Великий Лангедокский Хромой

      Наконец он мог насладиться любовью в объятиях прекрасной испанки.       Когда он закрыл за собой дверь ее спальни, тихо застонав, она обняла Пейрака и притянула к себе, так что их губы почти соприкоснулись.       - Люби меня, дорогой. Я так истосковалась по тебе!       И это было правдой. Она жаждала его прикосновений.       - Ах, моя драгоценная…       - Надеюсь, твой пыл не угас, Жоффрей, — смело бросила она, — ибо я, кажется, ненасытна.       - Боюсь, я еще более голоден, дорогая, — признался Пейрак со смехом, взяв ее за локоть и нежно, но решительно увлекая к широкой постели.       - Отойди и дай мне наглядеться на тебя… Ах, дорогая, ты так прекрасна!       Горячая краска залила щеки Карменситы.       - Ты голодна? Я распоряжусь принести что-нибудь...       - Нет… то есть голодна… только мой голод совсем другого рода, — дерзко призналась она.       - Повернись, — велел Пейрак, расшнуровывая ее корсаж. — Рукава пришиты или надеваются отдельно?       - Пришиты, — ответила она, и через несколько минут корсаж сполз с ее плеч и лег на стул. Верхние юбки, приметанные к корсажу несколькими стежками, повисли на нижних. Граф поднял Кармен из груды шелка. На ней оставались только чулки из кремового шелка, вышитые золотистыми нитями, и подвязки, украшенные жемчужинами. Ноги были обуты в узкие туфельки с каблучками, обтянутые шелком.       Кажется, подумала Кармен, полагалось бы смутиться под столь откровенным взглядом! Но она ничуть не сконфузилась и вместо этого смело приняла дерзкую позу, поставив ногу на диванчик.       - Ну как? — осведомилась она, поворачивая голову. — Доволен тем, что видишь? Руки графа так и тянулись погладить манящую округлость ягодиц.       - Да, госпожа герцогиня, и даже больше, — объявил он.       - В таком случае, — решила она, — моя очередь раздевать вас, сеньор.       Ее пальцы ловко расстегивали пуговицы, и камзол вскоре оказался на стуле. Ее руки скользнули к черным бархатным панталонам, и Жоффрей, чтобы помочь ей, скинул туфли.       - Ты так быстро справилась…       Распутав последнюю завязку его рубашки, она сунула руки ему за пазуху и провела ладонями по теплой коже. Сорочка сползла с его плеч. Кармен отступила, чтобы оглядеть любовника так же откровенно, как раньше он — ее.       - А теперь, госпожа, садитесь, и я сниму с вас туфли и чулки. Каждое прикосновение будит во мне нестерпимое желание поскорее уложить вас в постель, ласкать ваше прекрасное тело, и научить истинной страсти.       У Кармен все внутри задрожало. Ноги подогнулись, и она бессильно опустилась на маленький, обтянутый голубым бархатом стул, чинно поджав ноги.       Граф встал перед ней на колени, хотя эта поза давалась ему с трудом, и провел ладонями по ногам до самых коленок. Потом осторожно снял туфли, поставил под стул, медленно отстегнул подвязку и скатал чулок, осыпая поцелуями изящную ногу. Сняв чулок, он сжал ступню, погладил и поцеловал. Затем настала очередь второго чулка, и все повторилось сначала. У Кармен кружилась голова.Стянув второй чулок, Пейрак припал губами к ее коленям. Карменсита уже почти теряла сознание, не в силах противостоять объявшей ее дрожи.       - Не бойся, — прошептал он.       Граф нежно провел рукой по ее бедрам.       - Боже, дорогая, ты так совершенна…— прохрипел он, целуя ее.       Это оказалось последней каплей. Кармен упала вперед, как сломанная кукла, но Жоффрей быстро поймал ее и прижал к себе, бормоча что-то утешительное.       - О, моя божественная, все хорошо, все хорошо. Разве ты не знаешь, что всякая часть женского тела предназначена для обожания? — повторял он, целуя ее в лоб. — Я не могу устоять перед тобой, дорогая. Теперь я дам тебе наслаждение.       Он нашел ее губы и впился со всем жаром желания, возбуждая ее силой своего вожделения, требуя такого же самозабвения от нее.       Забыв обо всем, Кармен отвечала на его исступленные поцелуи.       - Я хотела узнать твою любовь наверное с того самого дня, когда мы встретились, — прошептала она, дерзко обводя языком влажные губы. — Ты невероятно меня возбуждал! Я предавалась бесстыдным мечтам о тебе. Пришлось скрываться ото всех. Особенно от Жиля! Я так боялась, что он что-то заподозрит. Когда ее губы вновь коснулись гладко выбритой кожи его лица, их уста соединились словно сами собой. От графа пахло табаком и особым, притягательным мужским запахом. Ее пульс отчаянно бился, сердце чуть не выпрыгивало из груди.       - Кармен, — прошептал он, и его голос прозвучал так близко, что от удовольствия мурашки пробежали по ее телу.       