Carnival of rust

Ничья в футболе — это что-то странное. Вы вроде не проиграли, заработали одно очко, не дали распечатать ворота или обменялись одинаковым количеством мячей с соперником. Ничья — это не поражение, можно ведь не расстраиваться… Только вот понять, что было сделано не так, намного сложнее. Если вы проиграли, то все ясно — тактика не сработала, не шли передачи, появились лишние бессмысленные фолы, расстановка оказалась неудачной, отсутствовало взаимопонимание на поле, или другая команда была объективно сильнее. А ничья, еще и нулевая? Где прокололись? Кто виноват, кому достанется на послематчевом разборе, неизменно сопровождающем все восстановительные тренировки? Такие матчи всегда оставляют в душе противный осадок, похожий на грязную взвесь на дне стакана, в котором тонешь сам, даже если ты не сделал ничего такого на поле, а если и сделал — тем более уходишь под воду с головой. После игры с анчоусами в гостевой раздевалке стадиона Малаги стояла зыбкая и какая-то неуверенная тишина, нарушаемая лишь еле слышимым шарканьем бутс по полу — Неймар, так и не снявший форму, медленно ходил от одной стены к другой, будто раздражающий маятник. Методичные движения бразильца гипнотизировали, и Али против воли подумала о том, что именно этой точности и четкости им не хватило на поле полчаса назад, но сейчас оставалось только голову пеплом посыпать, признавая вполне заслуженное «почти поражение». Ничья, потерянные на пятом круге очки, которые вполне могут аукнуться в последнем туре. Да откровенно говоря, не наиграла команда на победу, а единственный опасный момент так и вовсе создали хозяева у ворот Клаудио на девятой минуте. Затем за нереализованным штрафным Месси (а как красиво закрученный мяч летел в дальнюю девятку, жаль, что перемахнул ворота!) последовал неудачно разыгранный угловой, оставшийся уже на совести Али — она с подачи Джуниора попыталась отдать проникающую передачу хоть на кого-нибудь, но угодила мячом прямо в ноги защитника Санчеса, который не преминул воспользоваться ситуацией и развернул атаку Барселоны в сторону ее же ворот, но Иван и Серхио были начеку. Несмотря на все мелочи, Малага на «отлично справилась» с задачей не пропустить быстрый гол, краеугольный камень «философии» Энрике, из-за чего сине-гранатовые подрастерялись, а Али и вовсе выпала из обоймы, курсируя между центром и штрафной, путаясь под ногами у полузащиты. Естественно, стерпеть от нее такой глупости во время игры Лучо не смог, и на шестьдесят пятой минуте Али заменили на Мунира. Неймара тоже усадили на скамейку, чем он был крайне возмущен — на его счету было несколько отличных моментов за первый тайм, да и второй он начал довольно бодро, но Лучо, судя по всему, было виднее. А дальше последовала короткая, но весьма пламенная тирада для Альварес от Унсуэ: «Что за дела, собраться не получается? Тогда и не надо…». Али кивала, стыдливо опустив глаза, признавая свою вину. Хуан Карлос чуть смягчился, заметив, что она расстроена, даже по волосам потрепал, добавив тихо: «Просто не твой день, отдохни». Али уселась рядом с Джуниором, мрачно взирая на то, как едва коснувшийся газона Сандро магическим образом заработал угловой. Неймар обратил внимание на то, как сердито Али смотрит на поле, и чуть сжал ее плечо. — Не бери в голову. Ничья будет, сейчас темп спадет. Главное не пропустить, у нас пока ворота не распечатаны с первого тура. — Типун тебе сам знаешь куда! — отмахнулась Али от назойливых пальцев, сдавивших плечо. — Сейчас накаркаешь, молчи лучше. Бразилец обиженно засопел и отвернулся, приставая к Серхи Роберто с какой-то ерундой — они заговорили о заменах, и Али сразу перестала слушать, чтобы лишний раз не портить себе настроение. Фанаты Малаги за спиной сидящих в запасе футболистов вошли в раж и начали скандировать имена своих игроков просто оглушающе громко. Ощущение было такое, что анчоусы не засели в обороне на последние минут пятнадцать, а ведут уже со счетом пять-ноль и все еще рвутся в атаку. Немногочисленные болельщики сине-гранатовых тоже отвечали кричалками, но их почти не было слышно. Голос фанаты Барселоны повысили почти в самом конце второго тайма, когда Велингтон совершенно бесцеремонно схватил Лионеля за лицо и грубо отпихнул от себя. Энрике тут же сорвался с места и бросился куда-то к боковому арбитру, матерясь в сторону спешащего за ним Роберта Морено. Боковой лайнсмен рвения общаться с раздраконенным тренером не проявил и, дождавшись выданной Велингтону желтой, что-то отрывисто сказал Лучо — Энрике еще больше помрачнел и вернулся на лавку, беспрестанно одергивая на себе узкий пиджак. Со стороны казалось, что от напряжения Энрике себе сейчас пальцы сломает, вся его фигура казалась какой-то острой, неограненной, с торчащими углами, о которые можно было порезаться. Тем временем желтую получил еще и Пике, не в меру активно защищавший все еще лежащего на газоне Лео. Если бы Али не знала Месси (хотя, это с какой стороны посмотреть, «знала»), то подумала бы, что он симулирует — слишком долго лежал, а от простого контакта настолько больно быть не может. Когда Лео встал, шум уже утих, игроки расступились, недовольно ворча и возвращаясь на свои позиции. Велингтон, проходя мимо Месси, бросил ему что-то едкое, при этом ехидно посмеиваясь… Дальнейшее напоминало просто фильм ужасов — Лионель молниеносно обернулся, почти незаметно цепляя защитника плечом, выстреливая фразами как очередями автомата, резко, грубо — весь подобрался, напрягся, словно собирался вцепиться Велингтону в глотку и вырвать с мясом трахею, да Лионель мог бы, без сомнений... Защитник отвечать не стал, только шаг ускорил, чтобы не стоять близко к разозленному донельзя Месси. Было отчетливо видно, что аргентинец отчаянно пытался прийти в себя, кулаки сжал, успокаиваясь, наверное, про себя отсчитывал секунды, чтобы мозги встали на место и перестали кипеть, как вода в чайнике, но Али даже с такого приличного расстояния видела, что ярость клокочет, ищет выход и, не находя, бурлит внутри, сжирая Месси изнутри, как червь яблоко. Если финальный свисток и можно сравнить с контрольным выстрелом, то это был именно он. Судья Эрнандес закончил игру после добавленных четырех минут, стадион облегченно выдохнул, радуясь нулям на табло. Али сидела под прозрачным козырьком на скамейке, вцепившись руками в бутылку с водой, словно в спасательный круг, не разделяя всеобщего облегчения — наоборот, еще сильнее напряглась. Мимо прошел Месси — он двинулся к подтрибунке первым, даже головы не поднял, но от него веяло таким холодом, что даже Тихий океан бы замерз, не иначе. Али проследила за Лионелем глазами, стараясь не обращать внимание на то, что у нее ноги стали каменными — знакомое чувство, с которым она все еще не умела как следует справляться. Перед глазами мелькнула подсмотренная в раздевалке Леванте картина — темная, беспросветная и пугающая до сих пор, даже по прошествии четырех дней. Али снова почувствовала на языке горький привкус смолы. Идущий прямо за Лионелем Лучо выглядел ничуть не лучше — казалось, что из него весь воздух выкачали, кожа ссохлась и задеревенела, пальцем коснись — по швам поползет. Да никто бы не рискнул этого сделать — трогать сейчас Энрике было себе дороже. Никто, кроме Месси. Они столкнулись в микст-зоне, где Лео, держащий в руках бутылку с водой, общался с журналистами, а Али уже собиралась уходить в раздевалку, ответив на вопросы прессы. Только появившись в поле зрения прессы, Лучо сразу переключил все внимание на себя, выцепил взглядом нескольких журналистов и снисходительно стал отвечать на их вопросы, полностью игнорируя ледяной взгляд Месси. Аргентинец сжал бутылку так, что костяшки пальцев побелели, а пластик жалобно хрустнул. Пожалуй, впервые в жизни Али видела, как Лионель окончательно упустил контроль и практически вышел из себя. На ее памяти он никогда себе этого не позволял, а стычки на поле ему были несвойственны, их можно было пересчитать по пальцам, а в сети найти всего пару-тройку видеороликов. На поле Лионель злился по-особенному — не кричал, не бил кулаками стены в подтрибунке, как многие чересчур эмоциональные футболисты вроде Ибрагимовича с его черным поясом по тхэквондо, или Эшли Коула с поясом по идиотизму, или слегка двинутого Джои Бартона. Месси просто начинал говорить — неважно, кто перед ним стоял, он мог одним словом пригвоздить тебя к полу. Иногда казалось, что Лео может только своим присутствием задавать тон общения в любом месте, куда приходит, будь то спонсорская вечеринка, тренировка или пресс-конференция. Он был как радиация — встретишься с ним, когда он в плохом настроении, и потом весь день излучаешь только его, его фразы, его эмоции, точно так же кривишь губы, повторяешь каждое движение. Ты заражаешься им, но тебе это нравится. Настолько, что перестать думать о нем невозможно. — Али, ты идешь? — спросил у нее Иньеста, едва не врезавшийся ей в спину. Али обернулась, непонимающе глядя на капитана «затонувшего» судна. «Нет, Андрес, я тону, а мой спасательный круг порван». Месси торчал рядом с журналистами, а в раздевалке тем временем начались самые настоящие «волнения». — Вся эта ситуация из колеи выбивает, — Хави задумчиво почесал затылок, неудачно врезаясь локтем в железный шкафчик за спиной. — Нам нужно что-то решать, только вот что — одному богу известно. — Ты же сам все видел… — произнес Иньеста, не удосужившись закончить предложение. Да в этом не было нужды — все было ясно без слов. — Надо было не разыгрывать на пятнадцатой, — подала голос Али. Она пока отмалчивалась, ожидая, когда все желающие выскажутся — не знала, с какой стороны подойти к проблеме, острым ребром вставшей после визита на негостеприимный Ла-Росаледа, серый и мрачный, совсем не соответствующий своему названию — никакими розами там и близко не пахло¹. Пахло отчаянием и горечью неудачи, особенно от гостевой раздевалки. — Да причем тут это! — отмахнулся Эрнандес, усаживаясь рядом с Али. — Не в штрафном дело. Анчоусы плотно играли, не пролезешь. Да и с точностью сегодня было ужасно, столько запоротых передач, Лучо нам… — А что Лучо? — голос Жорди доносился как из бочки — он ковырялся в шкафчике, даже не повернулся, когда начал говорить. — Даже не зашел после игры. Завтра разнос устроит, а мог бы не с претензий начинать. — Скажи спасибо сам знаешь кому, — фыркнула Али, но тут же прикусила язык: Хави зыркнул на нее, словно нож воткнул. Не любил он таких грубых недоговорок, ох как не любил. — Давайте не будем это обсуждать. Лучше предлагайте, что делать с Энрике и этой прекрасной во всех отношениях ситуацией — с заменами. И с Лео, но тут я вообще не знаю, с какой стороны подойти. Али рот разинула от удивления — Хави предлагает делать… что? С тренером? С Месси? Какого черта? — В смысле? — спросила она, с трудом сдержав желание дернуть капитана за рукав футболки — нет, ей точно послышалось. — Что ты имеешь в виду? — Здесь палка о двух концах, — подумав, сказал Иньеста. Его лицо выражало крайнюю степень озабоченности, что, впрочем, было для него обычным состоянием. — Поддержим Лео — начнутся разговоры в прессе, чего нам нельзя допускать совсем. А если Энрике — Лео не простит никому. Альварес осторожно ткнула Эрнандеса в бок — реакции ноль. — И что с того? — сердито отозвался Хави, проигнорировав попытки Али воззвать к его совести. — Команда должна быть на первом месте, нам ни к чему дрязги. — А если не выбрать сторону, так и будешь болтаться посередине, — возразил Маскерано. — Нам все равно нужно решать, кто здесь прав, а кому голову сносить. — Попробуй снести голову Энрике. — Попробуй снести голову Лео. После последних слов Хави снова воцарилась тишина. За дверями раздевалки бурлила жизнь, а здесь время пошло в обратную сторону, как сломанные часы, с громким тиканьем, будто бомба, готовая вот-вот взорваться. Напряжение сгустилось, стальным обручем сжимая игроков, сидящих на жестких скамейках чужой раздевалки. — Пока подождем, может, уляжется, — наконец подытожил капитан. Иньеста так громко вздохнул, что почти все повернулись в его сторону. — Зная Лео… Вряд ли. Давайте собираться, что толку… Автобус ждет. Автобус и правда ждал уже минут десять, а они даже не переоделись, сидели, мусолили непонятно что. Али стянула форму и бросила ее на лавку. Футболка тут же стекла на пол, как сине-гранатовая лужа, со стороны казавшаяся липкой и неприятной. Такой же неприятной, как и вся эта ситуация. Хлопнула дверь — вошел Лионель. По раздевалке пронесся еле слышный выдох, и помещение сразу наполнилось голосами и звуками — музыкой в наушниках Неймара, шелестом разматываемых тейпов Клаудио, монотонным бормотаньем Ивана и Марка, треском клавиш телефона Бускетса, строчившего смс жене. Иньеста громко стукнул по шкафчику пряжкой ремня, вытаскивая джинсы. Али быстро оценила масштабы бедствия, бросив на Месси аккуратный взгляд: «пришел, живой, целый, все хорошо». Только глаза аргентинца были злые-злые. А внешне — спокойствие, до отвращения холодное, до тошноты сдержанное. Такое лионельское, что горит в груди, словно тебя туда ударили.

***

Бывший нападающий Барселоны Златан Ибрагимович, ныне защищающий цвета Пари Сен-Жермен, писал в своей биографии: «Я с детства мечтал играть в Барселоне. Моя карьера в этом клубе началась хорошо, но затем Месси захотел играть на позиции центрального нападающего, а не на фланге. Я же стал жертвой его желаний, лишился свободы на поле. Я говорил Пепу, что меня используют неправильно. Казалось, что он меня понял, но потом началось что-то странное. Гвардиола просто игнорировал меня. Он приветствовал каждого игрока, но не обращал внимания на меня. Футболисты Барселоны похожи на школьников, которые делают всё, что скажет им тренер». Златан и не подозревал, насколько он был прав, рассуждая о Барселоне, целиком и полностью зависевшей от Лионеля, ведь с годами ничего не изменилось. А в этом сезоне в стане сине-гранатовых самый примерный школьник решил пойти на бунт и делать всё, что ему вздумается. Гвардиола, не говоря уже о Виланове или земляке Лео, Мартино, выказывал вожаку Барселоны больше почтения, чем сейчас делал Энрике. Пеп с пониманием относился к желанию своей примы проводить на поле максимум возможного времени. Конечно, это не касалось других игроков, но недовольство Лионеля иногда распространялось на, по его мнению, необъективные и ненужные замены. Нетрудно догадаться, какой взрыв негодования у Месси вызвал выговор за нереализованный пенальти, усаженные на банку Али и Неймар, пусть даже Альварес, откровенно говоря, была не очень успешна в этой игре. Всю дорогу до дома Али терзалась попеременно то чувством вины, то жалостью к Лионелю, которому ее невысказанное сожаление не вперлось совершенно. Мысли раздирали ее голову на куски, хотелось только как можно быстрее доползти до кровати и уснуть беспробудным сном, чтобы никто не трогал — хотя бы до утра. Но как только Али переступила порог своей квартиры, руки тут же потянулись к ноутбуку. Интернет был гостеприимен и по единственной фамилии в строке гугл-поиска радостно выдал последние новости: «Месси не реализовал штрафной в матче с Малагой», «ничья на Ла-Росаледа», «так ли хороша ротация?», «что с Барселоной: конфликт главной звезды и тренера?». От последнего вопроса Али захотелось выпить, желательно чего-нибудь покрепче. Смешно, журналисты пытаются понять, что происходит в раздевалке, а команда сама еще не въезжает. Но прессе виднее, так всегда было, и с годами, несмотря на открытость тренерского штаба любого клуба и прозрачность происходящего в стенах тренировочных баз, лучше не становилось — диванные аналитики всегда были во всеоружии, подкарауливая очередную сенсацию. А уж не говорить о намечающемся противостоянии новоиспеченного тренера Барселоны и ее Золотого мальчика Интернет не мог — сразу после игры запестрел яркими заголовками, сталкивая лбами две основные составляющие сине-гранатовой машины. По своей сути — непримиримых соперников, если дело касалось главенства в команде. Альварес, работавшая под началом Гвардиолы в Мюнхене, прекрасно знала, что Пеп никому не даст поставить себя выше команды, субординация была очень четкой, да и никто на рожон, собственно, не лез — еще в Барселоне Гвардиола преподал зарвавшимся Роналдиньо и ЭтоʼО знатный урок, закончившийся их вынужденным уходом из команды; видимо, поэтому тогда Лионель прямо заявить о своих «правах» не мог, делая все аккуратно, исподтишка, и вполне успешно — Ибрагимович ушел из клуба при первой же возможности, а пресса вынесла на первый план не противостояние шведа с аргентинцем, а конфликт Златана с тренером. Но как только Гвардиола сам освободил своё место, Лео понял, что настало его время. А по прошествии нескольких бесславных для Барселоны лет появился Энрике. Али села на диван и пощелкала пультом по каналам, перепрыгивая с музыкального на новости спорта, так и не решив, что же все-таки включить для фона. Вдруг на экране мелькнуло недовольное лицо Лионеля, проходящего мимо Лучо, который на своего игрока показательно не смотрел. И Энрике изображал равнодушие так искусно, что ни у кого не должно было возникнуть ни капли сомнения, разве что у Али — единственного свидетеля того жуткого разговора. Месси, без сомнения, личность легендарная, несмотря на то, что ему всего двадцать семь. Но слава, несчетное количество побитых рекордов и Золотые мячи оказали на аргентинца весьма тлетворное влияние. Человек, которого пресса любит преподносить как скромного, очень замкнутого и неспособного даже муху обидеть, мог сам решать, с кем ему работать, выбирать на пост главного тренера впоследствии провалившегося Херардо Мартино, сдвигать на фланг несговорчивого нападающего или указывать Энрике, кто должен бить пенальти. Казалось, что Месси замышляет настоящий переворот по снятию нового тренера с поста. По его интонации, которая в обычной жизни практически никогда не проскальзывала, за редким исключением, читалась возведенная в абсолют уверенность в своей непогрешимости. Он уже сам понимал, что может сколь угодно манипулировать клубом — все вокруг все равно будут говорить, что он гений.

