Непонятные мотивы

— Джастин, предлагаю такой план: загоняем его в угол, я –отвлекаю, ты – убиваешь. — Скорее это он нас загонит… — пробормотал священник, отскакивая от проносящейся мимо тени. Вы когда-нибудь дрались против дикого зверя? Голодного льва там, медведя-шатуна? Нет? Ууу… Жалейте. Хотя нет. МОЛИТЕСЬ, ЧТОБЫ НИКОГДА, НИ С КЕМ, НИ ПОД КАКИМ ПРЕДЛОГОМ ЭТОГО НЕ ПРОИЗОШЛО! Гирико разъезжал на цепях виртуозно, как на коньках. Только быстрее. Еще быстрее. Парни еле успевали уворачиваться и благодарить бога за то, что в очередной раз повезло избежать участи быть перемолотым на свихнувшейся мясорубке. А что уж говорить о контратаках? Каждый раз, когда Пила оказывался в опасной близости, их обсыпало волной камешков и комков земли, летящих из-под его ног, вместе с… Нет-нет, Джастин не хотел об этом думать. Он предпочитал надеяться, что полетевшее куда-то в сторону Штейна чье-то глазное яблоко ему просто померещилось. — Может, поговорим с ним, а? Скептический взгляд: — Посмотри на него. Священник смотрел. Взъерошенная тень с безумно горящими яростью глазами против смеющегося месяца. Гирико приближался, в очередной раз предпринимая попытку размазать сунувшихся на его территорию людишек. На душе почему-то было до ужаса тоскливо. Хоть вой. — Он уже не человек. Нам не о чем говорить. Коса Смерти еле успел увернуться от направленного на него удара. Блокировать и атаковать в ответ не получалось, точнее, Джастин просто сомневался, заметит ли Пила его блок вообще. С этой нечеловеческой силой, подаренной безумием, с него станется снести защиту даже не затормозив. Почему же ему так плохо? — Джастин, сейчас! – настиг его окрик повелителя, ладони которого начали концентрировать голубоватое свечение. Дыхание души. Из-за того, что приходится работать с Штейном? Нет. Он видел, как чародей отскочил от удара. Отскочил прямо в его сторону. Пара резких атак – блокировал без проблем, можно даже сказать – со скучающим видом. Насколько скучающий вид может быть у безумного полумонстра. Зато открылся для профессора. Из-за того, что приходится сражаться против Гирико? Тоже мне – новость. Как будто это их первая стычка. Насмешили. Пила упал, отброшенный ударной волной, но тут же с рыком вскочил. У повелителя в руке уже по новой пульсировал холодный огонь заряда. Из-за того, что придется убить его? …Возможно. — Стойте! – с неясной мыслью вроде «оййййииичтожетыделаешшшшьиииидиооот» Джастин кинулся к дерущимся и встал между ними, загородив Пилу. Штейн нахмурился, смерив его неприятно-удивленным взглядом, выражающим пришедшую буквально секунду назад в голову святоши мысль. — Профессор, послушайте, — он немного задыхался после продолжительных попыток увернуться от смертоносных лезвий, но быстро восстановил дыхание, продолжив под испытующим взглядом. — Я не могу его убить. Однажды Гирико спас мне жизнь, теперь я его долж… — парень запнулся, почувствовав, что чьи-то горячие руки обвиваются вокруг его талии — …ник…и… Чародей крепко прижимал растерявшегося священника к себе и с жадностью вдохнул его запах, уткнувшись носом в изгиб шеи. «Узнал» — мелькнула мутно-радостная мысль. — И? – подбодрил повелитель, недовольство которого сменилось интересом и неким воодушевлением юного естествооткрывателя. Он с хитрым прищуром изучал открывшуюся ему картину. (Штейн яо-о-о-о-о-ойщик! хДД) Джастин предпринял еще одну попытку сказать что-то вразумительное, но неловко замолчал. Чувствительную кожу на шее опаляло рваными выдохами, волнующе и немного щекотно. Коса Смерти неуютно поерзал под внимательным и чуть насмешливым взглядом сквозь стекла очков. Черт! Ну не мог он предположить, что теплое дыхание в шею может настолько сбивать с мысли. Обезумевший Пила все сильнее прижимал Косу Смерти, как будто хотел