Как довакин любовь искала

      — Скучная нынче жизнь пошла, — жаловалась прекрасная довакин своему верному хускарлу, Лидии, которая не только прошла с ней огонь, воду, двемерские руины и нордские подземелья, но вместе с тем была вынуждена постоянно выслушивать недовольство тана. Вот и сейчас, вырезав очередной изгойский лагерь и набрав в нём много интересных и несомненно полезных вещей, которые, конечно, нести пришлось именно крепкой нордке, длинноногая драконорождённая быстрой и уверенной походкой дефилировала по дороге, изредка оглядываясь и недовольно хмурясь медлительности нагруженной спутницы, и делилась своими эмоциями. — Никаких тебе приключений, интересных заданий, захватывающих битв или шпионских страстей! Знай только разбойников вали в грязных пещерах да драконов бей. Или и того хуже. Нет, ты представляешь, — вновь обернулась она к Лидии, возмущённо всплеснув руками, — что мне, главе гильдии воров, предлагают забираться в дом к какому-то нищему сброду и таскать оттуда невесть откуда взявшиеся в нём цацки! Эти задания дают новичкам! Новичкам, Лидия! — Гневу драконорождённой не было предела.       Лидия же, привычно состроив сочувственную гримасу, в очередной раз подтянула больно режущую плечо лямку переполненного наплечного мешка. Ей было не привыкать, что довакину нет дела ни до кого, кроме себя самой. Неудивительно — она была альтмеркой. Причём невыразимо прекрасной даже для них. И, как и все альтмеры, она очень хорошо об этом знала и поэтому считала, что всё вокруг существует только ради неё, её комфорта и развлечения. И теперь, когда мир был спасён, Алдуин повержен, гражданская война окончена и даже древние вампиры загнаны в угол, она не находила себе места от удивления и злобы: Скайрим равнодушно принял её помощь и — забыл о ней! Разве что редкий бард в какой-нибудь захолустной таверне мог иногда затянуть пафосную песню о геройстве довакина, но в таком антураже и исполняемая чаще всего неприятным, фальшивым голосом под дребезжание расстроенного инструмента, она напоминала скорее оскорбление, нежели выражение признания её подвигов. По этому поводу прекрасная эльфийка сокрушалась особенно сильно. Иногда верному хускарлу было действительно жаль её. Но она тем не менее знала, что виной всему этому альтмерка была сама: ни с кем не считаясь, никого не уважая, ничьи жизни не ценя, она спокойно могла пустить очередного взятого с собой наёмника в пасть дракону для отвлечения, а когда наёмник погибал, не гнушалась опустошить его карманы и даже стянуть одежду, оставив труп там, где он и лежал. Конечно, такое отношение к живым существам и мёртвым телам тех, кто при жизни врагом не был, поражало даже видавших виды воинов.       Когда-то по наивности своей Лидия пыталась объяснить довакину, в чём причина такого к ней отношения, но теперь, изучив характер своего тана практически досконально, хускарл уже давно знала, что той, кроме вот этого выражения сочувствия на лице или изредка льстивых речей, больше ничего от неё нужно и не было. Актрисой Лидия была плохой, однако изголодавшаяся по вниманию альтмерка довольствовалась и этим.       — Далеко там ещё до Солитьюда? — требовательно вопросила драконорождённая, вновь наморщив своё прекрасное лицо и вглядываясь вдаль.       — До Маркарта ближе, — с тоской ответила ей Лидия. — Может быть, продадим всё это барахло там, — кивнула она себе за плечо, где висел переполненный мешок, и с надеждой взглянула на своего тана, — а потом наймём повозку и доедем до Солитьюда? — Она знала, что альтмерка никогда на это не согласится, но попытка не пытка, всё же.       — Ну чего ты такая скучная, Лидия? Под стать всему этому проклятому месту, — обвела она взглядом прекраснейший вид владения Предел. — К тому же не твоё это барахло, не тебе им и распоряжаться! Я не всё подряд собирала, — наставительным тоном продолжила она. — У меня на него грандиозные планы! — вздёрнула она подбородок и с самодовольством взглянула на прогнувшуюся под тяжестью мешка нордку, которая уже поняла, что та ждёт от неё заинтересованного взгляда и поспешного вопроса, чтобы тут же похвалиться очередной своей идеей.       — Какие же у тебя планы, мой тан? — стараясь состроить не слишком равнодушное лицо, подыграла ей Лидия. Ведь она была всего лишь хускарлом.       — Эти оборванцы на редкость хорошо одеваются, — улыбнулась эльфийка. — Мне удалось там найти комплект ни разу не надёванной изгойской брони. Конечно, эти варвары выглядят в ней просто смешно со своим гномьим телосложением, — скривилась она в презрительной ухмылке. — А вот на мне оно будет смотреться просто шикарно! — и с этими словами она победоносно взглянула в глаза своему хускарлу.       А та, к своему ужасу, не сумела удержаться от предательского смешка.       — Ты мне не веришь?! — взгляд драконорождённой эльфийки метал громы и молнии, и Лидия виновато опустила глаза. Наказали же её боги, дали такого тана. — Так вот смотри! Я надену это прямо сейчас. Вон, зайдём в ту пещеру и я переоденусь. И кривиться от злобной зависти не запрещаю, — лучезарно улыбнулась она на последних словах и протянула руку к мешку.       Хускарл послушно отдала свою ношу, с облегчением расправив плечи, и потянулась. Она была рада неожиданной передышке. И пока эльфийская героиня Скайрима спешно переодевалась в стремлении показать нордке, насколько эффектно она будет выглядеть, Лидия пыталась сохранить серьёзное лицо и тренировалась над выражением восхищения и восторга, достав из кармана маленькое зеркальце.       — Вот, смотри и завидуй! — раздался у неё над головой голос довакина. Послушно подняв глаза, нордка увидела перед собой воистину потрясающее зрелище: длинное, стройное тело альтмерки, по сути, было полностью обнажено, за исключением узких полосок, едва скрывающих самые интимные места, а на голые плечи падали густые светлые волосы, которые довакин распустила для пущей эффектности. — Жаль, что в полевых условиях я себе причёску как у них не сделаю, но в Солитьюде я надеюсь найти подходящего мастера. Ну как? — требовательно вопросила она застывшую на месте Лидию.       — Потрясающе, — сказала та совершеннейшую правду. — Ты так и пойдёшь в этом до самого Солитьюда?       — А почему нет? — уверенно произнесла довакин. — Пусть все окружающие созерцают настоящую красоту и помечтают о чём-то приятном при взгляде на меня! Пусть знают и гордятся своей будущей королевой!       — Ты собираешься стать королевой Скайрима? — подняла брови Лидия. — Но как?       Впрочем, нордка уже поняла, как, просто знала, что та сама захочет всё рассказать. Лидия прекрасно помнила, почему альтмерка выбрала сторону империи в этой войне. Ульфрик, собирая свои войска, предлагал занять его сторону и довакину, но с негодованием отверг её предложение воссесть рядом с ним на трон как его супруге, королеве Скайрима. Оказавшись убеждённым расистом, мятежный ярл прямо сказал, что в качестве советника или правой руки он её ещё потерпит, но пускать эльфийку в свою постель категорически не желал. Оскорблённая драконорождённая долго проклинала его на чём свет стоит, абсолютно уверенная в том, что будущий король Скайрима, скорее всего, просто несчастный импотент, раз отверг такую шикарную женщину, как она. Лидия, прекрасно познав тогда на собственном опыте, что это не так, сочувственно кивала и смеялась где положено, усиленно делая вид, что совершенно согласна с эльфийкой.       И теперь, когда Буревестник был мёртв, добыть корону у довакина оставался лишь один способ.       — Я пойду свататься к Туллию! — победоносно взглянула альтмерка в глаза Лидии, желая увидеть в них восхищение сей прекрасной задумкой. — Вот он обрадуется, когда поймёт, что ему перепало такое счастье!