Carnival of rust

Warning: Из-за этой главы в шапку можно было бы поставить жанр романтика, но в дальнейшем это точно станет неоправданным. Глава очень объемная (примерно страниц семьдесят), не все устройства открывают текст успешно __________________________________________________________________ Матч Барселона — Севилья был центральной, приковывающей к себе внимание большей части испанских болельщиков игрой двенадцатого тура чемпионата. Бой между Эйбаром и Реалом не вызвал такого ажиотажа, как противостояние обладателя трофея Лиги Европы и перспективной Барселоны Луиса Энрике, к тому же их разделяло всего два очка, и победа той или другой стороны гарантировала командам перемещение по строчкам турнирной таблицы поближе к главенствующему там мадридскому клубу¹. Год назад команды уже встречались в рамках Примеры, и в обеих встречах победа оставалась за Барселоной, забившей в ворота нервионцев² сначала три, а в следующей игре и четыре мяча. Поэтому команда Унаи Эмери жаждала реванша, собираясь с первых же минут идти в атаку, а не «ставить автобус» возле своих ворот, о чем красноречиво свидетельствовал боевой настрой их тренера на предматчевой пресс-конференции. Барселона за время перерыва на игры национальных сборных «выписала» из лазарета Иньесту, Рафинью и Матье и, можно сказать, была готова дать отпор команде из Андалусии. Всю неделю перед игрой газетные заголовки давили на больную мозоль сине-гранатовых, причем одинаково сильно действуя на нервы как тренеру, так и главной звезде. После тренировки, на которую Месси не явился, Лучо долго обсуждал сложившуюся ситуацию со своими помощниками. Али, уезжая с базы одной из последних, потому что задержалась на контрольном взвешивании, видела, как мрачный Энрике идет к своей машине, не реагируя на приветственные выкрики толпы болельщиков за ограждением парковки. Представить страшно, что сейчас творилось в тренерском штабе, ведь любое решение, любое лишнее движение в ту или иную сторону могло привести к неминуемой катастрофе, но рано или поздно конфликт должен был разрешиться. Если ставить себя на место тренера (да Боже упаси, на самом деле), Али бы обязательно включила Лионеля в состав на ближайший матч во избежание накала страстей, только делать это после его демонстративного непоявления на тренировке было бы весьма опрометчиво, еще хуже — опять сажать его на скамейку. Газеты наперебой гудели о том, что кто-то должен отступить, но Месси был настоящим символом Барселоны, а значит жертвой, павшей под натиском обстоятельств, должен был неминуемо стать Луис Энрике. В раздевалке эта тема стала запретной. После тренировки Хави привлек внимание всей команды и с пугающе суровой интонацией в голосе поставил всех в известность — с этого момента конфликт Месси и Лучо здесь больше не обсуждается. Хотите сплетен — за дверь, никакой болтовни в стенах стадиона или базы. По тону, не допускающему никаких возражений, было ясно, что самого Эрнандеса происходящее здорово достало, ведь это ему пришлось убеждать тренера не наказывать Месси за пропуск тренировки, хотя остальные прогульщики и опоздуны всегда попадали в немилость, к примеру, тот же Неймар или Жерар Пике. Естественно, словам капитана команда вняла практически сразу же: шепотки, неизменно сопровождавшие последние несколько тренировок, стихли, а к матчу с Севильей так и вовсе прекратились, разве что газеты продолжали гудеть, а промадридская AS разразилась статьей о «диктатуре Месси», причем слово «диктатура» было написано в кавычках. Но Али, замечая, каким тяжелым взглядом Лионель сверлит своих одноклубников, как резко отвечает, натянуто улыбается и смеется так, будто каждый звук ему приходится из себя буквально выплевывать, задумалась, так ли нужны были в заголовке статьи эти самые кавычки. Настроение Месси воздушно-капельным путем передалось почти всем, просочилось за двери раздевалки, и теперь воздух Сьюдад Депортиво был буквально пропитан унынием. Второе место в таблице еще больше вгоняло в депрессию, несмотря на то, что после десятого тура Барселона и вовсе сползла на четвертое, в то время как Реал гордо возглавлял таблицу. После злосчастной Альмерии, которая с трудом, но была повержена, ситуация немного выправилась, и Барселона уверенно закрепилась на второй строчке, и теоретически возможная победа над Севильей могла бы упрочить позиции, а если вдруг команда Анчелотти не сможет одолеть неуступчивую Малагу, Барселона так и вовсе поднимется на самый верх. Но надеяться сине-гранатовые могли только лишь на свои собственные силы, стараясь не отвлекаться ни на слухи, витавшие вокруг Камп Ноу, словно противные навозные мухи, ни на конфликт интересов, ни на что-либо другое, и особенно — на чужие успехи и поражения. Именно эти слова Луис Энрике твердил как заведенный, перед игрой расхаживая по раздевалке Камп Ноу туда-сюда, периодически бросая какие-то еле слышимые фразы своим помощникам. Бледный Морено, держащий в руках ворох каких-то бумаг, стоял рядом с Хави, выглядевшим непривычно потерянным — Андреса допустили до индивидуальных тренировок, но о том, чтобы включить его в состав на сегодняшний матч, и речи не шло, хотя он всю неделю был весьма оптимистично настроен, усиленно занимаясь на тренажерах. Поэтому капитану приходилось сегодня справляться с напряжением в раздевалке практически самостоятельно, рассчитывая только на помощь Бускетса (про Месси, естественно, никто и не думал). — Обращаем внимание на треугольник из центральной оси полузащитников, — напомнил Лучо, указывая на доску с расстановкой Севильи и красным маркером выделяя полузащиту несколькими прямыми линиями. — Не даем им делать распасовки, закрывать мяч между тройкой хавбеков — на этом будет строиться игра Севильи. В этой зоне у них всегда высокая плотность. При активном движении этот треугольник превращается в ромб — я вам уже рисовал возможные варианты развития событий, фланги — фланговый защитник, а в центре — атакующий. Тем самым у игрока с мячом есть три потенциальных варианта для передачи, плюс увеличивается точность. Как правило, точность пасов троицы хавбеков реже опускается ниже восьмидесяти, что обеспечивает уверенный контроль мяча на нашей половине поля. Ну и как обычно: быстрый гол решает множество проблем, — подытожил Энрике, обводя взглядом притихшую раздевалку. — Готовность — десять минут! После этой игры Али как никогда стало понятно выражение «зверя выпустили из клетки». Севилью просто раскатали, как тесто скалкой, и она сама тоже приложила к этому «ногу», забив во втором тайме с подачи Суареса. Но это никакого особого значения не имело, потому что к этому времени Барселона вела уже со счетом четыре-один. Один — потому что Жорди умудрился забить в собственные ворота, посему после матча не стал разговаривать с журналистами и уехал домой донельзя удрученным, хоть Хави и пытался его