Фиолетовые цветы

Новый день встретил меня далеко не радушно. Он кричал гулом машин, он ломал мне позвоночник болью, потому что мы так и не перешли в спальню и спали на диване, он морозил мне нос и кончики ушей, потому что кое-кто забыл закрыть окно, когда выходил курить. Новый день невзлюбил меня, но это взаимно. - Утра, - хриплым полушепотом отозвались где-то подо мной. Я повернулся, чтобы посмотреть на нее, положив подбородок на ее живот. Она не открыла глаза, но улыбка коснулась ее губ, зеркально отразившись на моих. - Доброе утро, - я провел пальцем по ее щеке, спустился на скулу, очертил контур губ. Она усмехнулась и открыла глаза. Я улыбнулся ей в ответ и сел на диване, потягиваясь и зевая, слушая, как мои кости скрипят и хрустят после неудобного четырехчасового сна. Я снова взглянул на нее. Блеклый луч света падал ей прямо на глаза, и они словно светились изнутри. Ее зеленые глаза теперь казались глубинами океанов, переливаясь миллионами разных оттенков от солнечного золотого до морского синего. - Завтрак? - спросил я, улыбаясь ей, не веря, что она тут - не видение и не галлюцинация. - А сколько времени? - она оглянулась, чтобы взглянуть на часы, но у нас не было часов. Фыркнув, она взяла телефон. - Уже восемь! Я опаздываю! - В спешке надевая свою вчерашнюю одежду, она бегала по комнате, закидывая в сумку свой блокнот, ручки, краски и все остальное. Я не удивлюсь, если у нее в сумке однажды найдется мольберт. - На работе позавтракаю, - кинула она через плечо, выходя из комнаты, но через секунду она вернулась обратно, неосторожно целуя меня, глубоко и влажно. - Люблю тебя. - От нуля до бесконечности, - все, что я успел сказать ей, перед тем, как хлопок двери прервал все мысли. Через минуту мне приходит сообщение на телефон, оно конечно же от Сони: "От нуля до бесконечности? Ты серьезно?)" "Подумал, так будет романтичнее." "Мне нравится. От нуля до бесконечности хх"

***

Если у меня на работе и есть люди. которых я не ненавижу, то эта девочка - одна из них: - Не хочу вас отвлекать, Антон Сергеевич, но вы хотели помочь мне разобрать ошибки в прошлой контрольной. - Девочка из восьмого класса стояла передо мной, нервно теребя учебник русского языка. Если я и работаю в этой школе, то только ради таких учеников. Она не была отличницей и не стремилась к хорошим оценкам. Эта девочка преследовала другую цель - знания. Она хотела быть образованной, а не гнаться за отметками в аттестате. Это и должно быть целью учеников в школе, не радость родителей, не престиж или авторитет - все это следствие целеустремленности и борьбы. Она была воином. Пусть в масштабах моего класса, но я видел щит и меч в ее руках. - Конечно, сегодня после уроков ты свободна? Сейчас никак не могу. - Хорошо, после шестого, правильно? - Я кивнул в ответ, натягивая пальто и выходя из класса вслед за ней. Я спускаюсь на первый этаж, покидаю здание школы, направляясь к тому месту, где вчера встретился с Максимом. Там никого не было, никто бы мне не помешал странными взглядами мол "Учитель и курит! Какой пример он подает ученикам.". Я раньше даже не знал об этом закутке за школой. Хлопаю по карманам, обнаруживая свою потрепанную пачку и зажигалку. И вот я стою, облокотившись на стену за школой и думаю, как обычно о всякой ерунде, когда он выходит из-за угла, откуда недавно появился я: зажженная сигарета между губами, расстегнутое пальто, лохматые волосы. Максим идет оглядываясь по сторонам и останавливается, когда видит меня. Минуту спустя, собравшись с мыслями, он все же движется мне навстречу. - Взяли новое местечко на заметку? - спросил он, облокачиваясь на стену рядом со мной. - Да, здесь тихо. - Да, и никто не мешает, правда? - Его слова не вязались с выражением лица. Нахальная улыбка не покидала его губ, когда он, казалось, не хотел быть нахальным. И я подумал, может, не я виной его странному поведению, может, это уже привычка. - Правда, я теперь