Никто другой не произносил ее имя так, как он.       - Да, да, — прошептала она и вновь требовательно припала к нему губами.       Его ладонь накрыла ее грудь, никакая мужская рука не касалась ее тела так требовательно, но       Карменсита ничуть не смущалась. Ей показалось, что этот жест совершенно естествен. Она снова негромко простонала, стыдясь собственной несдержанности – кастильское воспитание еще не отпустило ее. Но удовольствие было слишком острым.       - Сейчас, — прошептала она дрожащим от переполнявших ее чувств голосом. — Сделай меня своей сейчас. Он нашел ее губы и поцеловал со всей страстью.       Карменсита почти не осознавала реальности и опомнилась, лишь когда они уже лежали на постели, все еще слитые в поцелуе.       Руки графа скользили по ее телу — по рукам, ногам, по талии. Каждое прикосновение обжигало ее. Куда девалась ее испанская чопорность?       Собственная реакция пугала ее, но Пейрак стал нашептывать что-то нежное и ласковое. Его голос звучал отовсюду, его руки были везде, и страх прошел.       - Кармен, моя Кармен, — хрипло шептал граф.       Она не могла дышать, думать, лишь чувствовала, как его пальцы зажигают все ее существо огнем. Прикосновения Пейрака были поистине волшебными, потому что тело женщины как бы зажило собственной жизнью. Она непроизвольно гладила спину мужчины, ласкала его плечи, лицо. Она не произносила ни слова, ни о чем не думала. Жоффрей осыпал ее нежными, но страстными поцелуями.       Граф не торопился. Он вновь и вновь целовал ее, а затем осторожно подался вперед. Чисто инстинктивным движением Карменсита распахнулась ему навстречу.       - Мне хорошо, — прошептала она и улыбнулась.       Кармен утонула в океане сладостной неги, словно качаясь на волнах. Волны накатывали все быстрее и быстрее, вздымались все выше и выше. Никогда подобных ощущений не переживала она с мужем. И она знала, что уже не сможет обойтись без этого.       Она подавалась навстречу его движениям всем телом, издавая восторженные крики. Они превратились в единое целое, вместе карабкаясь к какой-то божественной вершине.       Восхождение завершилось так пленительно, что женщина задохнулась. Она неслась на гребне волны удовольствия со все возрастающей скоростью. Внезапно ее швырнуло куда-то в самое небо. Наслаждение, переполнившее ее тело, взорвалось на тысячи искрящихся осколков. Сила взрыва заставила ее тело содрогнуться в сладостных конвульсиях.       - Сладко… как сладко, — выдохнула Кармен. Голова ее лихорадочно металась из стороны в сторону, ногти впились в спину Пейрака. — О, мне этого не вынести! Боже! Боже! Она извивалась и билась в судорогах экстаза. Жоффрей прижал ее к себе и, дождавшись, пока она успокоится, лег рядом.       Медленно приходя в себя, Кармен вновь ощутила приятную тяжесть мужского тела. Она чувствовала себя опустошенной, и еще ей было ужасно стыдно. Неужели это она издавала эти непристойные крики? Она, Карменсита-Изабелла де Мордорес герцогиня де Мерекур, дочь испанского гранда, вонзалась ногтями в спину своего любовника? У него, наверное, вся спина исцарапана.       Граф перекатился на бок и взглянул на нее, но Карменсита зажмурилась, густо покраснев. Сердце ее часто билось, дыхание все еще не пришло в норму.       - Ты удивила меня,— Жоффрей пристально смотрел ей в лицо.       - Извини, — смутившись, пробормотала она. — Сама не понимаю, что на меня нашло.       Он рассмеялся и поцеловал ее в губы — уверенно и властно.       - Ты удивила меня самым приятным образом.       Она раскрыла глаза пошире, но увидела лишь неясные очертания его лица.       - Значит… Значит, я вела себя прилично? Не слишком… громко?       Он снова рассмеялся и прижал ее голову к своему плечу.       - Нет, ты вела себя вполне прилично. Я бы даже сказал, идеально. Мужчине отрадно сознавать, что он доставил своей женщине удовольствие.       Своей женщине, мысленно повторила она и прижалась к нему, очень довольная.       - Я и не думала, что… — Она запнулась, но решила, что скромничать не будет. — Я и не думала, что мне будет так чудесно.       И снова он рассмеялся — звонко, беззаботно.       - Никто не сравнится с тобой в страстности! Я с самого начала понял, Кармен, что мне будет с тобой хорошо.       - Значит, у тебя были до меня другие? – поддела она его. Карменсите и в самом деле хотелось это знать. До нее доходили отдельные слухи о похождениях графа де Пейрака.       - Целый сонм!- улыбнулся он. – Я мужчина. Конечно у меня были другие. Но поверь мне, что ни одна не занимает мое сердце сейчас.       Кармен верила ему, но укол ревности все равно почувствовала.

