Искатель приключений.

К вечеру «Сальтеадор» оставил позади коралловые рифы Маркизас-Кис. Не успели паруса галеона наполниться ветром, как наблюдатель сообщил, что видит в море корабль. Это была бригантина с 20 пушками на борту. Вентура и Мартэн тотчас опознали французский корабль. То был «Глуар», прославившийся на Антильских островах своими дерзкими набегами. Было мало шансов на то, что корсара испугают пушки «Сальтеадора». Вентура решил любой ценой уклониться от битвы, даже если ему будет суждено выйти из нее победителем. Он не хотел рисковать таким грузом, как драгоценные камни, золото и серебро. Вентура изменил курс корабля, но так, чтобы паруса наполнялись попутным ветром. Противник немедленно начал преследование. Весь день дул крепкий бриз, и корабли искусно его ловили. Но с наступлением ночи корсар значительно приблизился. Битву, очевидно, он решил отложить на завтра. На галеоне стали готовиться к бою с той тщательностью, которую Вентура вносил в любое свое предприятие. Оружие и боеприпасы раздали членам экипажа. Когда опустились короткие тропические сумерки, люди собрались на палубе и стали горячо молиться богу. Бриз не ослабевал всю ночь. Луны не было. В непроглядной тьме корабли шли вслепую на всех парусах. Между тем море в этом районе было буквально утыкано скалами. Силуэт французского корабля чуть виднелся вдали. Жоффрей стоял на мостике рядом с рулевым. По тому, как зашипела вода под форштевнем* и запели снасти, он, капитан и опытный рулевой поняли, что приближается шторм. Ветер быстро свежел. Вентура, оценив направление, отдал необходимые в этой ситуации команды, и галеон пошел правым галсом** курсом бейдевинд***. Судно с трудом шло против ветра переменными галсами. Матросам приходилось то и дело брасопить**** реи. Ветер крепчал с каждой минутой. Под утро небо заволокли рваные тучи, на поверхности моря уже ходили огромные гребни, одетые в пастушьи шапки. Внезапно сорвался блинд***** и с оглушительным треском захлопал по бушприту. Не дожидаясь распоряжения капитана, боцман отдал нужную команду. Наибольшей силы шторм достиг к полудню. Грозы не было, но море гремело. Ветер дул с силой втрое большей, чем мог развить скорость «Сальтеадор» при полных парусах курсом фордевинд******. Зарифленными******* у судна были лишь фор-марсель* и грот**. Все остальные паруса капитан убрал, но тревогу вызывала сильно гнущаяся фор-стеньга***. Ближе к двум часам Пейрак уговорил уставшего капитана пройти к себе в каюту и немного передохнуть. Ветер стал резко отходить, матросы еще не успели исполнить отданной команды, как лопнул грот и один из марсовых, сорвавшийся с грот-марса-рея, упал на палубу. - Поставить штормовые паруса! - прозвучал приказ Пейрака. Пока меняли паруса, галеон потерял ход и заболтался, как пустая бочка. Команды с трудом зарифили крепкие штормовые паруса. Видя, как ветер резко сменил направление, поставили бизань. И галеон понесся вперед – нос судна то нырял глубоко вниз, то вздымался к небу. К полудню следующего дня шторм наконец стих, и измотанная команда только принялась приводить судно в порядок, как с фор-марса послышалось уведомление: - Вижу судно по бакборту****! Бригантина французской постройки! Вымпелов не несет! Не успели капитан и Пейрак подняться на мостик, как «Сальтеадор» охватила тревожная трель боцманского свистка. Весь экипаж высыпал на палубу и занял свои места. Вентура передал трубу Жоффрею: - Швырните мои внутренности на обед акулам, если это не «Глуар»! Я думал, что он отстал! - Предстоит жаркий бой, капитан? - Выбора нет. - Свистать всех