А я влюбился в неё....

Пастбище, на котором мы расположились, заполнялось народом. Жители города собирались, чтобы полюбоваться фейерверком по случаю Дня города. Такие фейерверки устраивали каждый год. Камилла не ушла далеко. Они с подружкой кувыркались в траве. Она тоже на меня поглядывала. Думаю, специально красовалась, желая меня подразнить. Камилла чувствовала себя победительницей, и ее показное злорадство было вполне естественным. Мне наскучило сидеть рядом с матерью, особенно когда неподалеку Камилла выделывала такие штучки. Я встал. – Никита, ты куда? – насторожилась мать. – Пойду прогуляюсь, – ответил я, показывая в ту сторону, где кувыркалась Камилла. – Хорошо, только не пропадай из виду. – Не пропаду, – со вздохом пообещал я. Мать почему-то боялась, что меня могут похитить или же я потеряюсь, напорюсь на что-то острое, промочу ноги, перепачкаюсь. У нее был громадный список потенциальных бед. Я побрел между семейств, рассевшихся на подстилках и складных стульях. Почти все притащили с собой переносные холодильники, набитые пивом и газировкой. Я шел, пока не добрался до этой дерзкой девчонки. Можете думать, что мне было мало и я хотел схлопотать еще. – Вообще-то, нормальные девчонки не кувыркаются в таких платьишках, – сказал я. – Или ты этого не знала? Камилла даже рот разинула. А ее подружка Карина улыбнулась. С Кирой мы учились в одной школе. Блондиночка такая бледненькая. Волосы длинные. Похоже, я ей нравился. – А у меня под платьем шорты надеты! – огрызнулась Камилла. – Вот так-то! Что, глазел на меня? Думал, чего-нибудь увидишь? – И совсем я не глазел. Я только… Камилла и Карина покатились со смеху. Я густо покраснел. Камилла всего неделю как переехала сюда и очень быстро вошла в круг местной ребятни. Более того, заняла в нем неоспоримое место. Наши девчонки очень скоро сообразили: с ней лучше дружить, а не враждовать, иначе и отлупить может. Камилла не была задирой и не искала случая подраться. Она просто требовала, чтобы к ней относились с уважением. – Хочешь посидеть у пруда? – спросил я. – Фейерверк там очень клево отражается в воде. – Можно и посидеть, – пожимая плечами, ответила Камилла. Карина еще не знала, как решит подруга, однако уже стояла, готовая идти. Карина была неплохой девчонкой, но ее прилипчивость иногда просто доставала. Между прочим, это я пустил слух, что она альбиноска. Все совпадало: светлые волосы, кожа белая, как бумага. Потом я очень жалел о своей глупости. Едва услышав это прозвище, Карину называли не иначе как Альбиносочка. Но с появлением Камиллы все издевательства над Кариной прекратились. В первый же день, услышав, как девчонки дразнят несчастную блондинку, Камилла потребовала от них заткнуться, иначе они очень пожалеют. Неудивительно, что Карина прилипла к своей спасительнице. И как ни в чем не бывало, словно я не называл Камиллу уродиной, а она не лягала меня в бок, мы отправились к пруду и просидели там часа два. Позже к нам подошел мой дружок Влад. Вчетвером мы лежали в траве и смотрели, как в темном безоблачном небе вспыхивают разноцветные гроздья салюта. Мы с Камиллой вели себя так, будто рядом нет ни Карины, ни Влада. Мы смеялись глупым шуткам и разбирали по косточкам тех, кто проходил мимо. Этот вечер показался мне лучшим в моей жизни. Мы тогда не знали, что все только начинается. Фейерверк отсиял, и снова стало темно. К этому времени многие уже свернулись и уехали. Я даже не заметил подошедшей матери.