Замок черных стрижей

Величественный замок Mauerseglernest, называемый местными жителями «Villa al mare», находился в регионе Калабрия недалеко от городка Рокка-Империале, на Ионическом побережье. Паром остановился у живописного нагромождения слоистых камней, образующих естественный причал. Уильям спрыгнул на белый песок, перекинул на правое плечо походную сумку, перевел взгляд с бирюзового моря на далекий архитектурный комплекс из песчаника, возвышающийся на поросшей оливами и цитрусами горе. К замку вела широкая ухоженная дорога. Теплый бриз растрепал длинные светло-русые волосы. Настроение стремительно повышалось. Солнце, вкусный воздух, напоенный ароматами южной природы, и окружающий средиземноморский ландшафт моментально настроили на отдых, несмотря на сложную задачу по завоеванию еще незнакомого омеги. Молодой человек заботливо отряхнул от мелких песчинок серые брюки и посмотрел на большой чемодан, раздумывая, не взять ли такси до замка. - Вильгельм Каулитц? – обратился вдруг к нему по-немецки симпатичный омега лет сорока с внимательными синими глазами. Альфа приветливо улыбнулся – именно под этим именем он был отправлен на побережье в качестве учителя истории. - Мишель Грюн, воспитатель младшего герцога фон Мауерзеглер, - представился омега и протянул ладонь для рукопожатия, а после кивнул в сторону припаркованного черного «VW Tiguan». – мне поручено сопроводить вас до виллы. Уильям искренне улыбнулся – такое отношение к учителю характеризовало герцогов как людей исключительно воспитанных и порядочных. Заодно он порадовался, что не поленился заранее вжиться в отведенную роль, взять приличный тон в общении и облачиться в классические брюки и белую легкую рубашку, на время позабыв про любимый «casual style». По дороге в гору альфа разговорился с Мишелем и вскоре полностью расположил к себе симпатичного воспитателя. Омега одобрительно смотрел на опрятно одетого красивого молодого человека, слушал его правильную речь и сам с явным удовольствием рассказывал о старом замке и городке. Автомобиль остановился перед чугунными воротами, над которыми помещался герб герцогов, изображающий зеленый холм и трех мелких птиц, и витиевая кованая надпись-девиз: «Durch den Monsun». За воротами обнаружился ухоженный парк с песчаными дорожками и всевозможными цветочными композициями, а вдоль ограды росли лимонные деревья. Воздух был наполнен освежающим ароматом зреющих цитрусов. - Надеюсь, ты найдешь общий язык со своим учеником, Вильгельм, - вздохнул Мишель, бросив взгляд на монументальное светлое строение. - Билл, - решил перейти на дружеское обращение Уильям. Омега улыбнулся. - Удачи, Билл. Младший омега рода фон Мауерзеглер – сущий дьяволенок. Будь с ним осторожен. Уильям удивленно кивнул – к такому напутствию он не был готов. Они не торопясь, любуясь на парк, прошли к замку. Самая величественная его часть с высокими башнями, несущая раньше оборонительную функцию, располагалась в дальнем крыле, над морем. Жилой дом представлял собой двухэтажную постройку из светлого песчаника в средиземноморском стиле, с высокими окнами и общим балконом вдоль верхнего этажа. На выложенной каменной плиткой площадке перед парадным входом активно спорили несколько человек. При появлении Мишеля и Уильяма бурное обсуждение поутихло, а от группы отделился юноша и легкой танцующей походкой двинулся в сторону подошедших. Томас фон Мауерзеглер был невероятно похож на свой чудесный портрет. Высокий для омеги, изящный, темно-золотистый от долгого пребывания на солнце. Впрочем, впечатление от фигуры портила странная одежда – бесформенные широкие штаны, удерживающиеся на тазовых косточках и словно подранная дикими зверями белая майка. Тень от кепки не давала рассмотреть лицо, но полуоткрытые губы так и притягивали взгляд. Заметив, как незнакомый блондин заглядывал под головной убор, омега одним решительным движением перевернул большую бейсболку козырьком назад, открывая восточные томные глаза, густые прямые брови и маленький ровный нос. Русые волосы, выглядевшие на портрете такими послушными и шелковистыми, сейчас были скручены в длинные жесткие дреды, которые придавали юноше вызывающей экзотики. Омега усмехнулся. Уильяма неприятно удивила эта ухмылка, так не похожая на нежное обещание ласковой улыбки на дивном портрете. Альфа глубоко вздохнул - дополнительным неудобным «бонусом» оказался навязчивый запах лимонов, который отбивал тонкое обоняние. Уильям не чуял ни малейшего оттенка аромата омеги. - Ты подрался с кем-то, милорд? – поинтересовался в это время Мишель. Томас