Как довакин любовь искала

      — За что, за что сам мир, сама жизнь, сами боги так ко мне несправедливы?! — рыдала пьяная довакинша, картинно заламывая руки, сидя за стойкой в таверне в Маркарте, опершись на плечо какого-то, видимо, местного забулдыги в странной одежде. — За что боги решили наказать меня? Я... — прервалась она, чтобы всхлипнуть и икнуть, — я ми-и-ир спасла, я все ги-и-ильдии возглавила! Я самая краси-и-ивая, самая си-и-ильная, самая у-у-умная! Я достойна выйти замуж за самого лучшего мужчину в Тамриэле! Почему меня никто не хочет? Почему вокруг меня одни извраще-енцы?!       Лидия сидела поодаль, мрачно глядя в собственную кружку с вином, и не мешала словоизлияниям своей госпожи, вдруг нашедшей в кои-то веки свободные уши, кроме её собственных. В этот раз хускарлу предоставилась возможность немного отдохнуть от порядком надоевших показных страданий драконорождённой, которая всю дорогу мучила нордку сначала своими рыданиями, потом ругательствами, а потом и вовсе обидами непонятно на что. Со вздохом поняла Лидия тогда, что самодовольная болтовня тана напрягала её гораздо меньше. Прекрасная эльфийка имела ещё одну поразительную способность — она умела наслаждаться не только своим великолепием, но и страданиями, убеждая нордку, что является самым несчастным существом на свете, вынужденным мало того что жить в недостойном её мире, так ещё и спасать его, а потом терпеть ужасную неблагодарность. С тоскливой улыбкой на лице слушала Лидия всю дорогу до Маркарта о том, как прекрасная довакинша пощадила несчастного талморца, позволив тому победить себя, чтобы он хоть немного почувствовал себя счастливым. Ведь она же ещё и самая добрая в этом скамповом грязном мире. Пожалуй, это был единственный момент, когда хускарлу захотелось от души врезать по лицу своему тану, избить ногами, переломать рёбра, подпортить идеальную симметричность красивого лица альтмерки; слишком свежи были воспоминания об ужасе перед Каирном, который запросто мог стать её пристанищем на ближайшую вечность. С трудом сдержала она тогда себя, приняв наконец тот факт, что довакинша, скорее всего, просто не может быть здорова психически, с её-то бременем героини, красавицы, главы всех гильдий и любимицы всех аэдра и даэдра одновременно. Только одного не понимала Лидия: ей-то самой за что выпали такие испытания? Она не была ни прославленным героем, ни красавицей, ни избранной и не обладала никакими сверхспособностями. Да даже силой духа не отличалась. И так и не смогла вбить в голову своей госпоже, что той просто не суждено найти свою пару, потому что она слишком... Слишком. На этом мысли нордки кончились, и она вновь поднесла кружку к губам. Ей следовало воспользоваться столь желанным перерывом перед новыми скитаниями, которые непременно будут сопровождаться новыми речами тана. Мысленно подняла она тост за здоровье случайного собутыльника эльфийки и залпом осушила кружку.       — Меня... меня... — пьяно сощурилась довакинша, пытаясь сфокусировать взгляд на лице собеседника, — меня никто не понимает! Мир меня не лю-убит! Даже тот... как его... Хе... Хе... с... Короче, тот безумный талосопоклонник... по-о-омер! — снова разрыдалась она, глядя в удивительно внимательные глаза неожиданного собутыльника. — Даже сам Ше... Шеогорат сказал мне, что не настолько безумен, чтобы согласиться на моё предло... же-е-ние! — всхлипнула она, опустив голову и с печалью глядя в свою почти пустую кружку. — Почему... — шмыгнула она носом, — как тебя там...       — Сэм, — учтиво улыбнулся тот и пододвинул ей следующую кружку с крепким коловианским бренди.       — Сэм... — задумчиво протянула драконорождённая, принимая кружку из его рук и залпом опрокидывая в себя её содержимое. — Вот скажи мне, Сэм, почему нет в Тамриэле нормальных мужиков, а?       — И не говори, — поддакнул её неожиданный собеседник, улыбнувшись. — Никто тебя не достоин. Вот и нет.       — Мне все зави-идуют! — вдруг осенило довакиншу. — И меня прокляли! — Её глаза лихорадочно заблестели, и она, видимо, пытаясь проверить свою догадку, встала со стула и осмотрела мутным взглядом таверну и её обитателей. Выбор, впрочем, оказался невелик: лишь бард стоял в углу, тихонько настраивая свою лютню, да два стражника неподалёку за столом пили мёд, тихо переговариваясь меж собой.       Постояв так несколько секунд, довакинша остановила свой взгляд на барде и, покачиваясь, подошла к нему и грозно вопросила:       — Не желаешь ли, бард, жениться на довакине?!       Целый спектр эмоций отразился на лице юноши в это мгновение. Сначала он приподнял брови в удивлении, затем в его глазах Лидия отчётливо прочитала панику, а ещё спустя миг он широко улыбнулся и провозгласил:       — Конечно, я буду счастлив! И в честь такого неслыханного события спою песню бесплатно!       И с этими словами на глазах удивлённой альтмерки вышел в центр помещения и, ударив по струнам, запел:       — Изгоним имперцев, землю нашу вернём! Защищать край родной будем мы день за днём! Честь тебе, Ульфрик! По праву трон твой! Здесь в твою славу у нас пир горой!       И тут из-за стола поднялись разъярённые стражники.       — Это кто у нас тут запрещённые песни горланит?! Да ещё и на глазах у стражи! — прорычал один из них.       — Совсем страх потеряли, — вторил ему другой, грозно нависая над юношей, который, впрочем, перепуганным не казался. — Ты у меня в тюрьме сгниёшь.       Юноша, покорно дав схватить себя под руки, радостно заглядывал в глаза стражникам и шептал:       — Спасибо, ребята, век вам буду должен...       — Поговори мне ещё, — оборвал его один из блюстителей порядка, таща его к двери.       И, когда дверь за стражниками и бардом захлопнулась, прекрасная эльфийка обернулась к своему собеседнику и отчаянно проговорила:       — Ну вот, видишь! Видишь... как там тебя...       — Сэм, — снова улыбнулся тот и, наполнивши в очередной раз кружку, протянул её эльфийке. — Забудь о нём. Давай лучше выпьем.       Альтмерка, шатаясь, вернулась к стойке, тяжело плюхнулась на стул и, приняв из рук собутыльника кружку, резво опрокинула её содержимое в себя. После чего, в последний раз икнув, уронила голову на стойку и отключилась.       — Эй, — послышался недовольный голос трактирщика. — Ты её споил, тебе и выносить, ясно?       Ухмыльнувшись, Сэм бросил на стойку горсть монет и скомандовал:       — Я не закончил. Давай сгоняй ещё за выпивкой.       Трактирщик хотел сказать что-то ещё, но, пересчитав взглядом внушительную кучку золотых септимов на стойке, молча сгрёб их в ладонь и удалился. А Лидия, поняв, что ей пора уже нести свою госпожу домой во Влиндрелл-Холл, тяжело поднялась, ужасаясь одной мысли о том, на какую же лестницу ей придётся забраться с такой ношей. «Как в скампов Высокий Хротгар», — ругалась она про себя.       Однако, только встав, она чуть было не села обратно, когда этот на вид тихий выпивоха вдруг выпрямился, взмахнул рукой и с грохотом превратился в огромного чёрного дремору, облачённого в даэдрический доспех. Рефлекторно выдернула из ножен Лидия свой меч и тут же встала в боевую стойку рядом с потерявшим сознание таном. Дремора же нападать не спешил, лишь поднял свои огромные ручищи в знак мирных намерений и пророкотал:       — Вот как ты встречаешь своего освободителя, хускарл? Вот вечно так — сам лорд разгула явился к простой смертной, дабы закончить её скорбный путь в компании прелестной, но всё же такой невыносимой госпожи — и какая благодарность? Меня хотят проткнуть!       