наверх! По местам стоять! К бою изготовиться! – прокричал старший помощник. На крик явились Мартэн, Тибо и Элизабет. Портики были освобождены от всего лишнего, пушки приведены в боевую готовность и между ними расставлены бачки с водой. Палубы посыпали песком, чтобы не поскользнуться в крови. Противники выбросили вымпелы и быстро шли на сближение. Вентура отдал необходимые распоряжения. Артуро Перес отдавал распоряжения бомбардирам орудий правого борта, в руках которых уже дымились фитили. Первым стрельбу начал «Глуар». «Сальтеадор» ответил – и началось… Вентура выжимал из маневренности галеона, потрепанного штормом, все, что мог. Канониры стреляли превосходно, но преимущество было нас стороне врага. Корабельный медик с помощниками не успевали сносить раненых в лазарет. - Капитан, на бригантине убирают бизань совсем. Должно быть, готовятся к маневру, а знают, что их посудина плохо идет по ветру, - произнес Пейрак, в который раз приятно удивив Вентуру своими мореходными познаниями. - Разорви меня ядром, если теперь он уйдет от нас! – с досадой выругался капитан и крикнул: - Ну, мои храбрецы, не опозорьте капитана! - Капитан, он не собирается уходить,- сказал Жоффрей. - Он выбирает удобную позицию для атаки. Вентура внимательно поглядел в подзорную трубу, протянутую Пейраком. - Санчес, уберите команду с палубы! Пусть на ней будет меньше матросов. - Полагаете, они пойдут на абордаж? – по лицу Пейрака было видно, что он не верит в это до конца. - Орудийный бой им не выиграть. Уйти? Он не уйдет. К тому же его головорезы большие мастера абордажного боя, – негромко произнес капитан, а потом добавил в полный голос. - Санчес, приготовиться к встрече! Команду в дело только после свалки***** судов! Пусть идут на абордаж. Встретим их у нас на палубе. – Череп и кости! – с отвращением произнесла Элизабет, стоявшая недалеко от капитанского мостика. Рука ее решительно легла на эфес шпаги. Жоффрей посмотрел вниз, на девушку, невольно любуясь ее горящими золотом волосами, решительным выражением нежного лица и неотразимым омутом каре-зеленых глаз. Плащ с капюшоном окутывал ее женственную фигуру, а напор ветра трепал завитки ее прекрасных кудрей. Пребывая в опасности, в гневе, в страхе или веселье, она, казалось, излучала свет, испускала трепетные импульсы жизни, сама становясь частицей бури и шторма. - Санчес, расставьте канониров по местам! Сеньорита Моро, я должен просить вас спуститься в ваши апартаменты. – Но, капитан… – Хотя нет, сеньорита, побудьте в моей каюте, там безопаснее при обстреле… – Вентура замолчал. – Я не ребенок, капитан, – возразила Элизабет. Она не собирается кротко сидеть в ожидании собственной смерти! Она умеет драться и будет драться! – Парень, спускайся! – крикнул капитан юнге, которого приметил на вантах. – Отведи сеньориту в мою каюту. – Да, сеньор! – ответил юноша и быстро скатился вниз. – Не бойтесь, сеньорита! Мы их победим… – Я боюсь?! – Элизабет негодовала. - Капитан, но в каюте… Однако капитан уже не слушал ее. Отдавал приказы старшему помощнику, который затем выкрикивал их команде. – Пойдемте, сеньорита! – подбодрил юноша, взяв Элизабет не без робости под руку. Лавируя между угрюмыми матросами и такелажем, они добрались к дверям капитанской каюты. – Он хочет протаранить нас и пойти на абордаж! - крикнул капитан, припав к своей трубе. Как только пират приблизился, поравнявшись с галеоном, раздался душераздирающий вопль, от которого сильно и страшно содрогнулось судно. Вражеский корабль вплотную подошел к ним. Абордажные крючья вонзились в дерево корабельной