Фиолетовые цветы

Вы когда-нибудь замечали, какое противное Солнце по утрам? Буквально выводит из себя это его вездесущность. Пронырливые лучи попадают везде: через щелку между шторами, через мельчайшие дырочки в ткани, отражаясь от всех поверхностей. Особенно они любят попадать в глаза спящего человека в его единственный официальный выходной. Но не оно разбудило меня этим воскресным утром. Я отчетливо ощущал мимолетные, но приятные прикосновения к своей ладони. Мелкие, короткие такие прикосновения, как будто кто-то боится притронуться ко мне по-настоящему. В полусне я не сразу понял, кто это мог быть. Первое, что пришло в мою затуманенную сном голову - Соня вернулась раньше и решила сделать мне сюрприз. Но этот вариант был тут же отметен, ведь зная мою Соньку, она бы тут же набросилась на меня с объятьями и визгами. Я осторожно приоткрываю один глаз, разрываясь между желанием уснуть и забыть обо всем и природным любопытством. К моему удивлению, я не вижу ровным счетом ничего, кроме моей руки, расслабленно свисающей с края кровати (всегда не любил свою привычку ворочаться во сне; так и с кровати недолго упасть) и еще чьей-то руки, играющей с моим пальцами. Сон сняло как рукой, ведь я абсолютно запутался. Не смея пошевелиться, я судорожно вспоминал вчерашние события. Я отчетливо помнил, что Макс уснул вчера у меня в гостиной на полу. Но рука была определенно... мужская. Глаза испугано мечутся из стороны в сторону, а мозг работает на полных оборотах: кто это может быть? Как мне реагировать? Что я должен сделать? Но вот владелец этой самой мужской руки решил повернуть ее ко мне тыльной стороной, представляя моему любопытному растерянному вниманию сбитые, покрытые запекшейся кровью, костяшки пальцев. Все ясно - это был Макс. Но один вопрос остался неразрешенным: зачем он пришел ко мне в комнату? \фото-для-атмосферы: http://i053.radikal.ru/1604/de/ad3d13677ceb.jpg\ Максим аккуратно водил пальцами по моей ладони, рисуя какие-то узоры, казалось, он не следит за тем, что делает и просто водит пальцами по моей руке. Он осторожно прикасается к моим пальцам, сгибая их по очереди, очерчивая линии вен на кисти. Он как будто увлечен этим занятием. Я зачем-то не убираю руку от него, а наоборот, не двигаюсь. Не смея его пугать, закрываю глаза, отдаваясь странному чувству, разливавшемуся у меня внутри. Мое еще недавно сонное сознание било тревогу: почему я позволяю своему ученику трогать меня, зачем я вообще привел его к себе. Но я не собирался разбираться с этим сейчас. Сейчас его мягкие прикосновения дарили маленькую частичку нежности, от которой я отвык за долгое время без Сони. И природа этой нежности сейчас меня мало волновала. Позволяю этому окутать меня, как легкой дымке воспоминаний о моей девушке. Но нет. Закрыв глаза, я не вижу светлый образ Сони, ярко улыбающейся мне и строящей рожицы; я вижу темную фигуру, резко контрастирующую со светом фонарей на улице. Об этом я тоже подумаю потом... Все прекратилось неожиданно, будто Максим пришел в себя от мимолетного наваждения. Его руки резко ушли из поля моего зрения, а я чудом удержался, чтобы не остановить его и был вынужден закрыть глаза, притворяясь спящим, дабы не раскрыть свое прикрытие. Без его рук, держащих мою ладонь, мне стало нещадно холодно, хотя все окна были закрыты. Парень осторожно встал со своей импровизированной кровати и тихо, на цыпочках прошел мимо меня. Лежа с закрытыми глазами и пытаясь выровнять дыхание, я мог только догадываться о его бесшумных действиях. Слышу шуршание ткани и его тихий мат под нос - это он вспомнил, в каком состоянии находится его одежда. Слышу журчание воды в ванной - умывается. Я правда надеялся, что он уйдет сразу, как только выйдет из ванной, потому что я не хотел терпеть его смущенные взгляды и тихие заикания с утра, когда ему нужно будет уходить. Не хотел я также и бороться с неловкостью, которая определенно ожидала нас, как только наши взгляды встретятся. Странное существо - человек. Набравшись смелости и уверенности, он совершает странные поступки, наивно полагая, что на следующее утро он перестанет быть тем, кем является и превратится совершенно другого человека. Человека, который сможет наконец управлять своей жизнью в угоду только своим собственным целям и не потакая чужому глупому мнению. Человеком, который будет достаточно