А я влюбился в неё....

Никита Говорят, свою первую любовь помнишь всю жизнь. Целиком с этим согласен: так оно и есть. Женщину своей мечты я встретил в том возрасте, когда мы оба сходили с ума по шалашам на деревьях и замкам из песка. Кстати, она строила лучшие песчаные замки. И сегодня, через семнадцать лет, во всем хорошем и добром я вижу ее улыбку. Но жизнь Камиллы всегда была, как бы это лучше сказать… непростой, что ли. Моя собственная… пожалуй, тоже. Во многом мы с Камиллой похожи, но есть немало такого, в чем мы очень сильно отличаемся друг от друга. Я долго думал, что наши отношения не выйдут за рамки крепкой дружбы, и в этом есть свои преимущества, а потому едва ли у нас получится что-то большее. Камилла была того же мнения. Поначалу так все и шло. Но в конце – черт бы побрал этот конец, до жути запутавший и сбивший нас с толку! – оказалось, что мы оба ошибались. Мы успели сделать немало ошибок – счет шел на десятки, – прежде чем судьба забросила нас в тот магазин. Обычный придорожный магазин, открытый круглосуточно. Мы находились внутри, а снаружи ждали копы. Впрочем… дайте я расскажу все по порядку. Начну издалека. Перенесемся на семнадцать лет назад, в летний день. Это было четвертого июля… Когда девятилетний мальчишка по уши влюбляется в восьмилетнюю девчонку, такая любовь почти всегда невинна. И жестока. Стоило мне впервые увидеть Камиллу Алексееву, несущуюся в мою сторону по лугу (это было на лугу), я сразу же наметил ее своей жертвой. На ней был белый сарафанчик, а на ногах – сандалии с пришитыми сиреневыми цветочками. Длинные темные волосы она увязала в два конских хвостика, стянув их сиреневыми ленточками. Я влюбился в нее. Понятное дело, не так, как влюбляются взрослые парни. Но меня зацепила ее красота. А Камилла действительно была красивой. В этом возрасте мальчишки весьма специфически обращаются с предметом своей любви. Я начал с гадостей в адрес Камиллы. – Эй, что это у тебя на физиономии? – спросил я, когда она была совсем близко. Камилла остановилась, скрестила руки на груди и посмотрела на меня. Мы с моей матерью сидели на подстилке. Матери мои слова очень не понравились. Она даже губы скривила. – У меня не физиономия, а лицо, – презрительно усмехнулась Камилла. – Чистое и гладкое. – Будет врать-то, – сказал я, тыча пальцем в ее сторону. – Оно у тебя все в сыпи. – Где сыпь? – Она невольно схватилась за лицо. – В каком месте? Я не чувствую. – А ты в зеркало посмотри, какая ты красавица. Отворотясь не налюбуешься. – Врешь ты все. – Камилла по-взрослому уперла руки в бока и закусила губу. – С чего мне врать? Это ж у тебя уродская рожа, а не у меня. На твоем месте я бы поскорее двинул к врачу. Может, еще вылечат. В следующую секунду Камилла с размаху ударила меня ногой в бок. Удар получился двойным: подошвой сандалии и большим пальцем ноги. – А‑а-а-ай! За что? – крикнул я, хватаясь за бок. Мать неодобрительно покачала головой, но вникать не стала, а продолжила разговор с моей теткой. Камилла вновь скрестила руки на груди. – Уж если у кого здесь сыпь, так это у тебя, – бросила она мне. – Твоя морда – точь-в‑точь как задница моей собаки. Мать резко повернулась ко мне и посмотрела так, будто это я сказал, а не Камилла. Я молча пожал плечами. Камилла повернулась и с гордо поднятой головой пошла догонять родителей. Я провожал ее глазами, а саднящий бок напоминал мне: если я снова задену эту девчонку, то получу еще сильнее и больнее. Разумеется, мне захотелось все повторить.