Carnival of rust

Уснуть после такого вечера было невозможно — Али вертелась, два раза замоталась в простыню, как мумия, потом кое-как выбралась и в отчаянии свесила голову с постели, шаря по полу в поисках телефона. Часы показали половину третьего, экран с той самой фотографией — первой, с тусовки дома у Джуниора — пошел рябью, из-за чего Али привиделось, что сидящий на переднем плане Месси ехидно подмигнул ей. Сон как рукой сняло, но это было далеко не самое страшное — в голову, как хорошее вино, ударили еще свежие воспоминания. Телефон выскользнул из рук и с громким стуком свалился обратно на пол. «Надо коврик прикроватный купить», — рассеянно подумала Али, снова растекаясь по подушке и сдаваясь на милость воспоминаниям. Ощущение тяжелой теплоты от обволакивающего голоса Лионеля не покидало ее с той самой минуты, как он начал говорить о ведении мяча. Да что греха таить, он мог рассказывать хоть о размножении муравьев, Али все равно бы внимала каждому слову — для нее все эти разговоры-разъяснения были просто набором отдельных слов, которые в ее голове совершенно не хотели складываться в предложения. Вернувшись домой с противной тяжестью в животе и приятной легкостью в голове, Али не нашла сил даже на то, чтобы принять душ — разделась, заползла на кровать и свернулась калачиком, пережидая накатившую от переедания тошноту. Боль в желудке прошла почти сразу, а эта чертова обманчивая «легкость» не давала расслабиться, сжимала ребра, как тиски, грозя их раздавить. Если бы вся эта муть про энергетических вампиров была правдой, Лионеля можно было бы заносить в учебники как типичного представителя. За два с половиной часа прогулки он высосал у Али все эмоции, оставив только проклятую эйфорию и почти животное желание на уровне инстинктов. Одно утешало и неслабо так — завтра выходной. Спасительный день, который она проведет как можно дальше от него. А пока можно немного повспоминать… — Я в школе был очень застенчивый, — рассказывал Лео, периодически прерывая монолог, чтобы взять еще кусочек картошки — он даже ел красиво, пил красиво, умопомрачительно просто. — Молчал по большей части, сидел на последней парте, у окна, часто на поле засматривался. Урок идет, а я мыслями уже с мячом бегу. Мне учеба не особенно хорошо давалась, больше шла физкультура, а математику я до сих пор ненавижу, всегда калькулятором пользуюсь. И рисовать еще любил, сейчас иногда могу в альбоме почиркать, но не показываю никому, даже Анто. — Жаль, мне было бы интересно посмотреть, — вставила Али, медленно пережевывая лапшу, стараясь лишних звуков вообще не производить. — Меня еще всегда в команду брали, когда мы на переменах делились, чтобы мяч гонять, — Лео проигнорировал фразу Альварес, будто бы она ничего вообще не говорила. Ей стало обидно, но это моментально прошло, стоило Месси улыбнуться. — Всегда чуть ли не дракой заканчивалось, потому что я много забивал, команда, в которой я играл, всегда выигрывала. Со школы я серьезно заболел футболом, даже мог день рождения пропустить, чтобы на матч пойти, а потом начались тренировки, и уже было не до праздников. — Тебе нравилось учиться? — Ну, как сказать… Я неплох был, но мне помогали, обычно Синтия, дочь маминой подруги, мы одногодки. На экзаменах я всегда сидел за ней, если что-то не знал — спрашивал. Мы часто уроки делали вместе. Мы до сих пор дружим, встречаемся, когда я приезжаю в Росарио. Али опять стало завидно. Ну что ж такое, она всем завидует — Неймару, Антонеле, даже этой Синтии, будто бы они могут заглянуть в душу Месси, а ей это непозволительно. Хотя, глупости это все. Пытаться выяснить, что у него творится в душе — это как ждать дождя во время трехмесячной засухи. — Помню, как в две тысячи пятом, после победы в молодежном кубке мира, — Лео произнес «кубок мира», и его лицо исказила какая-то непонятная гримаса, похожая на отвращение, — Синтия организовала торжественную встречу, я обещал приехать, но бессовестно опоздал на четыре или даже пять часов. Была зима, жуткая холодина, а меня ждали до утра. Я и не предполагал, что меня так встретят — с петардами, с кучей телекамер… Я был ужасно усталый, и хотел только одного — лечь в кровать и уснуть, но Синтия вся светилась от счастья, поэтому я мужественно провел с кучей людей несколько часов, а днем мама не могла меня добудиться, я даже есть не стал, с трудом добрался до кровати. — Я тебя понимаю… — рассеяно кивнула Али. — Я как-то тоже попала на такой торжественный прием, когда я года два назад вернулась на праздники домой из Мюнхена — отец постарался. Странное чувство, ты вроде бы ничего важного в этом мире не сделала, а на тебя смотрят, будто бы ты Нобелевскую премию мира собираешься получать. — Про меня всегда пишут, что я не осознаю всей славы, которая на меня свалилась. — Лео задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Думаю, что о тебе можно сказать то же самое. Тут Али окончательно растаяла и смутилась. — Почему? — Ты пришла в Барселону, теперь о тебе заговорят. Когда ты играла в Баварии, я знал о тебе только то, что ты вышибла нас в одной восьмой, а потом забила гол в финале. Я даже не помнил, как ты выглядишь, ведь девушки в футболе с некоторых пор — обычное дело… У Али было такое красноречивое выражение лица, что Лионель обескураженно замолк (если слово «обескураженно» к нему вообще применимо). — Эй, я кажется, переборщил. Извини! Ты отлично играешь, правда, — заверил ее Лео, но момент уже был испорчен. Вот так просто, извинился и все. — Можно я у тебя картошку стащу? Ты все равно не особо на нее налегаешь. — Да пожалуйста, — Али пожала плечами, протягивая ему помятую коробку. На секунду их пальцы соприкоснулись, и у Альварес почему-то заложило уши, как на высоте. Намертво, хоть вставай и прыгай на одной ноге. — Тебе нравилось жить в Германии?.. На этом моменте память Али выключилась, как сломанный телевизор, мигнула на прощание и погасла, оставляя после себя чистый, ничем не замутненный мозг. Альварес сердито посмотрела на свое отражение в зеркале напротив кровати. Ее лицо практически слилось с цветом постельного белья. Воспоминание о касании холодных пальцев Месси отозвалось дрожью в коленях и трепещущим чувством внизу живота. Али перевернулась на бок и вцепилась пальцами в одеяло, будто бы оно могло помочь ей справиться с нахлынувшим возбуждением. — Вот же ж блядь, как я коньки не отбросила во время чертового «обучения»? — громко спросила Али у пустоты. Пустота ожидаемо не ответила, но стало чуть легче — настолько, что Альварес смогла справиться с собой, вылезла из постели и выперлась на балкон, прижимая к себе мохнатый плед, волочившийся за ней по полу. Зачем была нужна эта коричневая громадина — непонятно, на улице было жарко, несмотря на то, что был разгар сентября. Али с ногами забралась в плетеное кресло и закурила, выпуская дым мелкими порциями, затягиваясь через раз — очередная попытка бросить. Главное, чтобы соседи сверху на нее что-нибудь не бросили, а то сидит, понимаете ли, посреди ночи и дымит как паровоз. Чем больше в ее жизни появлялось Месси и вещей, напоминающих о нем, тем тяжелее было справляться с пагубной привычкой — курением то есть. Хотя сам Лео был тем еще наркотиком — когда его мало, у тебя ломка, а когда много — тебе просто физически плохо от интоксикации. Но, если уж быть до конца честной, Али нравилось это странное чувство — пугающее, темное, наползающее на нее, как мрачная серая тень, закрывающая солнце. Сравнить ее влюбленность с тем, с чем обычно сравнивают это чувство, было нельзя — какое там счастье, свет и желание петь. Хотелось голову под подушку спрятать и не высовываться, пока он не почтит своим присутствием и не вытащит на тьму диавольскую, сатана в бутсах Adidas, черт его подери. Ха, мозг такие каламбуры выдает — закачаешься, кому-то в стендапе пора подвизаться. Али разозлилась сама на себя — затушила наполовину докуренную сигарету о край пепельницы и разодрала в лохмотья фильтр. Тигрица, вашу мать, что ни на есть облезлая тигрица. Альварес зачем-то плотнее завернулась в колючий плед. Долгожданный сон сморил ее почти сразу — наконец-то появилась возможность хоть немного отдохнуть, главное, чтобы Лионель на огонек не заглянул...