буду приходить сюда. - Тогда мы будем часто видеться, - сказал Макс, предупреждающим тоном. Как будто встретиться с ним вне школы было чем-то незаконным. Я подумал, почему он вдруг так невзлюбил весь мир? Или только меня? - И что в этом плохо? Я не против видеть тебя. - Я тоже, - он пожал плечами, выкидывая недокуренную сигарету и, разворачиваясь, кинул через плечо, - Увидимся. Как обычно, мысли гремели в моей голове отбойным молотком. В голове проносились отрывки его фраз, моих фраз, наших разговоров. Все смешалось в один большой сгусток путаницы, и я действительно потерял в этом суть. Почему все так поменялось, и теперь кидаем друг в друга ядовитые взгляды. Я всегда чувствовал, что я зеркально отражаю любые эмоции собеседника. Если на меня кричат - кричу и я, если меня любят - я люблю в ответ. Соня всегда пользуется этим, но я никогда не злился на нее за это, потому что если бы у меня была возможность управлять ей - я бы делал это в свое удовольствие. Я просто люблю контроль. В этом и причина, почему я стал хуже к нему относиться. Я прекрасно понимаю, что я делаю это зеркально с ним. Но почему он обозлился на меня?

***

Был только сентябрь. Злой, холодный сентябрь. Листья летели на серый мокрый асфальт, и дни летели вместе с ними, напоминая дождь из листьев и времени. Слишком быстро и неестественно. Сонины "Мстители" с того времени еще не раз появлялись в новостях, где серьезная ведущая в коричневом костюме вещала про их детские шалости, будто это акт терроризма. Соня смеялась, тыкая пальцем в экран ноутбука. "Мы знаменитости, Тош!" - кричала она с кухни, прыгая возле открытого окна с подпаленными грязными шторами, выкидывая окурок, - "Нас по ящику показывали!". Она радовалась как ребенок, и я не мог спокойно сидеть, когда она тормошила меня, попутно набирая парням и планировала в трубку, как они будут давать интервью в известнейшие издания Москвы. Я смеялся вместе с ними, думая, что это никогда не закончится. На следующий день она уехала, совестно опустив голову и кинув через плечо как всегда - работа. И все повторялось по кругу, как и множество раз до этого. Я улыбался экрану своего телефона больше, чем кому-либо в жизни; не спал несколько ночей подряд из-за ночных разговоров, состоявших в основном из ее уговоров пойти в кровать. Но было кое-что новое: каждодневные встречи с Максимом. Не знаю почему, но это было для меня какой-то разрядкой. Основу наших разговоров составляли ленивые споры: о том, куда лучше всего пойти учиться; какие сигареты самые хорошие; сколько еще должно произойти смертей, чтобы люди стали уважать друг друга. И все остальные ненужные разговоры, лишь бы было, чем заполнить тишину и не отдаваться своим мыслям. Бесполезное наблюдение: когда он злится, то курит в три раза быстрее; я уже начал беспокоиться за его легкие. Все наши споры заканчивались одним и тем же: мы сходились на том, что у каждого свое мнение и вовсе не важно, когда толерантность и уважение к людям придет к нам в страну. Наши разговоры не были слишком дружелюбными, но это стало мои единственным развлечением на работе, кроме редких разговоров с Даней и одиноких перерывов на дешевый кофе из автомата в холле на первом этаже, когда мы с Соней слали друг другу фотографии. Из-за того, что часовые пояса существуют, ланч был единственным временем, когда мы могли общаться не во вред четырем часам моего драгоценного сна, и мы использовали это время по полной. Я упустил тот момент, когда Максим вежливо предложил приносить кофе ко мне в кабинет и проводить там время, вдали от шумных коридоров и детей. И я, подумать только, согласился, даже не задумываясь, почему недоверчивый и угрюмый парень вдруг решил по собственному желанию оставаться с учителем в свое личное время. Переписка с Соней не отходила на задний план ни на секунду, но Максим был приятным собеседником, который развлекал меня своими оригинальными разговорами на переменах.

