Искатель приключений.

Галеон уверенно двигался румбом на Тортугу. Картины видневшегося в солнечной дали побережья Кубы – одна прекраснее другой – сменяли друг друга. Удивительный изумрудный цвет морской воды, диковинной красоты подводные узоры завораживали и восхищали. Настроение у всех на борту было более чем приподнятое. Размер добычи превосходил все возможные ожидания. По самым скромным подсчетам десятки тысяч фунтов серебра в виде слитков, несколько ящиков и мешков с монетами, 25 фунтов чистого золота, великое множество всевозможных ювелирных изделий, изумруды, алмазы, сапфиры, черные опалы, рубины, аметисты, топазы, бирюза, жемчуг и яшма – и это была лишь малая часть несметных сокровищ Испанской короны. Серебра оказалось так много, что сундуки не помещались в трюме, и часть из них погрузили на верхнюю палубу. Галеон нес на борту богатства, каких не приходилось видеть всем этим просоленным морскими ветрами искателям приключений за всю свою жизнь. Эти сокровища гарантировали безбедную жизнь на долгие годы даже рядовым участникам экспедиции. Вентура торопился. Ему хотелось как можно скорее избавиться от общества Тибо и Мартэна, разделить поскорее поднятые сокровища между членами своего экипажа, отдать причитающиеся доли губернатору и его назначенцам, и кто знает, быть может, оставить опасный путь контрабандиста… Элизабет металась по палубе, сама не своя от переживаний, вспоминая каждый миг, проведенный в объятиях Пейрака, вновь и вновь переживая мгновения их знакомства, безумие их ночей, свой страх из-за ранения, полученного им в абордажном бою. По мере приближения к Тортуге ее охватывало чувство надвигающейся катастрофы. Жоффрей же, напротив, был переполнен до краев радостью от столь удачного исхода экспедиции. Его немного удивляло мрачное настроение девушки, но на все его расспросы она либо отмалчивалась, либо хмуро огрызалась. Он решил оставить ее в покое, тем более, что у него и без нее было множество забот. Элизабет это обидело еще больше, и к острову они прибыли почти в том же настроении, что и отплывали от него - она пылала раздражением и злостью, он был подчеркнуто вежлив, но отстранен. Последняя неделя пути пролетела, как один день. Крик всеобщего ликования огласил палубу корабля, когда, наконец, якоря галеона коснулись дна бухты. Команду «Сальтеадора» встретили как настоящих героев. Никогда еще в порт Кайоны не прибывало судно с такой богатой добычей. Кабачки и трактиры, постоялые дворы и дворы менял, гостиницы, коммерческие и оружейные лавки, куртизанки, ростовщики, провизоры готовы были принять в свои объятия богачей с «Сальтеадора». Владельцы плантаций, крупные коммерсанты, судовладельцы, охотники, ремесленники, прочий чернорабочий люд и, наконец, сам господин Левассер встречали корабль на добротном, просторном причале Кайоны. Спускаясь по сходням, Вентура театрально раскланялся. Толпа радостно загомонила. -Что, капитан, теперь ты можешь прикупить себе целую флотилию? Бери нас в команду! - На кой черт мне толпа бездельников? Слава Богу, я не король Испании! - воскликнул тот. Когда на сходнях появился Пейрак, раздались крики: - Эй, Француз, тебе снова помог сам морской Бог! Видно, ты у него в любимчиках! Не поделишься удачей? - Только золотом, господа, а удача мне и самому пригодится! Подойдя к Левассеру, оба почтительно ему поклонились. - С победой вас! - губернатор так расчувствовался, что дружески приобнял Пейрака за плечи. - Клянусь честью, это самый большой улов, который когда-либо видела Тортуга! Вы, мой мальчик, наверно, в рубашке родились! Жоффрей усмехнулся. - Наша удача - результат каторжного труда все команды «Сальтеадора», монсеньор. - Ну, не скромничайте! Сеньор Вентура, - обратился он к капитану. - Как скоро вы приступите к разделу добычи? - Завтра, сеньор Левассер. Сегодня команда заслужила отдых. - Ну что ж, завтра так завтра. А сегодня я приглашаю вас отобедать со мной. - Всенепременно! - Господа! - он слегка кивнул им и направился к Мартэну и Тибо, которые стояли в некотором отдалении и принимали свою долю поздравлений от друзей и приятелей. Элизабет осталась на корабле. Ей казалось, что едва она сойдет на берег, как все то, что было