***

      Среди ночи она проснулась от того, что Жоффрей ласкал ее. В сладком полусне она вновь отдалась ему, получив от этого занятия удовольствия ничуть не меньше, чем в прошлый раз.       Пейрак внезапно вскочил.       - Мы должны выпить за нашу любовь! — воскликнул он, выходя в гостиную, и почти сразу вернулся с графином и серебряными кубками, на которых красовался узор из виноградных листьев и гроздьев.       - За нас!       - М-м-м, восхитительно, — протянула Кармен, пригубив золотистое вино.       - А так еще вкуснее, — заверил он, наливая несколько капель ей на грудь и принимаясь их слизывать.       - Я тоже хочу, — потребовала она, и Пейрак со смехом лег на спину, дав ей возможность последовать его примеру.       - О, как хорошо… — протянула Кармен, спеша догнать тонкую струйку вина, скользящую вниз по его торсу.       Слизав вино, она аппетитно причмокнула. Граф толкнул ее на подушки и принялся целовать. Разведя колени Карменситы, он медленно вошел в нее второй раз.       - Вы, госпожа, моя, и только моя. Моя! Моя!       - А ты — мой, — ответила Кармен в тон Пейраку и отдалась наслаждению, которое он пробуждал в ней.       - Чудесно, — прошептала она ему на ухо. — Нельзя ли повторить?       Жоффрей ответил слабым смешком.       - После того как глотну вина, ведьма ты этакая, — пообещал он, гладя ее разметавшиеся волосы.       - Я принесу, — вызвалась Кармен и, спрыгнув с постели, налила в кубки золотистого шампанского.       Дождавшись, пока граф осушил кубок, она налила из своего несколько капель на его торс, снова оседлала его и принялась слизывать светлую жидкость. Он лениво наблюдал, как жадно она упивается живительным эликсиром. Язык прошелся по груди, спустился ниже, к животу, круговыми движениями осушая кожу. Пейрак закрыл глаза, отдаваясь чувственному наслаждению. Не в силах выдержать пытки, он в мгновение ока перевернул ее на спину и одним рывком взял ее.       - О да, — прошептала Кармен. — О да!       - Ты — мечта всякого мужчины, — процедил он сквозь стиснутые зубы.       Карменсита с глубоким вздохом прижала к себе мужчину, забыв обо всем в водовороте наслаждения. Она любила его и его страсть. Их губы встретились в жарком поцелуе, потом его рот коснулся ее шеи. Он лизнул солоноватую кожу, и она замурлыкала под ним. Они вместе устремились в вышину и с громким криком нашли берег Страны Любви.       - Прекрасна и ненасытна, — пробормотал он, откатываясь от нее, но не выпуская из объятий.       - Я такая, какой хочет видеть меня сеньор, — тихо ответила она, и оба погрузились в сон.