подбодрить тем, что Севилье не так обидно покидать Камп Ноу, не всухую же проиграли, пусть и не сами забили. Но Али разделяла чувства расстроенного Жорди — автоголы всегда изрядно треплют нервы ошибившимся футболистам, особенно неприятно находить эти свои ляпсусы в видеоподборках на Ютубе, посвященных таким же глупым косякам других спортсменов. Тем более, Альба за последнее время уже второй мяч в свои ворота забил, что еще больше вгоняло его в тоску. Но в прошедшей игре были и положительные моменты: в целом матч получился динамичным, несмотря на довольно вялое начало. Первые минут пять на поле ничего толком и не происходило, Али даже зевать начала, поудобнее устраиваясь на скамейке запасных: весь первый тайм и почти до конца второго она провела в запасе, но по этому поводу особо не расстраивалась — наблюдать за Неймаром, Суаресом и, прости Господи, Лионелем со стороны было здорово. Их взаимодействие казалось отточенным, словно они были трезубцем, способным к чертовой матери разорвать оборону абсолютно любого клуба (Альварес в этом трио могла быть лишь исполнителем вторых ролей). Команды оживились, когда Эмери начал что-то активно показывать руками, обращаясь к тому самому пресловутому «треугольнику» в полузащите, который мгновенно перестроился в ромб и начал наступление на ворота Барселоны, удерживая мяч. Прочувствовав ослабление левого фланга Севильи из-за смещения ее полузащитников ближе к правой бровке, Барселона ворвалась в чужую штрафную, и Ракитич, получив мяч, нанес первый удар, который заблокировала защита. Стадион огорченно вздохнул — звук был похож на грохочущий где-то вдали гром. Али поежилась, закутываясь в выданный пуховик, доходивший ей почти до колен (почувствуй себя Арсеном Венгером, называется), глядя, как Месси воспользовался тем, что в штрафной началась какая-то неразбериха, и исподтишка пробил прямо в руки вратаря. Почему-то каждый раз, когда Лео касался мяча, желудок Али совершал невероятный кульбит, из-за чего она искренне радовалась, что сейчас сидит на лавке — прыгающие органы на поле точно бы не дали ей нормально выполнять свою работу. Следующим отличился Неймар, удар которого тоже заблокировали — на сей раз это была спина выпрыгнувшего Коке. Джуниор попытался сыграть на добивание, но его прострел к воротам остался без ответа: никто из одноклубников добежать не успел. Отсутствие помощи вызвало у Неймара взрыв негодования в адрес команды — он что-то прокричал по-португальски и махнул взвывшей от обиды трибуне, болельщики же андалусийцев разразились издевательскими аплодисментами, явно предназначенными бразильцу. Вот тебе еще одна нелицеприятная сторона футбола во всей красе. Али откинулась на кресле и задрала голову, через прозрачный козырек рассматривая переполненную трибуну. Ей сразу же замахали болельщики, она в ответ широко улыбнулась, но улыбка сползла с ее лица, когда она увидела сидящего недалеко от скамейки Пуйоля, который перехватил ее взгляд. На Альварес жгучей волной накатил стыд, и она поспешила сесть нормально, делая вид, что ее крайне интересует, как Месси несется через центр поля, обыгрывая футболистов Севильи как детей, явно собираясь забить самостоятельно. Али быстро оценила обстановку, забывая напрочь про Пуйоля — в такой ситуации она бы точно отдала пас Джуниору, потому что он был ближе всего, а потом ушла бы ближе к воротам, чтобы забить вплотную к вратарю. Но Месси был Месси, поэтому мяч взлетел над полем, бешено закрутился в воздухе и влетел в ворота впритирку со штангой — у Бету не было ни единого шанса. Барселона повела в счете, забив почти что быстрый гол на двадцатой минуте, а до звания лучшего бомбардира Примеры Лионелю остался всего один мяч. Так странно, она первый год в клубе, а на ее глазах творится история — уже второй раз Месси вписывает свое имя в книгу рекордов Барселоны: сначала тысячный гол (который, вообще-то, должен был принадлежать Али, но у нее зато был ассист! Только кто их вообще будет считать…), теперь двести пятьдесят один мяч, а следующий станет рекордным в Ла Лиге. После гола Лео Барселона воодушевилась и начала с удвоенной энергией давить на ворота Бету, желая забить второй, но Севилья не была бы Севильей без своего тренера Эмери, который руководил с бровки, перемещаясь вдоль линии едва ли не быстрее собственных игроков. Он своим внешним видом очень напоминал графа Дракулу, наверное, из-за этого команда его и беспрекословно слушалась, а то не дай Боже в раздевалке всю кровь выпьет за пропущенные мячи. Именно поэтому гости собрались и поднажали: Денис Суарес заработал угловой, скамейка Барселоны ощутимо подобралась, а Али вцепилась замерзшими пальцами в сиденье, но полузащитник свой момент не реализовал не без помощи подоспевшего Дани Алвеса, выбившего мяч далеко за пределы штрафной. Проваленная подача будто вдохнула в Севилью новые силы — они отвоевали позиции в центре поля, не пуская Барселону дальше центрального круга, собираясь последние десять минут игры катать мяч туда-сюда. Вспыльчивый Джуниор, не любивший стагнацию в игровом процессе, попробовал выбить мяч, за что тут же получил по ногам от Коке, которого арбитр встречи моментально отметил горчичником. Хави и Иван заработали по угловому, которые команда реализовать не могла — оба раза помешала защита. После этих эпизодов Севилья окончательно растеряла оптимизм и теперь вхолостую гоняла мяч, не подбираясь к воротам соперника. Барселона с готовностью втянулась в эти бессмысленные распасовки, дожидаясь свистка арбитра на перерыв. Пусть в раздевалке сине-гранатовые были бодрыми и оптимистично настроенными, начало второго тайма перевернуло ход игры буквально с первой минуты — заварушка возле ворот Клаудио вылилась в прострел Витоло, который был адресован Бакке, который до мяча не достал, и тут как раз из ниоткуда появился Жорди, вколотивший мяч в собственные ворота. Али в нетерпении вскочила со скамейки, едва не уронив лежащий на коленях плед на газон, но Марк дернул ее за толстовку, силой усаживая обратно. — Сиди! — шикнул Марк, когда она снова завернулась в плед, недовольно ворча. — Что ты как заведенная? — Ничего, — буркнула она, с трудом отворачиваясь — Лионель остановился возле скамейки и присел, чтобы поправить шнурки, а потом оглянулся через плечо, безразлично скользнув взглядом по запасным, задерживаясь на Али, но лишь на секунду — это было больше похоже на кратковременное наваждение. — Жорди волосы на себе рвать будет, — вставил Марк, теперь уже Бартра. Али не сдержалась и фыркнула. — Что-то вокруг меня слишком много Марков на квадратный сантиметр Камп Ноу, — съязвила она. — С кем не бывает, дерьмо случается. — Это из Форреста Гампа? — полюбопытствовал тер Штеген, явно меняя тему. На поле тем временем развернулась нешуточная борьба: Пареха получил желтую, а Барселона заработала штрафной и обступила ворота Бету. Хави