обшивки, словно злые клыки какого-то кровожадного монстра. С бригантины полетели на борт «Сальтеадора» бутылки с зажженными фитилями, чтобы отвлечь внимание от набрасывания на борт абордажных крючьев. - Рулевой, на свалку судов! – раздалось с вражеского корабля. Пираты накинулись на галеон, вопя во все горло, ощетинясь короткими пиками и абордажными крючьями, дымя фитилями мушкетов и аркебуз, размахивая абордажными саблями. Перекрикивая друг друга, пираты орали: «Мы деремся, как сто чертей в одной бочке рома!» Как только сцепка произошла, француз закричал: - Вперед на них! Захватим их! Каждого на куски! Вперед! Абордажные команды перебирались на галеон, ввязываясь в яростный бой с командой Вентуры, рубя и режа, встречая на пути ожесточенное сопротивление. Люди кричали, вопили, лязг стали и ужасный запах пороха и дыма проникал всюду. Отдав необходимые распоряжения и вызвав на палубу команду Санчеса, капитан, сделав несколько выстрелов из аркебузы, бросил ее и вооружился шпагой. Пейрак, скинув камзол и шляпу, заткнув за пояс два пистолета, припадая на покалеченную ногу, сошел с мостика следом за Вентурой. Абордажные сабли и интрепели****** сверкали в воздухе. Навстречу ворвавшемуся врагу неслись ответные крики: - Намотайте мои внутренности на якорный барабан! Ослепни я завтра, если не увижу нашу победу! Вперед и вместе! Оказавшись на квартердеке Жоффрей тут же своей шпагой поразил в спину одного из зазевавшихся нападавших. Тут на спардеке******* в окружении матросов появился капитан «Глуара». Черные с проседью, густые бакенбарды и борода его были аккуратно подстрижены, черные усы лихо закручены над верхней губой. Он передвигался по вантам умело и быстро, с необыкновенной легкостью. Всего за несколько секунд он оказался на палубе и, прежде чем его сапоги коснулись ее поверхности, вступил в бой. – Сдавайтесь и отдайте добычу мне. Выбирайте, жизнь или смерть! – кричал он, выхватив из-за пояса огромный тесак и бросаясь к Пейраку. Он поднял шпагу. Но с капитаном пиратов так и не схлестнулся. – Жоффрей! Тревожный крик Элизабет, вопреки приказу Вентуры появившейся на палубе, на секунду отвлек его. Она предупреждала, что другой пират, отвратительный детина со жгуче-черной шевелюрой и желтыми, потемневшими от табака зубами, выхватил шпагу и заходит сзади. Лысый пират в красном платке тотчас получил от нее по голове рукояткой пистолета и тихо осел на палубу. Противник Пейрака упал так быстро и тихо, что Элизабет не заметила, как это случилось. Она видела его клинок, видела поразительную для колченогого калеки грацию, с которой Жоффрей, словно танцуя, перемещался по палубе. Никто не решался выступить против него в одиночку. Нападавшие объединялись – сначала по двое, потом, когда те падали, по трое. А Элизабет, застыв от изумления, все смотрела, забыв о собственной безопасности. – Молокосос, я убью тебя! – взревел, видя это, капитан французов. – Смелые слова, сударь. Еще бы к ним дело добавить, – колко отвечал по-французски Жоффрей. Мужчины в схватке со звоном скрестили клинки. Сражение вокруг опять разгорелось, но еще сильнее и жарче. Черт возьми эту пиратскую братию! Для них это была всего лишь игра, как и убийства, смерть… И они будут играть, пока не потонут в собственной крови. Белобрысый юнец развернулся в резком прыжке, лицо его исказила злоба. Элизабет, вздрогнув, выхватила шпагу, чтобы без промедления отразить его свирепый удар. Больше она никого не замечала, внезапно вовлеченная в жестокую борьбу за свою жизнь. Белобрысый сделал яростный выпад. Она отскочила в сторону, парировала