вобрать его в себя. В груди бешено колотилось сердце. Одна мысль – вот он. Рядом! Такой нужный и такой важный. Хотелось взять его, закрыть, замуровать, сжать мир до размеров только их двоих. И больше никогда не отпускать. Растворить в своем безумии. Как лед растворяется, тая в виски. Он все сильнее и сильнее сжимал кольцо рук. — Гирико… Кто? Джастин хотел ослабить его хватку, почувствовав боль, но… Пила, похоже, даже не заметил его попыток. — Гирико, отпусти меня. Кто такой Гирико? С кем ты разговариваешь? Парень пытался вывернуться из крепкого захвата. Почему ты вырываешься? Мне это не нравится. Прекрати! С губ Бензопилы сорвался тихий рык, в котором утонул перезвон ударившихся друг о друга зубьев – цепь скользила, холодя шею святоши. Чародей почувствовал, что парень в его руках перестал вырываться, напряженно замерев. Так-то лучше. Мне все равно, с кем, почему, зачем и что для тебя все это значит. Важно одно. Все-таки ты – мой. Шею кольнули холодные и, что важнее, острые зубья. «Ох! Идио-от! Кто тебя просил заступаться за этого психа? Он безумен. Его действия невозможно предугадать. У тебя не было никакой гарантии что тебя не располосуют, когда ты повернешься к нему спиной… А теперь ты, фактически, заложник. На что ты надеялся? Идиот» Хотя одна хорошая сторона в сложившейся ситуации все же имелась – Штейн перестал так идиотски лыбиться и собрался, наконец-то став похожим на того, кем, собственно, и является (на самого сильного повелителя Академии, в смысле). Но только он сделал шаг вперед, как у уха священника опять послышалось грозное рычание, а цепь на шее дернулась, сокращаясь – вгрызаясь в плоть лезвиями, а в следующий момент разжимаясь и опадая смертоносным ожерельем. Джастин захлебнулся судорожным вздохом, сердце, как будто бы опомнившись, зашлось в бешеном ритме. Слишком реально оказалось видение его откатывающейся в сторону головы с ошметками, как будто бы ее отгрызли, шеи. Это выглядело бы кошмарно – раскрытые пустые глаза, испачканные темной кровью светлые пряди, беспорядочно раздробленные позвонки и торчащие из среза сосуды с выплескивающимися из них остатками крови. Рваная рана, не совместимая с жизнью. Это выглядело бы совсем не так, как если бы его шею отрубило, скажем, гильотиной. Он чувствовал как по шее скатываются горячие капли. — Если хочешь его убить, то вызови его на дуэль, а не души, подло напав сзади. Воспользовался тем, что противник к тебе спиной? Он за тебя заступился. Нарушив приказ Синигами. По мере того, как Гирико осмысливал направленные к нему слова, хватка понемногу слабла. Цепь скользнула, убираясь. «А дыхание души Джастина действует на безумие этого парня успокаивающе» — удовлетворенно заметил Штейн. А в следующий момент он наткнулся на опустевший взгляд священника, в котором плескалась только тьма. Тьма, вытеснившая даже желание жить. Его ледяной волной накрыло осознание – он ослушался слов Бога. Он не имеет права жить. Священник стоял, оглушенный, в пьянящих объятиях чародея, и чувствовал внутри себя поднимающуюся трясину презрения и отвращения к себе. Его начало подташнивать, ноги подкосились. Эта трясина, смолянистая, темная, затягивающая, срывала все плотины внутренних уставов и принципов, впервые за всю жизнь порождая жгучее желание наложить на себя руки. Единственное, что удерживало, это осознание того, что еще один грех на душу – это будет просто выше его сил. «Гирико…почему ты все же меня не убил?!» _____________________________________ хочу с сожалением сообщить, что проды долго не будет. по двум причинам — я совершенно не ожидала, что у Джастина приключится депрессия и совершенно не знаю, что с этим делать дальше; также мне недавно пришла в голову идея на новый фик, и она упорно не хочет меня отпускать...