Озадаченная Лидия опустила меч и почесала затылок.       — Лорд разгула? — только и могла она повторить.       — А кто же ещё? Сангвин собственной персоной, — представился дремора, обнажив ряд великолепных белоснежных зубов. — Пришёл осуществить мечты сразу двух женщин, — подмигнул он ошарашенной Лидии. — В общем, я её беру. Таких женщин я, признаться, ещё не встречал в плане смертных. Надо сказать, я знатно повеселился! — рассмеялся он, а Лидию разобрала злость. Злость за собственную судьбу, за то, что её путь является предметом чьей-то забавы, пусть и самого лорда разгула. Рассерженно прорычала она:       — Всё бы вам ржать над смертными, а я, между прочим, чуть в Каирне не сгинула! Посмотрела бы я хоть на кого-нибудь из вас на моём месте...       К её раздражению, дремора снова рассмеялся.       — Да брось ты, хускарл. Никакой опасности для твоей души там не было, ты сама всё придумала. Тот эльф тебе, считай, в любви признался, а ты злишься. Вот и пойми вас, женщин, что вам надо, — продолжал он веселиться, и, глядя на него, Лидия не могла долго удерживать себя в состоянии гнева.       — Мне уже бежать к нему с амулетом Мары наперевес? — только и хватило её огрызнуться, на что Сангвин отреагировал так же, как и на предыдущую реплику — смех его был гулким и раскатистым. Его даже можно было сравнить с далёким громом.       — Пожалуй, я тебе предложу вариант получше, — просмеявшись, ответил дремора. — Ты, как принято говорить в пафосных книжках про великих героев, с честью выдержала все испытания, и поэтому тебе полагается награда...       — Погоди, — оборвала его Лидия, недоверчиво окидывая взглядом и посмотрев затем на бесчувственную эльфийку. — Зачем она тебе нужна, Сангвин? Не хочешь ли ты меня обмануть? — и внимательно вгляделась в его глаза, абсолютно чёрные и ничего не выражающие, и вздохнула. Вряд ли она сможет его раскусить, даже если и так. Впрочем, то, что его вид располагал к доверию, уже немного успокаивало измученную нордку.       — Зачем мне тебя обманывать, Лидия, если я могу просто прийти и взять, что мне нужно? — широко улыбнулся дремора. Лидия пожала плечами. Ей действительно нечего было возразить. — Что же касается того, зачем она мне нужна... Понимаешь, хускарл, давно я хотел прибрать к рукам какую-нибудь красивую женщину, — вздохнул Сангвин. — И чтобы при этом никто не отпускал шуточки по поводу моих рогов, — постучал он по ним костяшками пальцев, и Лидия, не выдержав, прыснула. — Смешно тебе, да? — обиженно протянул дремора. — А меня уже достали. И тут, понимаешь, встречается та, что нужно. И красивая, и к рогам не придраться же, ну! Настоящий подарок судьбы!       — У каждого свои проблемы, — хмыкнула Лидия, автоматически отхлёбывая из так и не опустевшей кружки. — Как же тебя, должно быть, доконали, если ты решил её забрать.       — Вовсе нет, — снова рассмеялся Сангвин, переведя взгляд на бесчувственную драконорождённую. — Так весело мне давно уже не было. Следовательно, она разбавит царящую в моих Очагах Наслаждения скуку и внесёт туда немного движухи. Поэтому, — подошёл он к эльфийке и, подхватив своей ручищей её за талию, вскинул себе на плечо, — мечты сбываются, хускарл! — подмигнул он ей и снова улыбнулся. — Довакин получает в мужья даэдрического лорда, я получаю веселья ещё на сотню лет, а ты идёшь домой с моей наградой! Кстати, о награде, — завёл он руку за спину, — вот, держи!       