***

День начал убывать, темнело теперь немного раньше, но меня это только радовало, и когда я возвращался домой, после долгого рабочего дня, уже смеркалось. Сумерки опускались на город, заливая тягучей дремотой улицы и переулки. Слушая родной голос из динамика своего телефона, я спускался в подземный переход. Соня с ее обычным восхищением рассказывала про расписанную стену арт-студии длиной девять метров, и сколько им еще предстояло работы. Переходя дорогу, я увидел знакомую фигуру, сидящую на скамейке напротив какого-то огромного серого бизнес-центра с такими же огромными неуместными светящимися буквами на крыше. Быстро попрощавшись со своей девушкой и не дослушав ее рассказ (за что я непременно извинюсь потом), я сделал петлю, проходя по темному парку, будто бы невзначай кидаю быстрый взгляд в сторону Макса. Закрыв глаза и откинув голову с взлохмаченными волосами назад, он сидит на скамейке и курит. Его губа разбита и кровоточит, а ссадина на скуле делает его лицо не похожим на подростковое. Со смешанными чувствами, отмечаю про себя, что эти увечья не делают его непривлекательным. Его поза выглядит настолько расслабленной, а лицо так умиротворенно, что можно сказать, что он наслаждается этим, если бы не кровь на его лице и костяшках рук. Он вздрагивает и тут же открывает глаза, когда я аккуратно присаживаюсь на край скамейки рядом с ним. - Почему я всегда встречаю именно тебя, Сухоруков? - спрашиваю я, глядя ему в глаза и стараясь не обращать внимания на его красную грязную ссадину возле правого глаза. - Может, дело не во мне, - хмыкая, он обращает взгляд ко мне, но тут же отворачивается. Я подумал, что он не хочет, чтобы я видел его в таком состоянии. Он спрашивает более неуверенно. - Что вы здесь делаете? - Я живу тут недалеко. Что произошло? - протягиваю руку, пытаясь повернуть его лицо ко мне, но он тут же дергается и уворачивается. - Ничего, я споткнулся, - равнодушно отвечает Макс. Его металлический голос холодит кожу. Я беру его руку, поднимая и показывая ему его же окровавленные костяшки. - На руку упал? - Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, Антон Сергеевич. - Он выдергивает руку немного резче, чем мне хотелось бы. - Давайте не будем поднимать эту тему. - Потому что ты этого не хочешь? Я, по-твоему, должен купиться на это?! - Послушайте, - Он повернулся ко мне всем телом, явно не без болезненных ощущений, - Какое вам вообще дело? Вас это волнует? Вы мой учитель, я не нарушал никаких правил в школе, а то, чем я занимаюсь в остальное время, это мое личное дело, - Я тихо вздохнул, опуская взгляд. Он прав, мне должно быть все равно, но я не такой человек. Забота о людях всегда была для меня приоритетом. Я просто хочу знать, что у него произошло, и почему он дерется уже второй раз за прошедшую неделю. Удивленный резко появившимся желанием помочь парню, я спросил его, есть ли ему куда идти и кто бы помог ему обработать ссадины. На что парень фыркнул и, закатив глаза, отвернулся на меня. От моих глаз не укрылось его выражение лица: парень прикусил губу, пока садился в прежнее положение, видимо ему было больно двигаться, значит синяки были не только на лице и руках. Синяки на теле можно получить только в драке, а точнее, когда тебя избивают. Тем временем, Максим не проронил ни слова, он пялился пустым взглядом в мокрый асфальт и как будто исчезал из этого мира. Мои глаза, пользуясь моментом, заскользили по его лицу, чтобы отметить повреждения: губа все еще кровоточила, и парню приходилось периодически облизывать ее, морщась от