***

— Привет. Не разбудил? Али прижала телефон к уху и приподнялась на подушке, осоловело щурясь в сторону висящих над телевизором часов, стрелки которых застыли под прямым углом, минута в минуту. Черт, в кои-то веки решила поспать до десяти, так нет же, обязательно найдется тот, кому приспичит позвонить. — Да все равно уже, — проворчала Али, переворачиваясь на живот и с наслаждением потягиваясь. — Доброе утро, Марк. Куда тебя бить сегодня? — Эй! Я думал, что ты встала давно! Но извини на всякий случай, — тер Штеген постарался вложить в свою интонацию максимум сожаления, но не прокатило. — Два раза извиню, а потом еще раз. Тренировку перенесли, что ли? — Нет, вроде, — удивился Марк. — С чего бы? — Откуда я знаю! Ты же звонишь мне в такую рань не на завтрак меня пригласить? — Я вообще по другому поводу, но к кофе близко. Ты вчера заикалась про магазины… — Ага, но это было до вчерашнего кошмара, — Али выбралась из кровати и пошлепала на кухню за вожделенной чашкой кофе. — Теперь я не знаю, куда себя девать. Вся в предвкушении пиздюлей от Лучо. — Не одна ты, — грустно сказал тер Штеген, чем-то громко шебурша прямо в динамик телефона, будто шоколадку разворачивал. — Так в чем дело-то? — Ты пойдешь куда-нибудь сегодня? — Допустим. Ты решил мне компанию составить? — Не я, а Дани. Она в душ ушла, я решил сразу тебе позвонить… — Марк, — вздохнула Али, — думаю, что Даниэла сама разберется, куда и когда ей идти. Что ты с ней возишься. Ей это не понравится. — Знаю. Прости, что выдернул… что такое? — спросил Марк куда-то в сторону, ему вторил высокий женский голос: Дани вышла из душа. — Стоять! — воскликнула Али, чуть не перевернув кофеварку от переизбытка эмоций. — Дай мне ее. — А? — Марк, блин, не тяни резину. Давай мне Дани, мы сами разберемся. — Ладно, — обескуражено сказал Марк. В трубке сначала воцарилась тишина, за время которой Али успела засунуть капсулу в кофемашину, щелкнуть тумблером и с чистой совестью вернуться обратно в постель. Затем послышалось робкое «да?». «Ничто женское нам не чуждо, правда?», — подумала Али, кусая губу от волнения. И чего она так тряслась — Дани такая же девушка, как и она сама. — Привет, Дани, — после короткой заминки произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее. — Я Али, Марк тебе рассказывал, наверное. — Да, конечно… Очень приятно, — неуверенно ответила Даниэла. Было прекрасно слышно, что все эти проводимые Марком манипуляции ей не по душе, поэтому Али пришлось быстро выкручиваться, да так, чтобы сохранить голову тер Штегена целой и невредимой. — Я тут собираюсь прошвырнуться по местным магазинам, а в выборе одежды я полный ноль. Попросить некого, поэтому я решила позвонить Марку и одолжить у него тебя в качестве консультанта-профессионала. Фраза вышла совершенно не в стиле Али и отдавала каким-то канцеляритом, но Дани только рассмеялась. Натянутость, возникшая было между ними, тут же сошла на нет, и даже стало легче дышать. — Окей, вызов принят! Где встретимся? — Давай где-нибудь на Пассаж де Грасиа, там можно полдня бродить. — Тогда возле Тиффани, например, в час? — Идет, — радостно согласилась Али. От вполне приятных планов на день и аромата кофе, как в рекламе распространившегося по кухне, у нее сразу поднялось настроение. Дани, судя по голосу, тоже чутка повеселела. — Возьми у Марка мой номер, если потеряемся — звони. И скажи этому немецкому говнюку, что он говнюк. — Передам, — рассмеялась Дани, а тер Штеген на заднем плане что-то возмущенно заворчал по-немецки. — До скорого, увидимся. — Мда, — сказала Али сама себе, разглядывая экран телефона. На этот раз Месси смотрел ехидно, будто не верил, что она способна выбрать в дорогущих магазинах каталонской Пятой авеню что-то приличное. — Ну, посмотрим, кто из нас больший модник, Лионель, — Али показала фотографии язык, швырнула телефон на одеяло и сунула голову под подушку. Можно было выпить кофе и полежать еще хотя бы часа два. Естественно, где два часа, там и три, поэтому Али чудом проснулась без пятнадцати двенадцать, подскочила как ошпаренная и бросилась одеваться. Ноги не попадали в штанины, кофе остыл и на вкус был как дерьмо, а телефон почти разрядился. По традиции Али в спешке ткнула себе в глаз карандашом для глаз и не смогла найти бальзам для губ, опять накрасилась яркой помадой, которая валялась на зеркале в прихожей. Кое-как собрав волосы в хвост, Али выскочила из квартиры, попутно названивая черт знает куда провалившемуся Хосе — не хотелось брать такси. Антонио приехал довольно быстро, всего за какие-то тридцать минут, большую часть которых Али промаялась на скамейке возле парадной, ковыряясь в отчаянно пищащем телефоне. За прошедшую ночь напряжение в сети не спало, наоборот — статей о конфликте в команде стало чуть ли не в два раза больше, плюс добавились переиначенные трактовки послематчевых комментариев игроков. Даже слова Али о том, что «в команде отличный микроклимат, и случившаяся неудача никак не повлияет на отношения в клубе» расшифровали как «все наши другие проблемы всегда переворачивают все с ног на голову, а это фигня, переживем». Это ее так сильно взбесило, что Али едва не настрочила под постом длинный обличающий прессу комментарий, но вовремя себя остановила: к чему бисер перед свиньями метать, можно подумать, эти размусоливания сразу прекратятся, стоит ей прийти с карающим мечом ко всем интересующимся. Да и честно сказать, интернет-воин из нее никакущий. — Куда едем? — поинтересовался Тони, как только Али расположилась на заднем сидении, блаженно вытянув ноги в своих любимых джинсах и потрепанных кедах. — Пассаж де Грасиа, а дальше я сама. Можно будет меня потом забрать? Часа через три-четыре. — Я сообщу сеньору Хосе, — отрапортовал водитель, прибавляя газу. Али удовлетворенно улыбнулась и расслабилась, понимая, что успевает — на часах была уже половина первого, но времени было предостаточно, так что Дани не придется ждать слишком долго. — Сожалею о вчерашней игре, — подчеркнуто вежливо сказал Антонио, по обыкновению не отрывая взгляда от дороги. — Вы достойно сражались. Али сосчитала про себя до десяти. — Спасибо, — ответила она, но голос все равно предательски задрожал. — Ты игру смотрел? — Да, но не всю. Сеньор Хосе был на переговорах допоздна, поэтому смог поглядеть только второй тайм. — Первый был не лучше, — проворчала Али. — А что за переговоры? — Увы, я не могу вам сказать, это дела сеньора Мартина, — Тони аккуратно выкрутил руль, сворачивая по кольцу мимо похожего на дирижабль здания торгового дома Эль Корте Инглес и сбрасывая скорость. В черте города он ездил просто с ювелирной точностью. — Как скучно. А с Торресом есть подвижки? Послышался печальный вздох. — Это тоже вам лучше спросить у самого сеньора Хосе. Сеньорита, я не могу с вами это обсуждать. — Ну и ладно, — Али обиженно выпятила нижнюю губу, спиной вжимаясь в сиденье. Антонио посмотрел на нее через зеркало заднего вида и улыбнулся. — Вы очень веселая, пожалуй, веселее всех клиентов сеньора Хосе. Обычно он серьезен, а с вами совсем другой. — Чего? Этот старый дамский угодник умеет быть серьезным? — делано удивилась Альварес. Тони охотно кивнул. — Конечно! Если нужно, сеньор Мартин всегда соберется и будет решать все вопросы с максимальной сосредоточенностью. В такие моменты он сам на себя не похож, больше отмалчивается. — Капец какой, никогда таким его не видела, — потрясенно протянула Али. — Это из-за меня он становится таким придурком? — Не придурком, а довольным и расслабленным человеком. Могу сказать, что вы самый беспроблемный клиент на моей памяти, а я работаю у сеньора Хосе без малого десять лет. — Ужас, десять лет… А у тебя есть семья? Услышав слово «семья», Антонио заулыбался. — Да, жена и две дочки, пять и восемь лет. Я нечасто их вижу, во время трансферного окна очень много разъездов, приходится сопровождать сеньора Хосе почти везде — он предпочитает ездить на любых машинах, но с личным водителем. — Знаю, — кивнула Али. — Он как-то рассказывал, что пару лет назад чуть в аварию не попал где-то под Лондоном, теперь никому не доверяет себя возить, кроме тебя. Видимо, мне не судьба тебя переманить к себе на работу. — Простите, но нет, — Тони в меру возможностей развел руками. — Я всецело предан сеньору Хосе. Но если вам нужен будет водитель, то я с радостью найду вам подходящую кандидатуру. — Еще скажи, что ты учился в специальной академии для водителей дорогущих внедорожников и прочего дерьма, — рассмеялась Али. Антонио ответил ей вежливой улыбкой, пусть и слегка натянутой. — Мы приехали. Наденьте головной убор, на улице жарковато. И отвечая на ваш вопрос — нет, я заканчивал только курсы вождения и вождения в экстремальных ситуациях. — Вот последнее — крайне необходимо, — заметила Али, выбираясь из машины. — Никогда не знаешь, куда Хосе занесет. — Вы полностью правы. Приятного дня, я жду вашего звонка. Если говорить о шоппинге в Барселоне, точнее, о более дорогой и брендовой его разновидности, то пятикилометровая Пассаж де Грасиа — идеальное место. Красочные путеводители по городу обещают не только привлекательные цены даже в самых дорогих бутиках вроде Версаче или Картье, но приятную прогулку по пешеходным улочкам старого города. На Пассаж де Грасиа шикарные стеклянные витрины соседствуют с поистине впечатляющими творениями великого Гауди, чередуются с маленькими уличными кафе и фешенебельными дорогими заведениями вроде ресторана молекулярной кухни. Здесь можно встретить и туристов со всех уголков мира, и футбольных звезд, чинно прогуливающихся по улице вместе с охраной, нагруженной пакетами, целые семьи, восседающие за столиками кофеен в ожидании своих заказов. Улица не очень шумная, со стороны может даже показаться, что слишком тихая. Пассаж де Грасиа для многих жителей Барселоны считается скорее музеем под открытым небом, нежели местом для траты заботливо отложенных денег — в некоторых магазинах пара ботинок стоит как месячная зарплата какого-нибудь служащего или рабочего. Али не привыкла к дорогим вещам. С того момента, как она переехала в Мюнхен, ее гардероб не сильно изменился, и даже попытки ее предыдущего агента привить ей вкус в одежде с посильной помощью стилистов не увенчались успехом, и затея была благополучно забыта. Али до сих пор предпочитала джинсы, кроссовки или кеды, просторные футболки и очень редко — платья, желательно не в обтяжку и не очень короткие. На цвет и ткань ей было в общем-то наплевать, лишь бы не кололо и не чесалось потом. Цены и бренд ее тоже особо не волновали, она могла спокойно купить джинсы в каком-нибудь Guess и в пару к ним выбрать блузку от Gucci за бешеные тысячи евро и ко всему этому набору надеть свои любимые конверсы — важнее было то, чтобы вещи были удобными. Подходя к Тиффани, Али думала, как донести до Даниэлы свои скромные пожелания, но девушка Марка на поверку оказалась отличной собеседницей и не менее отличным помощником. — Привет! — Дани лучезарно улыбнулась и чмкокнула растерявшуюся Али в щеку. — Мне тут точно стоять нельзя, я уже все витрины облизала, хочу вон тот кулон с каплей, мозги от жары вообще набекрень! — Так давай купим, — заторможенно предложила Али. Даниэла покачала головой, с явным усилием отводя глаза от яркой витрины с украшениями. — Мне и так некуда складывать всю эту красоту! Слушай, как же хорошо, что ты знаешь немецкий, а то я уже забывать его начинаю, ведь постоянно с разговорником испанским хожу, не могу даже в магазин выйти без шпаргалки. — А я так же мучилась, как приехала, пусть испанский и мой родной язык, — для поддержки беседы Али пришлось чуть-чуть покривить душой. — Обходилась, конечно, без шпаргалок, но отдельные слова напрочь забывала, даже сейчас могу затупить и не понимать, чего от меня хотят. На тренировках в такие моменты сущий ад. — Как тебе играть с такой командой? — поинтересовалась Дани, выделяя слово такой, чтобы Али точно поняла, о чем речь. — Ух, это весело. Знаешь, какие они шумные? А Марку достается часто, он как-то Жерару в лоб зарядил пачкой чипсов, так до сих пор забыть не можем, намекаем на «меткость». — Вот оно что! — Дани чуть ли руками не всплеснула от радости. — А я все понять не могла, зачем вы ему их в сумку пихаете, у нас дома уже штуки четыре валяется. — Это только начало! — хихикнула Али. — Ладно, куда пойдем сначала? — Тебе что хочется? — спросила