Великий Лангедокский Хромой

      Карменсита исподтишка наблюдала за Пейраком, этим высоким, стройным человеком с тонкими чертами, искаженными с одной стороны давними шрамами, темными волосами, орлиным носом, наблюдала, как он очаровывает провинциальную знать, говоря на любую тему – от охоты, шахмат, музыки и стихов до дел королевства.       Он был безупречен в манерах при общении с Карменситой, впрочем, как и с остальными дамами, и неизменно выказывал ей должное уважение, но больше не заговаривал о своих чувствах. Ее всегда приглашали вместе с мужем в дом графа, великолепный особняк, по роскоши, пожалуй, не уступавший королевским дворцам. Кармен высиживала с искусственной улыбкой, ела с золотого блюда великолепную еду, пила из хрустальных бокалов, отражающих свет громадных серебряных канделябров. Прислуживали за столом сыновья лангедокской знати, которых их отцы почитали за честь отправить в дом де Пейрака, чтобы они обучились манерам и всему, что подобает юным аристократам. Карменсита украшала собой вечера, поддерживая живой и остроумный разговор, но всякий раз, когда она пыталась заглянуть в глаза де Пейрака, чувствуя пристальное к ней внимание графа, он отводил их в сторону.

***

      В Рождественский сочельник в отеле собралось изысканное тулузское общество.       - Где же ваш муж? — не скрыл своего удивления бесцеремонный д’Андижос, увидев эту знойную красавицу на пороге парадных комнат в полном одиночестве.       - Ах, — отмахнулась она, — все так таинственно! Вчера у нас был гость. Утром Жиль сказал, что должен уехать с этим человеком. Это, кажется, как-то связано с кардиналом.       Кармен нашла взглядом графа. Она с колотящимся сердцем смотрела на этого мужчину. Кровь Христова, как же граф притягивал ее! Высокий, стройный, мускулистый!       - Я приехала, граф…       Ей хотелось коснуться его густых угольно-черных волос. Хотелось ощутить прикосновение его губ.       - Я рад, мадам…- он с ироничной улыбкой склонился над протянутой рукой.       Когда вечер был в разгаре и гости были увлечены танцами, он вдруг неожиданно подошел к ней и, прижав ее к каменной стене, прошептал:       - Если я решу, что хочу вас, Карменсита де Мерекур, у вас не останется ни малейшего шанса, — тихо предупредил он.       - Если я решу, что хочу вас, Жоффрей де Пейрак, — быстро парировала она, — у вас не останется ни малейшего шанса.       Бешеный стук сердца громом отдавался в ее ушах. Дерзкие пальцы приподняли ее подбородок. Губы коснулись ее уст.       - Ты восхитительна и волнуешь меня. Останься здесь со мной, Кармен. Этот замок предназначен для любовников, я буду любить тебя среди цветов и при свете свечей!       Столь откровенно непристойные речи потрясли Кармен, и в то же время, она не могла больше противиться ему.