просто блестяще реализовал стандарт — мяч, несмотря на то, что летел по довольно-таки кривой траектории, почти что пересек линию ворот, голкипер Севильи сыграл на высоте, если бы не ловко подпрыгнувший Неймар, всадивший мяч в ворота головой! — Второй! — обрадовано воскликнула Али, снова вскакивая на ноги, чтобы обнять несущегося к скамейке Джуниора, который жаждал поделиться своей радостью с теми, кто сегодня просиживал штаны. Они дружно обнялись и так бы и прыгали, если бы не требовательный голос Лучо — смешно, вроде бы взрослые парни (и Альварес, ага), а напрочь забыли о том, что идет матч, но на самом деле лишь на долю секунды. Эйфория от забитых голов проходит почти моментально — это как… секс, наверное. Спустя несколько минут после оргазма ты забываешь, что полчаса назад стонала, бесстыдно раздвинув ноги, потому что дымка рассеивается, остается лишь колючая реальность. Али, вцепившись в свои плечи, несколько раз тряхнула головой, все еще натянуто улыбаясь, но наваждение не отпускало. Наваждение, Месси и… реальность, бросившаяся в лицо холодным ноябрьским воздухом и резанувшая по глазам ярко-зеленым газоном. Команды отыграли от начала второго тайма всего десять минут, но этот отрезок времени вместил в себя чуть ли не в два раза больше событий, чем весь первый тайм. Жереми решил добавить в феерию движения еще один элемент от себя и прямо возле бровки сбил с ног зазевавшегося Карлоса Бакку. Боковой арбитр сразу зафиксировал фол, трибуны загудели, но больше для порядка, потому что нарушение было слишком очевидным, чтобы оспаривать выданный французу горчичник. Затем на ворота Севильи посыпался просто град ударов — сначала Иван пробил из-за пределов штрафной, но промазал (его фирменный стиль включал в себя два элемента — голы из непосредственной близости к воротам или косячные удары издали, по всему этому хорвата можно было узнать на поле даже в безымянной футболке или в парике). Дальше уже Севилья бросилась в атаку: Пике заблокировал удар Витоло, но команда Эмери не отступилась, еще пару раз попытавшись пальнуть по воротам Браво — наверное, тренер в перерыве нашел нужные слова и направил движение Севильи в нужное русло, под правильным углом и с необходимой мотивацией. Суарес на скорости получил мяч в штрафной, притормозил и сделал ювелирную передачу, которую в касание ударом головой замкнул Ракитич, решивший реабилитироваться за упущенный момент. Барселона заработала преимущество в два мяча, чем вызвала неподдельный восторг трибун — у Али от песни, которую затянули радостные болельщики, уши заложило. А когда почти сразу же после блестящей реализации момента Иваном Лионель своей бесценной левой навсегда вписал себя в историю футбола как чертового лучшего бомбардира в истории Примеры, стадион и вовсе запел так, что Альварес и все сидящие с ней рядом оглохли. Шокированная, она повернулась к Марку, но того и след простыл, только куртка сиротливо висела на спинке пластикового кресла. Альварес недоуменно покрутила головой, выискивая провалившегося неизвестно куда тер Штегена, поэтому не сразу услышала требовательный голос Роберта Морено, который звал ее по имени, судя по раздраженному тону уже не в первый и даже не во второй раз. — Альварес! Живо сюда! Али подпрыгнула и, одним махом расстегнув пуховик, со всех ног кинулась к тренеру — отброшенная куртка приземлилась на голову Марку Бартре, который таким раскладом был недоволен и возмущенно что-то проорал вслед Альварес. Получив пинок от помощника тренера, она резво побежала вдоль бровки, разогреваясь и разгоняя по венам застоявшуюся кровь; манишка запаса неприятно натирала шею, потом там точно останется красный след, но Али готовилась выйти на поле, больше ничего ее не волновало в данную конкретную минуту. Это потом она будет вспоминать, как гарцевала вдоль линии, мысленно оценивая обстановку на поле, задней частью мозга думая о том, что сейчас выйдет на поле вместе с Месси, который, судя по его быстрым перемещениям в районе чужой штрафной, явно собирался сделать хет-трик. На табло зажглась шестерка, и Хави под аплодисменты болельщиков покинул поле, уступая место Али, которая с первых шагов по газону почувствовала всю тяжесть этой замены — выходить вместо бессменного капитана всегда сложно. Не то чтобы она переживала — последние дни Лучо частенько наигрывал ее на позиции полузащитника, выпуская побегать вместе с «трезубцем», и они сработались довольно хорошо. Но счет на табло еще не был разгромным, чтобы так рисковать — очевидно, Лучо в нее верил. От своих мыслей Али приободрилась и быстро включилась в игру, с разбега взяв бешеный темп, и это принесло свои плоды довольно скоро — холодный ветер свистел в ушах, трибуны гудели, Энрике кого-то звал, а Али бежала с мячом, обходя полузащиту, ища пространство; Неймар выскочил под удар, получил от нее мяч и отдал его Лионелю, который почему-то бить не стал — рванул вперед, а потом, почти в самой штрафной, отдал пас назад, снова Али — слишком «вдруг» решение, непонятное обывателям, знакомое только тем, кто играет с ним бок о бок. Али, черт побери, неплохой распасовщик, сообразила, крутанулась, выходя из-под активного прессинга, оттянула пару защитников на себя и снова отдала мяч Лионелю, который довел счет до разгромного, с размаху засадив в нижний угол ворот. До конца тайма осталось всего десять минут, когда Али вынырнула из кучи, устроенной одноклубниками, и снова вернулась на свой фланг, на ходу одергивая перекрутившуюся футболку. Хави со скамейки показал ей поднятый большой палец, она улыбнулась и ответила тем же, чувствуя необычайный прилив энергии, даже слишком сильный для последних минут игры, в которой, собственно, оставалась только одна интрига — забьет ли Лионель еще один мяч? Барселона использовала свою последнюю замену — на поле вышел Адриано, тут же попытавшийся забить из-за пределов штрафной, но не смог, предоставив шанс Неймару, который пальнул во вратаря. В итоге до последних минут игры ничего сверхъестественного на поле так и не произошло — Севилья один раз забралась в офсайд, Крыховяк с острого угла послал мяч в сторону ворот, но его попытка успехом не увенчалась. Барселона на своем поле с крупным счетом переиграла Севилью, а Лионель Месси стал лучшим бомбардиром Примеры всех времен — на его счету теперь было двести пятьдесят три забитых мяча. Дома Али первым делом проверила проклятую рабочую почту — после давнего пинка от Хосе Али установила напоминание в телефоне, иначе это бы точно вылетело из головы. Одно дело на автопилоте проверять соцсети, иногда даже толком не проснувшись, а совсем другое — методично пролистывать горы сообщений. Мальчики Хосе присылали ей любые мало-мальски важные заметки в прессе, какие-то фотографии (после одной такой подборки Али выяснила, что ей действительно не идет оранжевый, и это была вовсе не блажь), разборы