смыслом ее жизни последние несколько месяцев, исчезнет. Она видела, с каким восторгом приветствуют Жоффрея, как он, раскланиваясь направо и налево, следует в форт вслед за губернатором, удаляясь все дальше от «Сальтеадора» и от нее, и сердце ее сжималось от горькой мысли, что все, что было между ними, теперь в прошлом... *** Когда на порт и залив опустился вечер следующего дня, сокровища «Нуэстра Сеньора де Аточа» наконец были перевезены с борта галеона на берег. Ветер, почти такой же теплый, как и лучи заходящего дневного светила, вызывал легкую рябь на поверхности залива. Жоффрей, стоя на песчаном пляже, расположенном в стороне от пристани, наблюдал за выгрузкой добычи. Элизабет тоже была здесь. Ветер трепал волосы девушки, блестящие в лучах заката, игриво разбрасывая их по плечам и спине. Постепенно замирая, он словно ласкал их, и тогда локоны падали на ее потемневшие от переживаний глаза и слегка тронутые загаром щеки. Но солнце, наполовину спустившееся за горизонт, золотило не только ее волосы. В его лучах сверкали богатства, поднятые со дна моря и сейчас сложенные на белом песке острова. Матросы о чем-то тихо переговаривались. – Мы взяли больше, чем ожидали, – сказал один из них. Другой громко выругался и утер рукавом вспотевшее лицо. – Слышал, что говорил Тибо? Француз припрятал часть сокровищ. Помнишь, он спускался в своей чертовой посудине?! - Француз не должен один получить эту добычу! – снова раздался тот же голос. – Мы должны, как всегда, поделить ее между собой. – Добычу делит капитан. - Крысятничать не позволено никому, и ты знаешь это! За укрытие добычи и обман команды – высадка на необитаемый остров. – Мартэн и Тибо разделили бы все по справедливости. Но наш капитан благоволит к Французу. - Может, Тибо брешет? Француз неплохой малый! - Говорю тебе, Мартэн видел, как он прятал мешок с изумрудами! Нам-то он показал два, а вот сколько принес – мы теперь не узнаем! Пиратство... Убийства и грабежи на море... Этими людьми управляет лишь жажда добычи, а это вселяет в их души безжалостную жестокость и холодный расчет. Выгода и расчет... Между тем пираты разделились на группы, и все выжидающе смотрели на капитана, который, высадившись из шлюпки, приближался к ним. Капитан внимательно следил за настроением команды. Пираты с нетерпением ждали начала окончательного дележа добычи, а выпитый ром еще более подогревал их нетерпение. Вентура почувствовал напряжение, которое появилось среди членов экипажа. Золотой телец овладел их душами. Алчность мешала трезво смотреть на окружающий мир. – Что ж, капитан, пора делить добычу!.. Вентура почувствовал вызов в этой фразе, брошенной, словно перчатка. Улыбнувшись, капитан вышел в центр. Пираты тут же притихли. Это был хороший знак. – Да, Педро, пора,- ответил он, прямо посмотрев в глаза наглецу. Потом чуть повысил голос. – Мы отхватили изрядный куш, парни! Сокровища, добытые нами, огромны, и их по законам Братства надо разделить в соответствии с рангом каждого. Ну что ж, приступим! Вентура обвел всех суровым взглядом, говорящим о серьезности момента и ответственности, возложенной на него. Ему надо было дать почувствовать пиратам свою силу. Тогда большая часть команды, возможно, пойдет за ним. Все, кто был причастен к снаряжению экспедиции, приступили к дележу. К команде присоединились Жоффрей, Элизабет, Тибо и Мартэн. Вентура при помощи шкипера определил, согласуясь с записями, сделанными во время подъема сокровищ, все выплаты, заслуженные командой во время экспедиции, и доли каждого в строгом соответствии с договором. Когда все было пересчитано несколько раз, чтобы оградить себя от ошибок, он посоветовал матросам не спускать заработанное в кабаках и за игорными столами, а после удалился в сопровождении Пейрака, отдав указания верному Санчесу относительно своей доли и доли Француза. Напрасно Элизабет ждала, что Жоффрей хотя бы кивнет ей на прощанье. Поглощенный разговором с Вентурой, он ушел, не оглянувшись. *** Возбужденно горланя, матросы с «Сальтеадора» заполнили таверны у причала и бесцеремонно принялись выталкивать оттуда посетителей. Во всех кабаках слышались здравницы в честь Француза и Вентуры, живописные рассказы о подъеме