удар и достала его горло концом шпаги. Со странным шипящим звуком он упал перед ней. Она, пошатнувшись, отпрянула, слыша вокруг лязг стали. Едва отдышавшись, она была вынуждена снова вступить в схватку с напавшими на них французами. Вдруг нога Элизабет заскользила, и она потеряла равновесие, наступив в лужу крови возле бизань-мачты, в которой лежал мертвый матрос. От неожиданности она вскрикнула, и шпага выскользнула у нее из рук. Увидев это, Пейрак бросился к ней. «Она ранена!» – подумал он и быстро наклонился. Элизабет, еле живая от страха, вскрикнула. Ее возглас спас жизнь Пейраку. Один из нападавших не терял времени: зашел сзади Жоффрея с поднятым клинком, готовясь рубануть с плеча. Пейрак мгновенно пригнулся, как раз в тот момент, когда лезвие должно было проткнуть ему горло и снести напрочь голову. Удар пришелся в плечо. Алая кровь мгновенно окрасила палубу под его ногами. – Подлец, бьешь в спину! – Это бой! – нагло ответил пират. – Я не собираюсь нежничать с тобой! Пейрак отразил молниеносный удар клинка. Едва дыша, Элизабет быстро откатилась в сторону. Жоффрей продвигался в ее направлении, не задумываясь атакуя каждого, кто пытался приблизиться к девушке. Он прекрасно владел шпагой! Вот он оттолкнулся от мачты и полетел вперед, увлекая за собой троих нападавших, потом ударил одного по коленям, заставив его завопить от боли, полоснул другого по руке и зацепил горло третьего. Это был честный бой! Мужчины словно исполняли танец смерти: так изящны и опасны были их движения. Они сходились, скрещивали клинки и расходились опять, со свистом рассекая шпагами воздух – казалось, будто море шепчет и плачет. Завороженная, Элизабет замерла у бизань-мачты. – Становитесь за мной! – услышала она. На секунду замешкавшись, девушка чуть не пропустила удар еще одного противника. Но достаточно быстро опомнилась, уклонилась – и удар пришелся в дерево мачты. Пейрак подоспел к ней. Побледнев, она нерешительно огляделась по сторонам. Мушкеты палили, крики становились все громче. А потом все смолкло, и даже ветер замер. Сознание Жоффрея заволоклось мглой. Словно сраженный ударом молнии, он рухнул к ногам девушки. Рядом в луже крови лежал капитан французов. Бой на палубе к этому мгновению уже почти угас. В этот миг над палубой пронесся крик: - Дьявол меня забери! Санчес угодил раскаленным ядром в погреб «Глуара»! Отходим! Немедленно! Сообщение привело в состояние паники всех, кто находился на «Сальтеадоре». И этот же крик вывел Жоффрея из забытья. Шатаясь на ослабевших ногах, он добрался до капитанского мостика. - Лево руля! Руби канаты! Марсовые к вантам! По реям! Отдать паруса! – прокричал он и вслед подал необходимые команды о перестановке парусов. Однако взрыв, разломивший вражеский корабль на части и накрывший его огненной волной, был такой силы, что тряхнуло и галеон. Следом палубу «Сальтеадора» покрыли ликующие возгласы. Флибустьеры праздновали победу и воздавали хвалу находчивости Пейрака. Осознавшие свое поражение, пираты сдались на милость победителя. Пробравшись через завалы на верхней палубе, Жоффрей наконец увидел Элизабет, сидевшую прислонясь спиной к пушечному лафету. Сознание затуманивалось, и вот уже вместо девушки ему виделась его прекрасная белокурая фея… Силы окончательно покинули Пейрака и он тихо опустился на палубу. Экипаж «Сальтеадора» потерял одиннадцать человек убитыми. Погиб от прямого попадания ядра старший бомбардир. Более пятидесяти человек команды получили ранения, сам Вентура и еще восемнадцать матросов нуждались в серьезной медицинской помощи. Не