Разлученные.

«7 клыков чизпурфла растолочь». - Драклу под хвост все эти отработки... - бубнил под нос сгорбившийся над кипящим котлом подросток, помешивая по часовой стрелке бурлящее сероватое варево. «Три капли лунной росы». - Фестралу под хвост Амбридж, Дамблдора, дааа Дамблдора, Снейпа и Макгонагалл, тоже мне... педагоги, - Гарри Поттер почесал о мантию зудящий шрам на руке. Зелье бурлило, и через четыре минуты нужно будет добавить пыльцу ромашки лесной, и зелье будет готово. Должна получиться однородная нежно-коричневая тягучая субстанция. Песочные часы отмеряли песчинки. Пятый год обучения в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс стал для Гарри Поттера – героя магического мира - слишком, слишком... Навалилось столько всего сразу на мальчика, который выжил, что его пятнадцатилетние плечи не выдерживали свалившейся ответственности. Нервы сдали уже давно. И сам мистер Поттер понимал, что временами откровенно впадает в истерику. Это было как в аду: Седрик, дементоры, слушание, Амбридж, декреты, статьи, окклюменция со Снейпом, странные сны-видения, отряд Дамблдора, игнорирование Дамблдором. Уже который раз Гарри Поттер мечтал сбежать куда угодно, хоть на край земли, хоть к Дурслям, сейчас хуже, чем здесь и сейчас в Хогвартсе, ему было бы, пожалуй, только в Азкабане, и у Волан-де-Морта. Останавливало от побега понимание, что и на краю земли его найдут: Волан-де-Морт или Дамблдор. - Еще две минуты и нужно добавлять пыльцу ромашки… А сейчас сильно уставшему от всего происходящего подростку можно сгорбиться и спрятать лицо в ладонях. Хорошо, что рядом никого нет, и никто его не увидит. Порой Гарри казалось, что он уже на любое слово собственных друзей готов разразиться истерикой, на любое замечание и косой взгляд. Мальчику, который выжил, чудилось, что он чувствует под кожей, где-то глубоко в груди, назревший гнойный нарыв, который, не переставая, тикал, готовый вот-вот лопнуть, отдавал болью в виске, до зубного скрежета. - Какое счастье, что рыцарь злобного образа ушел еще в начале отработки, - вызванный слизеринцами Снейп еще не вернулся, хотя зелье уже было готово. Но и это уже не радовало Гарри Поттера, потому что завтра снова Снейп и мучение легилименцией. Сквозь сведенные мальчишечьи ладони раздался злобный стон. Дверь в кабинет скрипнула и приоткрылась. - Профессор Снейп, я могу войти? Это была Джинни Уизли. Гарри Поттер резко перестал изображать памятник скорби самому себе, и постарался как можно более непринужденно ответить. - Джинни, Снейпа - нет, здесь только я. Поттер слышал легкую поступь у себя за спиной и шелест мантии, а сам быстрее добавлял пыльцу ромашки и снимал с огня котел. - Привет, Гарри, что на ужин? – весело пропела девушка. - То ли бурда, то ли «Зелье родства»? Я еще сам не понял, цвет совпадает, а вот что скажет Снейп... У тебя тоже сегодня отработка? Джинни стояла напротив Гарри и с любопытством разглядывала зелье. Потом выпрямилась, задрала носик высоко к потолку, и манерно растягивая гласные нарочито противным голосом, произнесла: - Пооттер, как ты смеешь! Я любимая ученица Снейпа, - Джинни быстро осеклась, посмотрела за плечо Гарри, проверяя, нет ли за его спиной профессора с плохим характером, и уже совсем другим голосом: - А давай проверим, правильно ли ты его сварил? Что нужно делать? В этом году Джинни Уизли сильно изменилась. Маленькая сестренка Рона обрела уверенность в себе: она больше не краснела и не заикалась при встрече с Гарри. Она открыто высказывает своё мнение. Квидичная форма очень шла ее