матчей, где аналитики подробно останавливались на ее игре. Не сказать, что ей это как-то помогало, но трезвый взгляд со стороны всегда полезен. В этот раз Альварес нашла в почте письмо лично от агента с прикрепленным к нему архивом, издевательской подписью «наслаждайся, модель» и ехидно подмигивающими смайликами. Прежде чем открыть сообщение, Али отхлебнула травяной чай, который ей всучил диетолог на последнем медосмотре, чтобы организм лучше адаптировался ко сну и отдыху после завершения приема «волшебных» таблеток, которые ей выписали перед матчем с Альмерией, когда ей из-за своей бессонницы пришлось ровно сидеть на заднице в стенах своей квартиры. Чай на вкус напоминал компост, приправленный жасмином, а в довесок еще и пах почти как валерьянка, чем привлек внимание кошки, лежавшей на спинке дивана и смешно растопырившей задние лапы. Али на всякий случай переставила чашку подальше от края стола и щелкнула по тачпаду, скачивая архив. После распаковки выяснилось, что Хосе прислал ей фотографии с предсезонной фотосессии — в конце октября в один из немногих солнечных дней команда по традиции собралась на Камп Ноу, чтобы сняться в официальной фотосессии. Такие съемки всегда проходили непринужденно — можно было поржать и поприкалываться, не боясь получить от Лучо нагоняй за лишнее веселье, чем команда с удовольствием пользовалась, вытанцовывая в новых костюмах и форме (да, для таких съемок одежда всегда была только из упаковок, рубашки хрустели от чистоты, отчего у Али всегда появлялось раздражение на спине). Коллективное наведение марафета вызывало у Альварес истерические смешки еще со времен Баварии — где это видано, чтобы взрослые лбы торчали у зеркала, толкаясь и ругаясь, пытаясь привести свои прически в приличный вид! Когда Али еще в Мюнхене наконец добиралась до вожделенного зеркала и причесывалась, кто-нибудь из одноклубников походя всегда старался растрепать ее и так не очень ровную косу, поэтому на своей последней фотосессии с Баварией Али и вовсе волосы распустила, из-за чего на общем снимке смотрелась довольно странно. Естественно, вся мужская часть команды была в брюках, а Али специально выдавали невозможно узкую юбку-карандаш, почти такую же, в которой она снималась для рекламы. В первый раз ее усадили на лавку впереди, но ее голые коленки, пусть и затянутые в капрон, смотрелись не очень прилично на фоне чинно сидящих рядом футболистов в костюмах, поэтому ее быстро переставили в задний ряд, на лавку, но забираться туда в юбке было так себе удовольствием. Поэтому перед своей первой фотосессией в Барселоне Али заранее позаботилась о том, чтобы ей приготовили обычные брюки, пусть они на ней и сидели как на корове седло из-за того, что у нее были слишком узкие бедра и почти отсутствовала талия. Такой малопривлекательный «багаж» скрыть можно было лишь джинсами, но ей никто не дал бы напялить их на съемки, так что пришлось влезать в штаны. Али переодевалась, забившись в угол, предпочитая переждать, пока толкотня возле зеркала закончится. Она поправила лямку лифчика — в этот раз не спортивного, а обычного, но без всяких изысков в виде кружев. Почему-то носить красивое белье на тренировки она стеснялась, даже если приезжала в блузке, что бывало довольно редко — не особо удобно рассекать в красивом шифоне, если тебе после бега и тренажеров хочется лежать пластом, а не быть женщиной во всех смыслах этого слова. Али казалось, что если она наденет что-то чересчур женственное, то ее одноклубники моментально начнут прикалываться, что она, видите ли, пришла кого-то кадрить. Конечно, в здравом уме никто бы так шутить не стал (за исключением Дани, но ему были простительны любые пошлые шутки, такой уж он был человек), но она сама себя поедом ела, думая, что все догадаются о ее одержимости Лионелем и спишут ее слишком женственный прикид на влюбленность. Да, у нее развивалась паранойя, да, это маразм в последней стадии, но ничего с собой Али поделать не могла, в очередной раз утром натягивая на себя бесформенный свитер и джинсы. Как назло, сегодня она устроилась на лавке рядом с зеркалом, поэтому то и дело бросала взгляды на свое отражение. Собственная фигура всегда казалась Али нескладной, а здесь, под ярким светом дневных ламп, ситуация лишь усугублялась. Полумрак квартиры мог сделать незаметными слишком широкие плечи, почти прямую талию и развитые мышцы ног, из-за которых Али не могла позволить себе надеть мини, хоть она и не очень любила такую не слишком приличную одежду. И без того маленькая грудь, стянутая бюстгальтером, в котором почти не было пуш-апа, на фоне мощного пресса и косых мышц живота и вовсе будто исчезала. Не женщина, блин, а доска. Конечно, Али себя любила, потому что слишком много сил вкладывала в поддержку своего тела в оптимальном для футбола состоянии, но иногда собственная внешность ее здорово раздражала. Наверное, у каждого человека, не важно, женщины или мужчины, бывает такое странное состояние — утром подходишь к зеркалу и думаешь: «Что, блин, за урод на меня смотрит?» Самое смешное, что на следующий день все может быть диаметрально противоположным, но чувство собственной ужасности нужно как-то пережить. Али выдохнула и принялась застегивать рубашку. Ткань неприятно похрустывала, будто кто-то рядом жевал яблоко, крошечные пуговицы не пролезали в плохо расшитые петли, но Альварес смогла справиться с неподдающимся предметом одежды, одернула помявшиеся полы и надела пиджак, тут же по привычке закатывая рукава, превращая манжеты рубашки в черт знает что. Хави, который что-то искал в соседнем шкафчике, отвлекся от своего занятия и схватил Али за плечо, разворачивая ее лицом к себе. — И что ты тут наделала? — спросил он тоном отца, отчитывающего сына-двоечника. — Все рукава помяла. — Не ругайся, пап, — парировала Али, неловко улыбаясь и позволяя Эрнандесу вернуть пиджак в первоначальное состояние. Хави вытащил манжеты ее рубашки и застегнул пуговицы. Али вытянула руки по швам, замирая, как солдат, по стойке «смирно». — Да перестань, — добродушно ухмыльнулся капитан, потрепав Али по макушке. — Поторопись, все почти собрались. Али оглянулась на разбредшуюся по раздевалке команду, среди которой мелькал персонал клуба в розовых футболках — один из мужчин по-отечески поправил Луису Суаресу загнувшийся воротник. Луис в ответ улыбнулся и двинулся куда-то в сторону скамеек, на ходу попивая свой бессменный мате, за который его часто подкалывали, намекая, что уругваец употребляет свой личный сорт допинга. Донельзя серьезный Ракитич завязывал галстук Клаудио, который выглядел весьма довольным — он вполне мог справиться сам, но зачем-то решил напрячь Ивана. Рядом с ними Неймар с кислым лицом стоял у зеркала, а оператор рядом снимал процесс застегивания рубашки. Было видно, что Джуниору не очень нравилось, что ему под нос тычут камеру, но он