боли, чтобы кровь не текла по подбородку; на оборванных краях ссадины на скуле была грязь или песок, как будто его избивали ногами долгое время. Несмотря на его измученный вид, общее выражение лица его было спокойным, я бы даже сказал, умиротворенным. Он поднес руку с сигаретой к губам и медленно затянулся, выпуская сигарету изо рта с пошлым причмокиванием. Как я раньше не замечал, какой это был напрягающий звук? В прямом смысле, напрягающий - через мое тело будто прошелся заряд тока в двести двадцать вольт. Мой ученик, тем временем выдохнул тонкую струю дыма в воздух и взглянул на меня расслабленным взглядом, поняв, что прошло уже много времени, а мой вопрос так и остался без ответа, он прокашлялся. - Это, кажется, тоже не входит в вашу компетенцию. - Да черт тебя дери, Сухоруков! - Не выдержал я, - Ты можешь хоть на минуту забыть про обязанности и школу вообще? Я просто интересуюсь, не нужна ли тебе помощь. Я, конце концов, тоже человек. - Мой голос снизился к концу предложения, а усталый вздох снова вырвался наружу. - Нет. - Уверенно и спокойно ответил Максим, и встал со скамейки. - Я не нуждаюсь в вашей помощи. - И уже более тихо, - спасибо. - И мне хватило этого, чтобы быть гордым, что я пробудил в нем благодарность. Резво вскочив на ноги и несмело улыбнувшись, я снова взглянул на него. Протянув руку, я аккуратно дотронулся до уродливой ссадины под глазом. Я мог видеть, что он весь напрягся, стараясь сохранять равнодушное выражение лица и не отодвигаться. Я осторожно дотронулся до содранной кожи, чтобы проверить отек. Обвожу пальцем контур раны, получая в ответ раздраженное шипение, я тут же отдернул руку. -В таком случае, тебе нужно как можно быстрее обработать рану. Иди домой. Он тихо усмехнулся, наверняка не желая, чтобы я услышал его слова, но я был слишком близко, чтобы пропустить это мимо ушей: - Как будто я пойду домой в таком виде. - Пойдешь, если не хочешь получить заражение крови. - Моя мама сделает со мной кое-что похуже, если увидит мою одежду. - Я опустил взгляд на его тело. Рубашка, которая явно стоила дороже, чем весь мой гардероб, была порвана, а модные темно-синие брюки испачканы возле левого ботика. Это все стоит очень дорого, и мне бы отойти подальше, чтобы чего-нибудь не испортить. Я заметил, что слишком долго рассматриваю его, когда он тихонько прокашлялся. - У меня дома есть аптечка. - Неуверенно произношу я, смотря на него снизу вверх. Раньше я не замечал, что парень был выше меня, но сейчас это только добавляло мне неуверенности. Что я делаю? Зову своего ученика домой. У него диван в гостиной стоит дороже. чем вся моя квартира. Он будет брезговать даже входить в мой дом. Противореча моим мыслям, его взгляд озаряется. - Вы можете... ну, помочь мне? - Конечно, именно об этом я и говорю. - Все еще сомневаясь в правильности своего решения, я прохожу вперед, - Тут недалеко. - Заметив, что он хромает, хоть он и пытался это скрыть, я подхожу к нему и позволяю опереться на свое плечо. Открывая квартиру, я немного нервничаю. Квартирка была в старом доме и снимать ее было совсем недорого. Дом почти разваливался, в подъезде с потолка капала вода, раздражая слуховые перепонки противным звуком. Дверь поддается мне и со скрипом открывается, я вхожу, пропускаю его и закрываю за ним дверь. - Ты прости, у меня не настолько большая и дорогая квартира, как у... твоих родителей или одноклассников. Но зато мы сами ее снимаем. - Зачем-то рассказал я. - Ничего страшного, я не обращая внимания на размеры жилплощади людей, как люди моего, эм, статуса. - Спокойно