- Да или нет? - Или!

       Две недели я не выхожу из дома – у меня депрессия! Я всё не могу себе простить, что позволил себя поцеловать Ийрису, и это «поцеловать» длилось целых полчаса! Но смог прийти в себя и оттолкнуть его, позорно сбежав с раскрасневшимся лицом и припухшими губами, ну, и со стояком, чего тут скрывать от самого себя. Пришлось потом самоудовлетворяться в одиночестве, поскуливая от желания. В последнее время на меня так нехило накатывало, так что это искусство я довёл почти до совершенства.        Ночью снились непристойно-эротические сны с участием Джекилайта, Ратинэля, Сафинэля, Ийриса и ещё нескольких разумных. После такой групповушки утром чувствовал себя извращенцем и не мог понять, какого ко мне в сны залазят все сразу? Ладно бы, недотрах был, а я же ещё мальчик-колокольчик, ни разу не дзинь-дзинь? Хотя, если Ийрис так будет напирать каждый раз, то, может, и прозвенит набат об утраченной невинности. И что-то мне подсказывает, что снизу буду я, не-не-не!!! Поэтому пока бегаем перебежками по дому… и прячемся!        Ийрис, увидев, как я теперь на него реагирую – краснею и сбегаю, только хмыкнул и не расстроился. Понимает, мелкий гадёныш, что никуда я от него не денусь!        Так у нас и продолжалось почти с месяц – поцелуи украдкой, потом беготня, потом опять поцелуи. Большего я себе не мог позволить, хоть оборотень и изменился, раздавшись в плечах и вытянувшись в росте. В его теперешнем образе он мало походил на пацана-малолетку. Пока это всё не надоело нашим домашним, и они за ужином заявили, что хватит прятаться по углам. Я был в шоке, а Ийрис счастлив.        – Рис, нам надо поговорить! – отмер после нашего «разоблачения».        – Как скажешь, - оборотень, не переча, поднимался по ступенькам на мой этаж.        – Нам надо это прекратить на время! – выпалил я, как только мы зашли ко мне в комнату.        – Что это?        – Не делай вид, что не понял, о чём я! Мне скоро на учёбу, первые годы мне оттуда не вырваться, видеться мы будем редко. Не хочу сгорать от тоски! – эти слова дались мне с трудом. Как бы нам обоим ни хотелось, но один был ещё откровенно мал, а второй – боялся!        – Хочешь сказать, что твоё сердце не горит при воспоминании обо мне?        – Ты даже не представляешь, как горит! Если я попробую вкус твоего тела, увижу тебя всего, прочувствую и пропущу этот жар через себя, будет ещё хуже!        – Но… – Рис подался ко мне.        – Прошу, потерпи! Потерпи, пока мне разрешат выходить за стены Академии! – на самом деле я готовил ему сюрприз. Не знаю, как, но я постараюсь их перетащить жить в город, где буду учиться.        – Хорошо, но прошу, не прячься от меня! И… можно тебя хоть за руку держать? – я рассмеялся.        – Конечно! И обниматься тоже!        – Нет уж, не буду! А то не сдержусь!        – Договорились!

***

       Этот разговор у нас состоялся полтора года назад. И я, честно сказать, горд собой и Ийрисом, что мы сдержали себя. Оглядываясь назад, теперь могу точно сказать, на то время мы точно были не готовы. Лессиан был полностью со мной согласен. А сейчас я собирал вещи в свои подпространственные карманы.        В моей комнате царил хаос из разбросанной одежды и нужных предметов, состоящих из оружия, артефактов и моих экспериментальных настоек. Кстати, из-за последних меня, можно сказать, выгоняют из дому.        – Ты долго ещё будешь здесь бардак устраивать? – Лес наблюдал за моими метаниями.        – Нет! Осталось меньше половины! – в «карман» полетели семь пар кроссовок на все случаи жизни.        – Тройняшки уже давно собрались и ждут тебя внизу!        – Да-да, уже бегу… – не глядя на отца, продолжаю затариваться.        – Видел, ты и на кухне побывал?        – А то! Я же помру без нашей стряпни!        – Ну да, за эти годы так и не смог научить тебя готовить, только и можешь – яичница-омлет-горелая каша! – Лес закатил глаза, вспоминая мои попытки что-нибудь приготовить. Чуть кухню не спалил, а вонь от испорченных продуктов даже заклинаниями полностью выветрить не удалось! Зато Ийрис преуспел в этом!        