терпеливо выдержал съемочный процесс и дурашливо замотал на шее галстук на потеху Дани, который уже собрался и теперь доставал всех, кто не посылал его на три буквы, хватая парней за бока и пританцовывая на месте. Али дождалась, пока у зеркала освободится хоть немного места, и достала из пакета синюю ленту галстука, который она завязывать не умела, а просить не хотелось — она привыкла многое делать сама. Альварес достала мобильный и украдкой набрала в строке поиска «как завязать галстук». Картинки не особо прояснили ситуацию, стало понятно, что нужно было практиковаться раньше, дома, только теперь уже было поздновато посыпать голову пеплом³. Решив все-таки попробовать сделать все самостоятельно, Али перекинула галстук через плечо, напоследок еще раз пристально вглядевшись в картинку на экране, и направилась в сторону зеркал, где уже никого не было. Но стоило ей подойти ближе и положить расческу рядом с умывальником, как из ниоткуда возник Месси. Рубашка сидела на нем просто идеально, она будто на него была сшита у лучшего портного Барселоны. Ремень его брюк был расстегнут и свободно болтался из стороны в сторону, гипнотизируя и притягивая взгляд Али, словно магнит. Она с большим трудом заставила себя посмотреть на свое отражение и нервно сглотнула, дергая резинку в волосах, которая, как назло, застряла и ни в какую не хотела выпутываться. Али раздраженно зашипела и дернула пряди изо всех сил, вытаскивая вместе с резинкой приличный клок волос. — Ты облысеть не боишься? — спросил Лионель, включая воду. Али пустым взглядом посмотрела на то, как вода облизывает его пальцы и помотала головой. Меньше всего ее сейчас волновало количество волосин на собственной голове. — У меня шерсти на еще одну Альварес хватит, — пошутила Али, чтобы хоть немного разрядить обстановку — с ее стороны воздух был наэлектризован, а со стороны Лионеля — полнейший штиль, так что заботиться нужно было лишь о себе. Лео влажными пальцами пригладил топорщащиеся волосы на висках. Али последовала его примеру и расплела остатки косы, позволяя волосам рассыпаться по плечам; под действием статического электричества короткие волоски у лба тут же встали дыбом. — Муравей Энтц, — констатировала Али, разглядывая свое отражение. Лионель рядом хмыкнул. — Больше похоже на тараканьи усы, — пошутил он, а Альварес тут же залилась краской, ладонью пытаясь пригладить весь этот торчащий ужас, но Месси ее опередил. Это было так… странно, когда его холодная ладонь коснулась ее лба, осторожно, будто боясь причинить боль, капля воды сорвалась с фаланги пальца Месси и шлепнулась Али прямо на нос, но это не помогло ей перестать смотреть на него с немым ожиданием в глазах. Теперь уже искрило и рядом с Лионелем. — А ты чего волосы распущенными не носишь? — как ни в чем ни бывало спросил он, вытирая ладони о полотенце. — Тебе так лучше. — А как… с ними бегать? — Али быстро отмерла и даже смогла нормально говорить. — Они же мешают. Обрезать не могу, привыкла, да и мне не идут короткие стрижки. — Не стригись, — улыбнулся Лео. — С длинными волосами красиво. Тебе помочь с галстуком, или сама завяжешь? «Лучше помоги мне не сойти с ума в твоем присутствии, я еле сдерживаюсь, чтобы не снять с тебя штаны прямо здесь». — Помоги, пожалуйста, — расхрабрилась Али, суя Лионелю галстук: ее рука почти впечаталась ему в грудь, лента галстука скользнула по шее и сползла вниз — слишком пошло, двусмысленно, но красиво до невозможности. Он стояли так близко, что она могла почувствовать, как одуряюще от него пахнет, увидеть складки на идеальной белой рубашке, упрямый торчащий вихор над правым ухом, с которым не справилась вода. Вне игр и тренировок его присутствие всегда ощущалось иначе, не мотивировало и не вдохновляло, а наоборот, вносило сумбур и смешивало все карты. И, черт побери, Али это нравилось. Она наслаждалась творящимся с ней безумием, этим болезненным возбуждением, от которого покалывало кончики пальцев, а внизу живота закручивался тугой горячий узел предвкушения. Чистой воды садомазохизм, ломка и передоз одновременно. Извержение вулкана и ледяная буря. Лео окинул Али внимательным взглядом и петлей набросил ей на шею галстук, тут же ловко перекидывая его кончики, мастерски затягивая узел под самым воротником ее рубашки. Это было технично, прямо как голы на футбольном поле — он не мешкал, не сомневался, прекрасно зная, что и как делать. Узел коснулся яремной ямки на шее, Али прерывисто вздохнула и отстранилась, отважно посмотрев Месси в лицо. Его карие глаза смеялись. — Вот, — произнес Лео, поправляя рубашку. — Теперь ты готова. Идем? Его рука коснулась ее плеча, и Али чуть было не отпрянула, испугавшись — холод его пальцев обжигал прямо через плотную ткань пиджака. Ни хрена Али была не готова — скорее была словно разбита изнутри, взволнована, испугана и еще несколько десятков чувств разом. Но стоять и смотреть на Лионеля было едва ли не хуже, чем двинуться к выходу из раздевалки под пристальные взгляды одноклубников. Они вышли под октябрьское послеполуденное солнце вместе, будто бы никакой команды и грядущей фотосессии не существовало. Мир вокруг Али был яркий и цветной, а Месси рядом, живой, настоящий, только руку протяни — и тут же умрешь от переизбытка адреналина; наверное, именно так действует на людей всякая психотропная дрянь. Раньше Али казалось, что лишь футболу под силу вызывать у нее такие всепоглощающие эмоции, но Месси был Месси, человеком, бьющим один рекорд за другим, перепрыгивающим каждый раз через одну ступеньку, поднимаясь все выше и выше, и ему, этому явлению, оказалось под силу заглушать даже футбольную эйфорию. Скамейка под ногами была шаткой и неудобной, солнце било прямо в глаза, но Али мужественно перенесла десятиминутное стояние рядом с Хосе Рамоном, лысым, как колено, тренером вратарей, который беспрестанно шмыгал носом, видимо, подхватил простуду во время одной из тренировок, когда он упрямо гонял Клаудио, Марка и Жорди под моросящим дождем. Теперь он усердно отворачивался, стараясь шмыгать куда-нибудь в сторону, что при стоящей рядом Али с одной стороны и еще одного помощника Лучо Жоана Барбэры с другой было почти невыполнимой миссией. Али безразлично таращилась в объектив фотографа, улыбаясь только тогда, когда говорили — эмоции все еще были слишком сильны, а макушка Лео, сидящего впереди, и чертов так и не уложенный на место вихор лишь подливали масла в тлеющий огонь, разжигая просто адское пламя. Ей хотелось протянуть руку, зарыться пальцами в его волосы, потянуть за них, чтобы голова Лионеля запрокинулась назад, провести языком по его шее, услышать, как его дыхание, всегда четкое и с выверенными интервалами, сбивается с ритма… Черт, как же хотелось. Прямо сейчас. — Улыбаемся, снимаю! Еще одна вспышка добавила уставшим глазам Али порцию неприятных ощущений, и их, наконец, отпустили переодеваться — предстояло еще сниматься в футболках.