отвечает он, отвлекаясь на рассматривание угольного портрета Сони, криво висящего на стене в прихожей. Почему-то становится не по себе, когда он смотрит на мою девушку с таким интересом, будто пытается запомнить каждую деталь, аккуратно вырисованную углем на шершавой бумаге. Как будто два мира сталкиваются. Два мира в масштабе двоих людей, и столкновение в масштабе моей прихожей. В его глазах я вижу детский интерес, и теперь ссадины и кровь на лице не портят его молодое лицо. Прохожу в небольшую комнату и включаю свет. Зажигается старая люстра с одной перегоревшей лампочкой, освещая комнату противным желтым светом. Я привык, но вот Макс подумает, что я живу в какой-то дешевой маленькой квартирке в доме под снос. А впрочем, какая мне разница? Подхватываю несколько вещей, валявшихся на полу и закидываю их в шкаф. - У вас очень красивая... девушка. - доносится из прихожей, а затем темная макушка появляется в дверном проеме. - Можно? - Конечно, почему ты спрашиваешь? - немного нервно говорю я, с горечью осматривая свою комнатушку. Я был самостоятельным, и это радовало меня больше, чем мои квадратные метры. Но когда к тебе в дом приходит человек, у которого ванная в два раза больше, чем твоя гостиная, становится немного некомфортно. Заметив мое выражение лица, Макс бормочет еле слышно, - У вас уютная квартира. - Спасибо, я принесу аптечку, а ты пока осмотрись. - Немного расслабившись говорю я и выхожу из комнаты в коридор, а затем на кухню. Я слышу, как скрипит пол под его ногами у меня в гостиной, пока ищу аптечку в шкафчике над раковиной. Подумать только, у меня дома мой ученик. И этот ученик - Сухоруков! Не знаю, почему меня это так удивляет, но это определенно меня удивляет. Я бы никогда не позвал его к себе, что же на меня нашло? Собравшись, я возвращаюсь в комнату, где находился Макс. Он сидел на диване, разминая пальцы и морщась от боли, видимо, костяшки все ее болели. Я сажусь рядом с ним, раскладывая на коленях аптечку. - Что же все-таки произошло? - Осторожно спросил я, обрабатывая ссадину на скуле перекисью. Рана зашипела, а Макс сморщился, но покачал головой. - Только не говори, что ты упал, это перестало работать еще когда тебе было десять. - Я же просил.., - он прервался и зашипел от боли, когда я дотронулся до раны особенно сильно. Жидкость пузырилась на ссадине, я смотрел на него, виновато улыбаясь. - Прости, - я переключился на рану на губе. Она была глубокой, поэтому прошлось взять новую ватку и промывать рану жидкостью. Я решил предупредить, - Сейчас будет щипать. - Антон Сергеевич, мне не семь лет, - раздраженно пробурчал он, перед тем как дернуться. От неожиданности я чуть не пролил всю перекись и взглянул на него строго. - Конечно же, тебе не семь, - с сарказмом заметил я, - Встань, так удобней дотянуться до губы, - парень послушно встал, я вместе с ним. Он смущенно пялился в потолок и иногда зажмуривал глаза, пока я обрабатывал его рану. Мой взгляд нечаянно упал на его шею, темно-фиолетовый синяк, выглядывающий из-под ворота рубашки сразу же бросился в глаза. Я осторожно посмотрел на парня, потянувшись к его воротнику и оттягивая. Максим в ужасе опустил взгляд сначала на меня, потом на свою рубашку, захваченную моими пальцами. - Что вы делаете? - возмущенно воскликнул он, явно подумав не о том. - Максим, я серьезно. - Проигнорировав его возмущенный взгляд, серьезно сказал я. - Ты можешь доверять мне, скажи, откуда у тебя все это? Ты в опасности? Почему на этой неделе тебя уже два раза избили?! - Я в ужасе отошел на пару