Каждое утро он меня баловал, принося завтрак в постель. Первый год блюда ни разу не повторились, пока оборотень не вычислил, что мне особенно понравилось в его исполнении. В общем-то, это и стало причиной их единогласного решения, что тройняшки поедут со мной, чтобы присматривать за мной.        На самом деле я был очень рад, что Лессиан отпускает меня в мир. Мне уже порядком надоело сидеть у него на шее. От скуки не спасали даже сильные нагрузки обучения и внимание оборотня. Развлекал себя, как мог, и доразвлекался – взорвал лабораторию, да так, что вылетел через окно, выбив стекло вместе с рамой. Хорошо хоть упал в пруд, который сам построил год назад. Дому-дереву это не понравилось, очень! Сначала оно на меня полчаса шелестело ветвями, а я слушал и боялся вылезти из воды. А вдруг лианами отшлёпает?        Тройняшки примчались сразу же, как обнаружили, где я нахожусь, но забрать меня не могли, опять же из-за дерева. Лессиан за всем этим лениво наблюдал из окна, жуя фиолетовый фрукт, похожий формой на яблоко. Думаю, он не вмешивался в воспитательный процесс, потому что считал это вполне приемлемым для меня наказанием.        А что я? А я всего лишь хотел сделать так любимые мной газированные напитки. Из-за того, что тара почему-то не выдержала и взорвалась, пострадал лишь я один и выбитое мной окно!        После всей этой катавасии мне запретили посещать лабораторию. А Ийрис пригрозил, что если я ещё хоть раз подвергну себя опасности – трахнет, и плевать ему на нашу договорённость! Так и сказал – трахнет, ужас!        Где мой маленький, миленький Рис, который смущался каждого моего прикосновения?       «Переплюнуть по глупости тройняшек – это надо было умудриться!»        Вот теперь собираю вещи, донылся, что отец согласился с моими доводами: что мне нужно привыкнуть к обстановке во внешнем мире, чтобы не выглядеть диким затворником на фоне других. И мне был поставлен второй ультиматум – пробыть три месяца в отряде пограничных рейнджеров. А так как отрядов было двенадцать, то получалось, что в каждом пробуду по неделе.        Третий ультиматум – встретиться и, наконец, поговорить и расставить все точки над Ё с Сафинэлем.        – Лери, он страдает! Каждый день находит время приходить в Храм и просит отпустить тебя хоть на мгновение к нему, - Лессиан внимательно смотрел на меня, ожидая моей реакции.        – Что??? Почему раньше не сказал?        – А ты готов был с ним встретиться?        – Нет, но…        – Вот видишь, заодно и проверку временем прошёл.        – Но я же ему писал письма… Почему?        – Я их перехватывал, только не кричи и выслушай! – у меня только пар из ушей не шёл.        – Хорошо, но тебе придётся придумать вескую причину, - покачал головой.        – Сафинэль взрослый эльф, повидавший в своей жизни очень много и хорошего, и плохого. Думаешь, он сам не понимает, что просто так его твой дядя не отпустит? Я дал ему время осознать в полной мере свои чувства к тебе и понять, серьёзно у него к тебе или нет. За это время он нашёл двух учеников-заместителей, с хорошими данными и потенциалом, – после этих слов я немного поостыл. Сам понимал, что тянуть теперь нельзя. Поэтому ночью Лес меня перекинул в Храм, для него в последнее время это стало сущим пустяком. Где есть растительность – есть Лессиан.        Я стоял перед большой каменной стелой, изображающей древо жизни в ладонях Лессиана.        – А что, похож! - отошёл чуть далее, чтобы видеть всю картинку в целом. И тут же почувствовал, что меня сзади мягко обняли и притянули к себе. На самом деле, я слышал быстрые и торопливые шаги, но обернуться было стыдно и боязно.        – Ты пришёл, сердце моё! – Сафинэль шумно втянул запах моих волос.        – Пришёл… – ответил тихо, осторожно притронувшись к его рукам, бережно меня обнимавшим.        – Значит, мои молитвы были не напрасными, – а в голосе столько счастья! Меня как будто жаром опалило.        – Послушай…        – Послушай… – одновременно начали мы.        – Ты первый, – предоставил ему право голоса.        – Тогда на балу ты подарил мне шанс на личное счастье, а потом исчез… – я хотел обернуться и объяснить всё, но он мне не дал, – …поначалу я злился, потом проклинал себя и тебя. Габрээля спрашивал – он только загадочно улыбался! Брата твоего не решился, иначе меня бы вызвали на дуэль за соблазнение любимого младшего братика! – я только головой кивнул, соглашаясь. Да, братец мой такой, скорый на расправу.        – Потом моё сердце чуть не разорвалось на части, когда подумал, что ты неизвестно где, без меня, в опасности! Мне не оставалось ничего другого, как пойти в Храм и просить Владыку всего живого дать мне хоть подсказку о твоей судьбе. Чудо свершилось – мне ответили спустя полгода, что ты находишься в чертогах бога на обучении, куда простым эльфам ходу нет. И чтобы я набрался терпения и ждал. И вот… моё сердце сейчас в моих руках, – маг замолчал, сжав меня в объятиях сильней, будто боялся, что я сбегу или растаю.       «Ни фига себе, Лес загнул! В чертогах бога… А пафоса сколько? Показушник!»        – Сафинэль, – позвал я эльфа.        – Что, Лери?        – Послушай теперь ты меня.        – Я готов слушать твой голос вечность!        – Я писал тебе, но мои письма перехватили, я только недавно узнал…        – Кто??? – спросил маг стальным голосом.        – Не могу сказать, но у этого «эльфа» были свои причины. Но это теперь не важно! Спрошу просто, подумай хорошо и ответь мне после. Ты готов меня делить с другими? – и глаза зажмурил, чувствуя себя грязной мразью. Раньше мне и в голову не пришло бы, что смогу полюбить сразу нескольких разумных. И что не смогу их просто отпустить, разрываясь между ними. Но сердцу не прикажешь, и стоило попробовать, прежде чем с корнями вырывать любовь к магу.        – Это он письма перехватывал? – стали в голосе прибавилось.        – Нет! Что ты!        – Для меня это будет тяжело, я собственник по натуре. Ты... не будешь меня заставлять полюбить других?        – Нет, но и вредить им не дам!        – Само собой, - хмыкнул Сафинэль. – Я согласен! Да будут боги мне свидетелями! – резко развернувшись, я широко распахнутыми глазами смотрел в сиреневые глаза мага.        – Что, не ожидал, мой птенчик? Вижу, что нет, сам от себя не ожидал. Но знаю, что если бы отказал тебе – счастье своё упустил бы навсегда. Боги только раз одаривают любовью, по примеру твоего отца – два. Но что-то не верю, чтобы меня потом Лессиан наградил, если бы я тебя обидел.        – Спасибо! – сам потянулся за поцелуем.        – Ну, что ты? Почему плачешь?        – Я неправильный какой-то! У всех по одному избраннику, а у меня их ше-э-э-эсть! – разревелся ещё больше.        – Кхм, сколько?! – поперхнулся воздухом Саф.        – Я точно не помню, я во снах ещё плохо «вижу»…        – Ох ты, радость моя… Знаешь, меня только одно радует, – задумчиво протянул маг, собирая мои слёзы губами.        – Что может радовать в такой ситуации?        – То, что остальные будут в таком же положении, что и я. Только вот тебя жалко… – Саф рассмеялся, потому что я надулся и двинул ему локтем в живот, поняв, в каком смысле ему меня жалко. Щеки мои запылали.        – Значит, ты у меня ещё и Видящий? Трудно тебе придётся, но думаю, боги не даром дают тебе такую возможность – прожить жизнь не с одним спутником.        – Да я и так понял, что в глубокой ж… яме! – исправил себя.        – Не переживай, сердце моё, всё будет хорошо! Скажи, я первый?        – В каком смысле?        – Во всех!        – Ну-у-у… так откровенно меня никто не трогал, как ты. Но ты второй, кто согласился на моё условие.        – Значит, ты знаешь, кто будет?        – Да, только последние два неясно, как будто это ещё решается.        – Расскажешь? – наши глаза опять встретились.        – Да, только у меня время до утра, потом меня Лессиан перекинет на границу, – и я рассказал ему про свою предстоящую стажировку и учёбу в Академии магии. – Только дяде не говори обо мне ничего!        – Хорошо, если исполнишь мою просьбу! Подари оставшееся до рассвета время мне… – и сказано было это таким голосом, что отказать ему не смог.        Не думал, что это будет ещё ярче, чем в прошлый раз. И опять до конца мы не дошли, хоть его шаловливые пальчики и побывали во мне. Всего два, но было довольно ощутимо. С ужасом представил, если ТУДА запихнуть штуку побольше и потолще! А вот Сафинэль был доволен как кот, нализавшийся сливок, и чему он лыбился?