***

Проснулась Али, как от толчка. Просто распахнула глаза, вздрогнула, больно ударяясь локтем о подлокотник — плед за короткий сон сполз на пол, и теперь Альварес сидела прямо на жестких деревянных прутьях, которые причудливыми узорами отпечатались у нее на бедрах и пояснице. Бормоча себе под нос, Али выбралась из неудобного кресла и потянулась. Мышцы затекли так сильно, что каждое движение отдавалось ноющей болью, которая даже спустя несколько минут не думала прекращаться. Хорошо хоть балкон на кухне, не надо далеко тащиться к вожделенному кофе и еде. Али быстро вскипятила чайник и насыпала в здоровую чашку три ложки кофе. В глазах будто было по килограмму песка, спать хотелось просто невыносимо — предстояла довольно безрадостная перспектива весь день зевать и ждать вечера. Где-то в глубине квартиры зазвонил будильник, но Али, занятая методичным размешиванием сахара в чашке, показала дверному проему средний палец. Посыл до телефона не дошел, звук усиливался, взрывая барабанные перепонки. Али швырнула ложку на стол и, сердито топая ногами, направилась в спальню. Оказалось, что помимо надоедливого будильника ее внимания требовал Криштиану, приславший еще ночью смс-ку, будто бы он знал, что Али не спит. Привет. Забыл совсем — как тебе жеребьевка? Я не рад только Ливерпулю. Остальные проходимые. А у вас в фаворитах вы и ПСЖ? Али прикрыла глаза, вспоминая проклятое двадцать восьмое августа, чертову трансляцию жеребьевки группового этапа двадцать третьего розыгрыша Лиги Чемпионов УЕФА, и то, как у нее тряслись руки, и как она пыталась это скрыть, сжимая пальцами пластиковый стаканчик с кофе. Этот блядский кофе с отчетливым привкусом пластмассы был явно призван сопровождать все самые важные моменты ее жизни. Процесс вытаскивания пластиковых футбольных мячей они смотрели на Сьюдад Депортиво, практически всей командой развалившись на кожаных диванах в комнате отдыха. Али сидела, скрючившись, возле Неймара и Алвеса, которые, вместо того чтобы смотреть жеребьевку, показывали друг другу смешные картинки в телефонах. Изредка Неймар пихал Али в бок и демонстрировал ей очередную, по его мнению, «смешнявку», но Али только морщилась и брыкалась, не желая отвлекаться. Перспектива сыграть с Баварией, да еще и на Альянц Арене пугала не на шутку — Али прекрасно осознавала всю мощь команды Гвардиолы, будучи еще крошечным винтиком этого страшного механизма, который катком проезжался по всем командам Бундеслиги. А когда она выпала из обоймы, стало еще страшнее. Сердце билось где-то в горле, когда Инфантино¹ доставал очередной шарик, а комната взрывалась бурными обсуждениями. Али умом понимала, что Барселона и Бавария находятся в одной корзине, но ведь это могло означать что угодно — от неминуемой встречи в плей-офф до вылета кого-то из них еще на подступах к Берлину. Хорошо, что они сейчас не встретятся в групповом, но хорошо ли… — Думаю, что Юве в итоге точно выйдет, и матрасники, — со знанием дела произнес Андрес, разглядывая распечатанный список команд. — Мальме точно нет… — Мальме? Там Ибрагимович играл на заре карьеры? — высунулся из-за широкой спины Жереми Мунир. — Ага, только об этом уже никто не помнит, даже сам Златан, — фыркнул Хави, увеличивая громкость звука в телевизоре — гул стоял просто невыносимый. — Реалу херня попадется, зуб даю, — вставил Пике. — Лудогорец какой-нибудь! — Жери, блин! Научись уважать возможных соперников! — возмутился Иньеста. — «Какой-нибудь» Лудогорец с двенадцатого года бессменный чемпион Болгарии. — Сейчас нам опять Аякс выпадет, и будет смешно, — некстати влезла Али, жаждавшая принять участие в разговоре. На нее так посмотрели, что ей захотелось провалиться внутрь дивана. Лучше б молчала, твою мать. — Смешно будет, согласен, — Хави широко улыбнулся и тут же сменил тему, заглянув в листок Андреса. — О, Зенит! Это где Халк играет, и этот, Гарай. — ФК Бавария, группа Е, — прозвучало из телевизора. Али позеленела и вцепилась руками в гладкий подлокотник дивана. Неймар сочувственно на нее посмотрел и слегка сжал ее напряженную ладонь, но Али даже не ощутила прикосновения. Она переживала за свою бывшую команду, но где-то на самом дне души желала им самых сильных соперников — пусть вылетят, пусть она будет потом себя проклинать за эти мысли, но лишь бы не… — Барселона, группа F. Тут Али не смогла сдержать радостной улыбки, губы сами по себе растянулись, прямо как у Джокера — со стороны это точно смотрелось жутко. Ее трясло, как в лихорадке, но внешне Альварес выглядела спокойной, только глаза бешено блестели и рот казался разорванным. Начиналось самое интересное… В итоге к концу трансляции Али еле-еле соображала. В голове отложились только соперники Баварии — Манчестер Сити, Рома и российский ЦСКА. Если последний расстроил, потому что он был вполне проходим, то Сити и Рома очень даже обрадовали. Был шанс. Господи, это ужасно, она будет гореть в аду за свои крамольные мысли! — Ну что, друзья, Али у нас Нострадамус, оказывается! — привлек всеобщее внимание Хави. — Кто там говорил про Аякс? Наши голландские друзья снова едут на Камп Ноу! — Прекрати, я просто пошутила, — отмахнулась Али. Вскинутая рука затряслась так сильно, что это невозможно было не заметить. Дани открыл было рот, чтобы подколоть ее, но Али быстро зажала руку между коленей. — А я говорил насчет Реала! — все никак не мог успокоится Пике. — Им помогают, я точно уверен! — Уймись! У тебя каждый год одна и та же песня! — осадил его Хави. — Так, хватит штаны просиживать, у нас ПСЖ, родные голландцы и АПОЭЛ, причем последний вроде как семнадцатого числа уже. Давайте время терять не будем. На выходе из комнаты Али нагнал тер Штеген. — Как ты? — поинтересовался он, придерживая перед Альварес тяжелую дверь. — Ничего. Волновалась жутко, сама не знаю, почему, — Али вздохнула, бросив взгляд в окно — небо заволокло свинцовыми тучами, задул ветер, а команда еще даже не размялась. Кажется, придется бегать под дождем, если только Лучо не смилостивится над своими футболистами и не отправит играть двусторонку в зал. Это был плюс, но кросс в спортзале — это просто ужас как неудобно. — Боишься на Баварию попасть? — А ты бы не боялся вляпаться в Гладбах? — Али внимательно посмотрела на Марка, на лице которого не было ни тени сомнения. — Нет. Это футбол. Ты неизбежно встретишься со своим бывшим клубом, пусть даже в предсезонном товарняке. Относись проще, ты если так будешь зацикливаться, крышей тронешься. Я за тобой наблюдал, так ты зеленая была, прямо как Халк. — Я была готова все крушить, как Халк, — съязвила Али, вконец расстраиваясь. В словах Немца был резон, только вот как засунуть себе их в голову? — Давай сейчас на поле выместим всю злость? Твою энергию в мирное русло нужно, а то ты сама взорвешься и все вокруг разнесешь. Али не нашлась, что ответить, и молча вышла за тер Штегеном, хлопнув дверью изо всех сил — это слабо помогло придти в себя, но попытка не пытка. Все прекрасно, я довольна. И вас поздравляю, все в принципе проходимо, — набрала Али, меланхолично попивая кофе. День начался как-то по-дурацки — сначала это дебильное кресло, потом смс-ка от Криштиану, что дальше? Вместо съемок вызовут на ковер к Лучо? Прямо не знаешь, чего ожидать. Завтракая, Али позвонила Хосе и попросила прислать водителя — ей клятвенно обещали предложить какие-то другие варианты сценария, но ушлый Хосе все разведал и по большому секрету сообщил ей, что никаких изменений не предвидится, разве что чудо произойдет, и на сценаристов прольется божественный свет вкупе с новыми «гениальными» идеями. Али скрепя сердце согласилась сниматься в том, что есть. Когда ты не звезда, выбирать не приходится, тем более, это был ее первый опыт сотрудничества с фирмой, занимающейся производством бутс. Так что пришлось прикрыть рот и включить все свои актерские способности. Еще б они были.