Дани. — Платье, джинсы? — Футболку, хотя мне их тоже складывать уже некуда. — Это всегда так, а в итоге надеть нечего. Давай в Carolina Herrera зайдем, померим что-нибудь, — предложила Даниэла. Али с радостью согласилась, хотя понятия не имела, что именно ей нужно. Дани оказалась отличным консультантом по выбору одежды — им даже не понадобилась помощь продавцов. В первом бутике Дани нахватала огромную кучу разнообразных маек, футболок, коротких топиков всех цветов и моделей. С такой горой вещей они с трудом втиснулись в примерочную. Сотрудники бутика Али узнали сразу, заискивающе улыбались и каждые десять минут предлагали кофе или шампанское, да так настойчиво, что Али сдалась, но ограничилась одной чашкой, в отличие от Дани, которая выпила целых три, пока Альварес мерила одежду. — Тебе не идет черный! — констатировала Даниэла, когда Али в очередной раз отдернула занавеску и продемонстрировала девушке удлиненную футболку без рукавов. — Нужно что-то поярче. Возьми ту красную с буквой спереди. — Красный слишком яркий! — уперлась Али, вертясь перед зеркалом, чтобы рассмотреть себя со спины. — И почему не идет-то? — Ты бледная как покойник в нем, волосы темные — полный набор. Тебе нужно подчеркнуть цвет волос, лучше чем-то желтым, красным, ярко-синим… Можно еще кофе? — Дани сунула продавцу пустую чашку. Али закатила глаза и одним махом сняла футболку, думая, что уж эту мрачную она точно возьмет, что бы Дани ни говорила. В итоге Али выбрала шесть футболок и одну блузку и поцапалась у кассы с Дани, которая не давала ей схватить еще две простые черные майки, мотивируя тем, что Али в них теряется. Альварес до последнего отбивалась, но в конце концов плюнула и сдалась на милость профессионала. — Тебе нужны туфли, — решительно возвестила Дани, таща Али вниз по улице. — Что за ужас на тебе был на последнем вечере? — Это не ужас! — возмутилась Альварес, вставая на защиту своих единственных приличных босоножек. — Они удобные, там каблук небольшой, а то с моим ростом на шпильках я как дерево раскидистое. — Ой, не надо тут! — рассмеялась Дани. — Ты со своим ростом можешь носить совершенно любой каблук. — Нифига, это Марк тебя выше, тебе можно и даже нужно, а у меня другая ситуация. Дани резко остановилась, и Али влетела ей в спину. — Какая такая ситуация? — ехидно спросила девушка. Альварес тут же осеклась и покраснела, до боли сжимая зубы. Блядство, длинный язык. — Никакая, — как можно увереннее отмахнулась Али. По спине у нее тут же побежали ручейки холодного пота, ладони стали влажными, отчего пакеты с покупками чуть не выскользнули из рук. Дани прищурилась и внимательно посмотрела на смущенную Али, видимо, делая про себя одной ей понятные выводы. — Потом об этом поговорим, нас ждут туфли от Miu Miu за сотни евро, а это важнее любой личной жизни. Вперед! Когда Али примеряла черт знает какие по счету босоножки, ценник которых упорно стремился все выше с каждой парой, где-то в недрах ее сумки запел Марко Сааресто. Дани недоуменно огляделась, оторвавшись от примерки ярко-зеленых ботильонов на танкетке, ища источник громкого звука. — Какая песня красивая, — заметила она. Али пронеслась мимо, на ходу бросив: «эти боты просто ужасны», и выудила мобильный. — Привет, дорогая, где ходишь? — спросил с другого конца провода Хосе. Связь была плохая, будто бы Мартин ехал в подземке. — Не поверишь, в Miu Miu. Сейчас стою в самых неприличных босоножках, которые я только видела! Али скептически посмотрела на свои ноги. Она была похожа на лошадь — каблук высотой в двенадцать сантиметров лоска ей не придавал. Дани, наблюдая, как Али качается из стороны в сторону, словно дерево на ветру, издевательски ухмылялась. Зеленые ботильоны были решительно оставлены в сторону, вместо них Даниэла надела такие же синие. — Каким ветром тебя туда занесло? — удивился Хосе. — Надеюсь, что попутным. У меня к тебе дело, и раз уж ты в магазине… Наверное, тебе понадобится приличное платье, у тебя через пару дней встреча. — С кем? — вздохнула Али, ни капли ни удивляясь. — Имя Джули Уилшир² тебе о чем-нибудь говорит? — Погоди секунду… — Али отвлеклась и поцокала языком в ответ на принесенную пару черных лодочек. — Уилшир? Из Манчестера? Которая не родственница Уилшира из Арсенала? — Она самая. Я недавно встречался с ее агентшей — на редкость неприятная женщина, а хватка — как у акулы. Такая сожрет и не заметит, самка, блядь, богомола. — Ближе к делу, блин! Я вообще-то занята! — Подождут твои бабские делишки! — недовольно фыркнул Мартин. — Короче, Джеки мне сказала, что у них на Туманном Альбионе сейчас неспокойно, шиза, точнее, травмы, косят их ряды. Так что Уилшир вполне себе звездит, пока все остальные отлеживаются. Еще и Ди Мария, почему я не его агент, такие деньги уплыли неизвестно кому³… — Долбаный жлоб! — не сдержалась Али. Персонал магазина тут же повернулся в ее сторону, а Дани сдавлено захихикала. — За словами следи, а то потом будут разгромные статьи о том, что ты только матом способна изъясняться. — Не сомневаюсь, что ты все проблемы разрулишь, — парировала Альварес. — Обязательно. В общем, мы подумали, что пиару ради вам будет полезно встретится за ужином, можно даже деловым. — Потрясающе, — пробормотала Али. — Без меня меня опять женили. — Найдете общий язык, хоть о бутсах поговорите, хоть о степени сексуальности Уэйна Руни. Все, я тебе сообщу, как дело до дела дойдет, и Джеки договорится о приезде Джули в Барселону. — А наоборот нельзя? — Нельзя. Все, до скорого. Купи себе приличные трусы. Я отзвонюсь. — Нет, ты слышала? — Али доковыляла до кресла и стянула ужасно натирающие босоножки. — Беспредельщик, никогда его не волнуют мои собственные планы. Хосе сказал — Альварес побежала, теряя тапки. Вот эти, — она ткнула пальцем в чертовы «испанские сапоги», с невинным видом лежащие рядом. — Не возьму — красота хоть и требует жертв, но не таких. — Это твой агент был? — Ага, и агент, и папа, и мама, — Али проигнорировала, что последнее слово отозвалось у нее ноющим чувством в груди. — Мне кажется, что моя жизнь — это сценарий, написанный рукой Хосе, от первых минут моего рождения до вот этого самого момента. Он еще и поправки вносит постоянно, стикеры прилепляет на поля, чтобы не забыть, в какой день дать мне ногой под зад, чтобы не расслаблялась. — Можно нам вон те? Нет, которые на шпильке. Спасибо! На, померь и отвлекись, ты преувеличиваешь. — Да я преуменьшаю, блин! Давай сюда, что там ты выбрала? Дани сунула Али красные открытые туфли, на поверку оказавшиеся почти что удобными. Али покрутилась возле зеркала, отметая последние сомнения — красной обуви у нее еще не было, если не считать единственной пары кроссовок. — Вот эти ничего, — сообщила она. — Только мне их не с чем носить. У меня одно платье белое, а второе, вроде, зеленое. — «Вроде», — писклявым голосом передразнила ее Даниэла. — Давай найдем тебе чернильного цвета, раз черный тебе ни к лицу. Не могу поверить, что у тебя нет простейшего темного платья! Это же миллион проблем решает! Срочно идем в Dolce&Gabbana, тут через дорогу. Али сконфуженно отвернулась. Ноги у нее уже начали ныть, а предстояло еще искать чертово платье, а потом ехать на тренировку… А Дани просто так не отступится теперь, упрямая… Все, как Марк говорил. — Мне туфли брать эти? — Али выразительно потрясла парой лакированного безобразия на шпильке. Даниэла кивнула, сгребая в кучу ворох разбросанной возле кресла обуви. — Я тут тоже выбрала, подожди немного. Продавцы бутика, порядком замученные двумя неугомонными девушками, радостно потащили к кассе коробки, явно мечтая побыстрее отделаться от покупательниц и убрать устроенный ими бедлам. Подумать только, разворотили Miu Miu, кошмар. В Dolce&Gabbana Али было неуютно, в отличие от Даниэлы, которая чувствовала себя здесь как рыба в воде, мило общаясь с вышколенным персоналом, услужливо бегающим за ней от стойки к стойке. Весь бутик почему-то напоминал Али гроб — снаружи огромные темные двери, а внутри все какое-то вычурное, цветное вперемешку с черными витринами и громоздкими украшениями, больше похожими на кандалы. Несмотря на свой рост, Али почувствовала себя маленькой и незначительной, забилась в кресло, вцепившись в крошечную чашку с кофе, которую ей тут же принесли, стоило только заикнуться. — Простите пожалуйста, можно ваш автограф? — попросила скромно одетая девушка, видимо, ассистент продавца или стажер, потому что ее сразу приставили к Али, а по магазину особо шататься не разрешали. — Можно, — охотно согласилась Альварес, размашисто расписываясь на протянутом листочке. Стоящий чуть поодаль администратор, высоченный парень в сером жилете и смешной розовой рубашке, нахмурился, глядя, как девушка стыдливо сжала в кулаке листок, словно мечтала сквозь землю провалиться. — Я ему скажу, чтобы вас не трогал, — доверительно прошептала Али, отпивая кофе, который оказался слишком сладким даже для нее. — Чего он у вас такой серьезный, уже и автограф попросить нельзя, что ли? Девушка многозначительно промолчала, продолжая вежливо улыбаться — выдавали ее только чуть подрагивающие от волнения руки, сцепленные в замок. Али пришлось отвернуться, чтобы не усугублять ситуацию, да и Даниэла как раз вернулась вместе с нагруженными одеждой продавцами. — Ну, что, отдохнула? — весело спросила она. — Я нашла кое-что интересное, тебе должно понравиться. — А себе ты выбрала? — с трудом выбираясь из удобного кресла поинтересовалась Альварес. — Да, но это потом. Сначала примерь вот это! У Али отвисла челюсть в буквальном смысле — Дани держала на вешалке черное с фиолетовым отливом платье длиной примерно чуть ниже колена. Никаких кружев, никаких камней и страз — ничего, только темная ткань. — Это из коллекции Очаровательная Сицилия. Немного несвойственно для бренда, видишь — ключей и цветов нет, — пояснила Дани. Но Али слова «ключи и цветы» ни о чем не говорили, что она не преминула продемонстрировать через выразительно поднятые брови. — Так, марш в примерочную! — скомандовала Даниэла. Али безропотно прошла в ярко освещенную комнату и стала стаскивать с себя футболку. Платье мрачно висело рядом, контрастно выделяясь на фоне белой, как мел, стены. Оставшись в одном белье, Али аккуратно сняла платье с вешалки — ткань приятно скользила между пальцев, прозрачно намекая, как одежда будет сидеть, облегая фигуру почти как вторая кожа. Она никогда такого не чувствовала, ни одна вещь так не прилегала к телу, не подчеркивала немногочисленные достоинства, умело скрывая недостатки — рукава спрятали слишком широкие плечи, неглубокий вырез не подчеркивал маленькую грудь, а если надеть бюстгальтер, а не спортивное бра, и вовсе создастся иллюзия, что под лифом платья скрывается шикарный бюст. Али разгладила юбку и зачем-то стянула резинку с хвоста — волосы рассыпались по плечам, но даже они, вечно пушистые и взъерошенные, сейчас легли мягкими волнами. Али больше не чувствовала себя собой — это было что-то странное, словно чертово платье открыло в ней какую-то другую сторону, темную, прямо в тон поблескивающей ткани. Али смотрела в зеркало на себя и в то же время — не на себя. — Ну как? Или побольше нужно? — спросили снаружи. Али выдохнула и отдернула занавеску, ожидая восхищенных возгласов и чуть ли не аплодисментов, потому что, черт подери, она выглядела круто и совсем по-другому, нежели в джинсах и простецкой футболке. Но ожидаемого «ах!» не прозвучало — никого, кроме Дани, возле примерочной обнаружено не было. Али даже сникла от растерянности, но быстро взяла себя в руки — не красоваться пришла ведь! Зато Даниэла дала волю эмоциям. — Вот это да! — она аж присвистнула от восторга. — Совсем другое дело! — Это же почти черный! — хмыкнула Али, вертясь перед девушкой. — А ты сама сказала, что мне не… — Забудь, что я сказала! — отмахнулась Даниэла. — У тебя даже лицо изменилось, ты похожа на эту… как ее… — Монику Беллуччи, если позволите, — подсказал улыбающийся администратор бутика, как по волшебству материализовавшийся рядом с примерочной. — Могу я предложить вам аксессуары к платью? Может быть, клатч? — Выберу сама что-нибудь, — сказала Али Даниэле, которая уже подпрыгивала от нетерпения в ожидании примерки выбранной горы вещей. Но она даже не успела подойти к стойке — зазвонил будильник, недвусмысленно намекнувший, что пора сворачивать веселье и ехать домой — собираться на тренировку. Гадство.