сокровищ со дна моря, изрядно приукрашенные участниками экспедиции. Пейрак очутился в центре всеобщего внимания, которое пьянило его не хуже молодого вина. Он осознал, какую власть над людьми дает богатство, власть почти безграничную, меняющую отношение окружающих с равнодушного на угодливо-подобострастное, заискивающее. Вся эта свора прихлебателей, которая пила и ела за его счет, его развлекала, и он ловил в себе едва зарождающиеся ростки циничного любопытства - до какого предела он сможет дойти, используя эту свою вновь обретенную власть и получится ли хоть у кого-то устоять перед ней. За несколько дней он стал некоронованным королем Тортуги, у него даже появилась своебразная свита, везде следующая за ним и готовая беспрекословно исполнять все, что только он ни прикажет. Женщины буквально вешались ему на шею и устраивали безобразные свары друг с другом, борясь за его внимание. Он, смеясь, одаривал их мелкими жемчужинами или серебряными монетами, но предпочтения не отдавал никому. Это еще больше распаляло их интерес к нему и заставляло удваивать усилия. Элизабет было невыносимо больно наблюдать, как бесстыдные портовые девки обнимали его, садились к нему на колени, прижимались всем телом и заглядывали в глаза, суля взглядом самые непристойные наслаждения. Ей приходилось признавать, что он нисколько не заинтересован в их внимании, но, тем не менее, принимает его, как должное, и даже не без удовольствия, и его вольность в обращении с ними вызывала у нее жгучую ревность. Они ни разу не были вместе с тех пор, как прибыли на Тортугу, он не пытался увидеться с ней наедине, но всегда галантно раскланивался при встрече и отпускал изысканные и витьеватые комплименты. Элизабет чувствовала, как он стал еще более далек, чем во время их противостояния на «Сальтеадоре», его подчеркнутая любезность выстраивала между ними стену, через которую ей никак не удавалось пробиться. В один из дней они, как обычно, кутили в таверне, когда туда заявилась Жоссель, новая звезда портовых кабаков Тортуги. Уверенная в себе молодая красавица, страстная и неистовая, она пленяла каждого, кто ее видел. Никто не мог поверить, что еще совсем недавно она была скромной девушкой, которую нужда вынудила взяться за столь унизительное ремесло. Жоссель вознесла его на новую высоту - она сама выбирала себе любовников, доводя их до исступления своей искусностью в любовных делах. Сама же она говорила, что хоть на некоторое время, но искренне любит того, кого избрала себе в спутники на одну или несколько ночей, и ее гонорар вследствие этого взлетал до небес. Сейчас она была роскошно одета, увешана украшениями, и к ней были прикованы восхищенные взгляды всех мужчин вокруг. Она отыскала глазами Пейрака и направилась прямо к нему. Он с улыбкой поднялся ей навстречу и раскланялся со всей присущей ему изысканностью. - Жосселин! - Месье, вы помните меня! Ах, это так приятно! - рассмеялась девушка. - Но теперь меня зовут несколько иначе - Жоссель! - И это имя вам очень подходит! Прекрасная Гислана*, восхитительная, незабываемая - истинная заложница** своей красоты и страстной натуры! - он взял ее руки в свои и покрыл поцелуями. Она вспыхнула от удовольствия. - Этим я обязана вам, месье, и тому талисману, что вы мне дали, - он показала ему кольцо, которое он когда-то подарил ей. - Я никогда не расстаюсь с ним и оно приносит мне удачу. Пейрак с интересом взглянул на камень, переливающийся всеми оттенками бордового в свете свечей на ее изящной руке, а потом заглянул в глаза девушки, бездонно-черные и зовущие. Его губы раздвинула медленная чувственная улыбка. Он приподнял подбородок Жоссель властным жестом хозяина, и она подалась ему навстречу, зачарованная пронзительным взглядом его темных глаз и покорная его воле. Элизабет, наблюдавшая эту сцену, вскочила. - Шлюха! Да как ты смеешь! Все удивленно обернулись на нее. В таверне повисла напряженная тишина. Жоффрей отпустил девушку и с укоризной произнес: - Мадемуазель Моро, ну к чему столь грубые эпитеты по отношению к нашей гостье? - потом обернулся к пылающей негодованием Жоссель. - А вы, красавица, располагайтесь пока здесь, я вернусь через несколько минут, - он галантно