***

      Зато утром Карменситу ждало разочарование — проснувшись, она увидела, что лежит в кровати одна.       Женщина сладко потянулась, зевнула и свесила ноги на пол. Она была в чем мать родила, рубашка лежала на полу возле двери.       Вспомнив эту ночь, она улыбнулась и взглянула на часы.Десять утра! Господи Боже! Она в жизни не просыпалась так поздно. Неудивительно, что граф уже ушел.       В дверь постучали, и Кармен поспешно оправила халат.       - Да?       - Шоколад и бисквиты, мадам. Граф велел подать вам завтрак ровно в десять, — раздался из-за двери голос лакея.       - Войди, — сказала она, ретировавшись в дальний угол комнаты.       Она сделала вид, что смотрит в окно, а слуга поставил поднос на столик возле камина. Подбросил поленьев в огонь и спросил:       - Что-нибудь еще, мадам?       Карменсита сосредоточенно смотрела в сад и не оборачивалась. У нее щеки покрылись румянцем. Что подумает о ней и что скажет этот слуга? Он, конечно же, знает, кто она, что у нее есть муж и что она провела эту ночь с графом де Пейраком. Кармен молча покачала головой.       Он поклонился и исчез за дверью.       Герцогиня подошла к столику и налила себе густого, ароматного напитка. На подносе лежала записка. Отставив фарфоровую чашку, Карменсита с улыбкой прочла: «Надеюсь, ты хорошо спала, моя страстная возлюбленная. До встречи. П.».       Записка была совсем простой, но Кармен растрогалась. Она аккуратно сложила листок, прижала его к груди. Записка, конечно же, значит, что графу не терпится увидеться с ней как можно скорей. Он любит ее!       Все будет хорошо.       Карменсита стала пить шоколад.

***

      - Он хороший любовник? — сгорая от любопытства, накинулась на нее с вопросами Сабина, едва она пересекла порог своих покоев в отеле де Мерекуров.       - Кто?       - Не пытайся меня провести! Я-то знаю, что ты была у Пейрака. И не разыгрывай скромницу! Ну, что? Каков он?       - Ты недостаточно взрослая, чтобы обсуждать такие вещи, — буркнула Карменсита, раздражаясь назойливостью Сабины.       Ей очень хотелось побыть одной, уединиться со своими воспоминаниями, и эта девчонка действовала ей на нервы.       - Хотя бы в сравнении с твоим мужем? — настаивала Сабина.       - Они совсем разные, — уклончиво ответила Кармен. – А теперь оставь меня, Сабина.       И не замечая расстроенного лица племянницы, она подтолкнула ее к выходу и закрыла за ней дверь.       Итак, она изменила мужу и совсем не раскаивалась в своем поступке. Она не могла без удовольствия думать о том, что произошло между ней и графом, и знала, что уже не сможет обходиться без его волшебных ласк. Что может дать ей Жиль де Мерекур, после тех открытий, которые она делала в объятиях Жоффрея де Пейрака?