***

Напоровшись на Малагу, Барселона совершила первую ошибку в чемпионате в этом сезоне, но в то же время отметилась и событием со знаком плюс — команда Луиса Энрике не пропустила в первых шести официальных встречах в Примере, благодаря чему Лучо уже вписал свое имя в историю Барселоны, ведь до него такого еще не случалось. Но так же Энрике стал первым тренером со времен Райкарда, при котором команда не нанесла за матч вообще ни одного удара в створ ворот соперников, не говоря уже о забитых мячах. Таким образом, Ла-Росаледу каталонцы во главе с Иньестой покидали со смешанными чувствами, а Али вообще была как в воду опущенная, учитывая тот факт, что ей тоже придется решать, на чьей стороне быть. С одной стороны, вроде бы команда потеряла очки и умудрилась ни разу не ударить по воротам, с другой же — повторила солидный рекорд. Но все исторические и не очень достижения будут оцениваться уже после окончания сезона, а пока же было жизненно необходимо выносить на первый план совсем другие вопросы, касающиеся, в первую очередь, игры в атаке против соперников, которые обороняются большими силами и делают это грамотно. Ведь Барселоне и дальше придется регулярно играть против «автобусов» — Лучо абсолютно прав, говоря о том, что команде не нужно искать отговорки, а необходимо находить пути решения. Шестой тур был ознаменован встречей с Гранадой на Камп Ноу, но назвать эту игру полноценной «работой над ошибками» было нельзя. Хоть Энрике и надавил на команду, заставив работать последние дни в полную силу, то нещадно гоняя футболистов по лестницам базы, засекая время, то бесконечно переигрывая возможные моменты матча. Тренировали даже вброс из-за боковой, проблем с которым вообще никогда не было, но все было не то. Во-первых, команда играла дома, а родные стены всегда помогают. Во-вторых (что, собственно, напрягало Али больше всего), Энрике намеревался продолжить свои эксперименты с составом, а последняя встреча с Малагой, напротив, показала, что необходимо наигрывать команду в оптимальной сборке, а не менять местами детали каждый раз. Но все это было только у Али в мыслях, а открыто высказывать тренеру свои претензии… Нет уж, помня пример Ибрагимовича, который в ее голове уже несколько раз за последнее время всплывал, Али благоразумно молчала, надеясь, что ротация состава себя оправдает в полной мере. Да и вообще, последняя встреча с андалусийцами в прошлом сезоне, по словам Хави, закончилась сенсационной победой Гранады⁴, так что требовалось срочно брать быка за рога и давать бой. Если же говорить об успехах Гранады, то команда набрала приличный ход, забрав в свою копилку восемь очков за пять туров, но недавно неожиданно уступила на своём поле Леванте. Игра выдалась достаточно легкой — по меркам Али и чемпионата вообще. Учитывая настроения в раздевалке, команда выходила на поле своего родного стадиона в подавленном состоянии, но, к вящему облегчению тренерского штаба, это никак не отразилось на слаженной работе футболистов. В этот раз Лучо не стал рисковать — нападение и полузащита были представлены в оптимальном составе (включая и Альварес), который был отчасти уже сыгран. А вот с защитой опять пошли казусы, но в итоге Дани, Жереми, Маске и ошалевший от счастья Андриано все же сыгрались, а во втором тайме Энрике и вовсе выпустил Марка Бартру в полузащиту вместо Серхио Бускетса, который этой замены не понял. Сначала Барселона заводилась — медленно и мучительно, словно шестеренки, то бишь костяк состава, заржавели, но к концу первой четверти тайма случился гол местной легенды — Месси. Трибуны радостно подскочили, аж земля под ногами Али вздрогнула, но арбитр зафиксировал офсайд. Месси даже спорить не стал — сам понял, что выбежал вперед слишком рано, не посмотрев по сторонам. Он и странно растерянный Хави обменялись несколькими репликами с невыносимо серьезными лицами — это скорее пугало, чем воодушевляло. Каталонская торсида встречала аплодисментами каждое удачное действие своих игроков — Али прокинула мяч между ног Эль-Араби, за что получила свою порцию оваций, пусть и не такую громкую, как заработал спустя несколько секунд Неймар, удачно разобравшись с Юсте, один на один обыграв голкипера Гранады Бабина — мяч отскочил от ноги вратаря, чуть подпортив впечатление от красивого прохода бразильца; вышел почти автогол. Но Барселоне в тот момент было все равно — команда кинулась обнимать довольного Джуниора, а Али, ощутив прилив непонятных сил, чмокнула его в щеку — точнее, целилась она в щеку, а угодила куда-то в ухо, потому что ее в спину толкал Альба. Или не Альба, хрен его знает — Али не оборачивалась, потому что ее взгляд приклеился к Лионелю. Она чувствовала себя полной идиоткой — прижималась к Неймару, а смотрела на Лео, прямо в его потемневшие глаза, засасывающие, как чертов омут. Что-то кольнуло в груди, предчувствием чего-то нехорошего заволокло радость от забитого гола, словно вот-вот должно было случиться нечто, что непременно ее убьет, размажет, в лепешку превратит. Али с усилием отводила взгляд, смотря куда угодно — на грязные бутсы Алвеса, на потную спину Маскерано, на неприлично задранную футболку примерного семьянина Ракитича, которого на газон свалили… Но это слабо помогало, если не сказать, что вообще было бесполезным. Как мотылька тянет на яркий плящущий огонек, так и Али неудержимо тянуло туда, где ее неминуемо испепелит. Гранада была бита с разгромным счетом — гейм, сет, матч, шесть-ноль. Али успела поучаствовать в одном мяче, отдав голевую на Ивана, и сама вколотила дубль, празднование которого вызвало логичное здоровое любопытство — чертова нехитрая комбинация (плюс ко всему еще и совершенно ясная) превратилась в настоящий камень преткновения. К уставшей после интенсивной беготни Али пристал Алвес, желающий сию секунду узнать «что это за растопырки такие, а?». Али уперлась как баран, не желая сдаваться, а когда к бразильцу добавился его партнер по сборной, такой же настырный, ей и вовсе захотелось выйти в окно, лишь бы отстали. Но провидение решило Али пожалеть, самураи ⁵ отцепились от нее, стоило только Хави мрачно зыркнуть в их сторону. Али удостоилась не только поздравлений команды и лучезарной улыбки Бартомеу, который спустился из ложи, чтобы лично пожать ей руку. Но подарок, подготовленный ей судьбой, был самым желанным и порочным во всем своем великолепии. От него дух захватывало, а ладони моментально становились мокрыми — да и не только ладони. «Дарителем», сам того не зная, выступил развеселившийся после матча Жорди, который сначала скакал по раздевалке, брызгая на всех водой из бутылки, а после крепкой затрещины Жереми, которому он облил чистую футболку, переключился на хватание чужой собственности. — Полотенце чье, а? — дурашливо кривляясь, спросил Альба, раскручивая схваченную вещь над головой на манер лассо. — Последний раз спрашиваю, сейчас себе заграбастаю! — Это Лео. Он в душ ушел, забыл, — Иван попытался отобрать у Жорди трофей, но не тут-то было. — Эй, дай я ему закину, а то будет тут задницей сверкать. — Хрен тебе! — Жорди отпрыгнул подальше и высунул язык. — Надо внимательнее за вещами своими следить. Али отвлеклась от шнурования кроссовок и прислушалась к болтовне неуемного Жорди. Тот пару раз прошелся по раздевалке, но никто из порядком уставшей команды не проявил желания с ним общаться. Наконец, защитник добрался до Али. — Тебе-то нужно полотенце? Самого Месси! Один раз предлагаю! — хитро сощурился Альба, помахивая полотенцем. Али в ответ мотнула головой, с трудом соображая — руки так и тянулись, но это бы выглядело уж слишком очевидно. Да что очевидно — по-идиотски просто, еще алтарь не хватало сделать, как Хельга Патаки, и начинать утро с молитвы Святому Месси! Безгрешному, блядь, хотя за свой внешний вид он точно должен гореть известно где. А судьба была не прочь саму Али затащить на самое днище, потому что дверь душевой открылась, и оттуда высунулась взъерошенная голова Лионеля. — Народ, я полотенце забыл, киньте, на лавке лежит, — попросил Месси. Но стоявший рядом Клаудио почему-то сделал вид, что он внезапно оглох. Матье тут же последовал его примеру, перестав понимать испанский, который он вполне успешно изучал. — Эй, вы чего? — недоуменно спросил Лионель. Из-за двери показалось его мокрое плечо, и Али тут же стало жарко. Она дернулась, собираясь встать и отнести ему свое полотенце, но вовремя вспомнила — Лео не пользуется чужими вещами, даже телефон позвонить не берет, если свой не может найти. Тут Лионель углядел, что Альба бессовестно стащил его полотенце. — Жорди! Дай сюда! — прикрикнул Лео. Но на защитника это не возымело никакого действия — он просто начал что-то насвистывать, разглядывая лампы на потолке, словно ему до постепенно раздражающегося Месси не было никакого дела. Неймар переглянулся с Дани, и оба бразильца синхронно заржали. — Чего ты там стесняешься? — ехидно пропел Пике. — Все свои! А Али не смущается, правда, Али? Вопрос застал ее врасплох — слова тут же вылетели из головы, и Альварес смогла только промычать что-то нечленораздельное. — Видишь, — подытожил Жерар, приняв ее бормотание за согласие. — Не ссы, шуруй давай! Месси мрачно осмотрел раздевалку, взглядом проскальзывая по лицу Али, словно она была дверцей шкафчика. А Али слилась со стеной — от страха выдать свои зашкаливающие эмоции и не в силах даже на секунду отвести глаз от разыгрывающейся прямо перед ней сцены. Ей одновременно хотелось и скорее отвернуться, и смотреть до рези в глазах, чтобы не упустить ничего… — Хуй с тобой, — веско сказал Лео, решительно распахивая дверь, выпуская наружу клубы пара — он всегда мылся чуть ли не в кипятке. Если бы небо сейчас разверзлось и начался бы апокалипсис — Али бы не заметила, танцевала бы, словно сумасшедший предсказатель конца света, знающий все. Реальность вокруг вскипела — стены раздевалки поползли вниз, будто оплавленные, а скамейка под задницей Али просела почти до самого пола. Альварес бросило в жар еще сильнее, ей показалось, что от нее самой будто бы пар пошел. Голова вскипела, а увиденное прочно отпечаталось на подкорке мозга как самая невероятно прекрасная картина, которую Али только доводилось видеть за свою не такую уж долгую жизнь. Он был безупречен. Нет, не просто безупречен — идеален настолько, что любая античная статуя рядом с Месси казалась бы неуклюжим колченогим уродцем. Мышцы его ног были как будто стальными, так четко очерченными, что Лео выглядел как долбанное пособие по человеческой анатомии или модель для художника — Али даже на секунду пожалела, что не умеет рисовать. Пальцы закололо от желания прочертить выступающие тазовые кости, обрисовать линии пресса, да и лучше б не руками… Месси был не просто красив — он был преступно красив. Его нужно было посадить в тюрьму за такой внешний вид, быть таким — преступление против морали. Его внешность — землетрясение или наводнение, от которого практически нет спасения. Месси — ядовитый газ, который достанет тебя везде. От него не спрятаться, как от кислотного дождя, разъедающего глаза. Лионель как небесная кара, которая неминуемо тебя настигнет… Глубину своего грехопадения Али ощутила моментально, как только ее взгляд скользнул вдоль по телу Лионеля, покрытому мелкими каплями воды. Скользнул туда, куда смотреть было нельзя без риска быть замеченной. Но Али посмотрела и почувствовала, как между ног у нее все сжалось в тугой комок, чувствительность обострилась в разы, в десятки раз. По спине табуном пробежали мурашки, концентрируясь в низу живота, проклятый улей внутри мерно загудел, посылая чуть теплые волны по всему ее телу. Али его хотела. Это было ясно, как то, что сейчас они сидят в раздевалке Камп Ноу и только что закончили играть с Гранадой. Хотела так, что ей пришлось ноги скрестить, чтобы унять дрожь. Внутри все горело адским огнем — впервые в жизни Али не просто хотелось близости, ей хотелось трахнуться с ним. По-животному, на одних инстинктах, без всякой романтики… Лионель дошел до своей скамейки и завернулся в полотенце. Али попыталась выдохнуть, чтобы Лео, насквозь пропитавший ее измученное игрой тело, вместе с воздухом вышел наружу, но с таким же успехом она могла бы пытаться остановить свое сердце. Оскар Уайльд говорил, что в жизни есть две трагедии: не получить желаемое и получить его. Сегодня Али получила еще один крошечный кусочек своего «пирога», и теперь еще сильнее захотела съесть его целиком.