поцеловал кончики ее пальцев и сделал знак Элизабет следовать за ним. Выйдя во двор, он отвел ее подальше от гомонящих посетителей. - Что на тебя нашло? - резко спросил он, когда они остались одни. - Ты спал с ней! С этой шлюхой, с этой дрянью! - она задыхалась от бессильной ярости и злобы. - Да, - не стал отрицать Пейрак. - Это было очень давно, за несколько недель до нашего отплытия к Маркизас-Кис. - И ты заигрывал с ней! У меня на глазах! - Я просто был учтив, не более. А вот ты повела себя очень некрасиво, это не пристало даме. Элизабет задохнулась от негодования. - Некрасиво?!!! Да я готова была убить и ее, и тебя! В глазах Жоффрея мелькнули насмешливые искорки. Пользуясь темнотой, он обхватил девушку за талию и прижал к себе. - Ревность? Мадемуазель Моро, вы меня ревнуете? - он откинул голову назад и расхохотался. Потом покрыл поцелуями ее лицо. - Разве возможно променять вас хоть на кого-то, моя очаровательная амазонка? Элизабет слабела под его натиском, но все же не сдавалась. - Вы хотели поцеловать ее! - Да нет же, просто рассмотреть получше. Она сильно изменилась с нашей последней встречи. Мои поцелуи принадлежат только вам, пока мы вместе, Элизабет. Она прикрыла глаза. Пока мы вместе... - А потом? - прошептала девушка. - К чему думать о том, что будет потом, когда есть сейчас? - тихо ответил он. - Вы совсем забыли меня, - жалобно проговорила она. Он ничего не ответил, а только страстно прижался губами к ее губам. Она обняла его за плечи и растворилась в сладости поцелуя. Хоть на краткий миг, но он был сейчас только ее! - Нужно возвращаться, - проговорил Жоффрей, слегка отстраняясь. - Нет, я не смогу держать себя в руках и оттаскаю эту Жоссель за волосы! Иди один, увидимся после. Он еще раз легко поцеловал ее и направился к дверям таверны, откуда слышался смех, звуки музыки и радостные возгласы. Элизабет проводила его взглядом, полным тревоги и затаенной боли. Его слова ее не успокоили, а поцелуи лишь разожгли неистовый огонь желания, которое мог утолить только он... *** - Так ты говоришь, что Француз прикарманил часть добычи? - сдвинул брови Лавассер и сжал кулаки, лежащие на массивном дубовом столе так, что костяшки побелели. Тибо с радостью отметил, что тот не на шутку рассержен. - Я не могу прямо обвинить его, но матросы уверены в этом. - Негодяй! Я помог снарядить ему экспедицию, оказал всяческое содействие, а он так отплатил мне! - губернатор резко поднялся. - Я сейчас же прикажу арестовать его и доставить в Чистилище. - Тут дело тонкое... - Тибо немного помолчал. - Прямых доказательств нет, да и капитан Вентура наверняка вступится за него... К тому же Пейрак очень знатного рода, говорят, в родстве с самим губернатором Рио-де-Жанейро, Перейрой, а ну как дойдет до него, что его родственника на Тортуге держат в тюрьме? - И что ты предлагаешь? - Заставить его признаться при всех - пусть Береговое братство решает, что с ним делать. И вы будете как бы ни при чем. - Дельная мысль, - Левассер снова сел. - Завтра же я вызову Пейрака, Вентуру и всю команду «Сальтеадора» к себе, а там разберемся. Тибо кивнул. Все складывалось так, как он задумывал. *** Вино шумело в голове у Жоффрея. Давно он не был так пьян. Оставив компанию гулять в таверне и деликатно отделавшись от Жоссель, он вышел на улицу. Слегка покачиваясь, он направился в сторону порта, но внезапно остановился. - Элизабет... - ему вдруг до смерти захотелось увидеть ее. Она так холодно держалась с ним все последние дни, что он уже стал думать, что все, что было между ними на «Сальтеадоре», в прошлом. И хоть он и понимал, что их расставание неизбежно, все же память об из страстных ночах и то, как трогательно она ухаживала за ним после его ранения, рождали в его душе неясную тоску. И вдруг эта ее внезапная вспышка ревности, которая одновременно и рассердила, и обрадовала его... Возможно ли, что она все еще любит его? От этой мысли сердце сильнее застучало у него в груди и губы невольно растянулись в улыбке. А может, предложить ей поехать с ним во Францию?.. И что она будет делать там? А он сам? - Какая глупость! - он покачал головой. Ее место здесь, под ярким тропическим солнцем, в вихре удовольствий и опасностей. Скорее