Еле успела Лидия поймать то, что он неожиданно ей кинул, и выдохнула, с удивлением разглядывая странного вида посох. Во всяких магических штучках она не разбиралась, поэтому лишь беспомощно взглянула на дремору:       — Что это?       — Это, дорогая моя, — довольно пророкотал Сангвин, — бесплатный абонемент на лучших мальчиков по вызову! В награду за свою беспрецедентную, потрясающую верность ты получаешь возможность наконец выкинуть её на помойку и оттянуться по полной! — Дремора сиял как начищенный пятак, разглядывая удивлённо вертящую посох в руках Лидию. — Ни из кого не получаются лучшие носители моего не самого святого посоха, чем те, кто вынужден хранить верность!       — А что с ним нужно делать? — беспомощно уставилась на дремору нордка.       — Ну, смотря чего ты хочешь, — с готовностью ответил лорд разгула. — Если тебе нужен сильный воин, готовый сражаться с тобой спина к спине, то подними посох вверх и произнеси заклинание! — вскинул руку Сангвин. — Ну а если тебе станет одиноко и будет нужен кто-то, кто согреет тебя холодной скайримской ночью, то просто потри посох. Вот так, — снова вскинул он руку и, загнув пальцы так, будто держит в них что-то, провёл кистью вверх-вниз, отчего Лидия стыдливо опустила голову, вызвав у дреморы новый приступ смеха. — Можно вызвать одного, можно сразу двух. Самые горячие дреморы, прямо из Обливиона! — пророкотал Сангвин. — Это ли не лучшая награда за все пройденные испытания, хускарл?       Лидия с сомнением смотрела на довольно улыбающегося дремору, а затем почесала затылок.       — Но ведь их вроде как заряжать надо, а я не умею... — беспомощно уставилась на него она. Сангвин снова широко улыбнулся.       — Его можно зарядить у любого мага за символическую плату, — пояснил он. — А лучше к магичке любой сходи. На бартер договоритесь, — подмигнул Лидии Сангвин и снова рассмеялся. — В общем, делай с ним, что хочешь. Но мои мальчики любят, когда их вызывают почаще. Скучно им безвылазно в Обливионе сидеть. И — да, — улыбнулся он, — можно вызывать и не для себя. Мы любим разнообразие.       И с этими словами он, подарив Лидии прощальную улыбку, махнул ручищей и исчез, оставив нордку в полном одиночестве с посохом в руках.       — Ну и где этот алкаш? — послышался недовольный голос трактирщика, пришедшего наконец с выпивкой. Лидия оглянулась и, немного подумав, скомандовала:       — Садись, трактирщик, за выпивку заплачено. Поэтому наливай — и выпьем за любовь и сбывшиеся мечты!

~***~

      Солнце нещадно палило и слепило глаза нордке, что неторопливо шла по дороге владения Предел с Розой Сангвина, закинутой на плечо. Она напевала весёлую и жизнерадостную песню, изредка кидая взгляды на призванных спутников, шедших по обе стороны от неё и тащивших тяжёлые мешки с багажом, крякая от напряжения. Теперь, когда довакинша официально считалась мёртвой, Лидия унаследовала всё ею честным и не очень путём заработанное, и направлялась в Вайтран не с пустыми руками. Пока её путь лежал туда, но бывший хускарл теперь не планировала надолго там задерживаться. Да и замуж выходить ей как-то резко расхотелось. Награда Сангвина на многое открыла ей глаза.       — Знаете, мальчики, — обратилась она к своим дреморам — наконец-то теперь она могла говорить, зная, что её никто не перебьёт, — что самое главное в жизни? — и, когда обливионские слуги лишь пожали плечами да почесали рога, победоносно провозгласила: — Свобода!