Наследный принц трона Ландории.

      Прошла уже неделя со дня игр, делать было особо нечего, и Эрон, отпросившись с вечера у отца, решил отправиться на охоту к южной опушке Северного леса. В той стороне он никогда не был, и его влекли рассказы других об этом месте. Как всякий уважающий себя охотник, он хотел узнать на самом ли деле там такая отменная дичь.       С раннего утра, как только первый луч солнца появился из-за восточных холмов, он оседлал вороного коня и галопом поскакал на Запад. Утро было дивным: ни единого облачка на небе, лишь свежий северный ветерок колышет засыхающую траву в поле. Семена цветов опадали, чтобы в следующем году взрастись новыми растениями.       Из Дараса дороги к северному лесу не было: мало кто туда хаживал - только лишь охотники, да и много ли натопчут десяток человек. Но отсутствие дороги Эрона не пугало - он даже рад был ехать по густой траве, ведь тут прячутся тысячи кроликов и другой живности. Но сегодня у него была другая цель. Он не раз слышал от охотников о водопое на реке Кристальной неподалёку от опушки. Вот туда он и направлялся.       До леса было недалеко - из деревни по прямой два часа быстрой езды. Но конь под ним то и дело брыкался и наровил скинуть седока. Таким встревоженным Эрон ещё никогда его не видел. Больше того из всей животины, которые были у него дома, этот был самым спокойным.       "Чтобы Хассевый стал упрямится подобно ослу?" – подумал Эрон, когда в очередной раз чуть не слетел с седла.       Он проехал ещё мили две, и перед ним встал холм, а за ним в долине начинался лес. Деревья в этом лесу были высокие - не меньше ста пятидесяти футов высотой. А вот густотой он не отличался, правда говорили, что к северу он превращается в непролазную лесную чащу, но Эрон там никогда не бывал и судить, правда это или нет, не мог.       "Да, трудновато будет к водопою тому подойти, лес-то вон какой редкий, не спрятаться" – так он размышлял про себя, приближаясь всё ближе и ближе к этим древесным исполинам.       В лесу росли преимущественно дубы, берёзы и липы, сейчас уже одевавшие свои осенние наряды. Большая часть птиц улетели, и в лесу стояла гробовая тишина; лишь изредка можно было услышать трели дятла, или же хлопанье крыльев маленькой стайки воробьёв.       Зайдя вглубь леса примерно на пол-мили, он снял с коня седло и отпустил его на длинную верёвку чтобы он смог пастись, и отправился дальше, прихватив с собой только лук, колчан со стрелами и охотничий нож.       Возможно, вы спросите не боялся ли он оставлять всё там, не боялся ли, что у него всё это украдут. Так я вам отвечу - ни сколько. В этих местах это было делом чести, украсть что-нибудь у другого человека было постыдней, чем лишить его жизни. Даже если эти вещи стоят в лесу без охраны, и ты даже не знаешь чьи они, или не забыл ли человек о них.       Чем ближе Эрон приближался к ручью, тем больше встречались кустарниковые заросли, деревья сгущались, образуя непроходимую чащу. Его прежние опасения насчет того, что укрыться тут не будет где, таяли с каждым шагом. Вскоре послышался плеск воды, и Эрон зашагал быстрее. И вот она - река - не прошло и трёх часов,как он выехал из дома. Теперь нужно было подняться вверх по теченью до водопоя. А лучшим способом как это сделать, бесшумно было пойти по воде - тогда твои шаги никто не услышит. Так его учил его отец, опытный охотник и следопыт. Он снял сапоги и вошёл в воду. Она оказалось ледяной, что нестранно,текла ведь она от самых северных гор. И была кристально чистой, даже на самой середине отчётливо виднелось дно, не зря её и назвали «Кристальная».       Идти пришлось час - не меньше. Эрон пару раз, правда, выходил из воды и делал остановку: в холодной воде ноги держать долго было нельзя, а то эта охота могла стать для него последней. Но когда он уже хотел вернуться назад, то перед ним из-за поворота, который делала река, встали густые заросли камыша. Они словно стеной перегородили русло. Тут он стал куда осторожней, передвигался медленно и старался не поднимать лишнего шума. Подойдя вплотную к камышам, аккуратно, так чтобы даже чуткие олени не могли его услышать, раздвинул их.       