***

Ночью, когда Али уже собиралась спать, ей позвонил Хосе и с ходу начал кидать претензии. Альварес сначала понять не могла, чего агент вообще хочет от нее в половине первого ночи, но после пять раз повторенного слова «Инстаграм» до нее, наконец, дошло, о чем речь. — …хотя бы фотку раз в неделю, тебе сложно? Мои парни не могут постоянно постить твои фейсы с игр и тренировок, народ начнет подозревать, что ты сама страницу не ведешь нихрена, а я не хочу потом оправдываться перед… — Так, стоп, ты серьезно? Хочешь из меня сделать звезду Инстаграма? — Звезду? Ха-ха! У тебя не получится, ты слишком зажатая, чтобы выкладывать сиськи на всеобщее обозрение, но для твоей популярности это было бы кстати. Али подавилась чаем с ромашкой, который с недавних пор приучилась пить перед сном — помогало успокоиться. — Когда найдешь у меня сиськи — позвони. — Язва ты моя, — рассмеялся Хосе. — Я вообще-то серьезно говорю. Ты в курсе, что любой человек, выкладывающий свою личную жизнь на обсуждение всем желающим и не очень, крепко себя подставляет? — Интересно, чем? — Тем, что светить своими тачками и именными трусами — неспортивно и вообще попахивает идиотизмом. — У тебя нет тачки, даже самой завалящейся. Так что аргумент не аргумент. — Хорошо, — задумчиво протянула Али, подбирая правильные слова, чтобы донести до неуступчивого агента свои мысли. — Послушай меня… — Нет, давай ты меня послушаешь. Али, я не заставляю тебя покупать себе бриллиантовые серьги размером с кулак или ходить в самые дорогие рестораны, чтобы нафоткать еду. И о крутых тачках не я сказал, заметь. Ненормально, если ты играешь, как кусок дерьма, завернутый в футболку с эмблемой Реала или Арсенала, не забиваешь с метра и губишь верные моменты, при этом матом ругаясь в сторону орущих на тебя болельщиков. Это — ненормально, это — неспортивно, когда после отвратительных игр ты покупаешь себе Мазерати и рассказываешь об этом всему миру, болт кладя на мнение окружающих. Я не этого от тебя хочу, я прошу просто быть ближе к людям. Нет ничего страшного в том, что ты лишний раз сфотографируешься с кем-то из команды, да с тем же Месси, — услышав фамилию аргентинца, Али крепче сжала телефон. И зубы сцепила, аж до скрежета, — или сделаешь селфи дома, сидя на диване и пялясь в телевизор или крутя педали тренажера. Лишний раз порадуешь людей — у тебя рост подписчиков застрял после фотки с Черышевым, кстати, хороший кадр вышел, веселый. — Спасибо, — Али покрутила опустевший за время тирады Хосе стакан с соком и отставила его в сторону. — Ты отслеживаешь статистику? Зачем? Хосе демонстративно вздохнул. — Ты иногда такой тормоз, мне аж страшно становится! Я даже задумываюсь, у тебя вообще был агент в Мюнхене? С кем тогда я решал все вопросы о твоем переходе — и в Барсу, и ко мне в лапы? — Не мели чушь! Просто он был молод, я его первым клиентом была. Может, он еще не разобрался во всех тонкостях. А может, ты просто слишком доебистый. — Альварес… — Все, проехали. Я тебя поняла, постараюсь исправиться. Ты мне тогда кое-что пообещай. — Умница. Я готов выслушать твои предложения. — Это не предложение! Давай ты прекратишь тогда постить без моего ведома фотки? Меня это начинает напрягать уже. — Да? — искренне удивился Хосе. — А что ж ты молчала? Вообще-то, это обычная практика, посмотри профиль Роналду, он же не сам его ведет. У Бензема вообще личный фотограф есть, который везде с ним таскается. — Меня это не очень устраивает. Давай ты хотя бы будешь меня в известность ставить? — Буду, — легко согласился Хосе. — А ты давай, активничай. Народу интересна твоя жизнь! — Народу больше делать нечего, — проворчала Али. — У тебя почти полтора миллиона подписчиков. Им всем нечего делать? — ехидно спросил Хосе. — Иди ты. Ладно, я хочу отдохнуть. Созвонимся позже. — Давай. Готовься к ПСЖ, я в тебя верю. Поздравления с дублем и все такое. Заранее спокойной ночи. Палец Али скользнул по экрану телефона, цепляя подушечкой иконку Инстаграма — приложения, которым сейчас только ленивый не пользуется, забивая свою ленту фотографиями завтрака, ужина, еды из Макдональдса и стаканами кофе из Старбакса, брендовыми шмотками, машинами и всем остальным. Али до последнего не хотела присоединяться к сообществу инстаграмозависимых, но практически перед самым переездом в Испанию поняла, что все же созрела — у нее было достаточно подписчиков в Твиттере, большая часть которых постоянно писала ей: «Али, давай в Инстаграм! Давай!», в итоге она сломалась и зарегистрировалась — это был конец сезона тринадцать-четырнадцать. Ее тогдашний агент моментально дернул свою пресс-службу, раскидав ссылки на ее профиль везде, где нужно и не нужно. За первые сутки существования страницы, тогда еще девственно чистой, на нее подписалось почти сто тысяч человек, от чего у Альварес глаза на лоб полезли — она не привыкла к такому вниманию, но дороги назад уже не было. Али задумчиво пролистала свой профиль — всего пятнадцать фотографий, включая идиотский снимок ее псевдодиетического завтрака и проклятого кофейного стакана с небрежной надписью «Али». Самой первой Али выложила фотографию новых бутс — Томас тогда как раз выпустил новую модель, и Али, не имея своей собственной линейки, хвостом за ним ходила дня три, пока не выклянчила себе пару. Получив вожделенную коробку, она тут же запечатлела эту красоту, прямо скажем, похвасталась, пусть даже это выглядело позерством. Следующая фотография — первое селфи, блестящее лицо после интенсивной тренировки в домашнем спортзале. На Али был смешной красный костюм с эмблемой Баварии и зеленые резинки в волосах, заплетенных в две косички. Этот снимок на целую неделю стал предметом шуток в команде, Гвардиола под истерический смех в раздевалке подарил Али красные резинки, «чтобы с костюмом сочетались». Резинки она не носила — хранила вместе с подаренными в Спартаке бутсами как трофей. Сейчас все это богатство лежало в коробке прямо в гостиной, на почетном месте возле телевизора. Смешно, но постов со времен Мюнхена было всего три, не считая еще одной фотографии Али в форме Баварии — еще с конца прошлого сезона, со слезливым постом о том, что она покидает клуб. Ее первый агент, чье имя вообще не стоит упоминать, не считал нужным влезать во взаимоотношения Али и социальных сетей, чего никак нельзя сказать о Хосе, с первого дня взявшего ее виртуальную жизнь под тотальный контроль. Поэтому как минимум четыре фотографии в ее профиле были выложены ассистентами Мартина — Али на тренировке, перепрыгивающая через барьер, Али и Хави, что-то бурно обсуждающие — из-за микротравмы на Альварес надет черный жилет, контролирующий давление и пульс. Еще одна фотография с презентации, где Али подписывает контракт — президент Бартомеу сидит рядом с невозмутимым видом, а сам Хосе, цветом похожий на вареного рака, стоит за ее спиной, будто телохранитель. Но самым любимым снимком, одобренным Хосе, было изображение Али под дождем, прямо в тот момент, когда она отправила мяч в ворота в другом конце поля. У нее самой дух захватывало — столько силы, концентрации и собранности сразу у нее практически никогда не бывало, а в тот самый момент ноги горели, это чувствовалось даже сейчас. А фотография с плеером? Снимок ее пожеванной «молью и временем» техники вызвал в сети бурные обсуждения — то, что в меру известная футболистка носит с собой чудо прогресса, если не сказать регресса, явно прошедшее огонь, воду и медные трубы, причем не единожды, никак не укладывалось в рамки ее известности, это вообще не укладывалось ни в какие рамки. Плеер был поцарапанный, гнутый, но от этого менее любимым не становился, потому что Али очень привязывалась к вещам и вряд ли могла с плейером расстаться по доброй воле. Ее старенький Walkman хранил воспоминания о последнем сезоне в дубле красно-белых, о первых месяцах в Германии, о ее знакомстве с музыкой Poets Of The Fall, а теперь еще и о Барселоне и Месси. Это была маленькая «коробка памяти», в которой двенадцатилетние девочки хранят записки, засушенные цветочки и прочую милую чепуху, а Али любовно собирала там песни, которые были связаны с яркими моментами ее жизни. Когда Лионель спросил ее о татуировках, у Али в голове кометой пронеслась строчка, но эту мысль она смогла поймать, только оставшись одна. Поэтому сейчас она твердо знала — если и начинать забиваться, то только со слов песни, но пока это была просто идея. Да и если б не Лео… Али уставилась на фотку с тренировки, первый и пока что последний совместный снимок с Лионелем, сделанный на ее телефон. Пара фотографий на странице Джуниора не в счет, Али не стала уж совсем позориться и постоянно делать перепосты, ограничившись одним — ей постоянно казалось, что мир догадается о ее одержимости, стоит только потерять бдительность. Хотя, Лионелем одержим весь мир, и никто нисколько этого не стыдится... Посиделки вышли зачетными, чего нельзя сказать о фотографии — у Али было такое лицо, будто она съела ежа и он ворочается у нее в желудке, иголками царапая стенки — на фоне улыбающихся и спокойных парней она выглядела жалко. Хорошо, что никто, кроме нее, этого не замечал. Еще одна фотография бутс, теперь уже ее собственных, красивых, с блестящей на солнце подошвой, переливающейся красным и желтым, словно ее подожгли, и она тлела вместе с обгоревшим до змеиной кожи верхом. Несмотря на яркость снимка, от него веяло каким-то мраком, словно бутсы открывали всем истинную сущность Али, сжиравшей себя изнутри практически ежедневно. Такая обувь вполне могла подойти Лионелю. Опять тренировка, Али, сидящая на газоне в обнимку с гимнастическим мячом — фото было сделано Неймаром, который в конце занятия не знал, куда себя девать, и под аккомпанемент постепенно повышающего голос Лучо бегал по полю, фотографируя всех подряд. Али выпросила у него фотку, приложив не меньше усилий, чем когда клянчила бутсы у Томаса, и запостила ее себе, в подписи обозвав бразильца «фотографом недоделанным», посоветовав ему поменять амплуа. Джуниор тогда ответил ей у себя на странице фотографией, на которой Али убегает от вошедшего в раж Жереми, который собирался закинуть Али на плечо и унести прочь — она его всю тренировку провоцировала, подкалывая его на испанском, и он все-таки сорвался. Али безумно любила фотографию мяча с автографами, который занял бы не менее почетное место на ее будущей каминной полке, словно Золотой мяч или Кубок Мира. Хосе буквально уговаривал Али разместить пост после той игры, а она мялась, бормотала в трубку что-то вроде «зачем, да ну, кому это надо…», но в итоге согласилась и потом с улыбкой до ушей читала комментарии с поздравлениями — все гадости, которые, естественно, там были, молниеносно исчезали под бдительным оком «мальчиков для битья» ее неутомимого агента. С последней фотографии на Альварес смотрел Денис, обнимающий ее за талию — солнечный, горячий, но не обжигающий, скорее теплый, улыбающийся так, что щеки вот-вот треснут, в своей желтой форме похожий на цыпленка-переростка, но такого милого, что невозможно хотя бы не ухмыльнуться. Телефон пикнул, сообщая о почти разряженной батарее, экран потемнел. Али пришлось перевернуться на живот, чтобы достать из прикроватной тумбочки завязанный в узел провод зарядки, но распутывать его было лень, поэтому она воткнула штекер в розетку прямо так, откидываясь обратно на измятые подушки. Последней здравой мыслью за сегодня было написать в Твиттер хоть полслова, а то Хосе еще и к этому прицепится, с него станется копать под все ее аккаунты, хорошо хоть на Фейсбуке он взял страницу Али на себя — для нее эта соцсеть была китайской грамотой, начиная от регистрации и заканчивая банальными новостями на стене. «Подумала тут, что нужно постить больше фото в Инстаграм, надо заняться этим вопросом». И как можно активнее.

