Рассвет среди апатии.

«Скучно. Почему я не могла просто так приехать в Японию, чтобы отдохнуть? На кой-чёрт мне сидеть здесь, в духоте, если в любом случае придется делать это в будущем, почти каждый день? А отец уж точно позаботиться о том, что бы я дополнительно проходила на специальные курсы, устраиваемые его потенциальными напарниками. И там тоже придётся сидеть и делать вид, что я слушаю, в то время как сама изнываю от жары, да ещё и лучи солнца прямо в глаза слепят. Раздражает.» — Дино подпирает голову рукой. Бессмысленно смотрит на небольшую картину именитого голландского художника, висящую на противоположной стене, но суть полотна не передавалась ей.       – Таким образом, мы притянем больше молодых моделей, — пузатый мужчина в темно синем костюме подробно описывал план предстоящего кастинга, уже предвкушая как сможет затащить одну из молодых моделей в подсобку, а может и не одну.       – Дино, отвлекись от своих мыслей, — шёпотом попробовал достучаться до девушки Нери. — Мы же на собрании, послушай, что говорят. Никто особо не обратил внимание на его дальнейшие попытки вытащить юную Каваллоне из своих мыслей. Впрочем, сама девушка тоже не слушала его. «Здесь недалеко я видела чудесный парк. Сейчас бы пойти туда, купить мороженого и расслабиться. Точно, у меня в чемодане лежит мой фотоаппарат! Блин, когда уже всё закончится?!»       – Показ должен пройти в районе Харадзюку, станции Монова — это сосредоточение всех лучших модных домов Токио. Лучшее место, лучшее время. Мы должны показать всё, что у нас есть, — монотонно продолжает за своего коллегу седой мужчина, размахивая бледными руками. Однако его голос приобретает более добродушный оттенок, когда он видит задумчивую Дино и что-то упорно шепчущим ей на ухо Томмазо, и он с хитрым взглядом произносит:       – О, это же будущий босс модного дома семьи Каваллоне! И Господин Нери-сан? Не думаете, что уже пора? Слышал, господин Нери, ваш отец очень серьезно к этому относится. — подмигивает не молодой мужчина, — Скорее бы уже увидеть ваших деток! Уверен, с такими родителями они будут очень хорошими! Секундное молчание. Лёгкий смех разносится в конференц-зале, быстро достигая слуха Каваллоне.       – Ты смущаешь их, — отец Нери шутливо тычет пальцем в плечо своего сына. Переглянувшись со своим другом, тем самым седым мужчиной, он успокаивается. Томмазо не сильно краснеет и ищет поддержки во взгляде девушки. «Мне очень понравились те ролевики. Может, сходить в тот парк ещё раз, после собрания?»       — Что? Простите, я задумалась, — непонимающе смотрит на всех. Свет дополнительных ламп немного отсвечивал ей, но она ясно видела непринужденные улыбки своих будущих союзников. Томмазо демонстративно прокашлялся в кулак и предложил продолжить разговор о новых манекенщицах и месте проведения показа коллекций одежды. После нудного, почти трёхчасового собрания, блондинка впала в прострацию: до того она устала. Не привычно столько сидеть, на, к тому же, неудобном скрипучем стуле ярко синего цвета. И Томмазо ничего не сказал. Только встал со своего места и безмолвно пошёл в неизвестном для девушки направлении. Её отец посоветовал пойти прогуляться в парк, который она уже недавно приметила. По улицам дневного Токио проходились разные -но одинаково серые- прохожие. Все они обмахивались рукой и вытирали пот со лба. Щурялись, снимали яркие головные уборы. Нещадно пили воду из стеклянных бутылок, смеялись, улыбались, но оставались такими же серыми, скучными, не интересными. А Каваллоне мирно шла в парк, оглядываясь, в надежде увидеть хоть кого-нибудь, приблизительно похожих на ролевиков. Костюмы, камеры, весёлые люди… Их упорно не было видно. Дойдя до шумного парка, где с игривыми лицами бегают дети, где подростки шутливо позируют для своих друзей, скрещивая пальцы в знак «мир» и показывают свои заострённые зубы, она с ужасом понимает, что ей больше нравилась та тишина и спокойствие Намимори, чем шумное общество Токио. Она ведь выросла в шумном, всегда полном гостей доме, но в сущности своей любила тишину. Не нагнетающую, а мирную; лучше - если рядом с другом или семьёй. Она сморит на зелёные деревья. Внимательно вглядываться в сочные, свежие после недавнего дождя листья. по такому зною и не скажешь, что утром был дождь. Даже деревья в Намимори намного лучше. Она пытается вздохнуть полной грудью. Получается. Чувствует запах сигаретного дыма, аромат духов. Курит девушка, явно молодая. Недалеко от неё в коляске спит младенец, укутанный в тёмно-зелёный плед. Он сладко посапывает, держит в руке погремушку. К ним подбегает молодой паренёк и сдирает плед с малыша. Что-то отчаянно кричит, и та девушка тоже начинает срываться на крик. Дино удивлятся. Она думала, что в Японии с детьми обращаются намного лучше. А оно вот как.

