках Всевышнего, но теперь все пропало. Нет ничего, понимаешь? Кто вы такие, чтобы запретить мне делать то, что я хочу? — смеётся парень, отрывая от перил то одну, то другую руку, словно играя с Чунмёном в злую игру. Он со злости хватает обе руки, студент не успевает среагировать и теперь находится в полной власти Кима. Практически. — Если я оторвусь от пола, то ты меня явно не удержись, учитель Ким. Я уже давно не маленький мальчик, строивший вам глазки. — Что ты такое говоришь? Что происходит вообще, расскажи, я помогу всем, чем смогу, только дай знать, — просит Мён и корит себя за то, что не знает о парне ничего. Разве что слышал, что почти сразу же, после его практики, он потерял родителей и попал в какую-то потасовку, но будучи в Китае он так и не смог вникнуть в это дело и вскоре совсем забыл о Чжане. О том, к кому чувствовал самую нежную братскую любовь. — Меня выгнали, я теперь никто, просто жалкий таракан, никому не нужный на этом свете. У меня ничего нет, понимаешь? Ниче... го, — неожиданно всхлипывает парень, вздрагивая всем телом. Чунмён с сожалением смотрит на парня, но не может сказать ни слова, словно забыл все фразы для успокоения.       Ветер протяжно воет, разгоняя бездонные черные волны. Ким замечает в небе подающую звезду, тут же, как в детстве, загадывая желание. Поток мыслей летит к звездам, но вдруг раздумья прерывает громкий треск и грохот, звонкие сигналы машин и горячий воздух возгорания. Молодой парень срывается с обрыва моста, теряя равновесие и проваливаясь в тёмную пучину дна. Выхода нет.       Чжан видит во сне свое счастливое детство, где он с родителями, как и все другие семьи, гуляет по парку под ручку, катается с горок и взлетает вверх на скрипучих качелях. Он читает интересные книжки о таких же мальчиках, как он, о забавных приключениях и совершённых подвигах. Он видит нового учителя Кима, свои самые незабываемые школьные минуты на нелюбимой физике и любимым физиком. Внезапно все заливается черными чернилами, мальчик видит черные тучи и аварию родителей, видит тех, кто в этот же ужасный день посмел дотронуться до него рукой, не стесняясь никого и не жалея молодого бессильного и отчаявшегося парня. Снова вся черная краска закрашивается, и теперь наступают теплые желтые дни — воспоминания о Чароите. Пусть он и не знал тогда ничего об их мире, но Они помогли ему встать на ноги и жить дальше.       Снова чернильный черный цвет и жгучая боль внутри. Парень слышит чей-то отдаленный голос, словно кто-то зовет его из бездны темного океана, а сам он находится в бесконечном лабиринте космоса. Все летит, как и он, все движется к источнику голоса и Чжан тоже хочет найти его, услышать их более ясно и четко. — Исин, проснись, ну же, — бормочет Ким, склоняясь над парнем и едва ударяя того по ледяным щекам. Вокруг кромешная тьма, а где-то сверху, на мосту, приехали отряды скорой помощи, увозя с собой пострадавшего в аварии водителя и его спутников. перевернувшаяся машина успела сгореть лишь наполовину. — Син-а, очнись, не уходи...       Он проверяет пульс и едва лишь замечает удары сердца. Сняв рубашку, он подкладывает ее под голову, где кровоточит глубокая рана. Мужчина в бессилии кладет голову на чужую грудь, прижимаясь к холодной и влажной кофте самого необычного человека в его жизни — Чжана Исина. — Кх-рр, — захлебывается парень, резко приподнимаясь с земли и выплевывая воду. Его сжимают в объятиях теплые руки почти мгновенно, и, может быть, Исин даже не успевает понять, что происходит, но сейчас его не волнует ровно ничего, ведь он не помнит сейчас ни того, как здесь оказался, ни того, кто сейчас держит его обессиленное тело, вцепившись в спину и говоря что-то вразнобой, ни того, кто он сам собственно такой. Сейчас он лишь замечает на земле маленький сиреневый камушек на подвеске, в котором словно отражаются языки пламени на мосту и темные волны, что так шумят в этой мгле. — Не объясните мне, кто я?