решительным, чтобы принимать те решения, которые он хочет. Но этого не происходит. Жизнь так не работает. А получается так: мы просыпаемся и лежим на кровати слишком долго для своего обычного сна; мы решаем, что делать, ведь вчера мы, кажется, абсолютно не думали, когда принимали решение; возвращается тот, кто не может решиться ни на один шаг. Знаете, как я вижу этих людей? Очень определенно. Я вижу такого человека каждый день по утрам. В зеркале. И этот человек мне противен. Но тем временем раздается жутко громкий грохот кастрюль в моей кухне и не менее громкий мат парня, который, кажется, обо что-то ударился. Похоже, Максим уходить не собирается. Мне придется встать, ведь я нахожусь в кровати уже подозрительно долго. Скрип моей кровати еще никогда так не раздражал, как этим утром, а пол, холодивший мои голые пятки, просто выводил из себя. Когда я появился из коридорной темноты в дверном проеме моей тесной кухни и увидел его, моя челюсть чуть не упала на пол. Он варил, внимание... кофе в турке. Он вздрогнул, когда услышал, как я неловко переминаюсь с ноги на ногу у входа на кухню, будто это не моя квартира: - Ой..Ан-Антон Сергеевич, я тут, эм, решил завтрак в благодарность сделать, - заикался он, но потом прокашлялся и продолжил своим привычно уверенным голосом, - Но у вас в холодильнике пусто, зато огромное количество кофе. Вы коллекционер? - Нет, я даже варить его не умею. -А почему у вас его так много? - Соня готовит постоянно, а я больше люблю быстрорастворимый. - Он поморщился, конечно, с деньгами его родителей, он пьет только самый дорогой кофе с Южноафриканских плантаций. Он растворимый и не пробовал никогда, наверное. Секунду спустя он подтверждает мои догадки. - Я ни разу даже не пробовал такой. - Это... не настолько плохо, как ты думаешь. - Вру я, никогда бы не стал это пробовать, если бы у меня был выбор. Наступает тишина, она давит и нервирует. Чтобы хоть как-нибудь заполнить молчание, я подхожу к узенькому кухонному окошку с пятнами от красок на светлых рамах, достаю пачку сигарет. Закуриваю, не смотря на него протягиваю пачку. Зачем-то считаю ящики в столе: ни в одном из них нет ничего съедобного, а третий снизу - заляпан красками. Макс, недолго колеблясь, подходит ко мне, забирая пачку. Все действия происходят на автомате, а я как всегда, отключаюсь от реальности. Только посмотрите на это: учитель и ученик курят в тесной кухне первого, в то время, как второй готовит кофе, после того, как он ночевал у своего учителя. Если кто-нибудь из начальства узнает, меня могут лишить премии... или работы. Я возвращаюсь в реальный мир: сигарета дотлевает в моей руке, хотя я не сделал и трех затяжек. Жалко. Он стоит напротив меня, весь такой молодой и активный, его глаза бегают по пейзажу за окном, останавливаются на проезжающих машинах и снова срываются. Легко скидывает пепел и выкидывает бычок в открытое окно. Я поступаю так же и разворачиваюсь к плите. Комнатка была небольшая, и из любого конца комнаты можно было достать до стола или до плиты, но тут свободно помещались двое человек. Я бросил взгляд на турку с кофе. - Максим... - Неуверенно зову я, заметив убегающий кофе, но почему-то не предпринимая никаких попыток это остановить. Он поворачивается. - Черт! - Максим быстро подлетает к турке, поднимает ее, разливая половину содержимого на пол (спасибо, что не на чистую плиту) и резко выключает газ. - Извините, я все уберу. - Он смотрит на меня нашкодившим котенком, а мне почему-то становится смешно. Я улыбаюсь ему, забираю турку и достаю чашки. Когда я отворачиваюсь от него, раздается еле слышный облегченный вздох, отчего я ухмыляюсь еще больше. Кофе, который он сварил на вкус был как лучшее, что могут предложить известнейшие рестораны Франции, но я ему об этом не скажу. Никто из нас не сказал ни слова, пока мы завтракали, потому что нам просто не о чем было говорить. Кроме вчерашнего происшествия, но я все еще ждал, пока он будет готов рассказать мне. Когда мы допили кофе, Максим принялся мыть посуду. Я бы остановил его, если бы не отвлекся на происходящее за окном. Снова. По сути, ничего не происходило, все было как обычно: машины уже во всю сновали по магистрали, несмотря на раннее воскресное утро; усталые серые люди бежали куда-то. Через запачканное стекло узенького кухонного окошка город, утопающий в последних