***

Матч пятого тура группового этапа Лиги Чемпионов для Барселоны был ознаменован второй встречей с АПОЭЛом. Первый их матч Али хотелось забыть как один из самых страшных кошмаров, потому что она отличилась в самом плохом смысле этого слова — чуть не привезла пенальти, за что знатно огребла от Луиса Энрике, который зажал ее в углу и долго распинался о «халатном отношении к работе на поле» и о том, чтобы «такого больше не повторялось», а потом еще и Хави добавил, отчитав ее, не постеснявшись забитой раздевалки. Али до сих помнила, как ее щеки заливала краска, а жгучий стыд хтоническим рычащим чудовищем ворочался где-то в кишках. Из-за всех этих событий предстоящая игра на выезде не обещала доставить желаемое удовольствие от футбола. В квартете F к концу ноября уже были определены команды, которые продолжат борьбу в турнире весной — ПСЖ и Барселона сражались за первое место, АПОЭЛ и Аякс — за третье. В первой игре сине-гранатовых и киприотов исход матча решил единственный гол Пике, так что болельщики жаждали увидеть более зрелищную игру, особенно в атаке, а не ту сонную Барсу, которая в прошлый раз с несчастным видом пылесосила газон собственного стадиона. Теперь предстояло освоить родной стадион кипрской команды — ГСП⁴, крупнейшую футбольную арену Кипра. Али видела ее на фотографиях, опробовать газон в Никосии ей еще не доводилось. Арена выглядела как диковинный космический корабль, с крышей в виде волны и развитой инфраструктурой — даже тот же Камп Ноу не мог похвастаться таким количеством помещений, будучи ориентированным по большей части на футбольную команду Барселоны, в то время как ГСП был домом не только для АПОЭЛа, но и для таких команд, как Олимпиакос-Никосия и Омония, пристанищем для легкоатлетов — у них был свой собственный стадион, тоже находящийся под крышей ГСП-арены. При большом желании Али могла бы слинять с матча и броситься бежать с препятствиями, если дела пойдут уж совсем плохо. Не мысли, а какая-то уродская утопия. Погода в Никосии в ноябре оказалась средней паршивости. Самолет Барселоны приземлился в аэропорту Эркан во время проливного дождя, который по прогнозам должен был закончиться ближе к завтрашнему вечеру, что само по себе звучало ужасно — нет ничего хуже, чем носиться по полю в дождь, да еще и рамках лигочемпионских матчей. Перелет длился больше тринадцати часов, с пересадкой в Стамбуле, поэтому на кипрской земле команда оказалась под утро. Али терпеть не могла такие длинные путешествия с ночевками в гостиницах, но выбирать, естественно, не приходилось — не предъявлять же претензии к жеребьевке, главное, чтобы можно было выспаться. Судьбе было угодно, чтобы номер Али оказался одноместным. Остановилась команда в отеле с дурацким названием Золотой Тюльпан, поразительно не сочетавшимся с самим зданием, которому больше бы подошло что-то вроде Титаника, потому что отель выглядел, как оторванная от круизного лайнера труба. Когда команда пересекала просторный холл, Неймар, известный любитель азартных игр, вдруг заприметил казино, расположенное на первом этаже, но порадоваться он не успел, потому что недремлющий капитан тут же пребольно ткнул бразильца в спину. Джуниор пискнул и обижено показал Хави язык, разводя еще больший детский сад, нежели обычно. — Время уже почти восемь, — проворчал Бускетс, поравнявшись с Али, которая рассеянно посматривала по сторонам, таща за собой свой маленький пластиковый чемодан на двух колесиках, облепленный стикерами. — Лучше бы выспался, а то в казино он намылился! — Не ворчи ты, — одернула вице-капитана Али. — Никуда он не потащится, помечтать парню не даешь. Бускетс сердито глянул в ее сторону и что-то тихо буркнул себе под нос — Альварес не расслышала, уходя вперед и обгоняя треплющихся Ивана и тер Штегена. Ей не терпелось свалиться в постель и поспать — сон в самолете оказался так себе удовольствием, потому что большую часть пути в салоне стоял гул, что-то падало, а сидящий рядом с ней Джуниор постоянно требовал какой-то активности, еще и свою приставку пару раз совал ей под нос. У него с недавних пор появилось увлечение старыми игровыми консолями, он даже Нинтендо где-то откопал, очевидно, не за горами был и тетрис. Так что, учитывая все эти факторы, к которым примешивалось еще и волнение, Али толком не поспала, то погружаясь в нервную дремоту, то вздрагивая и просыпаясь — даже маска на глазах не спасала положение, а пользоваться берушами Альварес еще со времен Баварии так и не научилась. Захлопнув дверь номера, Али в изнеможении сползла вниз по стене, прижимая к себе промокшую куртку, кое-как сдирая с ног мокрые кроссовки и носки. Пока они бежали несколько метров от трапа самолета до входа в аэропорт, она успела изрядно вымокнуть, и теперь продрогшее тело требовало горячего душа и чая, и только потом — крепкого здорового сна. Она просидела на полу несколько минут, почему-то вспомнив Эль Класико, отчего на душе резко стало погано, захотелось напиться. Али со вздохом вытащила мобильный — перспектив продегустировать что-нибудь горячительное в ближайшее время не предвиделось, потому что, блин, нельзя — и установила беззвучный режим, собираясь провести время, выделенное на отдых перед матчем, в гордом одиночестве. Но ее скромные планы были бесцеремонно нарушены — в дверь постучали. — Пожалуйста, оставьте меня в покое! — обращаясь ко всем богам сразу, взмолилась Али, поднимаясь на ноги и швыряя куртку куда-то в угол. — Не хватало мне еще гостей! Она рывком распахнула дверь, надеясь, что это кто-то из обслуживающего персонала отеля решил принести ей полотенца или, на худой конец, просто спросить, как она устроилась, но за дверью стоял Месси. — Привет еще раз, — сказал Лео, заглядывая через ее плечо в темноту гостиничного номера. — У тебя есть зарядка для телефона? Я забыл. — Конечно, проходи, — Али пропустила его в комнату и зачем-то защелкнула замок, звук которого в тишине показался едва ли не взрывом тротиловой бомбы. Месси прошел по маленькому коридору и остановился недалеко от кровати, с сомнением оглядывая небольшую комнату. — Что-то у тебя номер, как склеп, — пошутил он. — Не скажешь даже, что отель пятизвездочный. — Нормально, — отмахнулась Али, вжикая молнией сумки. — Мне все равно тут только спать, я специально попросила попроще, не люблю вычурность. Мне по вкусу спартанские условия, как у меня дома. — Я это сразу почему-то понял, — заметил Лео, усаживаясь на край кровати. — Потому что ты живешь в квартире. — Для меня одной целого дома слишком много. А кошке отдельная комната не нужна, — сострила Альварес, выуживая длинный белый провод и протягивая его Лионелю. — Вот, держи, завтра отдашь, мне все равно без надобности. — Спать будешь? Пальцы Месси скользнули вдоль провода, перехватили штекер и аккуратно очертили его пластиковый