***

      - Так вы желаете быть соблазненной, герцогиня? — проговорил он, подойдя к ней и целуя темные надушенные волосы, когда за ними закрылась дверь его апартаментов.       - Ни за что! Мечтаю, чтобы наша ночь навсегда осталась прекрасным воспоминанием, месье, и если вы вздумаете посвятить меня в тонкости любовных игр, возражать не стану.       По ее спине пробежал озноб.       - Наверное, вы собирались спать, день был долгим, и я помешала вам,— нервно пробормотала она.       - Наверное, нет, — мягко возразил Пейрак.— Давайте сядем перед камином. Видите, какая там густая, мягкая овечья шкура, Кармен!       Он обнял ее и опустился вместе с ней на пол.       - Ну вот, так гораздо уютнее, верно? Ночи холодны, и вечером приятно понежиться у огня.       Они долго пребывали в молчании, наблюдая за пляской пламени. Красные, оранжевые и золотые языки с синеватой каймой метались в тесном пространстве камина. Карменсита вдруг заметила, что камин охраняют каменные ангелы с прелестными личиками.       Рука графа внезапно обвила ее талию. Другая рука стала ласкать стройную шею, скользнула к подбородку, легонько тронула полные губы. Повинуясь внезапному импульсу, Карменсита поцеловала кончики пальцев Пейрака. Осторожно сжав ее подбородок, он припал к этим манящим губам, и женщина ответила ему дерзко и смело.       Она вздохнула от удовольствия, которое так щедро дарил де Пейрак. Его губы словно передавали ей чувственные желания. Она ощутила, как ее собственные слегка раскрылись. Дыхание их смешалось, возбуждая обоих еще больше.       Осознав, что Кармен ничуть не боится, наоборот, наслаждается каждой минутой, Жоффрей потерял разум. Голова его кружилась. Не помня себя, не прерывая поцелуя, он порывисто снял с нее корсаж и отбросил в сторону. Кармен ничего не сказала, даже не открыла глаз. Граф коснулся ее век губами, развязывая ленты сорочки. Его ладонь проникла за вырез, сжала великолепную грудь.       Как случилось, что этот почти незнакомый человек и к тому же калека разжег в ней желание? Разве это не привилегия супруга? И тут она вдруг осознала что, возможно, столь головокружительные ласки как раз и не являются исключительной привилегией супруга. Какой же глупой она была! Пейрак дрожал от чувств к этой поразительной женщине.       - Тебе нравятся мои прикосновения? — прошептал он.       Кровь бешено стучала у нее в ушах, пока он нежно ласкал ее тело своими тонкими пальцами. Она шумно вздохнула. Губы ее раскрылись, подобно лепесткам цветка.       - Да, — кивнула Кармен и, закрыв глаза, блаженно расслабилась.       Пейрак нагнулся и накрыл губами ее грудь.       Ресницы женщины взлетели вверх. Движения рта графа будили ощущения, о существовании которых она не подозревала. Кармен не была уверена, понимает ли, что с ней происходит. В де Пейраке было нечто властное, призванное покорять.       Вскоре Кармен догадалась, что он взволнован не меньше и сгорает от страсти.       - Это и есть похоть? — бесхитростно спросила она.       Жоффрей поднял голову. Его глаза горели неприкрытым желанием.       - Да, — смеясь, подтвердил он, снова наклоняясь. Он целовал, покусывал, не больно, а нежно, и снова целовал.       Ее тонкие пальцы запутались в его густых волосах.       - Покажи мне, что еще бывает, — потребовала она. — Я хочу знать.       Вместо ответа он уложил Кармен на шкуру. Огонь, казалось, полыхал над самой ее головой. Сильным рывком граф разорвал сорочку, обнажив великолепное тело, тающее под его огненным взглядом, и стал осыпать женщину жаркими поцелуями. Его темная голова спускалась все ниже, ниже…       - Ах-х-х, — вздохнула Карменсита, трепеща от холода и волнения.       Жоффрей поднял ее юбки, погладил щиколотку, скользя вверх, пока пальцы не задели внутреннюю сторону бедра. Словно обжегшись, он отдернул руку и приказал себе остановиться. Не сейчас. Но скоро. Очень скоро.       - Почему ты остановился? — с искренним любопытством осведомилась Кармен.       Он легким поцелуем коснулся ее губ и принялся завязывать ленты полуразорванной сорочки.       - Но почему ты остановился, Жоффрей? Мне было так хорошо…       - Потому, что не могу держать себя в руках во всем, что касается тебя, дорогая, — прошептал он, вставая и увлекая ее за собой. — Ты куда большее искушение, чем я воображал, Карменсита, и ты достойна большего, чем занятия любовью на полу второпях.       Он поднял корсаж, помог ей одеться, застегнул пуговицы из драгоценных камней и завязал кружевные банты.       - А может, я и не хотела, чтобы ты останавливался, — надулась Кармен и вышла из его комнаты.       - Я же сказал тебе, что буду любить тебя при свете свечей!       Пейрак проводил ее до покоев, отведенных ей как гостье графа. Когда за ней закрылась дверь, граф прошел в свою спальню. В угловом камине горел огонь. Рядом с кроватью мерцала свеча. На столике у кровати ожидали его прихода тазик с водой и салфетка. Раздевшись, он умылся и только сейчас заметил на одеяле аккуратно сложенный листок пергамента.       Жоффрей развернул записку. Всего одна строчка: «Барон согласился. Молин».