ладной фигуре, и уже многие парни заглядывались на нее. Пожалуй, Джинни и Гарри можно было назвать друзьями. «Зелье установления родства: добавьте в зелье частицу себя, подождите пять секунд, добавьте идентичную частицу человека с кем бы хотели установить родство», - занудно в манере профессора Бинса начал зачитывать Гарри выдержку из учебника. Зелье поменяет цвет на синий: родители, родные братья и сестры. Голубой: дяди-тети, бабушки-дедушки, прабабушки-прадедушки, сводные братья и сестры, племянники. Бирюзовый: кузены-кузины, двоюродные-троюродные дядюшки-тетушки. Морской волны: родственники 4-5-6 7 колен. Черный: отсутствие родственных связей. - Интересно, интересно, - Джинни взяла со стола колбу, театрально набрала туда зелья, кинула свой волос, и протянула эксперимент Гарри практически под нос, - либо размытый цвет морской волны или черный, давай проверим наличие у вас свободного времени, мистер Поттер. Джинни весело улыбалась, испортить ей настроение не хотелось, Поттер легко выдернул из собственной шевелюры черный волос и кинул в колбу. Субстанция забурлила и стала из нежно-коричневой - синей. Гарри и Джинни удивленно изучали пробирку с синим зельем. - Не видать тебе свободного времени Гарри, смирись, - огорченно сказала Джинни, выливая испорченный образец. - Не стать мне великим Зельеваром, - ответил ей Гарри, пытаясь понять, где же он ошибся. Дверь резко распахнулась, и на пороге материализовался профессор Снейп. - Так-так-так, мисс Уизли, помогаете мистеру Поттеру в приготовлении зелья? Я не засчитываю вам это зелье, мистер Поттер, пересдача. Когда желаете, мистер Поттер, прямо сейчас или в субботу? - Но, профессор Снейп, я только зашла! - Мисс Уизли, я ушел из класса 30 минут назад, когда мистер Поттер добавлял в основу первые ингредиенты. Поэтому для чистоты эксперимента, вы, мистер Поттер, заново изготовите зелье. А вы, мисс Уизли, в следующий раз дождетесь меня у дверей классной комнаты. - Но, профессор!.. Спорить со Снейпом бесполезно всегда и везде. Да, да, да – Снейп всегда прав, а Гриффиндор сейчас лишится баллов. Гарри легко коснулся ладони Джинни. - Сейчас, профессор, если разрешите. Еще пятьдесят минут времени ушло на новый вариант «Зелья Родства», успокаивало Гарри только то, что предыдущий образец он точно сварил неверно. Снейп комментировал все: способ нарезки ингредиентов, частоту помешиваний, чистоту стола и инструментов. Сильнее всего Гарри Поттер боялся сорваться и дать повод снять с родного факультета баллы, сдерживал его только равномерный стук ножа, доносящийся от стола, где Джинни Уизли разделывала рогатых жаб. И вот «пыльца ромашки» – конец мученью, скорее в гостиную Гриффиндора. Терпение на исходе. Зелье снято с огня, налито в пробирку, предоставлено профессору Снейпу. Для начала учитель зельеварения повторил эксперимент с волосами, добавив в зелье свой волос и волос ученика приготовившего его. Гарри ждал результата: «Если сейчас зелье станет - синим, одним «Аргументи» меня не успокоить», - думал гриффиндорец. Но субстанция на этот раз повела себя прилично и стала положенного черного цвета, как и глаза профессора Северуса Снейпа. -Выше ожидаемого, мистер Поттер, а сейчас мы проверим - был ли верно сварен первый вариант, - Снейп набирал образцы зелья. Гарри Поттер тем временем прибирал рабочее место, складывал учебники и мечтал уйти отсюда как можно быстрее, но у декана Слизерина видимо были другие планы, в которые явно входила новая отработка для гриффиндорца. - Что ж, мистер Поттер, «Repetitio est mater studiorum», - в