***

Ближе к вечеру девушка оказыватся в поезде до Намимори. Томмазо остался в Токио по велению своего отца, даже не разрешив проводить до станции отправки молодую особу. Нери наверняка злится на него за это. В вагоне совсем немного людей: рано для окончания рабочего дня. В основном школьницы в коротких юбках и расстёгнутыми верхними пуговицами на блузке, или студенты, тащащие за собой огромные чемоданы. Белокурая примечает в пассажирах ту самую черноволосую, которую видела ранее, за день до собрания. Она отстранёно глядит в пустое пространство впереди. Рядом, почти на одном железном кресле с девушкой, сидит маленькая девочка, цвет волос который что-то среднее арифметическое между светло и темно-русым, с золотистым отливом. Её маленькие ручки тянуться к рукам черноволосой, но Каваллоне бездумно говорит:       — Ты подсказала мне тогда, про этих людей, — счастье для неё встретить кого-нибудь знакомого, — Привет! Меня зовут Дино! А тебя? — протягивает руку для рукопожатия. Кёя смотрит на неё с опаской: не принято в Японии жать друг другу руки первыми, если это не деловая встреча и не более опытный партнер не протягивает ладонь первым... Не опытная иностранка. Так и не получив долгожданное рукопожатие, она переходит на более личные вопросы. Так, скромно спрашивает о месте, куда едет девушка, и зачем. До Намимори ещё две остановки, может, она сойдёт?       — Не твоё дело, травоядное, — исчерпывающий ответ, даже не подкопаешься. Черноволосая отворачивается. Девочка, поняв ситуацию, решает отомстить Хибари за то, что та выбросила её цветные карандаши, которые она любила больше, чем размалёванных кукол.       — Её зовут Кёя! Хибари Кёя! А меня Михо!