Перед ним открылась удивительная картина: три крохотные речушки сливались воедино, образуя небольшой прудик, из которого вытекала Кристальная. А на его берегу паслись или просто лежали на солнышке сотни оленей. Такого Эрон ещё никогда не видел. Чтобы олени выглядели такими беззаботными, тем более если близко человек.       - Вот это да! – Забыв про , шёпотом проговорил Эрон.       Не думая больше ни о чём, Эрон достал стрелу, вложил её на тетиву и медленно, так что ни единого скрипа не было слышно, до предела согнул лук. Его целью был годовалый оленёнок, у которого только-только появились рожки. Он ближе всего стоял к тем зарослям, где прятался Эрон. Он не стал долго думать и, хорошенько прицелившись оленёнку в глаз, выпустил стрелу. Бедное животное даже не успело понять, что произошло, как его тело просто обмякло рухнув в воду. Все остальные олени, естественно, разбежались.       Эрон подошёл к судорожно дёргающемуся животному и точным ударом вонзил ему нож в горло, прекратив его мучения. Он вытащил оленя на берег, вырвал у него из глаза ушедшую до половины в мозг стрелу. Теперь перед ним стоял нелёгкий выбор: разделать его прямо тут или тащить до того места, где он оставил коня. Домой он всё равно бы не взял лишнего - все кости и потроха он оставил бы тут, взял бы только чистое мясо, а остальное оставил волкам. Не долго думая, он взвалил оленя на плечи и зашагал вниз с холма. Силой он обделён не был, и для него этот груз не был особым трудом.       До своего лагеря он добрался меньше чем за двадцать минут; тут было всё, как он оставил. Лошадь паслась на привязи, его походный ранец и седло лежали у дерева.       Эрон тут же принялся за разделку: он хотел доехать до дома задолго до наступления темноты. Подвесив оленя за заднии ноги к ветке дерева, Эрон первым делом отрезал голову. Это оказалось не так легко, как он надеялся. Несмотря на свой молодой возраст, кости оленя окрепли и стали почти такими же прочными, как у взрослых особей. Эрон приставил нож к позвоночнику и сильно ударил по нему камнем. Голова упала и покатилась по земле, из отрезанных артерий на шее стекали сгустки крови. Дальше дело пошло на лад: он легко снял шкуру и растянул её на солнце, чтобы немного высушилась. Затем он приблизил свой ранец поближе и стал отрезать большие куски мяса и укладывать их туда.       Дело это заняло у него почти два часа. Закончив всё, он спустил всё, что осталось, на землю, оставив на корм диким зверям.       Время уже было за полдень и Эрон, больше не задерживаясь ни на минуту, закрепил седло, собрал уже успевшую подсохнуть оленью шкуру, закинул за плечи свой ранец и пришпорил коня. Сегодня охота удалась как нельзя лучше. Он и не ожидал такого успеха сегодня. Ведь выехал из дома чуть ли не вслепую.       Дорога домой показалась ему бесконечной. Солнце уже приближалось к горизонту и до заката оставалось не больше трёх часов. Но не только это не давало ему покоя: бесчисленное чёрное вороньё будто бы следило за ним, кружась над мчавшимся галопом конём. Их тоскливые жалобные крики-карканье не предвещали ничего хорошего. В его деревне этих птиц считали предвестниками беды. И такое их поведение волей-неволей заставляла то и дело озираться.       Ветер дул ему в лицо, и среди ароматов множества цветов и сухой травы Эрон уловил запах дыма. Сперва он не придал этому значение, возможно, что это был просто степной пожар. Деревня приближалась, и воздухом дышать становилось практически невозможно, а никакого степного пожара видно не было. Но поднявшись на вершину одного из холмов, он ужаснулся. Густой чёрный дым окутал всю его деревню и временами можно было заметить языки яркого багрового огня. Его дом стоял на отшибе, и до него пламя ещё не добралось. Эрон пустил коня галопом, направляясь прямиком туда. Но он ещё не знал в чём причина всего этого, и что его ждёт дома, и потому ничего не остерегался, а зря.       Подъехав почти вплотную Эрон услышал жуткие крики с другой стороны дома, как будто кого-то резали. Он быстро слез с седла, привязал лошадь к деревянному столбу и побежал на крики, по пути скидывая с себя ранец с оленьим мясом, взяв с собой лук и колчан со стрелами.       