лучах скудного солнечного света казался тесным и.. страдающим. Да, именно. Люди тут не живут - они выживают, тонут в шуме и задыхаются от душного зараженного городского воздуха. Выживают и играют на публику. Все, что здесь есть - заводы, убивающие нас ядовитыми выбросами; машины, от которых теперь уже не сбежать; огромные здания, давящие со всех сторон - сделано нашими, желающими достичь рая на земле, руками. Мы не имеем права не наслаждаться благами цивилизации. Мы улыбаемся на последнем издыхании и делаем вид, что нам нравится задыхаться в тесноте серых улиц, не смотреть на прохожих, желать больше и не получать ничего. Люди обязаны наслаждаться цивилизацией, потому что сами ее создали. Парень передо мной раскладывал чашки по местам, громко ударяя ими друг о друга. Я очнулся, реальный мир снова окутал меня, к черту проблемы цивилизации. Только сейчас понимаю, что он мыл мою посуду, но не понимаю, зачем. Благодарю его. - Не за что. Хотел вспомнить, как это делается. Мама не разрешает мне заниматься домашними делами, потому что она платит за это ее домработнице. - Хмурюсь, потому что он сказал "ее", а не "нашей", но пожимаю плечами. Меня это не касается. Я слышу быстрые шаги на лестничной клетке, а потом входная дверь открывается с чьей-то легкой руки. Я все еще стою напротив него и почему-то не двигаюсь, смотрю на его лицо. Его глаза кажется мне необыкновенно яркими сейчас, когда мы в миллиметре друг от друга. Лицо юное, спокойное, синяки на нем кажутся нелепыми и ошибочными. Вспоминаю его руки на моих сегодня утром и окутывающее меня непонятное чувство. - Я дома! У нас гости? - слышится звонкий женский голос. Я поворачиваю голову в сторону прихожей, где зажигается тусклый свет умирающей лампочки. Вижу ее отражение в зеркале: она выглядит чертовски уставшей, ее мешки под глазами стали еще ярче, чем когда мы виделись в последний раз. Я волнуюсь за нее, но передо мной стоит парень, который вообще понятия не имеет, что происходит. Он смотрит на меня, широко распахнув глаза, на дне которых плещется паника. Я понимаю, он не знает, как себя вести, он не знает, как на него отреагирует Соня. Но я-то знаю. - Да, Сонь, у нас гости. - И тут она влетает в небольшую комнатушку и обнимает меня. Обнимаю ее, все еще пялясь на парня передо мной. Он пялится в ответ. - Вау, у нас вкусно пахнет. - Лепечет она, тут же пробираясь вглубь кухни, и открывает холодильник. Она только мельком взглянула на Макса и прошла мимо. Сделав пару шагов, она осознает, что только что прошла мимо незнакомца и вдруг поворачивается обратно к нему. - Привет, я Соня, его девушка. - Она кивает головой в мою сторону и приветливо улыбается ему, протягивая руку. Этим самым мимолетным привычным жестом, она разрушает атмосферу, которая царила здесь с самого утра. Да и была ли атмосфера? Здесь просто было тихо. И как ни странно, очень уютно (впервые за долгое время). Ему приходится оторвать от меня свой взгляд и посмотреть на нее. С интересом слежу за его реакцией на нее: все и всегда теряли дар речи. Потому что да, она была самим Солнцем. Светом всей Вселенной. Но он только небрежно пожимает ее руку и слабо ухмыляется в ответ. Возможно она была светом только моей вселенной? - Я.. Я.. - Он неловко прокашливается и смотрит на меня, ища поддержки. И правда, кто он? Ученик? А что ученик делает в квартире своего учителя в воскресенье утром, да еще и с побоями? Правильно, готовит кофе и моет посуду. Соня поймет. - Это Максим, мой ученик. - Решаю выручить парня я, потому что у него явно проблемы с изложением мыслей этим утром. - Боже, что у тебя с лицом? - Обеспокоенно спрашивает Соня, поднимая его лицо за подбородок. Она проводит пальцем по синяку возле нижней губы, и он шипит. - Упал, - я ждал, что он объяснит, но видимо, не при ней. Он кидает беглый взгляд в мою сторону и тут же поворачивается обратно к ней. - И... что ты делаешь тут с утра? В выходной. - Он готовил кофе, там как раз тебе осталось. - Перевожу тему я. Смотрю на Максима, ему не нужно говорить, чтобы я понял, что он благодарен мне. - Если он будет готовить, то пусть хоть жить остается. - Она улыбается и поворачивается обратно к холодильнику, попутно выуживая сигарету из общей пачки. Я тихо отвожу парня в другую комнату. Солнечный свет уже залил всю спальню. Лучи падают на мою несобранную постель, на одеяло, небрежно