голосе учителя не было ни капли гордости за достижения собственного ученика, - и первый вариант и второй исполнены абсолютно идентично. Вы свободны. У Гарри Поттера выпала из рук сумка, у Джинни сорвался нож и мерзко чвокнула отлетевшая в стену жабья голова. - Минус… - сколько баллов должен был потерять факультет Гриффиндор, Джинни и Гарри было не суждено узнать, снова распахнулась дверь. - Декан Снейп!!!! – профессор зельеварения не прощаясь, исчез из класса. Подростки не сговариваясь, бросились в подсобное помещение, набрали колб и разлили все приготовленное зелье. Распихали его по карманам и сумкам. Вместе убрали жабьи потроха, и, как будто опаздывая на самый важный рейс в своей жизни, бросились вон из класса… Кто за кем бежал, сказать не мог ни один из них, но остановились они у туалета Плаксы Миртл, воровато посмотрели по сторонам, и зашли в неработающий туалет для девочек. В спешке свалили все содержимое сумок и карманов на пол у раковин, и провели еще несколько экспериментов. Каждый раз неизменно зелье выдавало синий цвет: родные брат и сестра. - Это ошибка, это ошибка, это ошибка, - бесконечно повторяла Джинни и всхлипывала. О чем думала плачущая девушка в этот момент, Гарри Поттер не знал, а сам он размышлял, как доказать, что зелье сварено неверно. - Джинни, не уходи никуда, сиди здесь, а я принесу волосы Фреда, Джорджа и Рона. Дороги до Гриффиндорской башни и обратно он не запомнил, волосы братьев Уизли собрал в комнатах беспрепятственно, как и еще пару волосков сокурсников для чистоты эксперимента. Они извели все зелье. Фред, Джордж и Рон Уизли – чистый синий цвет – братья. Фред Уизли и Джинни Уизли – черный цвет – родства нет. Те же результаты у Джинни с Роном и Джорджем – чужие люди. Джинни и Гарри Поттеры сидели спиной друг к другу. Брат и сестра, разница один год. Рыжеволосая гриффиндорка все всхлипывала и всхлипывала и не могла успокоиться. Гарри Поттер молча смотрел на свои дрожащие руки. Часы давно пробили полночь. Мерзкий гнойник, что зрел в душе Гарри Поттера лопнул, и вместе со смрадом и вонью пришло облегчение. Все стало не важно: Седрик, дементоры, слушанье, Амбридж, окклюменция со Снейпом, странные сны-видения, отряд Дамблдора, игнорирование Дамблдора, Волан-де-Морт и пожиратели Смерти. Все стало не важно: появилась новая цель и смысл ради чего ему нужно будет вставать по утрам, и вместе со смыслом пришло спокойствие и умиротворенность. - Что мы будем делать? Вопрос задан. Время на молчание истекло. - Как ты думаешь, Джинни, когда нам собирались рассказать, что мы родные брат и сестра? Девушка перестала всхлипывать, резко подскочила и бросилась к раковине – ее рвало, долго и мучительно до желчи, Гарри поддерживал ее волосы, гладил по спине, уговаривал выпить воды. До утра сестра просидела на коленях у брата, она дрожала в лихорадке, а он гладил ее по волосам, как маленькую девочку. В тот день под кожей глубоко в груди у Джинни «Уизли» появился гнойный нарыв, он, не переставая, тикал и отдавал болью: «Кто… Кто?!?! Кто знал, кто распорядился ее жизнью, ее чувствами, кто знал, что она урожденная – Джиневра Поттер? Или не Джинни? Поттеры ли отдали ее Уизли? Забрали ли ее у Поттеров в тот роковой октябрь из дома в Годриковой впадине? Как она оказалась в доме Уизли? Кто виноват, что она любит своего брата отнюдь не сестринской любовью? Кто виноват, что сейчас, сидя у него на коленях истощенная, испуганная, усталая она больше всего на свете хочет его поцеловать? Кто виноват, что этого никогда не произойдет? Кто ответит за все это?».