всего, и он тоже будет скучать по этому головокружительному ощущению свободы и бесшабашного веселья с оттенком постоянного риска. - Я пойду к ней, - внезапно решил он. - Пусть сама скажет, чего она хочет. Дойдя до ее дома, он остановился в растерянности. Как попасть внутрь? Постучать в дверь? Тогда завтра утром вся Тортуга будет обсуждать их связь, он поставит под удар ее репутацию. Оставалось только влезть в окно, как грабителю. Его разобрал смех. С Элизабет станется, не разобравшись в темноте, проткнуть его шпагой насквозь. Эта мысль неожиданно так ему понравилась, что он, не раздумывая больше, прошел вдоль фасада, остановился под окном ее спальни и прикинул расстояние до подоконника. Он мог дотянуться до него кончиками пальцев. Оставалось только подтянуться. Рана его уже почти зажила, и Пейрак был уверен, что с легкостью проделает этот трюк. Мгновение - и он уже сидел на подоконнике, потирая ноющее плечо. Черт возьми, последствия ранения ему будут аукаться еще долго! Он осторожно спустил ноги на пол и огляделся, привыкая к темноте. В глубине комнаты стояла кровать с балдахином из легкого газа, служащего защитой от москитов и удушающей жары. Жоффрей сделал несколько осторожных шагов по направлению к ней и тут же услышал голос Элизабет: - Кто здесь? - Я, - он замер на месте, не решаясь двигаться дальше. Девушка села на постели. В лунном свете в ее руке блеснуло лезвие ножа. - Не убивайте меня, прекрасная дама, - насмешливо проговорил Пейрак. Она встала и приблизилась к нему. - Так-так, месье, вы решили нанести мне визит? В столь поздний час? - в голосе девушки слышалась и ирония, и радость одновременно. - Я хотел вас увидеть, - смущенно начал он. Сейчас вся эта затея показалась ему идиотской. Зачем только он столько пил... Элизабет некоторое время смотрела на него, а потом тихо произнесла: - Это правда? Он молча кивнул. Она обвила его шею руками и склонила его голову к себе для поцелуя. И что это был за поцелуй! Впервые он касался губами ее губ не жадно, в порыве страсти, желая подчинить себе это гордое создание, а нежно, едва ощутимо, словно впервые узнавая их мягкость и опьяняющую сладость. У него закружилась голова то ли от выпитого вина, то ли от внезапного осознания той власти, что обрела над ним Элизабет, то ли от неожиданно нахлынувших чувств по отношению к ней. Он ласкал ее тело сквозь тонкую сорочку, осыпал поцелуями ее шею, плечи, и никак не мог насытиться ее присутствием, ее нежностью, покорностью. Куда подевалась его страстная и неистовая строптивица? Сейчас в его объятиях была совсем юная девушка, слегка смущенная, робко отвечающая на его поцелуи, отчаянно трогательная в своей беспомощности. Он едва расслышал, как она прошептала: - Так ты любишь меня? Он кивнул. Сейчас он действительно любил ее, или думал, что любил, но то чувство пронзительной нежности по отношению к ней никак нельзя было назвать страстью. Это было нечто другое. Он слегка отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза: - Ты уедешь со мной? Губы ее задрожали, на мгновение она прикрыла глаза, словно желая прочувствовать то, что он сейчас сказал, а потом прошептала: - Да... - Ты не пожалеешь? Она с удивлением посмотрела на него. - Пожалею? О чем ты? В тебе моя жизнь... Жоффрей снова прильнул к ее губам. Был ли он счастлив сейчас? Он и сам не знал. Кураж уже прошел, Элизабет, окончательно покоренная, нежилась в его объятиях, и внезапно он ощутил пустоту в душе, как будто все, чего он желал, наконец исполнилось. И к чему было теперь стремиться? Она поразилась неожиданной перемене в нем. - Что случилось? - Я не знаю, дорогая. Мне кажется, словно моя жизнь сейчас сделала крутой поворот, и я еще не успел привыкнуть к этому. Она тихонько рассмеялась. - Месье боится? - Ах ты, чертовка! - с облегчением улыбнулся он. Слава Богу, все в порядке - его Элизабет осталась все такой же острой на язычок. - Смотрите, мадемуазель, вы можете сильно пожалеть о своих словах! - Да неужели? Вы вызовете меня на дуэль? - Даже и не сомневайтесь! - и он увлек ее к алькову. __________________________ *провансальский вариант имени Жосселин. **имя происх. от древнегерм. gisal, gisel - "залог, заложник".