Одержимость

Зима выдалась холодной. Магическая палатка, конечно, была теплой, но все равно Гарри, Рон и Гермиона по утрам часто просыпались от холода. И как-то само собой сложилось так, что Рон и Гермиона грелись в своей комнатке в объятиях друг друга, а Гарри шел обновлять охранные заклинания и сторожить лагерь. После похорон они вернулись по домам, но пробыли там совсем недолго. Гарри к своему совершеннолетию отправился к Уизли, Гермиона же приняла все меры, чтобы обезопасить свою семью, после чего тоже примкнула к друзьям. Они готовились к свадьбе Билла и Флер, никому не давая знать, что замышляют вскоре покинуть Нору и отправиться в долгое путешествие. Как и ожидал Гарри, вскоре пришло завещание от Дамблдора, которое не очень прояснило ситуацию, но стало своеобразным знаком, что ждать дольше не стоит. И вот, они уже несколько месяцев скитались по Англии, выискивая крестражи. Гарри был тактичным другом и часто оставлял Рона и Гермиону наедине, вот только они все чаще говорили о нем вместо того, чтобы наслаждаться друг другом. Юная надежда Магического мира слишком замкнулся в себе после смерти Дамблдора. Его друзья переживали и подозревали, что он тогда так и не рассказал им всего, но старались не донимать Гарри вопросами. — Тебе не кажется, что он стал как-то… темнее что ли? — спросил Рон. Может, он и не был великим мыслителем, но даже он замечал очевидное. — Я думаю, мы все стали мрачнее, — устало ответила Гермиона. Девушка старалась прикрыть Гарри, приняв его изменения и опасаясь, что Рон не сможет этого понять. Она уже давно собиралась серьезно поговорить со своим другом. — Я не об этом. Эти его усмешки, то как он изгибает бровь… боюсь, мы получим еще одного Снейпа. А еще я видел, — Уизли понизил голос, — я видел, как он практикуется в магии. Ты знала, что он так хорошо овладел невербальными? И эти заклинания — жуть. На моих глазах он разрушал камни и деревья. — Ну, хорошо, что он занимается. Ты ведь не думаешь, что Гарри стал учиться Темным искусствам? — строго спросила Грейнджер. — Нет, просто странно все это. Еще мне кажется, он разговаривает с самим собой, — Рон нервно прислушивался, боясь, что друг окажется близко и услышит его слова. Гермиона решила, что пора это прекратить, и поцеловала своего парня. Она прекрасно знала способы заставить Рональда Уизли молчать. Гарри обошел лагерь кругом и убедился в том, что поблизости никого нет, а заодно и обновил магические барьеры. Затем он остановился в точке, которая была дальше всего от палатки, специально выбрав место, где к нему нельзя было незаметно подкрасться — он не только не желал мешать сладкой парочке, но и не хотел, чтобы они помешали ему. Парень глянул на часы, после чего вытащил из кармана круглый футляр, в котором хранился бокал. Гарри бережно взял бокал за ножку, указал на него палочкой и заставил наполниться водой, а затем прошептал заклинание вызова. Над бокалом возникла прозрачная голова директора Снейпа. Судя по слегка растрепанным волосам и сдвинутым бровям, он сильно торопился и был раздражен. Однако, увидев Гарри, взял себя в руки и успокоился. Он не признавался в этом себе, но новости от Поттера подогревали в нем надежду, а вид лохматой, но все еще целой и невредимой головы вызывал самые теплые чувства. После таких сеансов Северус обычно был в хорошем расположении духа, что и раньше-то было не самым частым явлением, а уж в последний год почти сошло на нет. Его бесили ученики, его бесили Пожиратели в школе, его бесил хозяин и все на свете, а больше всего бесило то, что показывать это было нельзя. Но вот, появлялся Поттер, тоже изменившийся, тоже всем своим видом напоминавший о войне, зато обладающий уникальной способностью успокаивать, и Северус был готов свернуть горы или по крайней мере выдержать еще один сумасшедший день. — Ничего нового. Твои друзья в Выручай-комнате, Пожиратели беспределят, Лорд чуть меньше радуется и чуть больше бесится. Кажется, начинает понимать, что не вполне контролирует ситуацию, — доложил директор.- В Хогвартсе я ничего не обнаружил. Впрочем, тебе всегда везло больше чем мне. — Потерпи еще немного. Осталось чуть-чуть, всего два крестража, а потом змея, он сам и… в общем, у нас прогресс. Спасибо за патронуса, — горячо поблагодарил Гарри. Неделей ранее он понятия не имел, как уничтожить уже найденные крестражи, но Северус нашел способ передать ему меч Годрика Гриффиндора. — Как продвигается поиск я уже понял. Мне интересно, как дела у тебя, — сказал Снейп тем свои тоном, каким раньше говорил, когда ему пытались запудрить мозги глупыми отговорками. — У меня… ничего особенного. Учусь. Пытаюсь освоить одну штуку. Наверное, я бы уже мог написать целый учебник, только Министерство его не оценит, — парень усмехнулся.- Рон и Гермиона что-то подозревают, но пока молчат. Я по тебе скучаю. Вот и все. — Скучаешь? — Северус ухмыльнулся.- Вся школа хочет меня убить, а ты скучаешь. — Ага. Что мне Темный Лорд, я целовал самого страшного преподавателя всех времен и народов! — Гарри засмеялся.- Ладно. У тебя наверняка дела. — У меня отдых. Это ты думаешь, что я только работаю, наказываю и слушаю, как хвастается Темный Лорд. — Я еще надеюсь, что ты иногда думаешь обо мне, — вставил Поттер. — А я надеюсь, что ты думаешь не только обо мне, — съязвил Северус.