убереглись от легких царапин и Тибо с Мартэном. Был ранен в бок боцман… Судовой врач метался между ранеными, спеша оказать всем помощь, но их было слишком много. Тогда он взял себе в помощницы Элизабет. Весь оставшийся день девушка промывала раны, накладывала повязки, а в голове билась только одна мысль: "Как там Жоффрей?". Ему оказали помощь одному из первых, и теперь он лежал в каюте капитана вместе с Вентурой и боцманом. Она почти с ненавистью смотрела на Тибо, обрабатывая его легкие ранения, и желала, чтобы ему, а не Пейраку, достался тот коварный и жестокий удар. Потом она устыдилась своих мыслей и даже легко поцеловала молодого человека в краешек губ, чем привела его в полный восторг, ведь она уже давно не нежничала с ним. Тибо отогнал от себя терзающие его все последнее время подозрения о ее связи с Французом и прошептал: - Хорошая моя! Она выдавила из себя улыбку и проговорила, отводя глаза: - Меня ждут раненые. Он кивнул. - Иди, дорогая. Ты просто ангел! Она невольно фыркнула. - Вот уж никогда бы не подумала! - а потом вспомнила слова Жоффрея, которые он произнес в день их знакомства: "Адское пламя... Падший ангел...". Два мужчины, два мира, так непохожие друг на друга... Один любит ее и страстно желает быть с нею вместе, а другого любит она, но он не испытывает к ней ответных чувств и в скором времени покинет ее. Возможно, ей стоит смириться и отпустить Жоффрея в его мир, где нет места взбалмошной девчонке с Тортуги, и остаться с Тибо, всю жизнь тоскуя о потерянном рае? Да, она падший ангел, он прав, но страстно желающий обрести крылья... Из раздумий ее вывел голос судового врача. - Сеньорита Моро! Пройдите в каюту капитана - у сеньора де Пейрака жар, ему нужна сиделка. А я пока займусь остальными. - Сейчас иду! - воскликнула она и быстро прошла в салон. Вентура сидел, откинувшись в кресле, и попивал неизменный ром, пытаясь заглушить боль от полученных ран, боцман с перевязанным боком лежал на откидной койке и спал, Жоффрея же поместили на кровать. Элизабет склонилась над ним. Он был бледен, как мел, через повязку на плече проступали кровавые пятна. - Сеньорита Моро, рана достаточно глубокая, он потерял слишком много крови, и она все продолжает идти, - озабоченно покачал головой доктор. - И еще вдобавок его лихорадит... - Что я должна делать? - резко спросила девушка. - Обтирать ему лицо холодной водой, менять повязки... И молиться. Я подойду, как только смогу. Дойдут ли молитвы падшего ангела, прислушается ли к ним Бог? Элизабет в отчаянии смотрела на своего возлюбленного и взывала к Всевышнему о его выздоровлении. Пусть он уедет, пусть оставит ее, но только пусть живет... Тут Жоффрей открыл глаза и хрипло проговорил: - Воды... - Сейчас! - она поднесла кружку, стоящую у него в изголовье, к его губам и он стал жадно пить. Она осторожно придерживала его за плечи, а потом медленно опустила на подушки. - Тебе лучше? - прошептала она, с тревогой склоняясь к его лицу. - Я с тобой... - Моя колдунья... Ты снова вытаскиваешь меня с того света, - уголком рта улыбнулся Жоффрей, не открывая глаз. "О ком это он?" - с тревогой подумала Элизабет, понимая, что сейчас он говорит с кем-то другим. Пейрак продолжал. - На острове я мечтал сорвать поцелуй с твоих губ, но не успел... Девушка дрожащими руками коснулась его лба. Жар был, но не настолько сильный, чтобы вызвать бред. Жоффрей наконец-то открыл глаза. В них мелькнуло удивление и легкая досада. - Элизабет? - Да, месье де Пейрак, - она пыталась взять себя в руки, но предательские слезы дрожали на ее ресницах. Кто такая, черт