корпус, почти лаская, поглаживая. Али уставилась на его руки со смесью удивления и восхищения, краска бросилась ей в лицо и хлестнула по щекам. Зачем он это делает? А к черту, пусть делает… — Али? — Лео поднял глаза, и Альварес ощутила всю странность их положения — он все еще сидел на кровати, а она стояла рядом, почти касаясь коленом, обтянутым влажными джинсами, его вытянутой вперед ноги. Ее рука непроизвольно дернулась, словно собираясь совершенно безрассудно коснуться его встрепанных волос. Али не могла держать себя в рамках, выдержка разваливалась на куски, все стены сносило, как тогда, в машине, голову заволакивало густым туманом вожделения, желанием быть ближе к Лионелю, который так глупо и доверчиво пришел к ней в номер. Али никогда не умела проявлять инициативу, в отношениях всегда отдавая бразды правления мужчине, попросту не заморачивалась, когда не находилось времени для встреч, не стремилась вперед сама, но сейчас с ней происходило что-то невообразимое и пугающее. Собственная смелость наступила на горло здравому смыслу, впилась под ребра — точно чертов Купидон выстрелил в нее не стрелами, а свинцовыми пулями, в груди разлилась давящая тяжесть, а дыхание замедлилось от нехватки воздуха, которая неожиданно ощутилась как никогда сильно. Не понимая, что происходит — не желая понимать, — Али оперлась коленом о кровать и всем телом подалась вперед, зная, что он ее оттолкнет, ему это ничего не стоило, ведь в глазах Месси не было ни капли понимания, лишь засасывающая тьма и холод. Ее рука скользнула по его затылку, точно так же, как несколько секунд назад пальцы Лео касались зарядного устройства, ладонь кольнуло как от удара током, но Али упрямо, превозмогая собственный страх, погладила сначала его затылок, а потом пальцами спустилась к шее, задевая крохотную родинку рядом с мочкой левого уха. — Что ты делаешь? — спросил Лионель, не отводя взгляда, дырявящего ее насквозь. — Ты… — пальцы Али прошлись по уху, Лео резко закрыл глаза и тяжело вдохнул… поддаваясь ей. Позволяя гладить его волосы, ласкать горящими от ощущений пальцами прохладную кожу шеи, невесомо скользить по линии челюсти, наслаждаться его немного шершавой от щетины щекой. Месси был как радиация. Али стояла рядом с ним, касалась его лица и теперь твердо понимала — стоит однажды оказаться слишком близко, позволить себе чересчур много, и всю оставшуюся жизнь ты будешь излучать только его, его привычки, фразы, будешь повторять его движения, впитаешь абсолютно все. Он прорастет внутрь тебя, сам того не желая (или желая), ты будешь заражена, но тебе это понравится. Ты будто летишь вниз головой с высотного здания, ветер свистит в ушах, а тебе не страшно разбиться — смерть неминуема, но оно того стоит. — Али, — снова позвал ее Лионель, и Альварес будто очнулась ото сна: потрясенно уставилась на него, задрожала всем телом и отпрянула, словно он и правда был радиацией. Животный ужас скрутил желудок так, что он сжался до размера спичечного коробка. Господи, что она наделала… Как он позволил ей это?! — Прости, — пробормотала она, отступая, отодвигаясь от Месси как можно дальше, но убежать от его взгляда было некуда. — Не знаю, что на меня нашло… Наверное, это переутомление, не ведаю, что творю. Али попробовала улыбнуться, но губы только напряженно дернулись, выдавая ее волнение. Лионель молча поднялся и в один шаг сократил расстояние между ними, она точно зря старалась. Его рука скользнула по ее плечу, одновременно успокаивая и дразня, обещая и разбивая призрачные надежды. — Я пойду, — тихо сказал Месси, не прекращая поглаживаний. Плечо Альварес покрылось мелкими мурашками, но он будто бы этого не замечал. — Приятных снов. — Угу, и тебе, — хриплым голосом ответила Али, чуть было не потянувшись за оборвавшимся прикосновением. Она смотрела, как он уходит, внутренне умирая прямо на месте, превращаясь в расплавленное нечто, увязая ногами в паркете по самые колени. Случившееся было самым прекрасным и самым ужасным поступком в ее жизни. Карнавал тлена снова расправлял за спиной Али свои уродливые кожистые крылья, приглашал на сцену страшных клоунов и разгонял ржавые карусели, а она могла только стоять, смотря на весь этот ад, и наслаждаться собственной гибелью и лишней патетикой, сквозившей в каждой мысли. Уже открыв двери, Лионель вдруг обернулся, впиваясь в замершую, как статуя, Альварес внимательным колким взглядом. — И тебе не за что извиняться, — произнес он без тени улыбки на лице. — Ложись спать. Дверь захлопнулась, и Али явственно услышала, как трещит разгорающийся огонь ее личного сумасшествия. Проведя ночь в тяжелых раздумьях, Али пришла к выводу, что она больше никогда не сможет смотреть Лионелю в глаза — даже просто рядом стоять, делая вид, что ничего крамольного не произошло. Она была уверена, что стоит ей покинуть пределы своего крошечного гостиничного номера и спуститься на первый этаж, где будет толпиться команда, она неминуемо сгорит от стыда, не успев сказать и двух слов, воспламенится и превратится в сиротливую кучку пепла, которую сметут в совок вышколенные горничные Золотого Тюльпана. Али могла заняться самосожжением еще в кровати, когда старалась уснуть, но мысли в голове напоминали взбесившийся хоровод. От риторических вопросов тошнило, а сомнения проели в ее груди здоровенную дырищу, через которую со свистом улетела ее совесть, спавшая мертвецким сном тогда, когда пальцы Али путались в темных волосах Месси. Как она вообще могла сотворить такое? Нет, даже не так — как Лионель мог ей позволить? Или он думал, что случившееся ничем не отличается от привычных объятий во время игр и дружеских хлопков по плечам перед тем, как они разъезжались по домам? Он в своем уме? А она сама? Да и кто это начал, Месси — своим настороженным прожигающим взглядом, или Али — своим сорвавшимся с цепи либидо и дергающимися руками? Она прекрасно осознавала, что сама виновата, а Лео просто слишком воспитан и не позволил себе откровенно ее оттолкнуть. Ага, она нагло запустила пальцы в его волосы, а он вежливый и мужественно терпел «пытку». Что за бред вообще? Ему же нравилось. Черт, ему точно нравилось — полузакрытые глаза и в раз потяжелевшее горячее дыхание говорили об этом слишком уж красноречиво и откровенно. Это все не просто так. Али видела в Лионеле огонь, который разгорался все сильнее. Раньше, в первые недели их знакомства, она придумывала себе перед сном красивые истории о том, что он берет ее за руку, целует или еще хлеще… Но просыпаясь утром, решительно выкидывала из головы весь этот мусор, потому что в поведении Лионеля не было ничего, что могло бы дать Альварес хоть крошечный намек на то, что между ними что-то возможно. Она твердила себе: «Ничего не может быть» — от этих слов сжималось сердце, но слишком много в них было правды. Али настолько свыклась с этим «ничего», что теперь, когда