передернул плечами, от чего одна порванная лямка сползла на загорелое предплечье. - Нет, конечно. Это мне Алекс прислал, из выпускного класса. Он начинающий дизайнер, успешный, кстати. И ко мне свои волосатые шары подкатывает уже давно. Ему, разумеется, не обломится ничего, но майка классная, в тренде. Юноша окинул ироничным взглядом аккуратную одежду собеседников. - Вам не понять, зануды, - он повернулся и побежал в дом, перепрыгивая по широким каменным ступеням. - Милый неиспорченный мальчик, - пробормотал Уильям, в очередной раз поминая недобрым словом весь грандиозный замысел отца. Томас фон Мауерзеглер почтил нового учителя своим присутствием во время прогулки по обширному дому, знакомства с персоналом и другими педагогами, а также последующего ланча. Юноша окончательно сбил Уильяма с толку, акварельный образ идеального омеги рассыпался на глазах – Томас дерзил, позволял себе пошлые шуточки, демонстрировал наплевательское отношение к приличиям, причем все это он проделывал, так тонко балансируя на грани, что альфа с удивлением признавался – придраться, в общем-то, не к чему. Все это казалось превосходной игрой, то ли со скуки, то ли от скверного характера, и Уильям быстро оценил ум и сообразительность высокородного ученика. Каникулы обещали стать чрезвычайно увлекательными. Молодого альфу не зря называли дипломатом – он мастерски избегал провокационных тем, ни разу не сбился с дружеского тона, никак не реагировал на нарочно эротические позы и демонстрационное принюхивание юного омеги. Проверив новичка на «прочность», Томас слегка сбавил обороты, словно подустал от собственной наглости, и ко времени первого урока истории превратился в заинтересованного ученика. Впрочем, Уильям уже не верил в эту ангельскую невинность, быстро свернул разговор о самом себе, позволив омеге узнать лишь минимум информации для размышлений, и обратил внимание на девиз рода, выложенного красной гранитной крошкой по идеально подстриженному газону. - Ты знаешь, откуда это выражение – «Durch den Monsun»? – спросил Уильям. Они с учеником уже решили перейти на «ты» - так было удобнее общаться. Томас покачал головой, убрал за спину перекинувшиеся через плечо дреды. - Какая-то скучная семейная легенда… Мне рассказывали воспитатели, но, боюсь, я ее не воспроизведу. Уильям чуть заметно улыбнулся уголками губ – мальчишка попался в первую же западню. Присел на ближайшую удобную скамейку, закинул ногу на ногу. Томас бочком пристроился рядом и смешно покосился на странного учителя. Альфа прищурился на ясное небо в легких облачках. Неторопливо, будто вспоминая, начал приглушенным голосом. - Армия герцога терпела поражение под стенами собственного замка… Уильям Спенсер обожал историю. Интересовался с детства, в гимназии участвовал во всех семинарах, а в вузе вел специальный факультатив. Отец-альфа сначала неодобрительно смотрел на хобби сына, желая развивать деловые и дипломатические способности, но быстро понял, сколько выгоды можно извлечь из открывшегося таланта. Уильям был златоустом - начиная рассказывать о событиях давно минувших дней, он настолько увлекался, что уводил своих слушателей в другие эпохи, заставляя живо переживать и чувствовать прошлое. Он понижал голос до доверительного шепота, словно обсуждая альковные тайны, или с огнем в ярко-карих глазах нагромождал слова и предложения, усиливая динамику сражений, перебивал серьезные размышления меткими сравнениями или анекдотом об известных личностях, грустил о неудачах и потерях, бурно радовался победам. Слушатели не замечали времени, полностью абстрагируясь от реальности. Сейчас Уильям делился с младшим герцогом фон Мауерзеглер историей его рода, когда в одной из эпических битв героический предок поднял немногочисленное войско на заведомо невыгодное сражение, увидев, как смелые стрижи прорывались сквозь порывы ветра и грозу к родным местам. Битва была выиграна, враг отброшен от стен города, а тяжело раненый герцог оставил потомкам девиз: «Через муссон» и красивую легенду. Томас слушал, почти не дыша, по-детски приоткрыв рот, распахнув темно-карие, блестящие от слез глаза, и боялся упустить хотя бы слово. Уильям давно закончил свой рассказ, откинулся на спинку деревянной скамейки и наслаждался прекрасной погодой и тихим шорохом деревьев, когда омега очнулся, потряс дредами. - Наконец-то нормальный учитель, - на припухлых губах заиграла лукавая улыбка. – А то я уже успел соскучиться на химии и математике. Кстати, ты красивый. Даже обидно, что бета. Дерзкий мальчишка вскочил с места и помчался, хохоча и припрыгивая, по