***

Антонио приехал прямо к указанному времени, минута в минуту, и терпеливо ждал, пока Али спустится. А она застряла в прихожей, распутывая наушники, которые завязались настоящим морским узлом. Али терпеть не могла «уши Чебурашки», которые носили почти все футболисты (а у Роналду так вообще были свои, именные), предпочитая им обычные «капли», которые постоянно на ней горели — то рвались, то отваливался штекер, или один наушник внезапно переставал работать. И какие бы дорогие марки Али ни покупала, заканчивалось все одинаково печально. Забравшись в гостеприимный черный салон машины, Али поздоровалась с Тони и разлеглась на сидении. — Нам ехать где-то полчаса, так что можете подремать, я не буду включать музыку. — Мне не мешает, я в наушниках. Спасибо, что так быстро приехал. — Это моя работа, сеньора. Отдыхайте. Тони нацепил очки и полностью погрузился в контроль за дорогой. Али включила плеер, наугад ткнув в список песен. Палец угодил в Poets Of The Fall, которых Али любила безумной любовью. Иногда ей казалось, что они пишут то, что вертится в ее голове. Мелодичный голос Марко Сааресто проникал в подкорку мозга, растекался там, как липкий мед, опутывал своими сетями и медленно расслаблял, даря ощущение умиротворенности. Али успела послушать прекрасную Sleep Sugar не менее десяти раз, прежде чем Рэнж Ровер остановился, а Тони снял очки и обернулся назад. — Приехали. Сеньор Мартин где-то там, кажется, он на кого-то кричит. Советую поторопиться, а то и вам достанется. Али сдержано поблагодарила Антонио и вылезла из машины. После прохладного салона раскаленная улица казалась сущим адом, только сковородок не хватало. Водитель увез ее далеко от центра Барселоны, к началу одной из извилистых улочек, где в это время суток обычно почти не было людей — жара заставляла всех попрятаться по домам. Но сегодня здесь был просто аншлаг — операторы, куча массовки в разномастных костюмах, два здоровых крана, опущенных к земле — к ним мужчины в синей форменной одежде привинчивали камеры. Али увидела свою визажистку Неллу, но та ее не заметила, занятая гримом какой-то девушки. Альварес нахмурилась, разглядывая весь этот цирк шапито, не внушающий ей никакого доверия. — Привет, дорогая! — деловито произнес Хосе, как по волшебству появляясь откуда-то сбоку и зачем-то чмокая Али в щеку. — Ты как раз вовремя, Нелла по-быстрому разделается с массовкой и займется тобой. — Как я понимаю, ничего не изменилось? — Я сделал все, что мог, — развел руками Хосе. — После этого балагана едем на какой-то стадион или что-то вроде того, там снимаем остальную часть. До десяти вечера уложимся. Али чуть было не застонала в голос. — Блядь, вот тебе и выходной! Гадство. Ладно, веди меня, куда я могу сесть, пока до меня очередь не дошла. И телефон мой возьми, у меня батарея садится, найди, куда воткнуть можно! Нелла освободилась довольно быстро и с нескрываемым удовольствием принялась за Али. Одновременно ее еще и причесывали, чему Альварес была несказанно рада — утром у нее не было никакого желания расплетать вчерашнюю тугую косичку. — Боже, какие у вас прекрасные волосы! — восхитилась Мария, девушка-стилист, которую в приказном порядке пригнали из столицы специально для этих съемок. — Я бы все отдала, чтобы иметь такую шевелюру! — Забирайте! — беспечно отозвалась Али, умудряясь еще и кофе потягивать из высокого стакана с трубочкой, чем несказанно мешала Нелле красить ей щеки румянами и еще какой-то блестящей, пылящей во все стороны фигней. — Они меня достали, а отстричь это богатство все руки не доходят. Можете прямо сейчас отрезать, я только рада буду. Мария попыталась убедить Альварес, что это все глупости и за такой шикарной копной всего лишь нужно правильно ухаживать, но после того, как расческа в очередной раз застряла, девушка оставила попытки, безуспешно воюя с зацепившимся зубчиками. — Вы часто голову моете? — Раз в три дня где-то, и то если не лень. Они не пачкаются почти, как солома торчат только. — Я вам дам одну штуку, она поможет их приручить, — Мария порылась в сумке и протянула Али ярко-розовый бутылек с помпой. — Это сыворотка, наносить каждый раз после мытья, лучше побольше, вам не помешает. Если уж это не поможет избежать путаницы, то тогда и правда лучше подстричься. Сейчас попробуем все же расчесать и выпрямить. — Я к вам приду на стрижку, хорошо? — улыбнулась Али. Нелла накрасила ей только верхнюю губу, из-за чего улыбка вышла клоунской. — Буду вас ждать, — ответила Мария, вооружаясь брашингом, похожим на расплющенного ежа. — Анто, дай нам немного времени, а то у тебя приличной работы не получится, тут такой масштаб трудов. — Я тогда кофе выпью пока, а то за утро ни разу не присела. Вы отлично выглядите, Али, даже с одной губой! Альварес сконфуженно улыбнулась и посмотрела в зеркало. Глаза стали определенно больше, видимо, из-за темных теней, скулы четче, а губа пухлее. Она сама на себя была не похожа, выглядела, прямо как Дженнифер Лопес в ее лучшие годы. — Можно у вас спросить? — несмело начала Мария, как только Нелла (для Али она все равно была Нелла, хоть тресни) отошла в сторону. — Если, конечно, вы не против таких разговоров… — Не знаю, о чем вы, но давайте, — великодушно разрешила Али. — Как вам играть в мужской, ну, то есть, смешанной команде, это же теперь так называется… — Как? — Али задумчиво почесала подбородок, ногтями сцарапывая приличный слой тонального крема. — Весело. Мы все время ржем, конечно, не во время тренировок — нас за приколы тренер на британский флаг порвет. А в раздевалке и на посиделках совместных животы болят. У нас очень дружная команда, поэтому у меня не было никаких проблем с адаптацией. — А они все нормально отнеслись к тому, что вы теперь с ними играете? Ну, как сказать… — Я поняла. С недавних пор это норма, конечно, не всем это по душе, можно понять. Столько лет правила почти не претерпевали изменений, а тут такие кардинальные перемены… Резолюция вышла давно, я даже не помню толком, как это было. Помню, что мир разделился на две половины, а я рвалась играть, как раз футбольную академию вроде бы закончила, были перспективы, я зацепилась. Зубами прямо скажем. Подводные камни были вполне ожидаемы, как и палки в колеса. Но это футбол, тут все возможно. Если ты сильный — справишься, за карьеру тебя не раз сломает об колено, но если ты хочешь играть, то выдержишь все. — Вам сеньор Мартин помогает? Голову поверните немного, пожалуйста. — Если бы не он, я бы здесь не сидела. Еще бы от него толк был в других, не менее важных вещах, тогда Хосе не было бы цены… — Хватит меня хаять на каждом углу!  Али в зеркале увидела покрасневшего от жары агента. Он даже пиджак снял, видимо, совсем невмоготу было. — Молчу-молчу! Мне идет? — кокетливо спросила Али, разглядывая выпрямленную часть волос. Они так красиво и здорово блестели, что в ее голову закрались сомнения — может, просто купить «утюг» и не обрезать все это богатство? Вдруг Лионелю нравятся длинные волосы… — Эй! Ты оглохла от своей красоты? — Хосе пощелкал пальцами у нее перед носом, пытаясь привлечь ее внимание. Али, как всегда, вспомнив о Месси, выключилась из реальности, зависнув где-то между «сейчас» и «может быть, когда-нибудь». — Я задумалась, прости… — Не прощу, — буркнул Хосе. — Красивая ты, слов нет. Все мужики твои. Кстати, о мужиках, тебе звонил Тощий. Это кто? — Конь в красном драповом пальто. Телефон верни, пожалуйста. — Нормально, я ж тебе говорил, что твоя личная жизнь — моя личная жизнь! — Это никакая не личная жизнь! — вспыхнула Али, получив свой мобильный. — Это просто Неймар! Ума не приложу, что ему от меня надо в мой законный выходной. Хосе был бы не Хосе, если б не пристал с этой темой, его даже наличие людей вокруг не смущало, в том числе и Марии, которая тут же навострила уши. — Никак на свидание хочет тебя пригласить. — Десять раз. Перестань меня подкладывать под моих одноклубников. — Я? Да никогда! Я о тебе забочусь, цени! От отсутствия секса скоро станешь злая, как собака. — Грррр! — Али показала зубы и для верности выпучила глаза. — Поздно уже. И да будет тебе известно, что нерастраченную сексуальную энергию можно сублимировать во что угодно. В футбол, например. — Сделаю вид, что я верю во все эти бредни, — Хосе отобрал у Али стакан, содрал крышку и залпом допил остывший кофе. — Фу, гадость. Я вас оставлю, так и быть, через полчаса начнем. Раньше сядем — раньше выйдем, как говорится. — Говори в другом месте, от тебя уже голова болит. Иди отсюда, я тебя прошу. Хосе удалился, а Али тут же набрала номер Джуниора. — Привет, ты звонил? У меня съемки. — Хай! Я по этому поводу и звоню, хотел подъехать посмотреть. — Чего ты там не видел, звезда экрана? — Зануда, уже третий раз говорю. Мне просто скучно, Каро забрала Давида, сижу, не знаю, куда себя деть. Так куда нам ехать? — Нам? — Али ощутимо напряглась. — Ага. Я с Дани, Немцем и Андресом договорился вечером в покер поиграть, может, еще кого захватим. А пока с тобой затусим. — Ладно, мне тут все равно допоздна торчать. Я тебе адрес смс-кой скину, спрошу у кого-нибудь. — Блеск. Тогда жду! — Они явно переживают за вас, — доверительно сообщила Мария, когда Али положила телефон на стол. — Решили приехать, поддержать, это здорово. — Да, вот только когда они приедут, вы перестанете так думать. Они шумные и приставучие. — Прямо все? — До единого. Но я их люблю, куда деваться. Вы не знаете, где мы находимся? В ответ Али получила только невнятное пожимание плечами. — Спросите лучше у своего агента или Антонелы, я же не местная. Можно подумать, отосланный подальше Хосе внезапно решит вернуться — небось уже нашел себе другую жертву для своих острот. Али оказалась права: пока Мария колдовала с ее волосами, ушлый агент пристал к группе костюмеров и ассистентов и теперь что-то активно им доказывал. Альварес сидела в мягком складном кресле и через зеркало наблюдала за разыгрывающимся позади нее представлением. «Впервые на арене — Хосе Антонио Мартин и дрессированные ассистенты!» Агент махал руками и тыкал папкой куда-то в сторону здоровенного блестящего на солнце трейлера, в который Али тут же навострила лыжи, едва заприметив эту махину, хоть есть куда спрятаться от невыносимой жары. Кучкующиеся ассистенты, в большинстве своем юные девушки, выглядели такими донельзя несчастными, что Али решила спасти их от геенны огненной и громко позвала Хосе. — Извинись сначала, а то я с тобой разговаривать не буду! — проорал агент, на что Али только глаза закатила. — Извини! Хосе заметил, что она смотрит на него в зеркало и сделал страшные глаза. Девушки под шумок быстро слиняли, но, впрочем, агенту было уже не до них. — Сначала выставила, а потом зовешь, — посетовал Мартин, усаживаясь рядом с Али на шаткий стул. Мария благоразумно отошла чуть в сторону, не переставая насиловать выпрямителем оставшиеся пряди волос. — Ну, извини, правда. Жарища страшная, а мне еще костюм этот идиотский напяливать. Ты чего там напал на народ? — Про трейлер спрашивал, это твой. Так что можешь туда сбежать, когда будет перерыв, еду тебе принесут. Есть пожелания? — Ты все равно не закажешь мне то, что я хочу, — Али снова потянулась к столу за телефоном. — Так что сам решай. Главное, чтобы побольше овощей. И скажи мне адрес, парни хотят подъехать. Мартин вытаращил глаза. — Чего? Зачем они тут? — Да не знаю я, Ней сказал, что ему скучно. Я не против, они не будут же мешать, — как можно убедительнее произнесла Али, но Хосе был не дурак. — Ага, ты сама-то в это веришь? Будете придуряться, как обычно, видел я ваши тренировки. — Я во всеобщем развлекалове почти не участвую, — оскорбилась Альварес. — Так что не надо тут валить с больной головы на здоровую. — Сама же ныла, что у тебя от меня башка болит, так что словами не разбрасывайся. Давай телефон, я напишу адрес и как проехать. Мария как раз закончила с прической, уступая бразды правления Нелле. Али сунула мобильный в протянутую руку Хосе и приготовилась становиться еще более красивой. Шумные и приставучие, естественно, явились не вовремя — съемки ролика как раз вошли в самую активную стадию. Под светом софитов — будто солнца им мало было! — Али успела два раза расплавиться к чертям, а потом снова собраться в бесформенную кучу непонятно чего. Режиссер уже устал орать «еще дубль», продолжая мило улыбаться Али, которая была зла, как сто чертей, самых злобных чертей на свете. — Али, пожалуйста, спину чуть прямее, а шаг не такой широкий! У тебя все прекрасно получается! — прокричал он в мегафон. Али вымученно улыбнулась и вернулась в самое начало узкой улочки. От лиц массовки уже в глазах рябило, похуже даже, чем от яркого солнца. Перед ней поставили довольно простую задачу — пройти с одного конца дороги до другого, при этом сохраняя невозмутимое выражение лица и ровную спину. Учитывая то, что на ногах у нее были туфли с каблуками не меньше одиннадцати сантиметров, все это казалось невозможным в принципе. Каблук то и дело попадал в выбоины на асфальте, Али кренило в бок, как Пизанскую башню, и она еле удерживала равновесие. После каждого такого фортеля приходилось начинать сначала. Хосе предложил отснять Али до пояса, а красивую походку в туфлях отдать дублерше, но Альварес, уже вошедшая в раж, наотрез отказалась. Если сначала идея ролика Али бесила, то сейчас она воспринимала ее как вызов самой себе. Блин, она смогла пробиться в основу Барселоны, а теперь что, будет пасовать перед какими-то треклятыми каблуками? Ну, конечно! — Давайте еще дубль! А потом — перерыв! Взмокшая ассистентка уже в который раз щелкнула у Али перед носом хлопушкой. Альварес выдохнула, концентрируясь. Все просто, просто иди и смотри вперед. Вспомни, как Лионель говорил о ведении мяча? Что он предлагал, тренироваться на линии? Так тут та же линия, только мяча нет. Первоочередная задача — просто добраться из пункта А в пункт Б, при этом не потеряв наносного внешнего лоска. Что тут сложного? Шаг, шаг, еще шаг, голову выше… Что там дальше? Взглядом окинуть пространство, ища свободную зону… Ища нужную точку — правую камеру, на которую нужно посмотреть… Оценить расстояние, ускорить бег, то есть шаг, защитники, то есть массовка, за спиной, выйти один на один, вести мяч, не отводя взгляда от арки ворот и вратаря, то есть камеры, и… гол! — Снято! Съемочная группа вдруг разразилась аплодисментами. Али моргнула, думая, что ей чудится и от жары мозги расплавились, но нет — овации предназначались именно ей. — Вот так бы сразу! — Хосе радостно потер ладони, видимо, уж очень обеда жаждал. — Умница моя! Пойдем перекусим, у меня уже желудок к позвоночнику приклеился. Али содрала пыточные туфли и босиком пошлепала за агентом к трейлеру, где ее ждала еда, дай бог, чтоб вкусная, и ведро ледяной минералки. Когда она проходила мимо режиссера, он воодушевляюще поднял большой палец — они всей командой смотрели отснятый материал и бурно радовались. Али даже не стала интересоваться, что в итоге вышло из первой части ролика — потом, все потом. Когда железная дверь трейлера отрезала ее от улицы, Али тут же кулем свалилась на первый попавшийся диван. — Я все время лежу, это нездорово, — глухо сказала она, утыкаясь лицом в подлокотник, одной рукой шаря по низкому столику, заставленному коробками с едой. — Скоро на поле тоже буду валяться. — Я тебе дам валяться! Марш обедать!  