***

Первый матч групповой стадии Лиги Чемпионов для Барселоны не выдался легким, Али до сих пор ощущала противное послевкусие той победы, пресной и бледной — такие матчи не скоро забываются, а уж если ты сама лажаешь, то точно будешь терзаться чувством вины. Страшно представить, что было бы, если бы Пике тогда не забил… Ничья, да еще и в первом матче группы. С киприотами. Бр-р-р-р. Чуть более года назад судьба свела Барселону и Пари Сен-Жермен на стадии ¼ финала Лиги чемпионов. Тогда Барселона оказалась сильнее французов только за счёт большего количества голов забитых на выезде. С того матча прошло много времени, ПСЖ оставался единоличным лидером Лиги 1, в то время как Барселона была свергнута с «трона» мадридцами, причем и в родном чемпионате, и в борьбе за ушастый кубок. Если говорить объективно, команда Лучо подходила к этой игре на Парк де Пренс в статусе фаворита, несмотря на откровенно проваленный матч с АПОЭЛом. ПСЖ сыграл вничью с Аяксом, а в чемпионате Франции парижане и вовсе пока шли четвертыми. Все это не могло не воодушевить Энрике, который практически перед самым выездом сообщил команде, что Ибрагимович все-таки участия в игре не примет — из-за травмы пятки. Новость очень развеселила Пике, видимо, считавшего, что шарахнуться пяткой надо умудриться. Конечно, присутствуй швед здесь, Жерар вряд ли бы рискнул так пошутить. Так что «дуэль Месси и несговорчивого Златана» откладывалась до следующей встречи уже на Камп Ноу. Помимо шведа в составе парижан отсутствовал и Лавесси, а в перспективе мог не появиться и Тьяго Силва. А у Барселоны, в свою очередь, все игроки были в строю, поэтому количество футболистов, способных выйти на поле, оставляло приличный простор для воображения, главным образом, для воображения Луиса Энрике. Али всегда считала, что глупо приехать в город и просто отыграть матч, чтобы потом дрыхнуть на заднем сидении автобуса, везущего тебя в закрытую часть аэропорта. Ей всегда хотелось проникнуться атмосферой, посмотреть на людей, на простых жителей, а не увешанных символикой клубов болельщиков. Но в этот раз никто не дал ей и рта раскрыть — когда самолет приземлился в аэропорту Шарль-де-Голль, а в иллюминаторах засияли огни Парижа, Морено быстро загнал команду в автобус, постоянно повторяя: «игра, главное игра, не стоим, идем, не спать». Да никто и не думал спать, но напряжение можно было потрогать руками — пока автобус ехал по улицам Парижа прямо к стадиону Парк де Пренс, никто даже и слова не произнес, только Энрике что-то бормотал себе под нос, черкая в блокноте. Али сначала таращилась в окно, но потом ее быстро сморил сон — дорога длилась почти полтора часа, причем это еще практически без пробок. Альварес устроилась на плече у Клаудио Браво, вполуха слушая, как он шепотом читает аналитику предстоящей игры в Интернете. Шансов выйти на поле у чилийца было немного — во время игр в Европейском чемпионате и Кубке Испании Лучо предпочитал Клаудио Марка. — Риццоли… — проворчал Клаудио, пальцем прокручивая страницу какого-то сайта. — Лео, интересно, в курсе? — О чем ты? — сонно переспросила Али, ворочаясь и затылком отдавливая голкиперу плечо. — Главный арбитр сегодня. Который судил финал эти летом, — пояснил Браво. — Чует мое сердце, Эль Нано будет не очень доволен. — А что он должен сделать, загрызть его? — Да ну тебя. Просто лишние напоминания… Он болезненно воспринимает все, что связано с чемпионатом. Не зря же мы об этом не говорим никогда при нем. — И без него тоже не говорим, особо нечем там гордиться, — как-то расстроено сказала Али, потирая слезящиеся глаза. — Просыпайся, — чуть пихнул ее Клаудио, закрывая чехол планшета. — Приедем уже сейчас. На стадионе Лучо оставил команду на попечении Унсуэ, а сам удалился в зал для пресс-конференций. Каталонцы нестройным рядом прошли мимо журналистов, натянуто улыбаясь, а Неймар и вовсе делал вид, что смертельно устал от всего, даже рожу никому не скорчил по своему обыкновению. Али вновь одолело нехорошее предчувствие — словно впереди был какой-то темный коридор, из которого не было выхода, и будущее казалось таким туманным, что предположить, чем кончится сегодняшний матч, было невозможно. — Али! Альварес! — звали ее со всех сторон. Прессе не терпелось урвать хоть кусочек ее внимания, но без разрешения тренерского штаба она не имела права ничего говорить, хорошо хоть дышать разрешали, злыдни. Когда Али дошла до Хуана Карлоса, он легонько пихнул ее в бок, подталкивая прямо к прессе. Альварес на секунду растерялась, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась, готовясь отвечать на вопросы. — Али, как ваш настрой? — Я готова к игре полностью, готовлюсь к настоящей битве. — Вы будете играть с первых минут? — Все зависит от решения тренера. Под нос Али сунули еще один микрофон. Она вся подобралась, продолжая терпеливо улыбаться, но внутренне готовилась, прекрасно понимая, что последует дальше. — Команда не чувствует себя разобщенной из-за конфликта Месси и Луиса Энрике? Али задержала дыхание, чтобы голос не дрожал — ей было по-настоящему страшно: любое не так сказанное слово — и все, баста. — У нас нет никакого конфликта, команда сконцентрирована на предстоящей игре. Естественно, ей никто не поверил, но главное Али сделала — высказалась. Может быть, случится чудо, и ее слова истрактуют правильно, не вывернут швами наружу, рассказав всему миру, что в Барселоне творится черт знает что. Хотелось бы верить, но пресса — это пресса… — А кто ваш любимый футболист? От нетактичности вопроса Али опешила, чуть ли не в открытую отшатнувшись от въедливого журналиста. В голове у нее был просто шквал мыслей — сказать, что Месси? Правду? Да кому она нужна? Кого назвать, черт… Нужно было сообразить прямо на месте, а она растеряла все слова разом, испугалась настойчивости, камер и микрофонов, направленных на нее. Молчание затягивалось, поэтому ей пришлось ухватиться за единственную адекватную мысль. Ну, или не совсем адекватную. — Ибрагимович, — выдала Али, пугаясь самой себя. — Который Златан. Можно подумать, есть еще какие-то Ибрагимовичи. Где-то впереди раздалось такое ржание, что Али моментально покрылась от стыда красными пятнами, и быстро рванула следом за Унсуэ, который ждал ее у выхода. Лицо Хуана было невозмутимым, но только до того момента, пока Али не приблизилась — он не выдержал и громко фыркнул. — Ну не надо, — заныла она. Унсуэ обезоруживающе поднял руки. — Я ничего и не говорил! Али повесила нос, мечтая целиком забраться в свой рюкзак. Все, теперь ей долго не дадут забыть это «интервью», черт ее дернул вообще Хуана послушать — надо было свалить оттуда как можно быстрее. На пресс-конференции накануне матча тренер парижан Лоран Блан весьма восторженно отозвался о сопернике, назвав Барселону своей любимой командой, походя отметив уникальную футбольную философию сине-гранатовых. Сегодня Луис Энрике, отвечая на вопросы, был более сдержан, всего лишь выразил сожаление, что форвард ПСЖ Ибрагимович будет смотреть на игру своей команды с трибун. Али видела это интервью, пока команда переодевалась — Дани включил трансляцию на телефоне, и несколько человек сгрудились вокруг него, чтобы посмотреть. Месси демонстративно надел наушники и уселся в самом углу раздевалки — дескать, мне ваши видосики не интересны, я лучше посижу в удобном кресле. Один из богатейших клубов мира явно неплохо вложился в свой стадион, Али даже пришлось с недовольством признать, что раздевалка на Камп Ноу проигрывала парижской по функциональности, а по удобству скамеек так еще больше лажала. Но Альварес уже начинала эту раздевалку ненавидеть — стоило ей появиться в дверях, как все парни издевательски зааплодировали, усугубляя и без того подпорченное настроение Али. Она молча показала им средний палец и швырнула рюкзак на свое кресло, не собираясь общаться ни с кем из этих придурков, но когда Дани позвал всех желающих посмотреть видео, не смогла устоять. Просмотр закончился. Игроки разбрелись по углам, ожидая, пока Лучо придет выдать последние наставления. Али уселась как можно дальше от всех, собираясь перешнуровать бутсы — уселась в опасной близости от мрачного Месси. — Златан, значит? — вдруг спросил он. Али второй раз за день потеряла дар речи, поэтому смогла лишь кивнуть. Судорожно, панически. — Хм… — проронил Лионель, снова возвращаясь к своему телефону, мгновенно потеряв к Али всяческий интерес. Холодный душ со всей своей мощью окатил Али с ног до головы, но погрузиться с головой в свои ощущения она не успела — пришел Энрике. — Так, давайте все сюда, быстрее, — позвал он. Команда нехотя собралась вокруг тренера. Месси с места не сдвинулся. — Ситуация такая — Златан, — раздались смешки, — отсутствует. Вместо него концентрируемся на Кавани. Жереми и Жерар, он целиком и полностью ваш. Лукас Моура лично у меня опасений после матча с Аяксом не вызывает, но не будем забывать, что с его скоростными открываниями, подвижностью он чистой воды козырь Блана при игре на контратаках. Пасторе, скорее всего, будет на позиции Лавесси, оттянется на фланг или будет играть под Кавани. Остальное разбирали. Вопросы? — Нет вопросов, — ответил за всех Иньеста. Но капитан покривил душой, вопрос был — справятся ли они с этим ПСЖ, получится ли использовать слабости соперника, возникшие в отсутствие Ибрагимовича? Не получилось, не срослось — иначе не сказать. Хоть каталонцы с первых минут прибрали мяч под свой контроль, но вся борьба шла в центре поля. Парижане отлично действовали на отборах, заработали на первых минутах штрафной — Барселона чудом отбилась, кое-кто чуть не перекрестился, еще б чуть-чуть и был бы гол. Но дальше случилось то, что случилось — штрафной, Давид Луис, один-ноль, добрый вечер. Хорошо, что тройке нападения сине-гранатовых хватило сил мобилизоваться — Али, Лео и Неймар разыграли идеальную трехходовую комбинацию, отработанную на тренировках миллионы раз — два паса и в касание, красиво, чисто, а главное — результативно! Если бы на этом матч закончился — никто бы не расстроился, особенно Барселона. Парижане давили так, будто на поле их было не десять (за исключением вратаря, естественно), а все двадцать. Они, как многорукий — в данном случае, многоногий — бог Шива, успевали везде, косили передачи, обступали Месси, не давая ему выполнить фирменные проходы, удачно играли на перехватах — особенно старались Маркиньос и Верратти. Марко Веррати, на тридцатой минуте удвоивший преимущество парижан. Команда начала уставать — это стало видно по заметно спавшим скоростям, по огромным разрывам между игроками в центре, куда охотно вклинивались полузащитники ПСЖ. Жорди Альба, почувствовав, что Барселона не справляется, удачно свалился на газон, выбивая короткую паузу. Али потопталась возле него, старательно изображая на лице озабоченность, но провести Риццоли было не так то просто — он быстро просек, что они тянут время, и пригрозил горчичником. Второй тайм Али вообще мечтала забыть, как страшный сон, потому что после второго мяча, который забил Неймар, парижане довольно быстро снова отметились голом, а потом просто напросто засели в глухую, непробиваемую оборону, продержавшись так аккурат до финального свистка. ПСЖ на своём поле обыграл Барселону со счётом три-два. Как бы горько ни было это признавать, но подопечные Лорана Блана провели отличный матч — даже в отсутствие своей главной звезды они действовали очень самоотверженно, боролись за каждый мяч и заслуженно одержали победу. После игры Али чувствовала себя совершенно разбитой — всю дорогу до Барселоны она просидела в кресле самолета, засунув в уши наушники, которые словно в мозг воткнулись, мелодиями любимых песен высверливая горечь поражения, но, к сожалению, практически безуспешно. Стало чуть легче, но не столько, чтобы улыбаться при встрече с журналистами в аэропорту Эль Прат. Плохое настроение, буквально преследовавшее Али сразу после приземления в Париже, усугубилось стократно — команда практически не разговаривала, все обсуждения стихли еще в автобусе, везущем расстроенных каталонцев к трапу самолета, а после взлета и вовсе наступила гнетущая тишина, такая, что Али слышала биение собственного сердца. Али сама себе не могла признаться, что проигрыш, да еще и с таким счетом, был вполне ожидаем с самого начала. Последнее время у них как-то не складывалось, проклятая Малага внесла сумбур в и так взбаламученную назревающим конфликтом раздевалку сине-гранатовых. Если бы встреча с парижанами состоялась хотя бы на неделю раньше, все могло бы быть по-другому, но теперь назад уже не повернешь. Факт оставался фактом — они проиграли, налажали… Но в запасе еще оставалась вторая игра, на которую им хотелось надеяться, как бы Энрике ни ругал их за это. — Али? — сидящий рядом Иван пихнул ее локтем прямо под ребра. — У тебя телефон надрывается. Тут вообще-то нельзя. — Знаю я, — шепотом ответила Али, пальцем черкая по экрану. Денис. Мне очень жаль. Вы достойно сражались. Али прочла смс и уставилась в пространство. Хотелось ли ей отвечать Черышеву сейчас, когда она была в таком раздрае? С одной стороны, нет, желания общаться не было вообще, но с другой… Кто, как не солнечный Денис мог поднять ей настроение? Поколебавшись, Али все же нажала «ответить». Спасибо. Если честно, это пиздец, не знаю, как выразиться цензурно. Ответ пришел почти сразу же, что подтвердило догадки Али — Денис правда переживал за нее. Можешь ругаться:) Не переживай только. Я б выругалась в три этажа, но тут Ракитич под боком. По лбу надает? Нет, просто ворчать будет. По лбу даст Андрес, а Хави добавит. Сурово у вас с руганью! Это со мной сурово, остальные не так матерятся. Отвыкай, а то будешь в лоб получать каждый раз:) Али глупо заулыбалась, перечитывая текст на экране. Дурачок какой, просто прелесть. Нельзя быть таким милым, вот нельзя, провоцирует же… Ты меня тоже будешь ругать? :) Обязательно;) Ей показалось, что смайлик в конце и правда подмигнул, лукаво так, с подтекстом. У Али тут же созрел остроумный ответ, но набрать текст она не успела — телефон в руках затрясся, высвечивая на экране номер, который Али не привыкла видеть в списке звонков. — Что такое? — прижавшись боком к иллюминатору проговорила она. На том конце провода раздался смешок. — Хотел узнать, как тебе Париж, — Криштиану прокашлялся. — Ты под впечатлением? — Иди ты, — зашипела Али. Иван заинтересованно повернулся в ее сторону, поэтому пришлось прикрыть динамик рукой. — Я вся горю, мне нужен огнетушитель, точно тебе говорю. — Я тебе вышлю, только адрес скажи. — Инкрустированный бриллиантами? — Целой тонной. Фиг с ним, как ты после всего? Али затихла, глядя в темное небо за стеклом, снова переживая все моменты матча, но Криштиану довольно быстро выдернул ее из ступора. — Эй, не пропадай. Хандрить не надо, вы отлично держались. Отыграетесь еще. — Скажи это болельщикам. От Лучо ждут свершений, как и от всех нас. — Они всегда ждут, но без поражений побед не бывает. — Патетично. Криштиану рассмеялся, но так тихо, что Али решила — послышалось. — Я полон сюрпризов. У тебя есть планы на вечер? — Мда, точно, сюрпризы… — пробормотала Али. — Нет, собираюсь спать. А что? — Созвонимся по Facetime⁶? Ты есть там? — Нет, но разберусь. Я напишу, как мы прилетим. И… — Али замялась. — Тебя не напрягает, что мы так сразу, как друзья? — Неа. Ты прикольная, так что не парься, я видов на тебя не имею. Мне Жорже откусит голову, если я заикнусь, что мы продолжили общаться, так что полную конспирацию гарантирую. — Тогда не названивай мне, раз гарантируешь, — беззлобно огрызнулась Али. — Я вешаю трубку, окей? — Давай, ждать буду, если не вырублюсь. — Родители? — понимающе спросил Иван, когда Али закончила разговор. Альварес помотала головой, но тут же спохватилась — надо было сказать, что отец звонил, а то будут тут лишние вопросы. — Нет… друг, — туманно пояснила она, не успев как следует подумать.— Спрашивал, как мы после всего. — Эх… А я так телефон и не включил, — вконец расстроенным голосом сказал Иван. — Ракель позвонит сразу же, а мне что-то не хочется ни с кем обсуждать игру. Так бы и остался спать на базе или вообще в автобусе. — Нам еще предстоит пережить завтра, — вклинился Пике, сидящий сзади. — Так что разговоры с женами — еще не самое худшее. — Не сыпь соль на рану, — скривился Иван. — Никуда не сыпь ничего, и так тошно… Ракитич был прав — тошно было всем. Хави вполголоса переговаривался с Иньестой — они как обычно сидели вместе, близко склонив головы, чтобы их разговора никто не услышал. Во время матчей со стороны казалось, что они — одно целое, четырехрукий монстр Фурия Роха, способный снести все на своем пути, а видеть их такими притихшими после поражения было странно и немного жутковато. Особенно Али запомнился момент, когда после финального свистка Хави сразу направился к Иньесте — снять капитанскую повязку. Андрес с какой-то обреченностью отдал ее своему другу, после чего они обнялись. Своеобразный ритуал, после неудачных игр они всегда так делали, но в Париже между ними двумя сквозило еще что-то, причем видно было, что Иньеста чувствует это сильнее, чем Хави, словно капитан прячется сам от себя, и лишь Андресу позволено заглядывать туда, куда сам Эрнандес не смотрит. Очень мутно все было, расплывчато, но Али всегда умела подмечать мелочи, которые потом оказывались безумно важными, причем не только для нее самой. Али откинулась обратно на кресло и уставилась в иллюминатор, вновь переживая неудачные моменты игры. Кажется, личный разговор хоть с кем-нибудь ей жизненно необходим. И если судьбе угодно, то пусть это будет Роналду. — Хэй! — от улыбки Криштиану у Али моментально глаза заболели, настолько она сияла и отдавала «голливудщиной», будто у Роналду было не тридцать два зуба, а шестьдесят в два ряда. — Привет, — кивнула она, устраиваясь в кресле. Ноутбук (вообще, это был макбук, но какая разница, как его называть?) Али предусмотрительно поставила на кофейный столик. — Я только прилетела. — Я так и понял. Как добрались? — Нормально. Слушай, — Али замялась. — Меня все-таки малость напрягает… ну… что ты вот так вот незнакомому человеку звонишь. — Почему незнакомому? — удивился Криштиану. В эту секунду связь дернулась, и голова Роналду стала похожа на батон. — Я о тебе много слышал, и ты обо мне, думаю, тоже. — Не то слово, — проворчала Али. — Из каждого холодильника доносится «Роналду». А вдруг тебя заслали выведать что-нибудь? Перес решил вызнать о противнике все, и теперь ты будешь под Барселону копать. Криштиану издевательски рассмеялся, отчего Али пошла красными пятнами — непривычно было видеть Роналду таким ехидным. Да вообще, непривычно было видеть его лицо на экране ноутбука. — Ты такая мнительная, — со смехом в голосе произнес Роналду. Али раздраженно закатила глаза. — Ага, как же. Если бы не пестрящий статьями Интернет, то я бы спокойно отнеслась. — Статьями? — заинтересовался Криштиану. — Большими такими, о том, что ты девушек клеишь через соцсети. Кто там был, модель, модель и… модель? — У меня вообще-то есть постоянная партнерша! — с видом оскорбленной невинности выдал Роналду. — А это все слухи, не более. Она в курсе, что я решил общаться с тобой. — Слава богу, — Али делано воздела руки к небу. — Не хочу быть причиной скандалов. — Тогда давай эту тему закроем, а то тебя так это парит, я аж напрягся. — Не бери в голову. Просто я не привыкла иметь друзей. — В смысле не привыкла? — переспросил Криштиану. Али неопределенно пожала плечами — ей не хотелось объяснять. — Ну как-то не складывалось у меня. Необязательно брататься с командой для того, чтобы что-то выигрывать. Можно поддерживать сугубо деловые отношения. Вот я раньше такой тактики и придерживалась. — А теперь что? — А теперь Барселона. Там семья, а я как… — Али пощелкала пальцами, подбирая нужные слова. — Как собаке пятый хвост. Ну, ты понял, в общем. — Понял, — кивнул Криш. — Я проходил это в Англии. Ты такая же зацикленная, как и я был тогда, тоже почти ни с кем не общался вне поля. Но это здорово помогает не отвлекаться от работы. — Проблема в том, что я дичаю, — посетовала Али. — Даже на тебя чуть ли не набросилась с обвинениями. Хотя я все еще настороже, ну, это тебе для справки. — Зануда, — беззлобно огрызнулся Роналду. — Давай сменим тему, а то ты вообще помрешь от страха, что я на тебя накинусь прямо через экран. — На что сменим, есть идеи? — Есть. Ибрагимович правда твой любимый футболист? На лице Криштиану было такое выражение, что Али немедленно схватила со стола початую бутылку коньяка и стакан — привет от Хосе — и налила себе порцию, чтобы привести мозги в порядок. — Э! Кто пьет перед тренировкой! — тут же возмутился поборник здорового образа жизни по ту сторону экрана. Али сделала вид, что чокнулась с дисплеем, получилось, что со лбом Криштиану. — Тот, у кого Златан в фаворитах. Мне теперь век не забудут, мои уже достать успели. Я просто ляпнула первое, что в голову пришло! Думала только про предстоящую игру, и вот… Не виновата я, в общем. — А кого бы ты назвала, если б не Ибрагимович, свет очей твоих? «Лионель Андрес Месси, знаешь такого?» — Да прекрати ты! Не знаю, — Али задумчиво повертела в руках стакан. — Правда, не знаю. Бэкхем? — Бинго! — воскликнул Криштиану. — Я так и подумал, почему-то. — Черт, не люблю быть предсказуемой. — Надо было назвать Криштиану Роналду. Вы знакомы? — Понятия не имею, кто этот хрен! — кисло произнесла Али. — Знакомиться с ним не хочу, слышала что он на редкость неприятный тип. — Язва, — довольно улыбнулся Криштиану. — Стакан убери, а, ну бесит же. — Все-то ему не нравится! — возмутилась Альварес. — Знакомы без году неделя, а уже качает права. Я про тебя все расскажу, вот увидишь. Точнее, услышишь. — Боюсь-боюсь. Тебе спать-то не пора? А то у тебя вид, будто тебя из задницы достали. — Из твоей, что ли? — парировала Али, но на Криша это не произвело никакого эффекта. — Но ты прав, пора. Завтра вечером получим по полной. — Когда будешь готова обсудить игру — велком, вижу, что сейчас тебе не до того… — многозначительно протянул Роналду. Али вздрогнула — кажется, Криштиану, сам того не подозревая, понимал ее лучше, чем она сама. — Спасибо. И я больше не буду поднимать тему про дружеское общение… — Да ты достала! — напоследок громко фыркнул Криш. — Гуд найт! Связь оборвалась. Али бездумно уставилась в открытое приложение Facetime, где на черном фоне белел значок, подписанный CR7. Ну да, как же еще… Странный тип. Странный день. Странное все.