песчаной дорожке. Уильям задумчиво посмотрел ему вслед. В голове вновь появились мысли о каком-то большом фарсе. Поздним вечером, когда новый учитель истории, после недолгого совещания по поводу учебного плана с коллегами, разбирал вещи в своей уютной комнате и обдумывал дальнейшую стратегию поведения, Томас фон Мауерзеглер сидел на широком подоконнике второго этажа, смаковал уворованное с кухни белое вино из редкого сорта розового винограда с легким оттенком померанцевых цветов и болтал по телефону со школьным другом Андреасом Бройлером. Энди проводил каникулы с родителями на жарких марокканских пляжах, и ему было достаточно скучно, чтобы с интересом выслушивать трескотню самого популярного омеги курса. - Как проходят каникулы в родовом гнезде, Стриж? - Не думаю, что мне веселее, чем тебе, Андреас. - Ты сам виноват. Зачем жаловался отцу на притязания альф? - Отец придумал отправить меня на побережье еще до нашего разговора, слишком быстро среагировал на мои претензии и оправдания. Зато у меня сейчас четыре новых учителя. Из них – два симпатичных беты. А один даже слишком хорош для беты. - Что ты хочешь сказать? - Пока ничего, Энди. Он красивый. Пахнет приятно. Я чувствую тщательно скрываемую силу, но этого мало для выводов. А еще – его не существует. - Это как? - Человек с таким именем и фамилией внешне не похож на моего нового учителя, даже если сделать скидку на возможную пластику. Этот Каулитц говорит по-немецки слишком чисто, хотя, судя по исходным данным, должен постоянно жить в Магдебурге. Ты ведь слышал, как говорят в Магдебурге? - Далеко от чистой речи… - И у меня навязчивое ощущение, что я его где-то уже видел, именно в колледже. Я обязательно его найду. Я должен знать, почему этот парень возник в нашем замке под чужим именем. И почему его волос не идентифицируется в моей базе данных. - Но, Стриж… Ведь коды твоих волос тоже не находятся в общей базе. - В том-то и дело, Энди. *** Следующим утром, за общим завтраком, Уильям созерцал сонную мордашку своего ученика. Томас лениво пощипал виноград из вазы, отказался от салата и овсянки, выпил чашку эспрессо-романо, от одного крепкого запаха которого альфе свело челюсти, стянул пластинку сыра с тарелки Мишеля, вышел из-за стола и облокотился на широкие перила высокого окна, повернувшись ко всем присутствующим задом. На тихое замечание воспитателя и приветствие опоздавшего учителя математики мальчишка отвечал презрительным молчанием и соизволил повернуться, только когда Уильям поблагодарил появившегося с мороженым шеф-повара. - Хватит жрать, - заявил омега. – У нас, кажется, урок истории, герр Каулитц? - Томас! – с негодованием всплеснул руками Мишель. - Раньше начнем – раньше кончим, - Томас скорчил смешную гримаску. Уильям понял, что парень искал, на ком сорвать скверное утреннее настроение, и сделал приглашающий жест. На секунду на привлекательном лице омеги промелькнуло выражение досады, но Томас быстро опомнился и первым вышел из столовой. В благоухающем саду двое рабочих подстригали розы. Над фонтанами распыляемой по газонам воды висели прозрачные радуги. Томас стоял на песчаной дорожке с засунутыми глубоко в карманы брюк руками и угрюмо поджидал Уильяма. Сегодня омега был в обычной белой футболке с ярким принтом и разодранных на коленках узких джинсах. Фиолетовые кеды с распущенными неоново-оранжевыми шнурками поражали смелым цветовым решением. Честно признаться, Уильяму нравился ультра-молодежный стиль Томаса, и он чуть было не сделал комплимент мальчишке, но вовремя спохватился, вспоминая утомительные напутствия китайского психолога - чтобы добиться наилучшего результата, альфа должен был изображать из себя серьезного мужчину-бету, с классическими манерами и поведением. Впрочем, что-то в придуманной китайцами системе уже давало сбой. Томас подметил замешательство Уильяма и вызывающе расправил плечи. - Тебе не нравится, как я выгляжу? - Ты невероятно привлекательный юноша, - искренне начал Уильям. – И футболка твоя отличная… по сравнению со вчерашней. Правда, джинсы могли быть… целее. Альфе самому начала надоедать та роль, которую приходилось играть. Томас вдруг весело оскалился. - И кеды, наверное, тоже слишком яркие, да? - Угу, - не понимая, к чему ведет омега, согласился Уильям. - Я сегодня такой послушный ученик! – вдруг хихикнул юноша, быстро скинул с узких ступней фиолетовую обувку, закинул на газон, только шнурки мелькнули оранжевыми змейками. Альфа молча наблюдал, как омега стаскивал с тонких бедер джинсы. Под джинсами не было белья. Белая футболка едва доходила