Хосе начал одну за одной открывать емкости с салатами. Али выбрала себе порцию греческого, где брынзы было побольше, и с наслаждением начала жевать. — Ты адрес отправил? — чавкая, спросила она. Хосе молча сунул ей телефон. — Да, Неймар ответил, что они скоро будут. Только зачем — нам ехать на вашу базу. Руководство выделило поле, на котором тренируется молодежка, чтобы мы доснимали оставшийся кусок, где ты в форме бегать будешь. Кстати, бутсы вот, а я их искал по всей площадке, черт! — Значит, с нами поедут, — меланхолично произнесла Али, закидывая ноги на диван. — Весело будет, мяч погоняем. Мне ж там только бегать надо будет, да? — Да, остальное за тебя команда, отвечающая за визуальные эффекты, сделает. Я видел наработки, очень круто. Отдаленно похоже на последнюю рекламу Месси, с желтыми бутсами, где он по Барселоне бегает. Что-то типа этого. О каком ролике шла речь, Али уже не дослушала, ее царапнуло «реклама Месси»². Блин, это ж здорово! — Если бы не такое начало, как мы сейчас снимали, было б вообще заебись, — все-таки не удержалась она. — Хорош тебе жаловаться, отсняли и ладно…  Хосе прервал стук в двери трейлера. Агент нахмурился и встал со своего кресла, куда Али тут же переложила ноги. — Ой… — послышалось с улицы. — Здрасте. А мы Али ищем. — Она лежит. Хотите посмотреть? — радушно предложил Хосе. Ответом ему было многозначительное молчание. — Прекрати издеваться! Заходите, я тут ем. Это Хосе, не обращайте внимания на него. — Жуй давай, я пошел в машину. Ты со мной поедешь или как? — Или как, — смело ответил Неймар, который и выдал забавное «здрасте». — У меня хватит места в машине на всех. — Прелестно. Не опаздывайте, — Хосе напоследок пригрозил пальцем и ушел, освобождая место в трейлере для Неймара, Марка и Дани. — А где Андрес? — поинтересовалась Али, разглядывая вошедших. — В машине остался, по телефону разговаривает, — ответил Алвес, спихивая ноги Али с кресла. — Нас пропускать не хотели, прикинь! Ней снял очки, так там охрана в осадок выпала. Автографы битый час раздавали. — А то ты расстроился, — подколол Алвеса Марк, скромно устроившийся на колченогом стуле. Дани молча махнул рукой в сторону голкипера. — Фрррр! Как тут дела твои? — Нормально, автографы не раздаю, и на том спасибо. Еда есть, все отлично! Отсняли первую часть, сейчас на Сьюдад Депортиво поедем. — И чего мы тащились в такую даль? — недовольно спросил Неймар. — Сразу написать не могла, думала, что за твои признания в пламенных чувствах я тебе все прощу? У Али глаза на лоб полезли. — Чего, блин? Какие, нахрен, признания?! Джуниор не стал вдаваться в подробности, а просто сунул Али под нос свой айфон. Passeig del Born³, в самом начале — налево. Люблю, целую, муа! Али захотелось кого-нибудь прибить. — Это не я, — сердито бросила она, отпихивая Неймара от себя. — Я просила Хосе отправить смс. Идиот, блин, я его убью, как увижу, а увижу я его скоро. — Будем считать, что я поверил, — протянул Джуниор, в каком-то несуразном шекспировском порыве прижимая руки к груди. — О, как ты могла, бессердечная, я тебе поверил! — Блин! Ну е-мое! — Али даже не знала, что сказать, изъясняясь одними междометиями. — Блин! — Расслабься, это будет наш секрет! — Дани заговорщицки прижал палец к губам, оглядываясь по сторонам. — Мы никому не скажем… разве что команде. Укрепим братство, у нас не должно быть тайн друг от друга! — Дебилы, — мрачно изрекла Али, дожевывая мгновенно опротивевший салат, одной рукой вытаскивая из коробки свои бутсы. — Идите в машину, я вас найду. Шутливо переругиваясь и толкаясь, Неймар и Дани вывалились из трейлера, громко хохоча. Марк чуть задержался, спрыгнул с лестницы и галантно подал Али руку. Видимо, юбка и макияж так на нее повлияли, что она сделала реверанс и лучезарно заулыбалась. — Тебе очень идет… Глаза, в смысле, — коряво, но искренне сказал тер Штеген. На нем сегодня была ядовито-оранжевая футболка, от которой глаза резало. — Да, сомнительно бы я выглядела без глаз. Кстати, я их лишусь, если ты будешь в таких ярких шмотках передо мной ходить, хоть она и классно смотрится на тебе. Даниэла выбирала? — Да, — кивнул Марк, — она всегда мне дарит все безумное, я такое сам бы не купил. Кстати, она спрашивала о тебе. — Спрашивала? — Да… Я дам тебе ее номер, хорошо? — Окей, мы ж с тобой говорили об этом… Я только за, — Али одернула задравшуюся юбку. — Cобираюсь по магазинам прошвырнуться, так что мы с ней отлично время проведем. Вот только когда… — После Кипра? Если все нормально пройдет, — предложил тер Штеген. — Как раз там будет короткая передышка. — Посмотрим, ключевое слово — если. Так, вы где машину оставили? — Али огляделась в поисках Ауди Неймара, но среди аккуратных рядов автомобилей «паучищи» не было. — Вот, в самом дальнем ряду. Неймар сегодня на Панамере. Как в подтверждение слов Марка, с другого конца парковки раздался разухабистый хип-хоп, здоровенная черная машина лихо тронулась с места и покатила вдоль рядов, сверкая на солнце, словно шкура змеи — странная ассоциация, но авто и правда было похоже на пресмыкающееся, длинное, капот словно прижат к земле, а передние фары похожи на злые глаза. Порше совершенно не в стиле Неймара, да и Ауди не в его стиле, ему бы больше подошла какая-нибудь кислотного цвета Мазератти, под цвет футболки Марка. «Пижон», — с непонятной теплотой в груди подумала Али. Джуниор иногда напоминал ей брата, который чисто теоретически мог бы у нее быть. Разница между ними была лишь в том, что Али не относилась к жизни с девизом «бери от этой сучки все», скорее, ей был присущ здоровый цинизм — за чуть больше, чем пять лет своей карьеры она научилась бороться со многими напастями, благодаря черному юмору и довольно крепким нервам. Которые были, как канаты, пока она не перешла в Барселону. Так, кажется, пора делать на дереве зарубки, чтобы подсчитать, сколько раз за день в ее голову забредет кое-кто. Пока они добирались до базы, Али так разморило от жары, что она извернулась на заднем сидении, задвинув Марка и Иньесту друг к другу почти вплотную, и вырубилась, положив под голову свой рюкзак. Ее даже не смутило то, что она так и не переоделась после съемок, тесная юбка не давала нормально подогнуть ноги, а блузка вылезла из-за пояса и теперь вся была мятая, будто из жопы. Но желание прикорнуть пересилило желание по приезду выглядеть прилично, поэтому Али уцепилась за свой шанс и изо всех сил постаралась уснуть. Тем временем машина доехала до парковки близ Сьюдад Депортиво, но Али и не думала просыпаться. — Вы ее будить собираетесь? — по голосу Неймара было понятно, что он опять смеется. — Да пусть спит, — ответил Андрес. — Устала, дайте ей отдохнуть. Все равно без нее не начнут. — Никогда не думал, что девушки могут так храпеть. Пиздец, может у нее нос заложило? — Дани, блядь, не вздумай при ней это ляпнуть. — Не матерись! — А чего я-то? Это ж кошмар. Али! Али, проснись! — Не трогай ты ее! Дани! — Марк, отвали. Али! Кто-то потряс ее за плечо, сначала осторожно. Али дернула рукой и закрыла глаза ладонью, в них словно песку насыпали, затылок тянуло, будто кто-то схватил ее за волосы. — Да ну что вам всем надо, — пробурчала она, принимая вертикальное положение и жмурясь от солнца, светящего через лобовое стекло прямо ей в лицо. — Приехали! Вставай, тебя ждут важные дела! — с наигранной радостью выпалил Неймар, оглядывая встрепанную Али. Она в ответ изобразила страдания и мучения, но жалеть ее никто, естественно, не стал. — Блин, у меня все тело затекло, надо срочно размяться. Давайте вылезем. Нам на семерку, кстати. И пообещайте мне не смеяться, я в кадре очень неуклюжая. — Мы все через это проходили, — Андрес по-отечески похлопал Али по плечу, — привыкнешь, если часто будешь попадать во всякие рекламные проекты. Это интересно, на самом деле, наше участие во всяких роликах привлекает молодежь в футбол, насмотрятся и сразу идут мяч гонять. Это я из своего опыта тебе говорю. — Верю. Пойдемте, мне еще переодеваться. Пресловутое «переодевание» заняло почти полчаса — Али увели в пустующую раздевалку второго состава, выдали новый комплект формы, ничем не отличающийся от ее обычной, к слову, опять женской, а потом снова усадили причесываться. На этот раз Мария, не мудрствуя лукаво, завязала ей обычный хвост, который из-за выпрямленных до этого волос смотрелся аккуратнее, чем она сама себе завязывала, а без того длинные волосы Али стали длиннее сантиметра на два. — Мария, мне нужно еще глаза смыть, а то смешно. Али посмотрелась в зеркало. И правда, глупый вид — помада яркая, чернющие ресницы чуть ли не до бровей. — Сейчас. Антонела этим займется. Даже жалко стирать ее труды. — Ага, мне тоже. Красиво. Мне идет, хотя я так не крашусь в жизни. Мой предел — стрелки, и то не всегда. — Неровные получаются? — полюбопытствовала Мария. — Не то слово! — Скотч прилепите под глаз, — ответила появившаяся в дверях раздевалки Нелла, — тогда получится ровно-ровно. Сначала на руку, а потом уже на лицо, чтобы не больно было отдирать. — Интересно, — пробормотала Али, усаживаясь на высокий стул и подставляя лицо рукам визажистки. Надо будет на заметку взять, а то иногда у нее впопыхах такой ужас выходит — вспомнить только туалетные сборы на «несвидание». Еще одна зарубка. Оказалось, что работать при «группе поддержки» намного веселее — парни столпились за ограждением и активно подбадривали Али, которой приходилось носиться туда-сюда, не меняя при этом сосредоточенного выражения лица. От нее требовалась предельная концентрация и внимание, причем смотреть под ноги было нельзя — «Вперед! Голову прямо!», — нельзя было сбиться со счета касаний газона — должно было быть пятнадцать, не меньше и не больше, причем на последнем нужно было ударить по мячу. Али все время тормозила, то добегая слишком рано и делая долгий замах, то опаздывала и чуть ли не допрыгивала последние два метра расстояния. Воспроизводить всю эту «арифметику» было намного приятнее, когда ей кричали «Давай!», а потом Андрес вообще предложил хором считать до пятнадцати, чтобы она не пропустила нужный момент, и с пятой попытки у них получилось. Камера запечатлела ее старательно сделанное одухотворенное выражение на лице, за которым, по сценарию, должна была последовать вставка из уже отснятого материала, где Али будто возвращается на землю и снова цокает каблуками по асфальту. — Отлично поработали! Спасибо, Али, все прекрасно! — режиссер пожал Али руку и повернулся к Хосе, который меланхолично жевал травинку, усевшись в складное кресло прямо рядом с одним из операторов, который заметно нервничал из-за присутствия агента. — Сеньор Мартин, на пару слов. — Так я могу ехать? — Али сначала не поверила, что мучения закончены и она наконец-то свободна. — Конечно! Готовый материал я передам с сеньором Мартином. Мне было очень приятно с вами работать. — Мне тоже, — рассеяно ответила она, оглядываясь на парней. Те сразу призывно замахали руками. — Хосе! Где мои шмотки? Мартин ткнул пальцем куда-то в сторону выхода. — В машине. Езжай так, Антонио пусть вернется за мной, я тут пока порешаю кое-какие дела. — Я хотела… А, ладно. Али здраво рассудила, что проще уехать домой. Она зверски устала, а если ехать с парнями, то это неминуемо принесет домой гостей, которых после такого тяжелого дня она видеть не хотела. А парни нисколько не расстроятся, если она с ними не поедет. От нее все равно было бы мало толку — играть в покер она не умела совершенно, а учиться не было желания.