***

Хибари ненавидела большое скопление людей. Каждой клеточной своей души, она жалела о том, что согласилась отвести младшенькую в это агенство. Как девчонка не понимает, что ей максимум светит снятие в недорогой рекламе или одна страничка в не слишком популярном глянцевом журнале? Стоя на станции на скоростной поезд из Токио, девушка крепко держала за руку сводную сестру. В вагонах будет мало людей, этим можно воспользоваться и поспать. Если кто-то разбудит - забьёт до смерти сразу, без разбирательств. А Михо немного расстроена, что выдаёт её крайне спокойное поведение. Они не смогли попасть на отбор, а вместе с ними и ещё двести детей. Человек, ответственный за набор моделей "вне планово" заболел. Но черноволосая и Михо твёрдо уверенны, что он специально не пошёл на работу, ибо такое количество плачущих или смеющихся детей выдержать действительно трудно. Михо мало что знала о том, что такое "модель" не в её сказочном, волшебном детском мире. Представляя себя на месте больших, красивых тёть, она не задумывалась о "тёмной" стороне карьеры модели. Не думала, что ей придётся учиться правильно ходить на подиуме, держать чётко поставленную походку всё время, соблюдать особый, "модельный" режим питания. Но Хибари со злорадством раскрыла ей все нюансы и мелкие перспективы, (а так же последствия) такой работы. Но русоволосая была непреклонна. Ей хотелось именно такую работу. Она смело пообещала выкладываться на все сто процентов. Садится около ближайшего выхода из вагона и закрывает глаза. Девочка тихо подбегает и тоже садиться. Нагнетает обстановку ещё несколько человек, вошедших на этой станции, все они, как назло, с жуткими безвкусными портфелями и гримасами усталости. Видимо, к ней собирались обратиться, раз Михо не продолжает доставать её прикосновениями. Девушка, блондинка. Это простое совпадение, что они видятся второй раз. Скоро Кёя начнёт чувствовать раздражение от их случайных встреч. Здоровается, называет своё имя, зачем-то протягивает ладонь. В ответ ей, глава ГДК решает промолчать, вдруг поймёт, что с ней бесполезно сейчас разговаривать?       - Куда ты едешь? - старается продолжить общение, видимо, чтобы не создавать неловкой ситуации. Хотя, поздно уже, - обе понимали, - зачем? Черноволосая не обязана отвечать на её вопросы. Дино спасла её давно и давно получила за это благодарность! И она не просила её спасать, а если и просила, то уж точно не обязана быть обязаной ей "до гроба". Резко отменяет все пути для дальнейшего диалога просто фразой, которая всегда работала безотказно, как те девушки лёгкого поведения в закоулках родного Намимори. Но сводная сестра Кёи решает по другому и тут же выдаёт её:       - Её зовут Кёя! Хибари Кёя! А меня Михо! - девушка думает, что это всё равно ничего не даст блондинке. Она не помнит её! Громкие потрескивания колёс, оповещающие о достигнутой станции - заходит больше людей. Кислые, унылые, не броские. Кёя вновь хмурит брови. Третий раз за день она пребывает в толпе. Раздражает.

***

      – У нас мало времени, – серьёзный, долговязый мужчина средних лет кладёт купюру на деревянный стол. Его лицо полно морщин и это добавляет ему возраста. Он в очень хорошей физической форме, одет прилично. Рядом стоит печальная женщина. Строгий пиджак, усталое выражение лица, растрёпанная причёска. Она, может, немного младше мужчины, тоже с морщинами, более глубокими, только около губ и на лбу. Признаки старения медленно, но верно проявлялись на них. За окном сгущались краски. Знойный день перетекает в прохладный вечер. Мужчина еле освещался слабым огоньком одинокой лапочки, горящей в комнате. Силуэт женщины, сидящей как раз напротив лампы, отбрасывает длинные тени на стены.       – Кёя и Михо придут, – начинает она. Мельком смотрит на стоящие неподалёку часы. – через пол часа. Деньги кончаются, милый. Зарплата через неделю, – выделяет последнее слово, качает головой, подтверждая свои слова. Разговор про деньги крайне неприятен, но нужен. Мужчина молчит. Позже - тяжело вздыхает.       - Я не знаю что делать... А за дверью, прижимаясь спиной к стене, стоит Кея. Почему они не о чем ей не рассказывают? Думают, что она не справится? Что не сможет помочь? Или не доверяют? Приемные родители - это единственные люди, которым она благодарна. Люди, которым она может хоть немного доверять. Руки сжимаются в кулаки, ногти неприятно впиваются в кожу. Хочется головой о стену биться! Но она не такая, она найдет выход, обязательно. Девушка выбегает из дома, громко хлопая дверью. Кея даже не задумывается о том, что может подумать её семья. Они уже привыкли к внезапным ночным прогулкам своей дочери. С ней всё будет хорошо. А Кея бежит по дороге, в голове крутится тысячи мыслей. Как ей могут не доверять? Она же с самого попадания в этот дом доказывала, что вполне может справиться со всем, что ей поручат! И даже когда появился этот маленький комок неприятностей -она же Михо- Хибари заботилась о ней. Ей уже не двенадцать и она вполне может помогать с деньгами! Глупые опекуны! Она не понимает и бродит по плохо освещённым улицам. В ней бурлит обида на всё в мире. Что-ж, даже уравновешенная Хибари Кёя может выйти из себя. Ей жизненно необходимо выпустить пар. И, кажется, она знает кто может ей в этом помочь...