Такой удивительный и загадочный Хибари Кёя

Цуна совсем не хотел участвовать в испытании на храбрость, которое его класс решил провести ночью прямо в школе, но Реборн просто пинком выкинул его из дома, сказав, что босс мафии никогда не игнорирует брошенные ему вызовы. Цуна попытался было напомнить, что вовсе не собирается становиться боссом мафии, но договаривал уже в закрытую дверь, которую Реборн захлопнул прямо перед его носом. Сейчас Цуна тащился в хвосте маленькой толпы, бродящей по школьным коридорам в темноте, и шумно вздыхал. Даже Гокудеры и Ямамото не было с ним, потому что, цитируя Реборна, «Это испытание только для босса». Цуна вспомнил, как Гокудера громко и с энтузиазмом желал ему удачи по телефону, уверяя, что его обожаемый Десятый способен справиться с чем угодно, и в очередной раз вздохнул. Пока что ему было скучно и совсем не страшно. – Говорят, ночами здесь бродит злой дух, – раздался вдруг чей-то громкий шепот. – Ерунда! Это все байки! Никаких злых сил не бывает, – вразнобой ответили несколько голосов с разных сторон. С последним Цуна был согласен. За одним исключением. – Кроме Реборна, – пробормотал он себе под нос. Вот уж кто был злом в чистом виде. – Бесполезный Цуна, это ты? Что ты там бормочешь? – спросил кто-то из одноклассников. – Я говорю, я знаю заклинание призыва демона, которое работает! – Цуна сам не знал, зачем он это ляпнул, но было поздно: весь класс дружно остановился, его окружили и подняли галдеж. – Врешь! Докажи! Быть такого не может! Давайте попробуем! В этом шуме поначалу никто не услышал, как летающая над их головами маленькая желтая птичка тонко запела «Ми-идори танабику Намимори но-о!». Никто, кроме Цуны, который, судорожно сглотнув, прошептал «А вот и оно». – Что за?.. – наконец заметил птичку кто-то, и все замолчали. Писклявый голосок эхом разносился по коридорам. Вдруг птичка замолчала и полетела вперед, туда, где коридор делал поворот к лестнице. Оттуда доносился четкий и ясный звук шагов. Все застыли, теснясь как можно ближе друг к другу. Из-за поворота вынырнул силуэт. – Толпитесь ночью в школе, травоядные? – вкрадчиво спросил голос, до жути знакомый каждому. Все застыли, потеряв дар речи, но через секунду, издав дружный вопль ужаса, развернулись и наперегонки понеслись к выходу. Цуна, прижавшись к стенке, спасся от участи быть затоптанным перепуганной толпой, и теперь вполуха прислушивался к удаляющемуся топоту ног, не отводя взгляда от темного силуэта с синевато-серыми холодными огоньками глаз. – Я же им говорил, – обратился он к Хиберду, когда все стихло. – И каждый раз срабатывает без осечки. Птичка, удобно устроившаяся на его голове, гордо чирикнула. – Савада Цунаеши. – Э-э, доброй ночи, Хибари-сан. Светящиеся глаза внезапно оказались очень близко к нему. Слишком близко. Они смотрели на него сверху вниз. Цуна сглотнул. Хибари улыбался в темноте, и Цуна понятия не имел, откуда знает об этом. Пока Цуна раздумывал над этим загадочным вопросом, расстояние между ним и Хибари исчезло совсем. – Загрызу, – насмешливым шепотом пообещали ему на ухо, взяли за пояс и подтянули поближе. – А? Что? Нет, Хибари-сан! Пожалуйста, не надо снова меня куса… Иииии!