***

Новость о том, что Али снялась в рекламе, моментально облетела Сьюдад Депортиво. О ее дебюте уже знали все, начиная с игроков первой команды и заканчивая техперсоналом базы и охранниками. Последние, встретившие Али на проходной рано утром, не постеснялись спросить, когда можно будет увидеть видео. Альварес только плечами пожала — Хосе так и не уточнил, когда ролик увидит свет, но, скорее всего, нескоро — предстояла еще большая работа по монтажу и спецэффектам. Но если ей сулили видео не хуже, чем было у Лионеля, то можно было и потерпеть. Попрощавшись со словоохотливыми охранниками, Али шла в раздевалку, до боли сжимая пальцами ремень спортивной сумки, впивавшийся в плечо. Каждый шаг давался ей так трудно, словно она нацепила на ноги утяжелители, килограммов по пять на каждую. На парковке она видела машину Лео — последнее время он часто ездил на своем внедорожнике, который среди машин футболистов Барселоны выделялся словно танк — огромный и блестящий. Еще и пугающий, как сам Лео, но так считала только Али. Наткнувшись взглядом на его авто, она поежилась от пробежавшей по спине дрожи. Значит, он уже переодевается. Они не виделись после «несвидания», и прошло всего два дня, учитывая сегодняшний, который даже начаться толком не успел, и Али понятия не имела, как себя вести. Да и был ли кто-то в курсе, что они провели вечер вместе? Когда они ушли с парковки, там никого не было, а поздно вечером Али добиралась домой самостоятельно, решительно отказавшись от предложения Лионеля ее подвезти. Еще не хватало находиться с ним в машине за закрытыми дверями, дышать фактически одним воздухом. Нет уж, пусть это останется несбывшейся мечтой, может быть, когда-нибудь она созреет... Вот только не факт, что такой момент еще появится, но теперь уже поздно об этом задумываться. Но судьба решила преподнести Али небольшой сюрприз: в раздевалке был только Лионель, сосредоточенно шнурующий ярко-зеленые бутсы. Лионель и больше никого. Вообще. — Привет, — вежливо произнес Месси, отрываясь от своего занятия и поднимая голову. — Рад тебя видеть. «Ох, а уж я как рада…». — Привет-привет. А ты чего тут? — как можно беззаботнее спросила Али, плюхаясь на скамейку и начиная нервно дергать опять заклинившую молнию на сумке. — Приехал пораньше, хочу поразминаться один, — Лионель так четко голосом выделил «один», что Али стало не по себе. Черт. — А, ну это хорошее дело. Я тогда… переоденусь, — сконфужено сказала она, — вот только расстегну эту чертову сумку и переоденусь. Месси какое-то время наблюдал за ее попытками. Али понять не могла — она не может расстегнуть молнию, потому что ее правда заело, или чужой, прямо физически ощутимый взгляд был виноват в том, что ее руки перестали слушаться. Лионель чуть слышно вздохнул — так, будто его все крайне задолбало, поднялся со скамейки и двинулся в сторону Али, которая от ужаса потеряла дар речи и перестала дышать. — Давай, — требовательно сказал он. Она не могла не подчиниться. Да если б он сказал «давай, иди отсюда», она бы молча закрыла за собой дверь. Полная и безоговорочная капитуляция, а белая футболка на ней — тот же белый флаг. Она сдавалась, даже не пытаясь бороться, да Лео и не вел войну… Он просто хотел ей помочь, а она уже достала ружье с гнутым дулом и ржавыми пулями. — На, — Али напряглась и сунула ему сумку. Лионель опустился рядом и начал методично ковырять замок. Али, не зная, куда себя деть, сняла кроссовки и ногой затолкала их под скамейку. — Кстати, я хотел спросить… — молния наконец поддалась, зубчики соединились, и Лео стал медленно ее расстегивать. — У тебя же нет татуировок? — Нет, — быстро ответила Али. С языка так и рвалось дебильное «а надо?», но она смогла промолчать. — А почему? Боли боишься? Это был просто выстрел в упор. — Нет. Не приходило в голову. — Если вдруг захочешь, дам тебе номер моего мастера. Он лучший в Барселоне. Все, держи, — Лео сунул ей сумку, которая была уже Али нахрен не нужна. — В другой раз так не дергай. Я на поле, если что. — Ага. Лео вышел, оставив Альварес сидеть в ступоре и смотреть на стопку его вещей, аккуратно сложенных на лавке. Нельзя было представить Месси, который будет вещи раскидывать, куда попало, он даже носки сворачивал, чтобы в суматохе не потерялись. Перфекционист во всем. Идеальный. Недостижимый, как Плутон. Не человек, а ее, Али, собственный раскаленный докрасна Ад. Бух! Бух! — разносилось по полю. Здоровые гимнастические мячи летали туда-сюда, превращая футбол в замедленную съемку, как на повторах во время трансляции, не хватало только перекошенных лиц и заторможенных движений, а так — ну точно видеоповтор для зрителей, над которыми только ленивый не смеялся. Али приняла «мяч» на стопу, два раза его набила, черканув себе по носу, и аккуратно передала его Ивану, который пару раз его подкинул и перепасовал Рамиресу. Со стороны могло показаться, что они занимаются какой-то ерундой, но пресловутые «инновации» Энрике обсуждению не подлежали, только молча выполнялись под пристальными взглядами тренерского состава. Для того чтобы поработать над концентрацией и точностью, Лучо избрал такой странный метод, который успешно работал — удержать эту махину на месте было трудно, а уже передать другому без того, чтобы мяч коснулся газона — вообще невозможно. За каждую проваленную попытку — лишняя пятерка отжиманий. Али за час насобирала уже тридцать, а Пике и того больше, все шестьдесят. Один Суарес радостно подпрыгивал на месте, ожидая своей очереди — он пока что не проштрафился. — Давайте еще круг! — бросил Унсуэ, проходя мимо одной из групп. — Потом побегаете по двое, только не переусердствуйте, матч на носу. Матч. Первая для Альварес игра в Лиге Чемпионов в составе сине-гранатовых, хорошо хоть дома. Энрике, сверкающий своими фирменными очками, был настроен позитивно, но отчасти слишком серьезно. Команда только входила в ритм, готовилась к сезону, а он предлагал все новые и новые идеи — то американский футбол, то вот это накидывание мяча а-ля «мы тут все тормоза», то на камеру снимал их кросс, потом разбирая каждого футболиста по отдельности — Али, к слову, тоже получила свою порцию замечаний за «излишне напряженные ноги». А говорить о тактическом занятии, которое в этот раз последовало сразу за тренировкой, а не до, как обычно, вообще было не нужно. — Так, на носу семнадцатое число, — Лучо повертел в руке свой неизменный потрепанный блокнот, подбирая правильные слова. — Я прекрасно знаю, что вы ознакомились со ставками букмекеров, но не будем забывать, что футбол — штука непредсказуемая, нос не стоит задирать. Приведу вам живой пример, как раз таки касающийся АПОЭЛ. Во-первых, пять лет назад они двадцатый раз взяли золото Кипрской Лиги. Да, там четырнадцать команд. Да, чемпионат откровенно слабый, но! — Луис наставительно поднял указательный палец, испачканный синим маркером. — Это не отменяет того, что это золото. Клуб успешно выступил в Лиге Чемпионов в сезоне двенадцатого. Они были конкретными аутсайдерами — это не мои слова, не надо так укоряющее смотреть, Андрес! Но, несмотря на это, они обыграли Зенит и Порту, плюс сыграли в ничью с донецким Шахтером, и в итоге вышли с первого места. Потом был Лион и серия пенальти и, «добрый вечер», Реал Мадрид в четвертьфинале. В этом сезоне в квалификации они обошли финский ХИК и четыре мяча всадили Ольборгу. Так что перспективы не очень радужные, но это отчасти. Замечу, предстоит игра не с киприотской командой, а с микс-командой из бразильцев и португальцев. Это живой пример развития бизнеса параллельно с футболом. Клубом покупаются игроки, потом он пытается в Лиге чемпионов чего-то добиться и за счет этого заработать определенные суммы. Я специально делаю эту ремарку, чтобы вы представляли: нас ждет очень сложная игра. Наш соперник — организованный коллектив с хорошим тренером во главе. Стиль игры этой команды схож с нашим — специфический футбол для латиноамериканцев и испанцев, базирующийся на хорошем контроле мяча и технике, то есть, на хороших индивидуальных качествах футболистов АПОЭЛ. У них есть игроки с большим опытом — тридцатилетние, даже тридцатипятилетние. Да и остальные тоже не юноши, а они играют в центре поля. Эти исполнители имеют богатый опыт выступлений в португальском чемпионате. К ним приходят футболисты, у которых в других клубах заканчиваются контракты, большую часть из них ожидает закат карьеры через пару-тройку лет. Топ-клубы на них не рассчитывают, а берут молодых, чтобы воспитывать и затем выгодно продать. Поэтому они переходят в чемпионат Кипра, где отличный климат, пляжи. Они работают спокойно, без давления. Но, как профессионалы, делают это на самом высоком уровне. Дело в том, что эта команда считается пока что аутсайдером в группе — почитайте сводки. Но их первичная задача — это показать хорошую игру и проявить себя как единое целое, как настоящая команда. АПОЭЛ — хорошая команда, которая демонстрирует качественный футбол. Участие в Лиге чемпионов для них — возможность это доказать. — Все, перерыв пять минут! Потом по двое! Но сначала отжимаемся! Луис, ты отдыхаешь. Али со вздохом приняла упор лежа и стала отсчитывать про себя. Краем глаза она смотрела на Месси, который мрачно сверлил глазами газон — то, что ему накапало целых десять отжиманий, его вообще не радовало, если не сказать злило. Если бы Энрике стоял сейчас рядом, Лео бы точно ему нагрубил, с него станется… — Жерар, не филонь, я все вижу! — Да не филоню я! Пике отжимался на кулаках, переставая шевелиться, когда Лучо отворачивался и вроде бы его не видел, но у тренера точно были глаза на затылке. Отработав положенную «норму», Али оглядела поле, высматривая Неймара, с которым собиралась побегать. Они часто тренировались вдвоем, особенно в районе штрафной, но сегодня Джуниор почему-то выбрал себе в партнеры Мунира. Али какое-то время понаблюдала за ними, не решаясь влезть и все испортить. Ладно уж, пускай занимаются, она пока с кем-нибудь… — Ты чего без дела стоишь? — раздался за спиной сердитый голос. Али испуганно отскочила, будто бы могла кому-то помешать, стоя чуть в стороне от всех, и чуть не подавилась воздухом. Манера Месси подкрадываться к ней сзади уже начинала напрягать. — Я? Я думаю, — нашлась она. — Думаю, с кем играть. — Давай со мной. Неймар все равно Моро захапал, не стоять же нам теперь, все уже почти разделились. Али заторможено кивнула и подняла бесхозный мяч, прижимая его к себе так, будто пыталась защититься. Она так мечтала о том, что они потренируются вместе, но сейчас ей хотелось только отшвырнуть проклятый мяч и свалить в кусты, желательно навсегда. — Ладно. Пойдем. Лео почему-то пошел куда-то в другой конец поля. Али беспомощно оглянулась на команду, но из двадцати с лишним человек на нее вообще никто не обращал внимания и не собирался спасать от этого «болота», которое снизошло до нее и предложило позаниматься. Ничего не оставалось, как пойти утопнуть с головой и всеми потрохами. — Так, давай сразу определимся — играем до пяти отборов, потом — пару минут перерыв, а то выдохнемся быстро. — Ладно... «Заладила, блин, ладно-ладно. А если с крыши предложит прыгнуть, тоже «ладно»? Лео носком бутсы неспешно перекатывал мяч. Али неотрывно следила, чтобы вовремя дернуться в нужном направлении — она как свои пять пальцев знала, что Лео всегда уводит корпус в сторону, противоположную траектории его движения, это был его фирменный стиль, который весь мир знал, но соперники все равно велись и не успевали. А она не соперник. — Поехали! — бросил Лео, выключаясь из реального мира, погружаясь с головой в игру. Али, недолго думая, нырнула следом, не успев как следует вдохнуть.

***

Альварес и Месси борются за мяч на тренировке. Антонела со вздохом закрыла вкладку в браузере и напоследок громко хлопнула крышкой ноутбука. Она несколько минут сверлила глазами превью к новому ролику, только что выложенному на официальном канале Барселоны, но так и не смогла себя заставить нажать на кнопку воспроизведения. Она успокаивала себя тем, что Тьяго уснул на диване в гостиной, а наушников у нее не при себе не было, и включить звук означало сразу разбудить сына, который и так не хотел засыпать в свой положенный послеобеденный тихий час. А тут он так удачно засмотрелся на мелькающую в телевизоре рекламу, что его сморило, и Антонела уже целых десять минут сидела в полной тишине. Альварес и Месси. Антонела почти не знала эту девушку, в нынешнем сезоне присоединившуюся к команде. Они виделись всего один раз, на спонсорской встрече Nike, и перекинулись лишь парой слов, и то потому что Лионель сам выказал желание их познакомить. Али сперва показалась Анто очень зажатой и скромной, совсем не такой, как ее описывал Лео — «смелая, сильная, как мужик в юбке, помешанная на футболе и тренировках». Как и множество женщин, Антонела сразу обратила внимание на внешний вид девушки: светлое платье ей откровенно не шло, открывая слишком накачанные ноги и плечи. Она явно не очень умела ходить на каблуках, но держалась вполне сносно, только чуть неуверенно, но тут нужна практика, а Али, скорее всего, постоянно носила кроссовки. Антонела при первой встрече сама не знала, как себя вести, руку протянула, чтобы поздороваться — странно вышло, неженственно совсем. Но Али в понятие «обычная девушка» совершено не вписывалась — несмотря на определенную скромность, в ней был стержень, который невозможно было не ощутить, и Антонела поняла это, как только Альварес ответила на ее рукопожатие, сдавив ладонь, уверенно и твердо. У самой Рокуццо такого стержня не было, потому что рядом с Месси невозможно было быть сильной — он тебя задавит и не заметит, как. Именно поэтому они так долго были вместе — Антонела была очень мягкой и покладистой, не позволяла себе лишних глупых выходок и ревности. А Али невозможно было представить в отношениях вообще, не говоря уже о том, чтобы представить ее рядом с… Живое воображение Антонелы нарисовало яркую картину: Лионель, неловко обнимающий Али. Неловко, потому что Альварес была выше его. Википедия радостно подсказала рост нападающей — на пять сантиметров больше, чем у Лео. Они бы глупо смотрелись. Точно, глупо, все бы смеялись. Антонела поморщилась и сердито посмотрела на ноутбук, лежащий на столе. Он коварно поблескивал крышкой, словно призывая: «Открой, посмотри, чего тебе стоит… А звук можно выключить». Видео длилось всего две минуты: две минуты пасов и единоборства, кажется, это так называется — Али вертелась, как волчок, Лионель хватал ее за футболку, толкал, подставлял подножки, но без толку — она подпрыгивала, каким-то магическим образом придерживая мяч. Антонела поймала себя на мысли, что она бессовестно засматривается на пластику Альварес, на ее отточенные движения, больше напоминающие танец, чем борьбу за мяч. Это было… красиво. Хлопнула входная дверь. Антонела резко закрыла ноутбук, прерывая видео почти в самом конце. Ее вдруг сковал необъяснимый страх перед мужем. Он же если и увидит, что она смотрела ролик с тренировки, то сразу начнет задавать вопросы, ведь она никогда этим не интересовалась, разве что совсем редко. А тут такое странное стечение обстоятельств. — Привет, — Лионель зашел в гостиную, еле слышно ступая по полу, чтобы не разбудить сына. Анто заулыбалась — как же здорово, Лео прямо чувствует Тьяго. — Привет, — она поцеловала мужа и прижалась к его плечу. От Лионеля пахло гелем для душа и чем-то сладким, таким родным, что у девушки сердце сжалось от непередаваемой нежности. — Как прошла тренировка? — Неплохо, только я очень устал. Матч на носу, все силы выжали. И Энрике еще… — А что с ним не так? — Нет, ничего. Не бери в голову. Как вы тут без меня? — Тьяго меня замучил сегодня, никак спать не хотел, пришлось телевизор включать, так что оставила его на диване. Ты голодный? Лео оглянулся на сына и покачал головой. — Нет, мы в кафетерии перекусили. Дай-ка мне ноут, посмотрю кое-что,— Лео потянулся к компьютеру, а у Анто внутри все оборвалось. — Давай не сейчас, ты же только… — она даже договорить не успела, как Лионель ловко открыл крышку и недоуменно уставился на видео. — Что это? Ты смотрела тренировку? — Нет. То есть да, — Антонела покраснела, через плечо мужа посматривая на сына — вдруг проснется, и будет весомый повод сбежать. — И зачем? — нахмурился Лионель. — С каких пор тебе стали интересны тренировки? — Я… Лео, можно я тебе один вопрос задам, только пообещай не злиться. Он обернулся, выражение его лица не предвещало ничего хорошего. — Какой вопрос? Если ты сейчас спросишь, какие отношения меня связывают с Альварес, то я… — Ты всегда заранее знаешь, что я скажу… — рассмеялась Антонела, но смех вышел натянутый и какой-то показной, а Лионель даже не улыбнулся. — Ты серьезно? Ты ревнуешь меня к Али? В его голосе чувствовался металл, от которого мурашки побежали — мурашки, размером с бильярдные шары. — Нет, просто… Говорят, что у вас с ней достаточно близкие отношения. Меня это немного… — Кто говорит? — неожиданно резко спросил Лео. — Я сколько раз тебя просил не читать весь этот бред в интернете. У нас с Альварес сугубо дружеские отношения, она для меня одноклубник — не более того. — Но ты же с ней разминался сегодня… — еле слышно произнесла Антонела. Она чувствовала, что перегибает палку, но во всей этой ситуации ее что-то напрягало, в том числе и странно агрессивная реакция мужа. — И? Все вопросы к Энрике. Это он нас с ней в пару поставил. Ей жизненно необходимо ассимилироваться в команде, я по себе знаю, как важна помощь тех, кто с тобой рядом играет. Сам проходил, раньше мне Рональдиньо посильную помощь оказывал, теперь моя очередь. «В прошлом году был Неймар, теперь всем будешь руку помощи протягивать, с каких это пор?», — подумала Антонела, с огромным усилием растягивая губы в улыбке. Нужно было срочно сгладить ситуацию. — Ты у меня молодец, — сказала она, интонацией выделяя «у меня», чтобы звучало повесомее. — Извини, что-то я напридумывала всякой ерунды… Пойду, чайник поставлю. Присмотри за Тьяго, чтобы он во сне не навернулся с дивана. Лионель проводил взглядом жену и ткнул пальцем на кнопку воспроизведения. Перед глазами замелькали кадры, лицо Али, раскрасневшееся от напряжения, его лицо — сердитое, сосредоточенное. Мельтешенье ног, мяч, который перескакивал, прокручивался в ногах, подпрыгивая на цветных бутсах… Оператор выхватил глаза Альварес, горящие сумасшедшим блеском, потом напряженную руку Лионеля, крепко держащую край ее розовой футболки. На мгновение Лионель засмотрелся на этот яркий калейдоскоп, словно его загипнотизировало, но потом решительно закрыл ноутбук. Бред все это, долбанный бред.