- Но раз уж хочешь от меня быстрее избавиться — увидимся позже. У тебя и самого наверняка много дел. Их разговоры всегда были короткими и по существу. Все же это было рискованно, поэтому Северус и Гарри договорились связываться лишь раз в неделю, чаще всего по утрам, и старались не растягивать удовольствие видеть друг друга дольше чем на пять - десять минут. У Гарри действительно было много дел. Первые минут двадцать он громил все вокруг, стиснув зубы и думая о проклятом Лорде, который лишил его всякого шанса на „долго и счастливо“. Парень догадывался, что если бы не Лорд, вряд ли он вообще когда-нибудь подумал о том, чтобы встречаться со Снейпом, не говоря уже обо всем остальном. Рон и Гермиона были правы, он стал темнее, жестче, коварнее. Снейп обучил его заклинаниям Пожирателей и многому другому, заложил основы для дальнейшего обучения. Что ни говори, а преподавателем он был прекрасным, несмотря на то, что за все их многочасовые занятия успел тысячу раз назвать Гарри идиотом. Впрочем тот не оставался в долгу, отвечая язвительными замечаниями. Мысленно он часто называл Снейпа „ручным Пожирателем смерти“. Своим Пожирателем. Закончив отрабатывать заклинания, Гарри занялся своими экспериментами. Для начала он вытащил из кармана коробочку с жуками. Заклинание создавало насекомым необходимые для жизни условия, благо, жуки были неприхотливы и Гарри мог спокойно носить их с собой. Он увеличил одного из жуков до размеров кошки, чтобы случайно не потерять его. — Заранее прости, — со вздохом сказал парень, наводя на одного из жуков палочку. Мысленно произнесенное заклинание — из палочки ударил темно-фиолетовый луч и жук исчез. Гарри огляделся и обнаружил несчастное насекомое в пяти метрах от себя, оно было растерзано в клочья. Парень без всяких сомнений взял еще одного жука… — Транслокацио! — на восьмой попытке он был слишком зол, чтобы сотворить заклинание невербально. Очередной подопытный появился в другом месте обугленным. — Хм… транслокацио, транслокацио… Северус, как ты это делал, черт тебя побери? — задумчиво бормотал Гарри, испепеляя павших жертвами эксперимента жуков. Он уже четыре дня пытался научиться телепортировать людей, не касаясь их. С предметами работало запросто, а вот живые существа… в общем, пока что это заклинание можно было использовать только с целью навредить. Поттер мрачно подумал, что следующий эксперимент проведет с Беллатрисой Лестрейндж. Его все чаще одолевали мысли о Пожирателях, о том, как он их будет убивать, как отомстит за все — это было последствием соприкосновения с Тьмой. Гарри с каждым разом все меньше осторожничал. Раньше ему бы на ум не пришло разбрасываться темными заклинаниями, ведь это отнимало много сил и оставляло негативный отпечаток на нем самом. Северусу не понравилось бы. Но Северус был далеко. Гарри решил, что подумает обо всем этом позже. Если так откладывать, рано или поздно — а в его случае скорее рано — наступит момент, когда уже и думать не надо будет. Он вытащил из сумки на поясе пергамент и перо. Его последнее на сегодня дело — написание завещания. Он уже много успел написать, но ни одно письмо не признал окончательным вариантом. Он собирался зачаровать пергаменты так, чтобы они нашли своих владельцев после того, как Гарри Поттер принесет себя в жертву. Подготовка к собственной смерти, как ни странно, успокаивала — он столько раз писал посмертные письма, что уже почти смирился. "Уважаемый редактор „Ежедневного Пророка“! Я пишу вам, чтобы рассказать, как на самом деле погиб Альбус Дамблдор и я сам…" "Новому министру магии, кем бы он ни был. Этим письмом я хочу сразу расставить все точки над „i“. Если мое слово еще имеет вес, оно поможет вам определить правых и виноватых." „Гермиона, если ты это читаешь, я уже мертв. Хочу, чтобы вы с Роном узнали правду о двух последних годах моей жизни, даже если после этого не сможете сказать обо мне ничего хорошего на похоронах. Итак: я был одержим.“ „Северус, я надеюсь, у тебя все будет хорошо. Не делай глупостей, не иди за мной. Впрочем ты вряд ли захочешь, я на самом деле никогда не верил, что значу для тебя так много.“ Гарри уже определился, что все свое имущество завещает Мунго, чтобы деньги пошли на лечение пострадавших от Войны. Он также решил, что должен оправдать Северуса перед общественностью и Министерством. И что должен рассказать правду об их отношениях хотя бы Гермионе — на то, что Рон это поймет, он и не надеялся. Он отдавал им свое имущество и свои воспоминания, таким образом стараясь оставить после себя хоть что-то. Не было ни жалости к себе, ни трусливого желания отсрочить неизбежное, только письмо Северусу все никак не писалось. Гарри был уверен, что Снейп позволил себя любить лишь из-за того, что один из них скоро умрет. Он не огорчался — радовался тому, что перед смертью все же узнал, каким прекрасным Ужас Подземелий может быть человеком, а сказать ему последние слова все равно не мог. На нем можно было бы написать "Собственность Принца-полукровки". Северус Снейп… если подумать, все крутилось вокруг него, все было для него. Он не привык, он не верит, но Гарри заставит его поверить. Обязательно. А пока он встанет и еще раз обойдет лагерь прежде чем позавтракать. Он еще только на полпути, рано останавливаться.