до талии. Пылающему взору Уильяма открылся гладкий пах и аккуратный, чуть приподнятый член, а когда Томас повернулся к застывшим с секаторами в руках садовникам – то и округлая смуглая попка с заметной родинкой на правой половинке. - Эй, парни, - радостно обратился к невольным свидетелям стриптиза Томас. – Одолжите ножницы? Один из рабочих отмер и подал садовый инструмент. Омега потянулся через колючий куст, оттопырив привлекательную часть тела, подхватил ножницы и ловко отхряпал свои джинсы аккурат над модными дырами. Медленно надел получившиеся шорты и покрутился на месте перед потерявшим дар речи Уильямом. - Так лучше? Альфе показалось, что яркий монстр с принта на белой футболке Томаса смеялся именно над ним. Уильям не стал скрывать, что омега произвел нужное впечатление, и довольный парень повеселел, оживился, его движения наполнились ленивой грацией, а в насыщенно-карих глазах появился интерес. Альфа решил пожертвовать полноценным уроком истории в пользу сближения с учеником. Омега кокетливо шел на контакт, внезапно задавал неудобные вопросы, смеялся остроумным ответам, а вскоре, когда молодые люди нашли скрытую от посторонних глаз беседку, и вовсе закинул свои голые ровные ноги на колени Уильяму, из-под длинных ресниц наблюдая за реакцией. Почувствовав молчаливое одобрение, альфа погладил изящную щиколотку. Томас выпятил нижнюю губу. - Не соблазняйте меня, учитель, – заметил он почти ласковым тоном. - Я остановился на признании империи Карла Великого, - попытался продолжить учитель. Омега потер свои аккуратные ступни одна об другую. - А мы не могли видеться раньше в стенах моего колледжа? – внезапно спросил Томас. – Твоя манера речи, Билл, кажется мне удивительно знакомой… - Не думаю, - медленно отозвался Уильям. И тут же, яркой вспышкой в голове, вдруг пришло осознание, что мальчик прав. Два года назад молодой человек действительно посещал престижный колледж с продолжительной лекцией по истории Древней Англии – в школе готовилась большая ролевая игра в стиле эпохи короля Артура. Томас внимательно посмотрел в лицо учителя, улыбнулся и застенчиво накрутил дредину на тонкий пальчик. - А ты точно бета, Билл? - Альфа вряд ли остался бы спокойным в твоем присутствии, Том, - засмеялся Уильям, поглаживая острую загорелую коленку. – Ты слишком секси и ведешь себя так… приглашающе. Урок истории закончился слишком быстро. Томас вскочил с места, чмокнул учителя в середину губ и выскочил из беседки. Молодой альфа остался один, но не торопился покинуть удобную скамейку, так подходящую для размышлений. С одной стороны, Уильям начал понимать своего ученика, омега оказался интереснее, чем его презентация, дерзким, своевольным, умным и проницательным, с потенциалом развития и тайнами. В своем успехе как учителя Уильям был уверен – мальчишка быстро увлекался и внимательно слушал. А вот эротический интерес Тома к альфе несколько напрягал, ведь омега не мог почувствовать характерного доминантного аромата, китайский спрей сделал свое дело. Вел себя Уильям безукоризненно, не возбудившись даже от сеанса неожиданного стриптиза. Впрочем, в этом была виновата акклиматизация и проклятый запах цитрусов, которым был наполнен сад и дом. От ароматических составляющих лимонной цедры у Уильяма началась аллергия, которая вызвала воспаление маленького органа на нёбе, отвечающего за восприятие интимных запахов. Альфа предполагал, что юный омега пах восхитительно, но в соответствие с выбранной ролью, реагировал только на внешнюю красоту и выходки юноши. И все же Уильям решил поговорить с бетой-психологом. Когда над «Виллой аль маре» ярко зазолотился серп месяца, молодой человек набрал оставленный азиатом номер. *** - Что-то ты зачастил мне звонить, Стриж. Я ведь могу подумать, что ты скучаешь в своей изолированной компании учителей и омег. - В нашей компании учителей оказался альфа. - Да ты что? Не тот ли подозрительный бета с приятным запахом? - Именно, Энди. Я подслушал его разговор с каким-то советчиком. Билл говорил, что из-за спрея и лимонов не чует моего запаха и поэтому не реагирует как альфа, что я оказался не таким, как ему заочно презентовали, и что его перестала устраивать ситуация. - Ну надо же! Стриж, тебе всегда везет на приключения! - Я и сам уже догадывался, что он фальшивый бета. Пожалуй, мне нравится его сопротивление неизвестным обстоятельствам. Надо будет приготовить пару стрессов. - Зачем это все, Стриж? - Энди, не тупи. Меня хотят продать подороже, а купить подешевле. Я пока не знаю покупателей и продавцов, но уверен, что создам им форс-мажор!