***

Если бы Али спросили, с каким ароматом у нее ассоциируется счастье, она бы не задумываясь ответила, что для нее это запах черники. Еще в детстве отец привозил ей откуда-то издалека несколько банок, доверху заполненных большими синими круглыми ягодами, которые пачкали язык и пальцы. Она объедалась ими до отвала, перемазывалась с ног до ушей, но остановиться не могла никак. И сейчас это сравнение подходило как нельзя кстати. Запах. Этот кружащий голову запах, насквозь пропитавший ее тело и одежду, словно она попала под дождь имени Лионеля Месси. Пахли руки, словно Али окунула ладони в чан со смесью дезодоранта, чуть приторной туалетной воды, травы, теплого солнца и… собственного запаха Лионеля, того самого, черничного. Чуть кисловатого — когда он вредничал во время разминки, не желая отжиматься, сладкого — когда предложил погонять мяч вдвоем. Или горького — когда он нахмурился, стоило Али успешно выбить мяч у него из-под ног. Но Али больше всего нравился терпкий, словно вино, запах и вкус его присутствия — почти всегда дурящий голову, нравился настолько, что она была готова употреблять этот вид наркотика ежедневно, не боясь подсесть. Она даже себе не могла признаться, что мысли о Лео причиняли ей боль, но за то время, пока они играли в одной команде, переодевались в одной раздевалке, изредка разговаривали, Али успела превратиться в садомазохиста, получая извращенное удовольствие даже от того, что он ее игнорировал, не здоровался, не поздравлял с забитыми мячами, как все. В такие моменты ей с лихвой хватало его присутствия, ей хватало нахлынувших чувств, когда он просто мимо проходил, даже не смотря на нее. Хотя… Не будь сегодняшней тренировки и его просьбы (или даже приказа), она бы начала переживать так, словно они переспали, а он ей после не перезвонил. От мелькнувшего в голове «они переспали» Али опять прошило насквозь. Это была самая страшная мысль, которую следовало засунуть куда подальше, не вытаскивать наружу вообще никогда, не думать, даже не пытаться представлять, каково это, чувствовать его… так. Там. Утонув в своем личном аду, созданном специально для таких вечеров, как сегодняшний, Али не сразу услышала, что где-то в недрах квартиры надрывается телефон. Песня, стоящая на звонке, резанула по нервам, but this carnival of rust отозвалось ноющим уколом в сердце. Она понятия не имела, кто ей звонит, но эта музыка, пробирающая до костей, как мертвенный холод, сейчас была тем самым ледяным душем, который мог привести кошмар в голове в относительный порядок. Когда припев пошел по второму кругу, Али все же пошла искать мобильный. — Да? — Привет, это Денис! Али про себя чертыхнулась, причем трижды. Очень, блядь, вовремя, Денис. Очень. —Узнала, так что богатым не будешь. Как дела? — Нормально все, решил узнать, как там ты. Скоро АПОЭЛ, да? Волнуешься? — Нет, у нас такая решительная установка от Лучо, что о волнении нет никакой речи. Я видела вашу игру с Астаной⁴, кстати, забыла в прошлый раз сказать. Отлично просто, молодцы. Можно вас поздравить с выходом! — Спасибо… — по голосу было слышно, что Денис смутился. — Все равно, несмотря на счет, было трудно. Морено в перерыве из себя вышел из-за фола в самом начале. — Да, там никакой игры в мяч не было, но тут без толку уже, арбитр ушами хлопал. Зато Виетто почти сразу отыгрался, удачный подбор, а потом еще и второй. — Он вообще разошелся, потом скакал, как лось в раздевалке. Ну, это все хорошо, конечно, но у нас впереди Менхенгладбах. — Да, тут радости мало… Мы с ними, тьфу, Бавария то есть, как только не играли — и вничью, и проигрывали… Непредсказуемая и сильная команда. Но я в вас верю. — Спасибо… Ты к нам не собираешься, кстати? Али растерялась, не зная, что ответить. — Эм, не знаю. У меня все расписано пока что, даже не могу точно сказать. — Ну да, у тебя съемки же. Бэкстейдж уже в интернете есть, я смотрел. Круто, тебя твои приезжали поддержать? — Я не ждала, они сами приперлись, но это помогло. Я не могла сообразить, что от меня хотят, еще и жара эта проклятая… Хочется в море утопиться, ей-богу… — Я тут думал рвануть в Барселону, если время появится, — вдруг сказал Денис. — Буду рад встретиться. — Конечно! Ты только предупреди, чтобы я все дела отменила. — Покажешь мне город? — Я тебе могу только Лабиринт Орта показать, потому что я там только и была. — Пойдет. Какая разница, где мы будем гулять… Ладно, не буду мешать, ты же с тренировки. А мне как раз ехать уже пора. Я еще наберу тебя? — Не задавай глупые вопросы. Я всегда буду рада. — Счастливо, Али! Был рад поболтать. — Я тоже, давай! Денис отключился, а Али еще минуту пялилась на телефон, с экранной заставки которого на нее смотрел Месси — остальные, сидящие рядом, были словно в каком-то тумане, она видела только его лицо. В этот раз оно было укоряющее и злое, будто бы Лео со снимка подслушал их с Черышевым разговор и теперь ревновал. Али и сама себя чувствовала так, будто бы кому-то изменила, договорившись о встрече с Денисом. Кажется, это измена самой себе, нет?

***

Денис позвонил ей еще раз почти перед самым матчем семнадцатого сентября, озаглавленным газетчиками «дебютом Луиса Энрике в Лиге Чемпионов», но разговор вышел скомканный, потому что Али нужно было бежать на тренировку. О том, что дебют предстоял еще и некоторым игрокам (пусть даже косвенный, ведь Али уже это проходила, а Иван играл в Лиге Европы), пресса предпочла умолчать, вынося на первый план тренерскую работу длиной всего пару месяцев. Весь чертов мир интересовало, что предложит Энрике киприотам, ведь ни на один матч этого сезона он не выставлял такой же состав, как и на другие. За эти «эксперименты», вынесенные далеко за пределы Сьюдад Депортиво да и тренировочного процесса в целом, на Лучо уже начинали косо смотреть даже игроки. Это не обсуждалось, но красноречивый обмен взглядами после оглашения состава на игру с киприотами был показателен. Второй раз на поле должен был выйти тер Штеген, который был безумно этому рад и весь сиял. Сампер выходил третьим полузащитником — вот чего-чего, а этого никто не ожидал, даже сам Серхи, а Ракитич изо всех сил пытался держать лицо, ведь ему места в стартовом составе в этот раз не нашлось. Зато нашлось место Али рядом с Лионелем и Неймаром, причем ей было дано поручение помогать Серхи и чаще спускаться глубже к центру, отрабатывая еще и кусок позиции полузащитника. Али это очень удивило, но эта мысль Энрике была повешена на большие яркие прищепки под названием «помогать Самперу, если нужно». Когда Али трудилась под началом Гвардиолы, она очень любила, когда он устраивал командные посиделки после тренировок — те, у кого было свободное время, собирались в кафетерии, пили сок и говорили о всякой ерунде: о прошедших играх, да хоть о перспективах Герты в этом сезоне или о том, кто сменит Арсена Венгера, если его все-таки попросят на выход. Пеп на все имел свое собственное мнение, которым охотно делился со своими футболистами. Именно на очередном таком вот междусобойчике он произнес фразу, которая сразу стала для Али сакральной — она даже распечатала ее и повесила над письменным столом дома, так она ее зацепила: «Никогда не разделяйте матчи на важные и не очень — это прерогатива тренера, и то только в пределах его собственной головы». Эти слова помогли ей понять, что в футболе все всегда одинаково (да еще и циклично, вспомнить только проклятие Спартака с его сезонными «кругами ада»). Неважно, играешь ты проходной матч Кубка с условной Уэской или борешься за ушастый кубок с мадридским Реалом в финале — ответственность одинаковая. И пусть говорят, что некоторые матчи «ничего не решают», да, по очкам и количеству доппоказателей — очень может быть, но для человека, который выходит на поле с одной целью — выиграть, они решают все. Али за три года в Баварии стала именно таким футболистом, зацикленным на победах и положительном результате, расстраиваясь даже из-за результативных ничьих с откровенно слабыми командами, ведь всякое бывало. Так было и сейчас. Стоя с отвратительно прямой спиной, в своих фирменных блестящих черных бутсах и с тугой резинкой в волосах, Али слушала гимн Лиги Чемпионов, от которого у нее всегда сжималось сердце от гордости за команду и за себя — главный клубный турнир Европы, и они здесь, пришли побеждать и брать чертов кубок, даря своим болельщикам дозу невероятного счастья и бешеных по своему накалу эмоций. Девочка, стоящая впереди Али, задрала голову и в упор на нее посмотрела, так широко улыбаясь, что Али не сдержалась и хитро подмигнула. Гимн закончился, стадион зааплодировал, а отголоски музыки все еще звучали у Али в ушах, словно она забыла наушники вытащить. Она тряхнула головой и направилась на свой фланг мимо Месси, даже головы не повернув в его сторону — еще чего. Теперь ее очередь показательных выступлений и демонстративного «я тебя не вижу». Только вот Лео было на это как-то наплевать — он покачивался на пятках, о чем-то сосредоточенно размышляя, и даже не видел, что Али на него не смотрит. Ну и ладно. Мы в футбол пришли играть, что нам до гениальных нападающих, правильно? Стартовал первый для Барселоны матч группового этапа, откуда команде очень хотелось выйти с первого места. Трибуны взорвались. А дальше начался ад. Игра не шла. С первых минут Али на своей шкуре ощутила проклятую несыгранность — Серхи, девятнадцатилетний дебютант Лиги Чемпионов, казалось, совершенно не понимал, какого черта от него хочет Хави, который отчаянно махал рукой, пытаясь объяснить парню, что нужно играть кучнее, иначе сквозь полузащиту не то, что киприоты — вагон пролетит со свистом. АПОЭЛ явственно чувствовал это слабое место, дергая именно Сампера, Али до последнего пыталась делать то, что от нее просил Лучо — закрывала, смещалась глубже, но предотвратить прорыв она не смогла. Спас Андриано, который тоже был чуть не в своей тарелке, но смог сообразить, что нужно делать. Напряжение возрастало, Барселона заводилась медленно, словно ей не хватало бензина. Да, черт возьми, не хватало банальных частых перепасовок — из-за откровенной дыры в центре передачи растягивались, как резиновые, рвались полузащитниками и не в меру активными нападающими соперника. Не получалось. Мать его, не получалось ничего. АПОЭЛ подряд запорол два угловых — Барселона ответила тем же, причем к ним еще добавился нереализованный штрафной, Али угодила в защитников и грязно выругалась, но рот прикрыла. Лучо с бровки кричал «быстрее!», и стоило Барселоне прибавить в скорости, защита киприотов начала ползти по швам. Неймару даже удалось один раз пробить в створ, но слишком сильно. До Лионеля мяч не доходил вообще. У него было такое лицо, будто бы еще минута — и он молча уйдет с поля; терпеть не клеющуюся игру было невозможно, трибуны недовольно гудели, Морено на бровке был чернее тучи, а Донис радостно пользовался дырами в построениях соперника, подгоняя своих. Для Али шанс отличиться выпал на штрафном — до ворот было бессовестно далеко, но защитники так удачно растеклись по линии, что выпрыгнуть было делом пары секунд — Пике головой отправил посланный Али мяч в ворота Пардо и счастливый свалился на газон, зарываясь лицом в траву. Эйфория от первого гола прошла почти моментально — Лучо не дал даже как следует отпраздновать, громко крича: «Хватит! Играем!». Али пробежала мимо Месси, почувствовав его злость, которая распространялась, как удушливый вонючий дым — играть в такой атмосфере было невыносимо, потому что настрой полетел к фигам, как перегоревшая микросхема у робота-андроида. Али и сама была как робот — механически выполняла то, что от нее требовалось, но поймать кураж у нее не выходило. Ни черта не выходило. В перерыве в раздевалке разозленный неудачным таймом Неймар сцепился с Марком Бартрой, который и так по спине получил довольно болезненный удар, но в глазах бразильца это не умаляло допущенной защитником ошибки, чуть не приведшей к голу. Они оба надсажали глотки, ругались так, что пришлось их растаскивать. Али прижалась к своему шкафчику, впервые видя Марка таким психованным. В раздевалке отчетливо пахло потом, травой, медикаментами и паникой на грани истерики. Приход тренера ситуацию не улучшил, а только усугубил. Его замечания команда выслушивала молча, так тихо, что было слышно, как тикают висящие на стене здоровенные часы. — Соберитесь, — бросил Хави, первым выходя из раздевалки сразу за Энрике. Команда тем же составом двинулась следом — ни одной замены с начала второго тайма не планировалось, судя по всему. Но они так и не собрались. Единственный гол Жерара все же смог вывести Барселону вперед, а в это же самое время Аякс не смог обыграть ПСЖ, добившись лишь ничьей. Наверное, впервые в своей жизни Али не чувствовала радости от победы. Она вообще ничего не чувствовала, кроме ужасной усталости, еле переставляла ноги, возвращаясь обратно в раздевалку. — Али! — окликнул ее знакомый голос. Она обернулась, встречаясь с холодным взглядом Луиса Энрике. — На пару слов, — сказал он, а потом зачем-то добавил. — Живо.