оставленное Максом на полу. Моя кровать манит меня к себе, поворачиваюсь к нему и вижу румянец на его щеках. Наверное, он вспомнил сегодняшнее утро. - Когда-нибудь мы должны были об этом поговорить. Я выбираю сейчас. - Вижу, как его глаза расширяются в испуге, он подумал, что я о сегодняшнем утре. Я решаю сделать вид будто я ничего не заметил. После следующих слов, он расслабляется на секунду и снова напрягается. Мне кажется, что еще немного, и я смогу услышать все его мысли, крутящиеся в его голове. - Что произошло с тобой вчера вечером? Почему тебя избили? Или ты подрался? Из-за чего? С кем? Это опасно? - Поток вопросов было уже не остановить, все мои сомнения с самого начала месяца вылились наружу. - Я не хочу об этом говорить. - Конечно же он не хочет об этом говорить, кто бы сомневался. Но мне не все равно, я хочу узнать, что происходит. И если честно, я и сам не знаю причину моего беспокойства. Я просто хочу знать. - И что? Мне теперь не поднимать этот вопрос? - Желательно. - И тут я закипаю. Перед глазами бешенной фотопленкой проносятся все события. Его тело, свернутое калачиком на земле в какой-то подворотне, пока его избивает группа парней; его понимающий взгляд в классе после урока; наши каждодневные разговоры обо всем и ни о чем; его избитое в кровь лицо, освещаемое огнями неуместной синей вывески; его руки на моих сегодня утром. По ладони проходится тепло, и я даже смотрю на нее, чтобы убедиться, что он и сейчас не держит меня за руку. Я окончательно запутался. Он стоит передо мной в порванной одежде, синяк возле губы ярко выделяется на бледной коже, губа опухла, и рана еще не до конца зажила, казалось, кровь может потечь из нее в любой момент. я знал, что его тело в еще худшем состоянии. Но я просто не мог. В один момент наши отношения будто на пьедестале, мы шутим, смеемся, делимся мелкими, никому не интересными деталями, будто бы давние друзья. А в следую секунду все, что мы выстроили летит в преисподнюю, он закрывается, как будто перестает мне доверять, а мне так хочется выставить его за дверь в такие моменты. Я правда думал, что мы стали близки за это время. Он, видимо, другого мнения. Вот только сейчас я действительно ломаюсь. Все внутри меня ломается, выпуская наружу стресс, вопросы, нервы. Я выставлю его из своей квартиры, если он не хочет мне ничего объяснять. - Тогда уходи. - Что? - Иди домой, Максим. Если ты не хочешь разговаривать - уходи. - Я поражаюсь спокойствию своего голоса, будто не внутри меня сейчас все накрывает девятый вал. Он разворачивается, забирая пиджак, брошенный вслепую мной вчера, со спинки стула. Он не произносит не слова, не возмущается, не пытается спорить. - Ты бы не хотел знать. - Уже на выходе говорит он через плечо и быстро выходит за дверь. - Но я хочу. - Шепчу я в пустоту, когда поспешные шаги перестали стучать по ступенькам моего старого подъезда. Он ушел, но я до сих пор слышал его слова. Ты. Он обратился ко мне на ты. Странно, но я улыбаюсь. Я только что выгнал Макса из своей квартиры, но я улыбаюсь. Потому что не я один считаю, что мы сблизились.

***

Мы с Соней провели безумный вечер. И ночь. И утро. Все время с Соней безумное. Мы дрались подушками в спальне и порвали одну из них, поэтому нам пришлось убирать перья до четырех часов утра. Мы решили не ложиться спать, потому что лучше провести безумную ночь, чем уснуть на несколько часов, а потом пугать прохожих своей сонно-убитой физиономией. Поэтому мы пили шампанское, заботливо захваченное Соней из люксового номера, и танцевали под Боба Марли. В четыре часа утра. Тогда я даже не вспоминал про Макса, все его проблемы. Я не думал о том, где он будет ночевать, вернулся ли он домой, что с его синяками сейчас. Я просто дал безумию поглотить меня. Хотя бы на время. Все люди имеют право на безумие. Но как только утомленная Соня уснула на полу нашей гостиной, уткнувшись носом мне в колени, мысли снова заползли мне в голову. И конечно же, они были о нем. Не потому что меня очень волнует его проблема или он сам. А потому что, если мне нужно знать, я обязательно это узнаю. Чего бы мне это не стоило. А еще мне стыдно, что я выгнал его. Мои нервы просто не выдержали. Мне будет стыдно смотреть ему в глаза завтра в школе. Точнее сегодня, потому что на часах уже 5:46. Мне нужно поговорить с ним. Сегодня. Или я сойду с ума.