Инквизитор

– Да вы совсем схренели. Эллана Лавеллан развернулась к стене. – Я и так, мать его, пускаю Фен'Харелу в пасть кучу народу. А теперь я это ещё и с соблюдением всех грёбаных формальностей делать буду? Как леди, мать его... Жозефина думает, что Леди-Инквизитор слишком много общается с Кассандрой и Сэрой. Что с такой манерой разговаривать ни о какой дипломатии не может быть и речи... Но Жозефина знает, что это всё остаётся за закрытыми дверями. Внутри Инквизиции. А снаружи — снаружи Лавеллан изысканно-язвительна и полностью соответствует титулу. Ну если не считать причёски и ушей... – Правосудие тем и ценно, что позволяет не доводить дело до крайностей, – аккуратно отмечает леди Монтилье. – Всё в ваших руках, миледи Инквизитор. – Ладно, если это надо... попробую. Вот поэтому Жозефина иногда и верит в то, что Эллана избрана Андрасте. Эта гномски упрямая долийка делает то, что действительно нужно. Даже через «не могу» и «не умею» – просто берёт и делает. А сколько при этом она упоминает интимных частей и непристойных деяний эльфийских богов... Это уже неважно. – ...Король Ферелдена передал бывшего магистра Алексиуса на суд Инквизиции, – заканчивает Жозефина. Ситуация пикантная — несостоявшаяся жертва судит несостоявшегося убийцу... – Леди Монтилье, не напомните, какая сложилась практика наказаний за попытки порвать время в клочья? – иронично подмигивает Эллана. – Или я буду первооткрывательницей? И как прикажете на такое отвечать? – К сожалению, мне неизвестны прецеденты, миледи, – с чётко отмеренным сожалением в голосе говорит Жозефина. – Боюсь, бывший магистр Алексиус создал не только новое заклинание, но и совершенно новое преступление. Эллана улыбается — одними губами, как, наверное, улыбаются драконы перед вкусным и ещё живым обедом: – Спасибо за напоминание, леди Монтилье. Я знаю, что сделать. И, не дав Алексиусу даже шанса оправдаться, Лавеллан оглашает решение: – Бывший магистр обещал помощь свободным магам Ферелдена. Я полагаю, будет справедливо, если всю оставшюся жизнь он будет работать на них. Все его умения, знания, таланты... и всё имущество, которое ещё может сыскаться, переходят в распоряжение Первой Чародейки Инквизиции леди Фионы. В случае, если бывший магистр исчерпает свою полезность, леди Фиона может располагать им как сочтёт нужным. Приговор окончателен и не подлежит пересмотру. – Палач был бы милосерднее, – хрипит Алексиус, понявший, что его только что отдали в пожизненное услужение эльфийке, которую он хотел сделать своей собственностью. – А я и не обещала милосердия — во всяком случае, вам, – голос Лавеллан спокойный и даже скучающий, только в глазах сверкает злоба. – Я решила, что самая мучительная смерть не будет достаточна... за то, что вы чуть не совершили. Входя в зал совета, Эллана Лавеллан срывает бархатные перчатки и небрежно кидает их на стол. – Будь оно проклято всё... Жозефина молчит — особенно когда Кассандра подходит со спины к леди Инквизитору и неуверенно обнимает узкие эльфийские плечи. Жозефина немного завидует Кассандре — и Сэре. Но не сейчас. Не когда видит оборотную сторону упрямства и ответственности Элланы. Наверное, это несправедливо — взваливать столько на одну молодую долийку. Но Жозефина не знает, на кого можно переложить хотя бы часть. Даже если это будет справедливо.