***

Али четвертый день не могла взять себя в руки. После злосчастной игры она не открывала ноутбук и вообще не заходила в Интернет — читать о том, что Барселона сама на себя была не похожа, было ужасно. К тому же, в прессу таки просочилась информация о том, что Энрике устроил Альварес разнос — по словам Хосе, об этом только ленивый не написал. Конечно, выносить на первый план противостояние нападающей и тренера было редким идиотизмом, но ведь Али прекрасно понимала — заслужено. А заслужила она пиздюли за едва не привезенный пенальти, и только чудо спасло команду от точки, а Али — от удаления. Таких отвратительных подкатов ей еще не удавалось сделать, никакой игры в мяч, ноги влетели аккурат в чужую голень — самое оно для красной карточки и всех прелестей тройного наказания. Но главный судья Айтекин не отследил всю ситуацию, а на провокационные махания руками игроков АПОЭЛа не повелся, ограничившись предупреждением и штрафным. Неизвестно, что вообще бы было, если бы они получили точку, гол и ничью. Так что атмосфера в раздевалке была сродни атмосфере в прессе — мрачность, недовольство тренерскими решениями, переизбыток глупых косяков и тяжелое ожидание следующей игры с Леванте, которая для Али была шансом реабилитироваться. Изрядно потрепанная своими переживаниями, Али приехала на базу одной из последних — она надеялась, что к тому времени, как она ввалится в дверь раздевалки, команда уже уйдет на поле, и ей не придется находиться с ними в замкнутом пространстве. Но они все будто ждали ее появления, не хватало фанфар. — Зачем ты налетел на нее! Ей от Лучо досталось, а потом ты еще! — Я откуда знал, что он с ней разговаривал? — Ты капитан, ты все обязан знать. — Вот не надо тут козырять моим статусом, не в тему абсолютно… Тут громко хлопнула дверь. Хави и Иньеста, активно спорившие прямо посреди раздевалки, быстро обернулись и замерли. Али прошла мимо них, сдержанно поздоровавшись, изо всех сил делая вид, что она ничего не слышала. Пока она переодевалась, то и дело ловя на себе то грустные, то почти злые взгляды, она упорно пыталась себя убедить, что разговор капитана и вице-капитана ей почудился, да и говорили они совсем не о ней.