***

На восстановительной тренировке в спортзале, последовавшей за разбором матча с парижанами, Иньестой была озвучена мысль организовать ужин для всей команды, чтобы поднять угасающий боевой дух. Энрике молча выслушал предложение вице-капитана и поддержавшего его Серхио Бускетса и пообещал обсудить этот вопрос со всем тренерским штабом. Никакие возлияния или нечто подобное без одобрения руководства во время сезона не допускались, а система штрафов, придуманная Лучо, была такой суровой, что нарываться никто не хотел — мало приятного в том, чтобы платить деньги или играть с резервом. Али была уверена, что Энрике будет против — парни высказали пожелание пойти в караоке-бар, а там без выпивки точно не обойтись, петь не все умеют, большей части команды просто медведь на ухо наступил. Но когда Лучо вернулся, переговорив со своей тренерской братией, стало ясно, что вечер состоится. — Я к вам тоже присоединюсь, может быть, — улыбнулся Энрике, а Али от этой ухмылки стало жутко. Энрике всегда улыбался так, будто бы хотел сожрать собеседника целиком. Словно сейчас голову откусит, прожует и пойдет себе дальше. — Вы? — переспросил Хави, стараясь скрыть удивление. — Э-э-э, ну мы не против. — Как будто он у нас спрашивает, — тихонько пробормотал Мунир, который мялся рядом с Али, собираясь что-то спросить. Но Альварес его толком не замечала, растерявшись от перспектив провести второй в ее жизни вечер в компании команды и тренерского штаба. Ровно в девять вечера Али приехала ко входу в Touch Music, одного из самых приличных караоке-баров Барселоны. Для команды не составило труда арендовать все помещение, потому что народу туда набилось прилично — почти все были парами, за исключением Неймара, Али и, почему-то, Месси. Увидев, что Лионель приехал один, Али едва смогла справиться с дрожью в коленях — для нее это был шанс попробовать подсесть к нему и заговорить первой, хотя бы о каких-то малозначимых вещах. Но ее мечтам не суждено было осуществиться — Пике, быстро обнаруживший, что Месси один, ангажировал его к себе за столик, где его терпеливо ждала жена — вообще-то, Шакира была его девушкой, но пресса имела на все свое мнение. Али пришлось сесть вместе с Джуниором, который был настроен весь вечер ее развлекать — Али даже на секунду показалось, что он решил к ней подкатить, но благодушное выражение лица бразильца и отсутствие каких-либо попыток взять ее за руку и сделать прочие глупости быстро выбило эти мысли у нее из головы. — Али! Эй! В зал вошли Марк и Дани, девушка тут же призывно замахала рукой и потащила своего оторопевшего суженого за столик в глубине зала. Как Даниэла вообще разглядела в этих потемках Альварес, облачившуюся в то самое черное платье — большой вопрос. — Привет, Дани, как я рада! Они обнялись и начали наперебой нахваливать наряды друг друга. На Даниэле было узкое платье и белые туфли, которые она купила в тот день, когда они вместе гуляли по Пассаж де Грасиа. — Отлично выглядишь, Моника Беллучи, ни дать ни взять, — улыбнулась Дани, оглядывая Али с головы до ног. Девушка Марка была единственной, кто вообще заметил, что Али сегодня прилично одета. В баре было темно, по стенам бегали огоньки цветомузыки, поэтому толком рассмотреть тех, кто пришел, было почти невозможно. Ну, кроме, Лионеля, естественно — он был в белой футболке, которая из-за мелькающих стробоскопов казалась флуоресцентной. — Тебе спасибо! — ответила на комплимент Али. — Ты тоже сегодня звезда. Давайте закажем что-нибудь. Они душевно полистали меню, угорая над названиями коктейлей — Дани сразу выбрала себе Голубые замшевые туфли, а кривляющийся Неймар — Брачный вопль тропической жабы, при этом идиотски квакая, когда к их столику подошел официант. — Нам с Али виски, правильно? — обратился к ней Марк. — Тебе с чем? — С колой. Колы побольше. А то я на пьяную голову пою еще хуже, чем на трезвую. — Ой, Али, а давай вместе споем! — тут же уцепилась Дани. — На немецком. — Раммштайн! — радостно предложил Неймар, из-за чего все засмеялись. Али скорчила страшную рожу и проорала «Du hast!» прямо в ухо бразильцу. — Нет уж, давай что-нибудь повеселее, а то вы всех напугаете. Попсу какую-нибудь, — подхватил Марк. — Так и вижу, как тер Штеген завывает голосом Бритни Спирс. Зато я знаю, что будет петь Неймар, Balada Boa, ага, — рассмеялась Али, пихая насупившегося Джуниора в бок. У него был печальный сценический опыт на пару с Густаво Лима, исполнителем этой приставучей песни — над тем «выступлением» только ленивый не поржал. — Фиг тебе, ты первая и пойдешь! — обиженно буркнул Неймар, отбрыкивающийся от щипков Альварес. Но мечтам Неймара было не суждено сбыться — первым на сцену полез Пике, который спел одну из песен Шакиры. Гогот стоял такой, что даже официанты сползли под барную стойку — голоса у Жерара не было от слова совсем, но это не помешало ему сорвать овации, причем грандиозные. После всего лишь одной песни Пике был невежливо спихнут со сцены Алвесом, который напялил на голову две шляпы сразу и где-то взял гитару, исполнив пару похабных песен собственного сочинения. Пришедшая с ним Таиша чуть под стол не спряталась от стыда, а Неймар тут же понесся снимать происходящее для своего Инстаграма. — И после этого ты предлагаешь нам петь, да? — Али обернулась к смеющейся Даниэле. — Мы сорвем аплодисменты! На общем фоне так точно, пойдем! Но Али уперлась, как баран, поэтому компанию рвущейся к славе Дани пришлось составлять Марку. И все бы ничего, если бы после этой вошедшей в раж пары на сцену не вытолкали Лионеля. У Али в буквальном смысле остановилось сердце. Она изо всех сил вцепилась в стакан, даже не чувствуя, что тонкие стенки могут хрустнуть. Лионель выглядел просто как бог, если бог может с таким достоинством носить джинсы и простую футболку. Он смущенно улыбнулся, и от этой улыбки у Али мурашки побежали по спине. Она смотрела на Месси во все глаза, абсолютно выключившись из реальности, утонув в своих фантазиях, своих мечтах, буквально в открытую истекая слюнями по нему. А когда он обнял пальцами микрофон, на это нехитрое действие наложились недавние воспоминания о происшествии в раздевалке… и у Али окончательно сгорели в пепел все предохранители, а стакан в руках мгновенно опустел. — Я… — непослушным языком произнесла Али, обращаясь к Неймару, который уже успел вернуться, а теперь сосредоточено ковырялся в телефоне — поющего Алвеса грузил на свою страницу, не иначе. — Я к бару. Стакан пустой… — Давай принесу, — Джуниор с готовностью схватил стакан, но Али покачала головой. — Нет, я сама… Tus ojos son mi luz y tu esplendor mi corazón // Твои глаза — мой свет, а твое сияние — мое сердце. Господи, только не это. Y si no fuera por ti yo no podría vivir // Если бы не стремление к тебе, я не смог бы жить⁷ Нужно было встать. Принять вертикальное положение и дойти до чертовой барной стойки, при этом не растеряв ни капли приличия. Али казалось, что ее развезло только лишь от одного стакана. Появилась какая-то мутная решимость — идти, сесть на высоченный стул, чтобы видеть его, смотреть, если угодно — облизывать глазами. С ума сходить, представлять, что песня посвящается ей… Что он не просто повторяет бегущие по экрану строчки, а поет — про нее, для нее. И пусть зал полон народу, пускай все хлопают, лыбятся, но только она одна знает, что именно он поет, о чем думает, точнее, о ком думает… En el vacío de estos días de no saber // В пустоте этих дней безызвестности. Y si no fuera por ti yo no sería feliz // Если бы не стремление к тебе, я не был бы счастлив. Лионель пел так же, как играл в футбол — четко, красиво, невероятно сексуально — и-д-е-а-л-ь-н-о. До мурашек, искренне, с душой, завораживающе, сногсшибающе, доводя до блаженного оцепенения кого угодно. Это было похоже на смерть — его голос, вплетающийся в спокойную мелодию, на контрасте вызывающий взрыв сверхновой в голове. Это было невероятно, пусть и смысл песни был простой, как тапок — любая сидящая в зале девушка могла примерить эти слова на себя, но это было нужно только Али, намертво прилепившейся к барной стойке, до которой она дошла, как в тумане. Y no me quiero morir // И я не хочу умирать, Sin poder otra vez // Не сумев еще раз Volverte a ver // Увидеть тебя. Ей показалось, что сердце перестало биться еще с первых нот — в груди было до странного пусто и тихо. Народ, сидящий в зале, аплодировал шутливо раскланивающемуся Лионелю, никто и не почувствовал даже капли того, что довелось пережить Али за эти три минуты. Голос Месси все еще звучал у нее в голове, словно повелевал ей, говорил, куда идти, что делать… — Ты чего тут зависла? — спросил голос. Али с чувством выдохнула, отгоняя от себя наваждение, но оно никуда не исчезло, трансформируясь в Лионеля Месси. Живого, настоящего, стоявшего прямо напротив нее. Смотрящего на нее. Говорящего с ней. — Я пью, — спокойно пояснила Али. Внутри у нее все переворачивалось, словно она была внутри смерча, а снаружи — непроницаемая маска. Только руки предательски тряслись, но если вцепиться руками в стойку, этого будет не видно. — Можно мне то же, что и ей, — попросил Лионель у растерявшегося бармена — тот явно не ожидал, что легенда мирового футбола снизойдет до стойки и закажет спиртное не через снующих туда-сюда официантов. Перед Лео как из воздуха материализовался стакан. Он отхлебнул чутка и скривился. — Сладость какая, ужас. Лучше бы чистый виски пила, а не это извращение. Так, я не буду, я за рулем. «Да лучше бы о футболе думала, а не о всяких извращениях!»,— орало сознание Али, но она промолчала, не желая комментировать слова Месси. — Как я выступил? — ухмыльнувшись, спросил Лионель. Али по-прежнему не могла найти нужных слов, продолжая бездумно смотреть куда-то сквозь Лео. — Будем считать, что неплохо, — расценив ее молчание как одобрение, Лионель вернулся к своему столику, где Пике жаждал его внимания — совсем как в прошлый раз. Вечеринка закончилась после полуночи. Расходилась команда долго, потому что возле входа в бар образовалась приличных размеров толпа, жаждущая запечатлеть футболистов Барселоны либо в компрометирующих ситуациях (если говорить о журналистах), либо заполучить селфи и пару автографов. Пришлось ехать домой группами, человек по пять, да еще и через черный ход — Али по неудачному стечению обстоятельств не попала в группу с Марком и Дани, которые обещали ее отвезти, а по удачному — в одну группу с Месси. Его голос все еще звучал где-то внутри, эхом отдаваясь в голове, словно заевшая пластинка — приятная и ласкающая слух пластинка. Отделаться от мысли, что Лионель идеален во всем, у Али теперь вообще не получалось — оказывается, он еще и петь умеет, черт побери. Наверное, и готовит он, как шеф-повар самого крутого ресторана. Жаль, что ей это узнать точно не суждено вообще никогда, разве что Иньеста в следующий раз устроит кулинарный поединок, а не караоке, тьфу на нее, вечеринку. На улице моросил противный дождик. Али натянула на голову капюшон ветровки, старательно расправляя его — не хватало еще, чтобы тушь потекла ручьями. У нее после такого бурного вечера и так был не очень презентабельный вид, да еще и сочетание кислотного цвета ветровки и строгого платья наверняка вызывало у всех здравомыслящих людей истерическое хихиканье. Ну не было у нее красивого длинного пальто, что ж тут поделать. — Ты чего тут мерзнешь? — к Али незаметно присоединился Жереми. Лицо у него было уставшее и серое, словно он не развлекался, а работал на каком-нибудь заводе. Матье порылся в карманах и достал сигареты. Али нервно оглянулась — коридор был пуст, голоса доносились только с кухни, и никого из команды на горизонте видно не было. — А где остальные? — спросила она, ладонью прикрываясь от капель, летящих в лицо. Жереми пожал плечами и щелкнул зажигалкой. Запахло мятой. — Ментоловые, что ли? — Ага, — Матье с наслаждением затянулся и выпустил дым из носа, как дракон. — Я себе позволяю иногда, но редко. Лучо узнает — голову оторвет. — Естественно. Так что ты не спались, встал тут, прямо перед клубом, и дымишь, — недовольно проговорила Али, мысленно ставя себя на место Матье. Ей тоже ужасно хотелось курить, но она знала, что по закону подлости стоит ей попросить хотя бы одну затяжку, пусть даже противных ментоловых сигарет, кто-нибудь обязательно вырулит из-за угла. — Будешь? — вдруг спросил Жереми. Перед лицом Али появился тлеющий огонек, в нос ударил запах мяты, а в горле тут же пересохло. — Фу, нет, — она неуверенно отстранила руку защитника и отвернулась, чтобы не дышать дымом. Почему-то ее ужасно раздражал запах, идущий от курящих людей, хоть она и сама периодически злоупотребляла этой дрянью. — Как хочешь, — Матье посмотрел в небо, капли радостно застучали по его лицу, расчерчивая его прозрачными узорами. — Хороший вечер. А ты чего не пела? — Не хотелось, — смущенно пробормотала Альварес. — Я не умею, если честно. Шакира пыталась меня вытащить, но я уперлась. — Да, они с Пикетоном отличная пара, она упрямая, но все же не такая, как он. Жери приставучий. Они друг друга уравновешивают. — Угу. Повезло им, отличная пара вышла.  В голосе Али прозвучала ничем не прикрытая зависть. Жерар смотрел на свою жену так, как никто никогда не смотрел на нее. Вышел Месси, и разговор пришлось прекратить. Лионель смерил меланхоличного Матье с сигаретой недовольным взглядом, но ничего не сказал. — Али, тебя подвезти? — предложил он голосом, не приемлющим отказа. Конечно, Али это только показалось, но все может быть. Как же ему отказать-то? — Меня подкинешь? — попросил Жереми, выбрасывая наполовину докуренную сигарету. — Я за руль не сяду. — Окей, тогда пойдем, погода отстой.  Месси не стал ждать, пока Али выйдет из ступора, и двинулся в сторону своей машины. Сегодня он приехал на Рэнж Ровере, вид которого напомнил Али о том вечере в парке. Столько времени прошло, и все так изменилось... Они с Матье молча забрались на заднее сиденье. Жереми уткнулся в телефон, а Али, у которой мобильный сдох еще час назад, пришлось таращиться в окно — Месси не особо хотел разговаривать с кем бы то ни было, сосредоточенно смотря вперед, на дорогу. Они так и ехали до дома Матье в полном молчании, даже без музыки. Защитник ковырялся в телефоне, Лео выворачивал руль, а Али изнывала от желания как можно быстрее оказаться в стенах своей квартиры, где никакой Месси не был ей страшен. — Приехали, — Лео остановился возле ворот и обернулся, чтобы пожать руку Матье. Тот отвлекся от игрушки в телефоне, улыбнулся напоследок и вышел из машины. Али дернулась, чтобы выбежать следом, даже ручку дверную крепче сжала, не боясь вырвать ее с мясом — сил бы точно хватило. — Едем? — спросил Месси. Али недоуменно посмотрела на его затылок. — Ну да, — ответила она, толком не понимая, что Лео имеет в виду. Месси вздохнул, заводя мотор. Али стало неуютно. Она что-то не то сказала? Надо было выйти вместе с Жереми, или что? Они в тишине проехали несколько километров, единственным аккомпанементом их движению по шоссе был непрекращающийся дождь. Али пальцем провела по запотевшему стеклу. Получившаяся линия напомнила ей сцену из фильма Титаник, ту самую, в которой «секс без секса». Да, ее взгляды на Лионеля тоже можно отнести к такого рода «разврату». Вдруг машина дернулась и Али качнуло вперед. — В чем дело? Она вытянула шею, вглядываясь в совершенно непроницаемый профиль Месси, по которому вообще было невозможно понять, о чем аргентинец думает в данную секунду — о семье, о футболе (хотя, о футболе он думает всегда), о прошедшем вечере… — Пересаживайся. Али замерла. Сердце дернулось, словно в него выстрелили, кровь зашумела в ушах, заглушая шум дождя за стеклом. Лео сказал еще что-то, но это было похоже на кино без звука — Али смотрела на него во все глаза и ни черта не понимала. — В смысле? — Вперед, на пассажирское, — терпеливо повторил он, будто бы в машине было куда пересесть с заднего сидения, кроме как вперед. Али даже не шелохнулась, приклеившись к кожаным сидениям. — Зачем? — Пересаживайся. Это не звучало как просьба. И как приглашение тоже не звучало. Это был чистой воды приказ — Лео не волновало, что на улице холодно, там дождь и промозглый ветер, ему было абсолютно все равно. Пересаживайся и все. Он так сказал. И нельзя не последовать этому приказу. Али молча открыла двери и чуть было не сбежала куда-то в ближайшие кусты, даже ноги дернулись в нужном направлении, настолько ей было не по себе. Страшно даже, будто за рулем не Месси, а какой-то маньяк. Она юркнула обратно, неуклюже подгибая ноги в проклятом узком платье. Лионель скользнул взглядом по ее голым коленям, и Али показалось, что их облили крутым кипятком. — Дверь закрой. Твою мать. Машина медленно покатилась вдоль домов, очертания которых расплывались за мокрыми стеклами. Али уставилась в окно, не решаясь даже повернуться в сторону водительского сиденья, где будто не Лео сидел, а просто пламя полыхало, горячущее, обжигающее. Но ее тянуло на это пламя, словно глупого мотылька с наполовину опаленными крыльями. — Ты чего не пела? — бросил Лионель, резко выкручивая руль, но машина настолько его слушалась, что Али даже толком не почувствовала этого рывка. — Не хотелось. У тебя отличный голос, — вежливо сказала Али, так и не оборачиваясь. — Ты меня удивил. Месси на это признание ничего не ответил. Али поджала губы — конечно, ему это по сто раз на дню говорят, причем все, от болельщиков до Энрике. Фамилия тренера вызвала в Али бурю воспоминаний о недавнем подслушанном разговоре в раздевалке. В тот раз лицо Лионеля было точно такое же, как сейчас — беспристрастное и безымоциональное. Как будто ему было плевать на все, что происходит вокруг него, хотя неуверенность Али наверняка можно было физически ощутить. Дышать с ним одним воздухом в огромном салоне автомобиля, который стал вдруг ощущаться просто микроскопическим, было невыносимо. Лионель отравлял, выжигал, высверливал, лишал ее последних возможностей соображать. На самом деле, он просто смотрел на дорогу, не замечая, что Али потихоньку сходит с ума, скрючившись на переднем сидении его машины. — Устала? — спросил Лео, но вопрос прозвучал как дежурный. Правду говорить было совсем не обязательно. — Нет, нет. Могу еще горы свернуть, — криво улыбнулась Али. Лионель ответил коротким ледяным смешком. — Не надо, прибереги силы для ответки с парижанами. — Слушаюсь и повинуюсь, — ответила Али, не покривив душой. Повинуюсь, слушаюсь и голову склоняю, можешь отрубить к чертовой матери. — Вот и молодец. Едва начавшийся разговор иссяк. Дождь с удвоенной силой забарабанил в стекло, выстукивая ритм заполошно бьющегося сердца Али. Не зная, куда девать руки, она сцепила их в замок до побелевших костяшек пальцев. Это помогало сосредоточиться, но не помогало перестать нервничать. Черт, это последний раз, когда она согласилась сесть с Месси в одну машину. Лучше уж тащиться до дома пешком, хоть под снегом и ураганным ветром, нервные клетки дороже. — Слышал, ты с Джули встречаешься завтра? — поинтересовался Месси. Тут уже было не ясно — для проформы или серьезно. Али сначала кивнула, а потом спохватилась и пробормотала «угу». Откуда он знает? — Андрес сказал, — ответил Лео на незаданный вопрос. — Откуда ты ее знаешь? — Я ее не знаю, нас Хосе свел. Он почему-то решил, что нам будет полезно пообщаться лично. Все же она тоже в основе играет, а с адаптацией бывает трудно, сам знаешь. — Да ну, — хмыкнул Лионель. — Я бы не сказал, что тебе трудно в команде. Наоборот, мы всячески тебе помогаем. — Мне-то да, а вот Джули… — Али поежилась, ноги в тонких колготках стали мерзнуть. — Говорят, что у нее не очень складывается. — Это Англия, там все не так, как у нас. Но не нам судить. Ты замерзла что ли, чего ерзаешь? — Я не ерзаю, — нахмурилась Али. — Просто сидеть неудобно. — Там сбоку кнопка, включи обогрев, — Лео был непреклонен, словно понимал Али лучше, чем она сама. Альварес нащупала кнопку, откидываясь на быстро нагревающуюся спинку сидения. От тепла и выпитых коктейлей ее начало клонить в сон. — А говоришь, что не замерзла, — по интонации Месси Али поняла, что он улыбается, но смотреть на него все равно боялась. — Не замерзла я!  Она упорно настаивала на своем, словно пыталась Лео убедить, что она тоже бывает права, хоть изредка. Ну хотя бы совсем редко, но бывает. — Ладно, ладно. Почти приехали. «Да слава богу», — пронеслось у Али в голове. У нее уже спина начинала ныть, потому что привычно растечься по сидению она себе позволить не могла — Лионель, сам того не подозревая, держал ее в напряжении с того момента, как они остались вдвоем. Черт бы побрал Матье. Надо же было сначала его отвезти, а потом уже… Рэнж Ровер остановился напротив дома Али, достаточно близко к парадной. Месси зачем-то заглушил двигатель и повернулся, глазами впериваясь куда-то Али в висок, а она упорно продолжала смотреть на свои сложенные руки, как провинившаяся школьница. — Вот и приехали, — зачем-то сказал Лионель, будто бы без его пояснения до Альварес бы не дошло. Она кивнула и расцепила руки, которые тут же начали мелко подрагивать, но не от холода. — Спасибо, что подвез. А то такой дождина… — прозвучало так, будто никто из Барселоны не согласился бы доставить Али до дома, словно жила она не в самом фешенебельном районе, а где-то у черта на рогах. — Не за что. Али, наконец, наскребла остатки сил и самообладания и подняла голову, смотря Месси прямо в лицо. Не в глаза, а куда-то в переносицу, но взгляд предательски соскользнул на его губы. Лео не шелохнулся. Но надо быть совсем идиотом, чтобы не понять ее красноречивых глаз, изучающих его лицо, хотя бы по частям, если не целиком. — Спокойной ночи, — проговорил Месси. Его глаза не выражали вообще ничего. Потемневшие, засасывающие, как болото, притягивающие к себе, словно гигантский магнит. Казалось, что Лионель чего-то ждет. Какого-то слова, жеста, мимолетного намека, но это все было только у Али в голове. На деле же он мог просто смотреть, не имея в виду никакого подтекста, кроме того что Альварес уже пора свалить. Но дождь, головокружительный запах Месси и собственные холодные колени не давали Али даже пошевелиться. — И тебе спокойной, — очень тихо сказала Али, коротко выдыхая. Вдохнуть полной грудью она сможет только если как можно быстрее выйдет на свежий воздух, пусть там мокро и противно. А пока воздуха по-прежнему не хватает. Сил не хватает, мозгов не хватает. Месси моргнул, легким движением рассеивая эти странные чары. Момент прошел, Лео снова откинулся на сиденье, и Али поняла — можно уходить. Оказавшись в темной и пустой квартире, Али сползла по стене вниз, заливая дождевой водой, стекавшей с туфель, чистый пол прихожей. В груди что-то клокотало, кипело, почти взрывалось, нужно было срочно найти выход переполняющим эмоциям, дать напряжению высвободиться. И Али не нашла ничего лучше, чем просто расплакаться, глядя куда-то в пустоту. Порыв ветра из приоткрытого окна холодно хлестнул ее по щекам, приводя в чувство. Али вся продрогла, но пошевелиться не могла. Хотелось замерзнуть, превратиться в ледяную статую, но страх простыть и пропустить тренировки был сильнее. Энергетический вампир Лионель Месси мог собой гордиться — он выпил ее без остатка. Всю, до самого дна.