шагов назад, когда он принялся расстегивать рубашку. Она упала на пол и передо мной открылось ужасное зрелище. Молодое тело парня напротив меня было усыпано синяками и ссадинами. На спине не осталось живого место, будто его били ногами, а может, все было именно так. - Теперь вы довольны? - тихо пробормотал он, садясь на мой скрипучий диван и глядя на меня глазами брошенного щенка. Вся надменность и уверенность испарилась, будто ее и не было. И сейчас, мне стало безумно жаль этого мальчика, который выглядел теперь как маленький забитый щенок, не знающий куда ему идти. - Не знаю, как вы узнали, но мне действительно некуда идти сегодня. - Невесело усмехнулся он, но тут же взял себя в руки, - Но мне не нужна ваша жалость или помощь. Я не собираюсь становиться инструментом для успокоения вашей совести. Сам как-нибудь справлюсь. - Его голос сломался на середине предложения. Я с горечью наблюдал за тем, как он теряет последние капли гордости и самообладания. Я сел рядом с ним, аккуратно накидывая на него его рубашку, стараясь не причинять еще больше боли. Сейчас он казался намного младше своих лет, сгорбленный, в мокрыми красными глазами. - Тебе негде ночевать? - тихо переспросил я, глядя куда-то в пол, продумывая в этот момент миллионы разных ситуаций, которые могли произойти с этим парнем. - Я не останусь здесь, - твердо сказал он, резко вставая с дивана, немного пошатываясь, - Простите, Антон Сергеевич, я что-то совсем расклеился. Да еще и перед вами. Я наверное пойду. К тому же скоро ваша девушка придет домой, - быстро тараторил он, одеваясь. - Она в командировке, - на автомате пробормотал я, мыслями находясь все еще не здесь, не в этой квартире. Я обдумывал возможные варианты развития событий. Постепенно до меня начал доходить смысл сказанных Максом слов, я спохватился, когда он двинулся от дивана в сторону прихожей. Я схватил его за запястье, - Нет, подожди, ты правда можешь остаться здесь, все в порядке, я не против. Я ведь сам тебе предлагаю, видишь? Я просто хочу помочь. - Он покачал головой, чуть улыбаясь. - Я не нуждаюсь в помощи. Тем более в вашей. - Почему тем более? Чем я отличился? - Я скользнул по нему отрешенным взглядом, все еще не замечая, что я до сих пор держу его за руку. Он пожимает плечами и пытается вырвать руку. - Макс-сим, - опять запинаюсь я, - тебе в любом случае некуда идти, а я сам тебе помощь предлагаю. - Но.. зачем? - Он непонимающе моргает глазами, смотря на меня сверху вниз. Теперь настала моя очередь пожимать плечами. Действительно, зачем? Я предлагаю своему ученику переночевать у меня дома, не имея на это веской причины. Что с делаю? - Так ты остаешься или нет? - Хорошо... я имею в виду, если Вы не против, то да. - Конечно, я не против, я ведь сам тебе предлагаю. - Он искренне поблагодарил меня, а его глаза по-детски искрились восхищением и уважением. Приятное чувство разливалось в груди патокой. Я был горд, что смог уговорить его остаться. Он лег на полу в гостиной, потому что диван ему показался слишком скрипучим, и он не хотел меня будить, когда будет ворочаться. Я постелил ему одеяло, а сам ушел в спальню. Итак, Макс спит в моей квартире, избитый и сломанный. Напоминающий брошенную игрушку и найденную новыми владельцами. Его неизвестная история так и осталась висеть в воздухе. Я решил оставить это на потом, ведь если бы он хотел объяснить, он бы сделал это сразу. Я не собираюсь на него давить. Засыпая, я, наконец, впервые за последние несколько дней почувствовал себя не одиноким в маленькой квартирке в доме под снос.