Увиденное им во дворе своего дома, навсегда отпечаталось в его памяти. Какое-то существо двенадцати футов ростом, полностью покрытое чёрной шерстью, с головой быка и острыми рогами, которыми одним ударом можно было убить лошадь, сжимало толстенной ручищей горло его сестры Роуз. При виде этой картины Эрон встал, как вкопанный.       - Нам сказали, что вас здесь живёт шестеро! Где шестой?! Где наследник?! – Вопросы так и сыпались из его зловонной пасти.       - Вам не найти его! – Роуз всегда отличалось смелостью, которой позавидовали бы даже самые сильные и бывалые охотники, не раз вступающие в схватку даже с медведями. – Мой брат уже далеко. – Возможно, она и не понимала, что это у неё спросят, но даже в таком случае она оставалась верна брату.       А рядом с ним стояли ещё четверо, трое таких же, как он, и ещё один. Этот был лошадью, но вместо головы и шеи у него прямо вверх поднималось человеческое туловище с головой и руками. Существо стояло спиной, и Эрон заметил, что из каждого позвонка на позвоночнике торчал острый костяной шип. А у ног их лежали четыре тела. Это была его семья. Отец, мать и двое братьев.       Времени на раздумья не было, и Эрон, наложив стрелу на лук меньше чем за секунду, взял цель. Еще секунда - и быкообразное существо взвизгнуло и упало со стрелой в горле. Но как бы Эрон хорошо не стрелял, своё этот монстр успел сделать: он сжал шею девушки сильнее, и она хрустнула, как тростинка.       - Не-е-е-е-е-е-ет! – Эрон машинально пустил ещё две стрелы, и оба оказались удачны.       Но враги тоже не бездействовали: полу-лошадь в три прыжка оказалась рядом с ним, грозя разрубить его пополам двуручным мечом, высотой с Эрона. Он отскочил в сторону и метнул свой охотничьи нож между глаз атакующему, тот бес звучно рухнул. Но со свистом сталь пронеслась в воздухе, и он почувствовал обжигающую боль в левой руке - это последний из врагов рассёк ему руку топором от плеча до локтя, но кость не задел, потому что Эрон всё ещё был в состоянии ею двигать. Из раны струёй хлестала алая кровь, ручьём стекавшая вниз, к кисти.        Отбиваться ему было нечем, и он просто бросился на врага. Но дойти ему так и не удалось: полу-бык развернул топор и врезал рукояткой Эрону в грудь. Он упал, воздуха не хватало, но сегодня, видимо, был всё же его день. Прямо перед ним в траве лежал серп - как он тут оказался, было неважным, главное, что вот он есть. Полу-бык наклонился над ним, чтобы добить, но точный удар Эрона серпом, и вот из его горла брызнула кровь. Из бычьей пасти вырвался рёв, который разнёсся по всей округе, и быкочеловек безжизненно свалился.       Эрон встал и подбежал к своим родным. Всё они были мертвы, кроме отца, но и его было уже не спасти.       - Беги... сынок, спасайся. – Шёпотом прозвучало из его уст.       - Нет, отец, я спасу тебя!       - Не дури, сынок, беги спасай свою жизнь... Меня уже не спасти и запомни сынок, пока ты жив, надежа ещё есть...– Это были последние слова Эдрика, сына Мэранана. Эрон упал на колени и горько заплакал.       А из деревни к его дому уже спешили два десятка полу-быков. Даже в том , в каком был Эрон, сейчас он понял: нужно уходить, иначе будет поздно. Но на этой взмыленной лошади, на которой он приехал с охоты, далеко было не уйти. И он просто отпустил бедное животное, потом забежал в конюшню,отвязал двоих лошадей и тоже отпустил их, а на третьего закрепил одно из сёдел, что были в конюшне. К тому времени, как он вышел наружу, расстояние между нападавшими и домом сократилась в три раза. Эрон взлетел в седло, в последний раз взглянул на свою семью и уже повернул коня на юг, но не успел: стрела со свистом вонзилась ему в ногу. Лошадь сорвалась с места, и Эрон лишь с трудом удержался в седле, по ноге разливалась боль.       Лошадь мчалась на юг, огибая холмы, и чем дальше они уходили от деревни, тем больше его клонило ко сну. Перед ним всё плыло и вертелось. А потом темнота, и лишь единая мысль вертелась у него на уме. <i>"Месть моя будет жестока."