возьми, эта проклятая колдунья?! - Вы давно здесь? - спросил Жоффрей. - Несколько минут. Врач попросил меня приглядеть за вами, - голос девушки слегка дрогнул. - Я серьезно ранен? Я чувствую жуткую слабость во всем теле... - он попытался приподняться и тут же со стоном рухнул обратно. - У вас глубокая рана на плече, вы потеряли много крови. И у вас легкий жар, - проговорила девушка. - Черт возьми, вот же меня угораздило! Надеюсь, я встану на ноги к тому времени, как мы прибудем на Тортугу. - Даже и не сомневаюсь. И даже раньше, - она ободряюще улыбнулась Пейраку. - Спасибо, Элизабет, - он легко сжал ее руку, лежащую на покрывале рядом с его. - Вы спасли мне жизнь. - Нет, все как раз наоборот - я подвергла ее опасности. Если бы я ушла в каюту, как приказал сеньор Вентура, вас бы не ранили... - Глупости! Это просто стечение обстоятельств. Не терзайтесь, дорогая, все уже позади. Он впервые назвал ее так! Губы девушки растянулись в невольной улыбке. - Дорогая? - лукаво переспросила она. - Да... Моя дорогая Элизабет... - он как-то по-особенному посмотрел на нее. Она готова была поклясться, что читает в этом взгляде нечто большее, чем простую благодарность. - Вы не против, если я немного посплю? - извиняющимся тоном пробормотал он. - Я совсем без сил. - О, ну конечно! - она торопливо поправила ему одеяло. Жоффрей снова закрыл глаза. А уже через неколько минут он спал, и она слышала только его тихое дыхание. Она встала и подошла к окну каюты. И вздрогнула, услышав голос Вентуры: - Опасно предаваться мечтаниям, сеньорита. Они всегда ведут к разочарованиям. Элизабет резко повернулась к сидящему в кресле капитану. - О чем вы? - О сеньоре де Пейраке, - Вентура отхлебнул рома и поморщился. - Чертово пойло! Я предупреждал его, что добром все это не кончится, но как видно, он меня не послушал. И теперь ваше сердечко трепещет, словно пойманная в силок птичка, а он будит в нем напрасные надежды... - Почему напрасные? - прошептала Элизабет. - Ну подумайте сами - если даже он и возьмет вас с собой во Францию, как он представит вас родным? Они не позволят ему на вас жениться, и вы всегда будете лишь его любовницей. Ваша отвага и необычность будут казаться им нелепыми, вы потеряете большую часть своего очарования, попав в чопорный и затхлый мир Старого света. Как человек благородный, Пейрак не бросит вас, но будет откровенно тяготиться вашей связью, что, при вашей гордости, вы перенести не сможете. - И что же мне делать? Капитан пожал плечами. - Не знаю. Тибо тоже не кажется мне подходящим вам вариантом. Вы слишком хороши для него, сеньорита Моро. Возможно, вам стоит наконец-то образумиться и вернуться к своему опекуну на Сан-Христофор? - Никогда! - яростно помотала головой девушка. - Решать вам, - капитан откинулся на спинку. Элизабет закусила губу и отвернулась обратно к окну. Она не желала слушать доводы Вентуры, старик ровно ничего не смыслит в любви! А она любит этого чертова француза так, что готова босиком идти за ним на край света, если он позовет ее, ничего не требуя взамен. Если позовет... "А если нет?" - вдруг с ужасом подумала девушка. Что она будет делать, когда он взойдет на отплывающий во Францию корабль и небрежно махнет ей рукой на прощание? Она просто не вынесет этого. Нет, она в ногах у него будет валяться, цепляться за него, только бы он взял ее с собой! Она будет тиха и покорна, он не узнает прежнюю строптивицу Элизабет, настолько она изменится ради него. Приняв это решение, она повеселела и присела рядом с Жоффреем. - Любовь моя, - еле слышно прошептала она, ласково