***

Уже стоя в подтрибунном помещении Сьюдад де Валенсии Али почувствовала, что у нее болит голова. Сначала боль была слабая, почти не ощутимая, только немного тянуло в затылке. Она списала это на нервозность, но поводов, на самом деле, не было — несмотря на обстановку в раздевалке, тренировки прошли хорошо, Али попала в заявку, в стартовый состав, что после ее «провала» в матче с АПОЭЛом было настоящим сюрпризом. Тогда Лучо даже не остановило то, что она отдала голевую на Жерара — за чуть не привезенный пеналь по голове не погладят, скорее, треснут со всей дури, что тренер, по сути, и сделал, а Хави… При всех, прямо когда все переодевались. Ей было стыдно, но не потому, что на нее полкоманды пялилось, пока капитан ей выговаривал, а потому, что среди них стоял Месси, который показательно на нее не смотрел. Не смотрел, но даже мимолетные взгляды ощущались так, словно у Али на плече лежала тяжелая каменная рука какой-нибудь статуи. Когда они сегодня столкнулись в дверях гостевой раздевалки стадиона Леванте, он всего лишь едва заметно кивнул. Этот кивок был единственным знаком внимания от Лео не только Али, но и всем остальным. Месси молча шнуровал бутсы, не поднимая головы. Али украдкой посматривала в сторону аргентинца, перекладывая вещи со скамейки в сумку и обратно чисто механически. Было обидно и противно, она даже думала подойти, но ее опередил Маске, который наклонился прямо к уху Месси и что-то ему сказал. Лео вскинулся, зло глядя на Хавьера, что-то ответил, не меняя выражения лица. Маскерано тут же сделал шаг назад — Али никогда не видела на лице защитника такого затравленного выражения. Всю ее решимость как ветром сдуло. А потом Лео обернулся — как почувствовал, что Али на него уставилась. Именно в тот момент у нее кольнуло в затылке, но она не придала этому значения. Теперь она стояла, облокотившись на стену, и едва сдерживалась, чтобы не потереть затылок — это бы точно не укрылось от внимания Лучо, который прохаживался туда-сюда вместе с хмурым Унсуэ. Али оглядела строй, выискивая взглядом Хави или Иньесту — пожалуй, только им она могла спокойно сказать, что с ней что-то не так, несмотря даже на этот дурацкий разговор в раздевалке. Лучо, скорее всего, не стал бы заморачиваться, выпустил бы ее на поле на минут пять, если вообще дал бы поиграть, а потом спокойно заменил ее на Рамиреса. А Али совсем не хотелось сидеть на скамейке, пусть даже не с начала матча — это ж Леванте, первая команда с конца таблицы. Весомый шанс отличиться, грех его упускать… Боль переползла на виски, и Али не сдержалась, осторожно потирая их пальцами. От внимания Андреса это не укрылось. — Ты чего? — спросил он, подходя почти вплотную и внимательно рассматривая сгорбленную фигуру Альварес. — Ты только Лучо не говори… Голова болит, — тихо ответила Али, превозмогая ворочающуюся в голове боль. — Нестрашно, пройдет. — Черт. Ты играть сможешь? — Да, там свежий воздух, полегчает… — Ты не из-за киприотов расстроилась так? — поинтересовался Иньеста, облокачиваясь на стену рядом с Али, задевая ее плечом. — Не бери в голову, со всеми бывает. Пенальти же не назначили. — Ни при чем тут киприоты, — пробормотала Альварес, начиная краснеть. — Уже четыре дня прошло. Я переварила, лечебный пропиздон Энрике прекрасно сработал, я мотивирована на Леванте выше крышки. — Ну смотри… Если что, сразу скажи мне. — Давай сменим тему. Ты в Валенсии когда-нибудь был? Ну, вне игр. — Да, пару раз, — кивнул Андрес. — Мы с Анной и Валерией ездили в Океанографик, это такой здоровенный океанариум. И на Масклете⁵ были в марте. Валерия тогда так испугалась всех этих взрывов, что теперь для нее все фейерверки — дикий стресс. Я и сам на одно ухо оглох, но было здорово. Тебе обязательно нужно съездить, можем тебя с собой захватить на следующий год. — Спасибо за предложение, интересная мысль, — Али почему-то подумала о Денисе. — Али, черт побери, прекрати стоять с таким лицом, будто ты хомяка похоронила! — перед ней возник Неймар, с ходу начавший ее трясти, как погремушку. Многострадальная голова Али чуть не взорвалась от такого варварского обращения. — Отстань от меня, паразит!  Она безуспешно попыталась отбиться, но от бразильца просто так было не отделаться, нужно было максимум усилий приложить, а Али была не в состоянии сопротивляться. — Сама ты паразит, улыбнись, тебе не идет хмурое лицо! Морщины будут, — Неймар чмокнул Али в щеку и потрепал по волосам, затянутым в тугой хвост. — Улыбаюсь, доволен? — Али растянула губы в улыбке и скосила глаза к носу. Джуниор в ответ фыркнул и наконец-то отстал, концентрируя внимание на тер Штегене, который стоял чуть поодаль, изо всех сил прикидываясь незаметным. Голова болела, а до начала матча осталось меньше пяти минут. Али не бегала, а будто плавала в каком-то мутном киселе — туда-сюда, от центра в края, с мячом, без него, с защитником за спиной, в двумя, с тремя… Игра вокруг неслась просто в бешеном темпе, а Альварес будто была в каком-то пузыре, где время шло в обратную сторону. Она прекрасно понимала, что это плохо, что нужно срочно просить замену, но для этого было нужно добежать до бровки, как-то объяснить Лучо происходящий с ней пиздец, но сил не было, язык был точно разваренный пельмень, а ноги — ватные, две тумбы, которые было невозможно переставить с места на место. Али получила мяч в свое распоряжение лишь на тридцатой минуте, но доставить его до Месси, который выбежал вперед, не смогла — Винтра со всей силы пнул ее под колено, и она кубарем покатилась по газону, сильно ударившись головой о землю. В глазах потемнело, до лежащей на газоне Альварес долетали чьи-то вопли, судья вторил возмущенному Неймару, которого за шкирку держал злющий Маскерано, Али расслышала слово «точка». Так, хорошо, заработала пенальти… Теперь бы встать. — Али, твою мать, ты жива? — над ней склонился Хави, она поняла это только по голосу, глаза не открывались. — Ага, — прохрипела она, переворачиваясь на спину. В голове звенело так, что она с трудом разбирала, что ей говорят. Капитан подхватил ее за руки и поставил ногами на газон. Али покачнулась, мир вокруг дернулся, пошел бурунами и все же принял нормальное положение. — Все нормально, черт. Винтра меня чуть не убил. Эрнандес чуть приобнял ее и сказал на ухо: «Лучо заметил, уходи на скамейку». Али обернулась и посмотрела на нахмуренного тренера, подозвавшего к себе Рамиреса, который активно разминался. Превозмогая тяжесть в затылке, Али все-таки дошла до бровки. — Али, с тобой все в порядке? — Унсуэ сунул ей пакет со льдом, но она отмахнулась. — Дайте мне доиграть хотя бы до конца тайма, пять минут осталось. Энрике посмотрел на Рамиреса и ничего не сказал, только погрозил Али кулаком. — Получишь. Иди. Живо! — Она на вопрос не ответила, — Унсуэ проводил Али взглядом и посмотрел на Сандро, который от нетерпения переминался с ноги на ногу. — Я слышал, — голосом Луиса можно было пытать людей. Возле ворот Фернандеса — картина маслом. Лионель у точки, рядом с ним Неймар, что-то ему выговаривающий с такой дикой скоростью, что никто в мире не смог бы прочитать по губам. Месси толком не слушал, напряженно вглядываясь в мяч, словно пытался его запрограммировать на нужную траекторию — никто бы нисколько не удивился, потому что у аргентинца с мячами была настоящая телепатическая связь… Которая в этот раз подвела — он не смог забить, левой ногой отправив мяч здороваться с трибунами. Али замерла в нескольких шагах от Месси, шокированная произошедшим. Это выглядело… страшно. Как будто смотришь фильм ужасов в режиме реального времени, заставляющий тебя покрываться мурашками и прятаться под одеяло с головой, боясь даже ногу высунуть. Лионель сжал кулаки, скулы на его лице словно очертились кистью злого художника, который намерено хотел исказить его черты. Али стало просто жутко, захотелось исчезнуть, испариться. Ведь не свались она на траву, никакого пенальти бы не было, и Лео бы не… Лео бы… Он поравнялся с ней, заглядывая в самую душу своими бешеными потемневшими глазами, вынуждая Али склонить голову — казалось, что Месси давит ей на затылок своей чертовой тяжелой рукой. Что он с ней творил — одному богу известно, или даже самому Дьяволу. — Лионель, я… — Проехали. Играем, — отрывисто бросил Лионель, возвращаясь обратно в центр. Али попятилась на свой правый фланг, запинаясь о выдранную с корнем траву. Скорее бы этот ад закончился. Пусть они только один мяч забили, хватит, это н-е-в-ы-н-о-с-и-м-о. Но на сорок третьей минуте забил Иван — в свой любимый дальний угол, в одно касание. Типичный по красивости гол для хорватского полузащитника был встречен бурными овациями немногочисленных болельщиков Барселоны, не поленившихся приехать в Валенсию. Али хлопнула Ракитича по плечу, движение колоколом отозвалось в мозгу. Ни о каком активном шевелении на поле речи теперь не было — Али про себя отсчитывала секунды до свистка. Арбитр Гонсалес будто бы услышал ее молитвы и добавил всего одну минуту, но даже она тянулась, как струна, и, наконец, лопнула. Перерыв. Али лежала на скамейке, накрыв лоб влажным полотенцем. Вокруг суетились медики Барселоны, взволнованный Хави уже пять минут стоял рядом, держа стакан с водой, но Альварес даже пошевелиться не могла. — Такое чувство, что ты на солнце перегрелась, — проговорил он, глядя, как врач меняет Али повязку на еще более холодную. — Не тошнит? — Нет, — с трудом ворочая языком прошептала Али, ее почти не было слышно. — Голова болит, просто ужас. Хоть домой езжай прямо сейчас. — Али, никаких домой, — сердито сказала медсестра. — Отлежишься до конца игры, а потом автобус, и пусть тебя кто-нибудь отвезет, тебе за руль нельзя в таком состоянии. — Я не вожу машину… Отведите меня туда, где тихо, — попросила Али. От шума в раздевалке ей становилось еще хуже, перед глазами все расплывалось, и фокусировать зрение становилось сложнее с каждой минутой. Хави помог ей встать и потихоньку повел в сторону медицинских кабинетов, придерживая за талию, вполголоса разговаривая с клубным врачом. Али оперлась о плечо капитана, отдавая все силы на то, чтобы добраться до кабинета и улечься на кушетку. — Ну что ж ты так… — грустно сказал Хави, когда они добрались до кабинета, где их ждала еще одна медсестра, теперь уже из медицинского штаба Леванте. — У тебя давление зашкаливает, почему не сказала? — Я Андресу сказала, попросила не говорить никому. — Блин! Я ему в лоб дам. — Не надо, — невнятно пробормотала Альварес, вытягиваясь на кушетке во весь рост. От холодной кожи под спиной стало чуть легче, но не настолько, чтобы соображать и говорить погромче. — Чего не надо? — Я думала, обойдется. Не психуй на него, не надо. Ты иди, скоро игра… — Тогда лежи и не вздумай вставать. Проследите, пожалуйста, а то она слиняет, вы даже не заметите, как, — обратился к медсестре капитан сине-гранатовых. Девушка кивнула и вежливо проводила его до двери. — Все будет хорошо, ей сделали укол, должно быстро полегчать. Но тесты все равно придется сделать, лучше как можно быстрее. Ваши врачи в курсе, но я и вам напомню, что за сеньоритой Альварес нужно приглядывать теперь. Хави ушел, оставляя Али наедине с медсестрой. — Я вас закрою ширмой, вы не против? У вас есть сорок пять минут, так что можете вздремнуть, давление должно снизиться. — Хорошо, — непослушным языком проговорила Али, почти сразу же погружаясь в зыбкую дрему, никак не похожую на здоровый сон. Ей снилось, что она бежит по полю, а вокруг — соперники в кроваво-красной форме, человек пять, окружили ее и не дают выбраться. Али несколько раз пыталась прорваться, выбежать вперед, но каждый раз ее останавливали защитники, у которых были страшные одинаковые пластиковые лица. Они наступали на нее, сжимали круг все уже и уже, неотрывно смотря на Али, но не делая попыток забрать у нее мяч, просто шли, давили и напирали. Али оглянулась, ища поддержки, но внезапно поняла, что на огромном поле она совершенно одна. Али поперхнулась мгновенно сгустившимся воздухом и открыла глаза. За ширму заглянула встревоженная медсестра, видимо, услышала, как Али шебуршится. — Как вы? Вам лучше? — Да… Кажется. Ох… Мне снилась какая-то муть, видимо, это от того, что на голову давило… Как игра? — Недавно закончилась. Пять ноль, мои поздравления! Давайте померим давление и, если все в порядке, я вас отпущу, а если нет, то найду вам сопровождающего. — Я сама дойду, все в порядке, — Али дала нацепить себе на руку рукав тонометра и бездумно уставилась в потолок, слушая, как гудит аппарат, сжимая ее предплечье. Ощущение сдавливающего голову металлического обруча исчезло, будто бы его и не было, хотя всего лишь час назад Али лежала в медкабинете практически без сознания. — Сто двадцать на семьдесят два, все отлично, — медсестра освободила ее руку. — Но как приедете в Барселону — покажитесь врачу. Хотя вам не дадут домой уехать без осмотра, ваши врачи по очереди в кабинет заглядывали каждые минут пятнадцать. Не спешите, команда в автобусе, скорее всего, но они вас подождут. Али несколько раз поблагодарила вежливую медсестру и вышла в коридор, тут же натыкаясь на слоняющегося там Хауме Муниля с таким позеленевшим лицом, будто это не Али, а он мучился от подскочившего давления. Несмотря на активное сопротивление со стороны Альварес, физиотерапевт довел ее почти до самой раздевалки и одновременно — до ручки, дав минут десять на сборы — команда и правда уже была в автобусе, ожидая, пока она вернется. Оставшись одна, Али пригладила рукой растрепавшиеся от долгого лежания волосы и взялась за ручку двери, надеясь, что в раздевалке уже никого нет, но даже через дверь она услышала, что там кто-то разговаривает на повышенных тонах — резко, нагло, громко, не стесняясь стен чужого стадиона. И выражений тоже не стесняясь — Али отчетливо расслышала «блядь», потом стало тихо. Пугающе тихо, даже дрожь пробежала по спине, а ладони стали влажными, сердце застучало где-то в горле. Нужно было забить на одежду и вещи, уйти как можно быстрее, а не стоять здесь, прислушиваясь, но ноги словно приварились к полу, ощущение двух огромных тяжелых тумб снова вернулось. От нехорошего предчувствия свело желудок. Али с опаской потянула дверь, внутренне сжимаясь — вдруг заскрипит и выдаст ее с потрохами. В щели между косяком и дверью было видно только несколько металлических шкафчиков и Луиса Энрике — со спины. Перед тренером кто-то стоял, но разглядеть, кто, без возможности быть обнаруженной, было никак нельзя. — Ты забываешься, — твердо произнес Лучо. — Держи себя в руках. — Это вы забываетесь, Энрике. Али до ломоты в пальцах вцепилась в дверную ручку. Лионель. Это его голос. Боже. Больше ни слова произнесено не было, напряжение в воздухе только усилилось, разлилось горячим воском, выжигающими каплями отпечатываясь на полу и стенах душной раздевалки. Аргентинец сделал шаг по направлению к Луису, и Али, наконец, смогла увидеть его лицо — оно не выражало вообще ничего, будто бы Лионель говорил о погоде, но что самое странное — Месси казался выше тренера почти что на две головы, словно заполнял собой все пространство раздевалки, расползаясь по стенам, как черная густая смола. От него даже на расстоянии чувствовалась мрачная и тяжелая энергетика, прочно отпечатывающаяся на всех, кто имел неосторожность подойти слишком близко к нему. Али почему-то вспомнила тысячи фотографий в интернете, где Месси запечатлен как примерный семьянин. Сейчас казалось, что все это бессовестная ложь, потому что человек, которого пресса представляет добрым и порядочным, не может быть таким. От его присутствия не могут трястись колени, потому что он не внушает животного ужаса своими брошенными острыми фразами или даже гробовым молчанием. Он не может так улыбаться, чтобы потом с каменным выражением лица заявлять свои права — на клуб, на свое важное для команды место, на чертову землю, в конце концов. Лео Месси не мог за такое короткое мгновение превратиться в Лионеля, заставив язык Али прилипнуть к небу, если она еще хоть раз попробует обратиться к нему «Лео». Больше никакого Лео, он растворился, исчез, будто бы его никогда и не существовало, Али себе придумала этого доброжелательного парня со светящимися глазами и бессменным мячом в ногах. То, что она теперь видела, изменило все. — Лионель, помни о том, что Барселона — это команда, а не Месси и его футболисты. — Предлагаете поспорить на эту тему? — Ты знал, что пенальти должен был бить Неймар. — Пенальти бил я. Вот так просто — «я», как выстрел из пистолета без глушителя. «Я» взорвалось тысячей осколков, часть шрапнелью застряла у Али в груди. Ей еще больше захотелось исчезнуть, испариться, но она только вглядывалась в лицо Месси, понимая, что все, что она думала, знала о нем, представляла себе, оставаясь за закрытыми дверями своего дома… Все это наносное, ненужное, ненастоящее. Маска. Сколько их у него? Десятки, сотни? Кто-нибудь вообще видел его настоящего? Господи, как он уживается сам с собой, если он способен разрушить даже самое дорогое — команду? — Лионель, тебя заносит. Притормозим? Все страшное всегда притягивает взгляд. Ты внутренне содрогаешься от отвращения, завтрак так и просится наружу, а ты все равно смотришь, морщишься, вздрагиваешь, но… смотришь. Так и Али смотрела, как идеальное красивое лицо Месси превращается в маску — уродливую настолько, что Альварес на шаг отступила, съежилась, как будто появившийся монстр может ее увидеть и достать своими длинными щупальцами. Месси больше не казался ей недостижимым идеалом, от него хотелось убежать как можно дальше… — Разговор окончен, — обрубил Лионель. Спина Энрике напряглась, будто бы он ждал удара — словесную пощечину он уже получил, дело было за настоящим ударом. Под дых, в солнечное сплетение, в лицо, неважно — такой Лионель смог бы, замахнулся, ударил бы наотмашь. Если бы мог. Если б ему было позволено применить силу, не силу убеждения, а силу физическую. Но вместо удара последовала тянущая тишина, которая давила на уши, как километровая толща ледяной воды. Энрике едва заметно повел плечом, словно сгонял наваждение, стряхивал его с себя, как тяжелый плащ. А Али просто смотрела на это, понимая — она так не сможет, не упадет с ее плеч эта ноша, знание того, какой Лионель на самом деле. Теперь для нее все стало хуже в разы — Али перестала понимать, в кого она влюбилась. Лионель Месси был очень многогранным человеком, и в тот день она познакомилась с одной из самых темных его граней, но, черт побери, даже это не могло окончательно ее отпугнуть. Ведь она так жаждала хотя бы толику его внимания, даже прекрасно зная — цена может оказаться заоблачной.