***

Утро после «грандиозной» караоке-вечеринки было ознаменовано подготовкой к обещанной Хосе встрече с Джули Уилшир. Помимо попыток смыть с волос вчерашний шик вперемешку с пенкой для укладки, Али потратила значительную часть времени на борьбу с головной болью, причем привычный Нолотил помогать никак не хотел, потому что боль была скорее психосоматическая. Али почти час просидела на полу в прихожей, изнывая от жалости к себе, со слезами выплескивая накопившееся напряжение, после чего ей стало чуть легче — тугой узел в груди ослаб, давая возможность дышать, но до конца избавиться от ощущения давящего на плечи пресса не получилось. Встреча была назначена в Abac Restaurant, двухзвездном заведении с огромной террасой, садом, раздражающе белыми скатертями на столах, тысячей винных бутылок в погребе и минимальным счетом на несколько сотен евро с человека. Хосе был в своем репертуаре — явно стремился приобщить Али к миру богатых и знаменитых, что получалось с переменным успехом. Али, не зная, куда ее везут, надела джинсы и тонкий свитер, совершенно не подходящие для такого фешенебельного заведения. Но метрдотель ни слова ей не сказал, только учтиво улыбнулся и жестом пригласил следовать за ним. Али то и дело глазела по сторонам — часы показывали время обеденного перерыва, ресторан был заполнен бизнесменами, женщинами в строгих костюмах, в общем, людьми, которые дорожили своим временем, предпочитая одновременно дегустировать ягненка в маринаде и отвечать на электронную почту. Среди такой серьезной публики Али, одетая в простенькую одежду, да еще и с наушником в ухе, чувствовала себя дурочкой с переулочка, пусть даже и играющей за один из лучших клубов мира. Надо было все-таки послушать Хосе и платье надеть. Метрдотель привел ее на широкую террасу, где на мягком бежевом диване сидела скучающая Джули. Али когда-то видела ее по телевизору, но в живую Уилшир оказалась намного ниже нее, чуть ли не на целую голову. У Уилшир была короткая стрижка, светлые волосы, сбритый почти под ноль висок и здоровая татуировка от плеча до самого запястья. Девушки чопорно поздоровались друг с другом, Али даже руку протянула, получив в ответ жесткое рукопожатие. — Я очень рада познакомиться. Но не совсем понимаю, какого черта Джеки все это затеяла, мы бы и сами справились, я думаю,— честно сказала Джули, тыча пальцем в меню и переспрашивая каждое слово. Али заказала салат из тунца, потому что это было единственное блюдо в меню, которое ей было можно. Чертова диета. — Наши агенты считают, что это все пиара ради, — пояснила Альварес. — Только мне это кажется глупостью. Я много о тебе слышала, так что мы бы и так пересеклись, рано или поздно. — Главное, чтобы не на матчах, — фыркнула Джули. — Мне тоже самое, что и ей. Ты там что выбрала? — Рыбу. У меня диета, ничего нельзя. Вчера еще выпила, так что сегодня сухой закон. — Тоска, — протянула Джули. — У нас с Ван Галом точно так же, никакого спиртного в рабочие дни. Если вспомнить, как народ отжигал при сэре Алексе, то мы вообще святые и безгрешные. — Раньше трава была зеленее, а на тренировки приходилось ездить на автобусе с тремя пересадками. Как по мне, это было лучше, чем сейчас, когда молодежку развозят по домам. Уилшир отпила воду и посмотрела на Али поверх стакана. — Я тоже самое могу сказать про Манчестер. С годами все очень изменилось, я за ними пристально следила с того дня, как попала в академию, мечтала играть в первой команде, знала о них все. Теперь я игрок основы, а все так поменялось… И могло же измениться еще, когда решались вопросы с Атлетико… Чтобы не выглядеть дурой, Али перед встречей прочла на Википедии статью о Джули, откуда и узнала, что Уилшир, будучи на грани перехода в первую команду Юнайтед, едва не улетела в Мадрид, но что-то не сложилось, и она осталась в Англии. — Как начало сезона? — поинтересовалась Али. Джули неопределенно пожала плечами. — Как сказать… Потихоньку. Народ привыкает к нашему голландцу, я новенькая, мне чуть проще. До сих пор переживаю из-за Гиггза, мы общались немного, пока я носилась на полях с молодежкой, а тут бах — конец карьеры. Он остался, конечно, но не видеть его на тренировках в форме как минимум странно. Ну, для меня. — Но у вас и веселья хватает. Что думаешь насчет Фалькао?⁸ Джули прыснула, лукаво глядя на Али и прищуриваясь. — Ничего не думаю, я смеюсь. Меня больше Анхель волнует. — В смысле? — У вас вот есть люди, которые откровенно не вписываются? — Да, — согласно кивнула Али. — Есть. Новенькие по большей части. Томас, например, который из Арсенала, я все время забываю его фамилию… — Вермален. Вот у нас, кажется, такая же история с Анхелем. Загадывать не буду, а то мало ли… Тут появились официанты с заказами. Один из них принес поднос с двумя замудреными шоколадными пирожными, мол, «комплимент от нашего шеф-повара Жорди Круса», но девушки, занятые разговором, знак внимания бессовестно проигнорировали. — Насколько я знаю, у вас был вполне успешный предсезон, — заметила Али. — Гэлэкси, обыгранный семью мячами, кубок Шевроле… — на последней фразе Уилшир подавилась и закашлялась. — Да ну тебя! Кубок Шевроле, смеешься? Это как ваша игра с Леоном. Предсезон такой предсезон. — А международник? — А мы все матчи предсезона выиграли, — заулыбалась Джули. — Это важнее всех кубков, как по мне. — Не скажи это вашему капитану, — серьезно сказала Али, вызвав у Уилшир очередные смешки. — Может, все-таки закажем вина?.. После третьего бокала белого вина встреча окончательно перестала быть деловой и превратилась в обычную беседу двух подруг, которые давно не виделись, да почти что всю жизнь. Али беззастенчиво смеялась над остроумными шутками Джули, пыталась припомнить какие-то смешные эпизоды из жизни своей команды, старательно обходя тему личной жизни. Но разговор издевательски полз в ненужном направлении, они обе спотыкались о какие-то факты своих биографий, о которых в интервью все нормальные спортсмены умалчивают. А иногда так хочется заорать на весь мир о том, что тебя гложет, выкричать, выплакать. Но тебе нельзя, а в такие вот моменты, когда напротив тебя сидит человек, почему-то вдруг кажущийся тебе таким понимающим, сочувствующим, молчать уже сил нет. — …а потом Луи нас построил и отчитывал. Лицо Гиггза не забуду никогда — высовывался из-за плеча Луи и строил страшные рожи. Нас чуть не разорвало на куски, но нужно было держать лицо. Никогда больше не поддамся на эти чертовы провокации, все эти «испытания» уже давно покрылись плесенью. Так никто не делает. — Не скажи, — протянула Али, припоминая Спартак и то, как ее закрыли в душевой на полночи, пока ее не обнаружил уборщик. — Кое-где это еще процветает. С одной стороны, это воспитывает в тебе силу духа, способность не сломаться даже в самых трудных условиях, но с другой… У Джули вдруг изменилось лицо — она словно увидела перед собой привидение или еще кого похуже, побледнела, а руки, сцепленные в замок, видимо затряслись. — Ты чего? — у Али пробежал по спине холодок, исчезнувший где-то в районе поясницы. — Я что-то не то сказала? — Нет, — неожиданно хрипло ответила Джули, в четвертый раз за вечер до краев наполняя свой бокал приторно-сладким вином. — Все нормально, это я что-то… Ты сейчас сказала точно так же, как говорил он. — Он? — Да, он… Думаю, что сегодня можно обойтись без имен. Ты же тоже не скажешь мне, так ведь? От пронизывающего взгляда Джули у Али закоченели руки. Как же она сразу не заметила этого льда в глазах Уилшир? С самого начала он был где-то глубоко внутри нее, запрятанный от чужих глаз, но стоило прозвучать лишь нескольким словам, случилось что-то непонятное. — Я не понимаю, о чем ты, — как можно спокойнее сказала Али, на что Джули только надтреснуто рассмеялась. — Все ты понимаешь. Мы обе так старательно обходили сегодня тему личной жизни, что только совсем тупой не догадается, что у нас обеих там не все гладко. Хвастаться нечем. — Нечем, — капитулировала Али, чувствуя стыд — вроде бы ничего не случилось экстраординарного, но тема все-таки съехала в неудобное русло, из которого уже не выбраться. — Иногда приходится выбирать, — Джули посмотрела в сад, где ветер шевелил кроны высоких деревьев. — Выбирать страну, клуб… Свой путь. А бывает так, что ты не можешь сделать этот долбанный выбор, потому что есть отягчающие обстоятельства. И правильное решение ведь на ладони, перед тобой все двери открыты, а ты… Ты остаешься, надеешься, хоть и знаешь — ничего не будет. А назад уже не повернуть. «Она говорит о своем несостоявшемся переходе в Атлетико, — тут же сообразила Али, — все сорвалось в последний момент, так писали в прессе». — Всегда есть дорога в обход, — в тон Джули вставила Али. — Другой путь, сложный, извилистый, но непременно ведущий к победе. — А победе ли? — задала риторический вопрос Уилшир, отпивая из бокала. — Что если я все равно сдаюсь ему? Ему. — Мне кажется, что со всеми нами это рано или поздно происходит. Сначала ты встречаешь человека, который когда-то давно перевернул твое мировосприятие. Показал тебе, что такое настоящая преданность любимому делу — футболу. Ты ловишь себя на мысли, что ты восхищаешься его талантом, учишься многому, чуть ли не в рот ему глядишь… А потом в один прекрасный день понимаешь, что восхищаешься уже не его игрой… А им самим. — Он знает? — чуть слышно спросила Али, заранее зная ответ. Джули криво улыбнулась и помотала головой. — Нет. Я бы не посмела. Мы редко видимся, он уже давно не играет. Приезжает изредка, Олд Траффорд его дом. Мне порой кажется, что он бы остался там жить, спал бы на тренерской скамейке под крышей, укрываясь форменной курткой Юнайтед. Он как-то сказал мне: «Ты правильно сделала, что не ушла». А я смотрела ему в спину и думала, что, отказавшись от Мадрида, я совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Я позволила себе надеяться. — Значит, не в проблемах с контрактом было дело? Джули демонстративно закатила глаза, показывая этим нехитрым движением всю тупость заданного вопроса. — Какой там… Спасло то, что Джеки взяла все на себя. Я же могла только в одну точку смотреть, сидя в отеле Мадрида, ненавидя сама себя. Я просто не смогла, понимала, что мы вообще больше не увидимся. А так у меня есть мизерный шанс, хоть раз в полгода. Смешно, он ведь никогда меня не выделял, относился безразлично, словно я — кусок стены. Один раз только улыбнулся и похвалил за что-то, не помню. Я тогда плохо соображала. Его слова были похожи на расцвет Римской Империи в моем сердце, не иначе, а он был Императором всего этого цирка. Но, думаю, что ты прекрасно помнишь, что случилось с Римом дальше... — Джули, мне жаль, — Али протянула руку и неловко сжала ладонь Джули. — Ты сильная, ты справишься со всем этим. Хоть я и мало тебя знаю, но в тебе есть стержень. — В тебе он тоже есть, — изо всех сил попыталась улыбнуться Уилшир, но вышло не очень удачно. — Не потеряй его. Не дай этим чувствам сожрать тебя. Как только поймешь, что тебя затянуло, что это все мешает игре — уходи. Куда угодно, приезжай в Англию, обратно в Германию… Только не оставайся! Али хотела сказать, что у нее все совсем не так, что никакого «затянуло» у нее не будет, но язык не слушался, а слова застряли в горле. Она могла только смотреть на белое лицо Джули и сжимать ее руку, словно разделяя весь этот кошмар на двоих. — Когда-нибудь меня вызовут в сборную, когда-нибудь это точно случится. Тогда я буду рядом с ним хоть несколько недель. И… мне и этого хватит. Я все сделаю, чтобы он понял, что я есть. Попробую. И речь не о футболе, — Уилшир скомкала салфетку и бросила ее на тарелку с остатками салата. Они с Али снова встретились взглядами. В глазах Джули было что-то знакомое. То самое, что Али видела каждый день, каждое утро. В зеркале.