проводя рукой по его изуродованной щеке. Он даже не шевельнулся. *** Через несколько дней лихорадка Пейрака прошла, и он уже мог выходить на палубу, но слабость еще оставалась и плечо невыносимо ныло. - Когда же я смогу снова взять в руку шпагу? - с досадой говорил он. - Не торопитесь, мой мальчик, всему свое время, - улыбался капитан. - Отдыхайте, наслаждайтесь морским воздухом... - Я чувствую себя дряхлым стариком, - ворчал Жоффрей. - Это скоро пройдет. Вы молоды, ваш организм легко справится с этой царапиной. И действительно, не прошло и недели, как он стал чувствовать себя лучше, а рана на плече начала потихоньку затягиваться. Пейрак не без гордости смотрел на этот почетный рубец, когда доктор менял ему повязки, и думал, что это его первый заработанный в бою шрам. А сколько их еще будет? И хотя он не разделял бытующего мнения, что шрамы украшают мужчину, памятуя об ужасных отметинах на своем лице, все же на теле они воспринимались им как почетные знаки, говорящие о его отваге и доблести. Почти каждую ночь к нему приходила Элизабет, чтобы проверить, как он себя чувствует. Она присаживалась на краешек его кровати, озабоченно щупала ему лоб, проверяла повязку на плече, поила из кружки водой, словно ребенка, и иногда, словно невзначай, нежно касалась рукой его лица или груди. Все это и смешило Жоффрея, и умиляло одновременно. И в одну из ночей он доказал ей, увлекая за собой в водоворот чувственных наслаждений, что уже практически здоров и полон сил. И готов на любые подвиги ради нее... ____________________ *продолжение киля, образующее переднюю оконечность судна (продолжение киля в носовой части). Часть форштевня около грузовой ватерлинии деревянного судна (также металлическая накладка на деревянный форштевень небольших и гребных судов) носит название «водорез» или «грен». **курс судна относительно ветра; если ветер дует в правый борт, то говорят, что судно идёт правым галсом, если в левый борт — то левым галсом. *** курс судна относительно ветра: ветер дует с носа и в борт (диаметральная плоскость судна образует с линией ветра угол меньше 90°) Делится на полный бейдевинд (ближе к 90°), собственно бейдевинд и крутой бейдевинд (ближе к 0°). **** брас — снасть бегучего такелажа, служащая для поворота рея в горизонтальной плоскости. *****прямой парус под бушпритом на галеоне. ******курс судна относительно ветра: ветер дует прямо в корму (попутный ветер); 2) поворот судна (поворот фордевинд, через фордевинд), когда линия ветра пересекается кормой. ******* рифы - часть паруса, приспособленная для уменьшения его площади, без полной уборки. *парус на фок-мачте. **прямой парус, самый нижний на второй мачте от носа. ***продолжение верхнего конца фок-мачты. ****правый борт судна. ***** свалка судов - это и есть абордаж. Сближение и сцепление атакующего судна с неприятельским для ведения рукопашного боя (в эпоху гребного и парусного флота). При абордаже корабли сцепляются и схватка между моряками ведется врукопашную. Враждебные корабли притягивались друг к другу закидываемыми на палубу противника дреками — абордажными крючьями на длинных тросах. При сближении на палубу атакуемого судна перекидывался абордажный мостик, который представлял собой стрелу с платформой (5,5 м на 1,2 м), имеющей острые длинные шипы на ее днище. Абордажные партии, состоявшие из пехотинцев или из части экипажа корабля, по мостикам проникали на вражеское судно. ****** топоры с клювами на обухе. *******верхняя легкая палуба, простиравшаяся от форштевня до ахтерштевня и располагавшаяся выше главной палубы.