Лионель дал ей понять, что… Что? Проснувшись от звонка будильника, Али совершенно не помнила, как уснула и что видела во сне. Только она открыла глаза, как снова увидела перед собой встрепанную шевелюру Лионеля и свои побелевшие пальцы. На поверку оказалось, что Али тряслась зря — когда они с Месси встретились на завтраке, он не выказал совершенно никакой подозрительной реакции — вежливо улыбнулся, пожелал всем доброго утра и уселся за стол. Плюхнувшись на стул и безразлично уставившись в тарелку с тягучей овсянкой, Али прикинула в уме — может, ей вчерашний вечер приснился в страшном (или не очень) сне? Но все еще горячие кончики собственных пальцев говорили об обратном. Альварес вяло переговаривалась с сидящим рядом Жорди, жевала завтрак, не чувствуя вкуса еды и запаха свежезаваренного кофе, надеясь, что к сегодняшней игре в ее голове установится относительный порядок. Но иногда жизнь устраивает ничего не ожидающей тебе очень странные сюрпризы — ты очень ждешь какого-то события, планомерно готовишься, собираешься, настраиваешься, но вдруг на твоем пути возникает непредвиденное нечто, смешивающее все карты. Ты прожевываешь это самое нечто, пусть не очень мастерски и не особо играючи, но идешь дальше, доходишь до своей заветной цели, а она на поверку оказывается чем-то до обидного элементарным и скучным. И то, что случайно встретилось тебе по дороге, оказывается намного важнее, чем эта чертова пресловутая цель. Не сказать, что обидно, но приятного тут мало. Так и случилось с игрой, которую Али ждала с замиранием сердца, собираясь сжать зубы и реабилитироваться не столько в глазах болельщиков и тренера, сколько в своих собственных. На деле оказалось, что в очередной раз все лавры забрал себе Лионель — и на поле, и в ее жизни, — оставив Альварес на тарелке только маленький кусочек пирога, почти одни крошки в виде двух организованных ею ассистов, причем один из них приходился на гол Луиса Суареса. Игра вышла легкой — дождь закончился, газон быстро высох, потому что солнце ярко светило до самого заката, так что бегать по свежей зеленой траве, расчерченной белым, было одно удовольствие. Али наслаждалась размеренным темпом игры на полную катушку, что после драйвового матча с Севильей и сумасшедшего момента с Лео вчера ночью было бальзамом для ее измученной души. Барселона неспешно катала мяч, иногда заползая в чужую штрафную — сначала Суарес попробовал свои силы, потом и Месси включился, перетянув на половину поля соперника всю Барселону полным составом, за исключением скучающего в рамке ворот тер Штегена, до которого все полевое действо никак не докатывалось, так что ему приходилось развлекать себя самому. Когда Барселона разыгрывала очередной угловой, Али отвлеклась, бросила взгляд на Марка и прыснула: он присел на корточки и ковырялся в газоне, выдергивая травинки с таким видом, будто это все, что его интересует в жизни. Защита АПОЭЛа неуверенно отразила угловой, и команды вернулись ближе к центру поля — киприоты упрямо держались, но их оборона начинала трещать под натиском сине-гранатовых, воодушевленных успешным началом матча, и к двадцатой минуте в копилке Барселоны было как минимум пять удачных моментов, которые благодаря уверенным действиям голкипера Пардо и двух центральных защитников Жоао и Карпао так и не завершились голами. Но сдаваться Барселона не собиралась — Али получила мяч, аккуратно довела его до штрафной, прямо по линеечке, ловко перепрыгнув подставленную ногу защитника Антониадеса, и отдала длинный пас на тридцать метров прямо в ноги Луису Суаресу, который красиво убрал защитника корпусом и ударил четким обводящим ударом в дальний правый угол, забив свой первый гол за Барсу и тем самым положив начало разгрому кипрской команды. Потом вдруг активизировались судьи, и на обе команды градом посыпались желтые карточки: Карлао огреб за то, что грохнулся на Месси всей своей массой, при этом «задев» сегодняшнего капитана Барсы ногой по голове. Дани Алвес следом за ним напросился на карточку, видимо, мстил на ушибленный затылок Месси — на бразильце сфолили, и он кулем свалился на газон, случайно загребая рукой мяч под себя, так что «мстя» не удалась в полной мере. Рафинья следующим заплел ноги сопернику и тоже получил горчичник. Энрике, глядя на весь это цыплячий цирк, надрывно закричал с бровки, Али разобрала что-то про «оторвать», и речь сто процентов шла не о ногах, она даже мысленно порадовалась, что она девушка. Но разъяренного Лучо такие вещи вряд ли могли остановить — количество желтых карточек всегда строго контролировалось тренерским штабом, чтобы к принципиально важным играм команда вдруг не осталась без основных игроков. Это общая практика всех тренеров, бывает и такое, что футболисту ставят задачу специально заработать желтую, если он и так висит на предупреждении, чтобы пропустить малозначимый (вслух не говорим!) матч и к супер-гипер-важной игре быть «чистым». Конечно, это делается не в открытую, но почему бы и нет? Али повезло обойтись без желтых (пока на ее счету была всего одна карточка за этот сезон), так что она чувствовала себя уверенно, энергично перемещаясь по полю в районе ворот соперника. Пардо внимательно следил за ее движениями, и к тому моменту, как до нее дошел мяч, успел согнать защитников, повисших на ее ногах, поэтому она решила просто бить — прямо в створ, сквозь разноцветную смесь футболистов АПОЭЛа и своей команды, деливших «сферы влияния» в штрафной. Но на пути мяча возник Лионель, ловко подставивший ногу и изменивший траекторию движения снаряда так, что он перелетел через выпрыгнувшего вратаря и забился в сетке. Месси под натиском одноклубников свалился на газон, Али не стала стоять в стороне и тоже кинулась в кучу малу, прижимаясь к мокрой спине Рафиньи, который колотил Лионеля, впечатанного лицом в траву, по плечу, обтянутому футболкой. Оглушенная, она таращилась на растрепанный затылок Лео, снова взрываясь изнутри только лишь от того, что находилась так близко. Прекрасная штука — футбол. Второй тайм начался с сильного удара Суареса, который жаждал отличиться еще раз. Но АПОЭЛ тут же перехватил инициативу — Густаво пробил левой ногой, но мяч пролетел мимо, не потревожив повеселевшего тер Штегена, до которого наконец-то докатилась игра. Потом и Али уцепилась за мяч, который ровнехонько в ее сторону послал Лео, но тоже промазала. Игра набирала обороты, Иван снова в своем фирменном стиле ударил изо всех сил, но попал прямо в руки вратарю, который рухнул на газон, закрывая мяч — Али, кинувшаяся на теоретически возможное добивание, если бы мяч отскочил от рук голкипера, чуть не перелетела через его голову и вмазалась в сетку. Пардо галантно помог ей вернуться в вертикальное положение, и Альварес побежала обратно на свой фланг, посмеиваясь над собственной неуклюжестью. Второй гол назревал и не заставил себя долго ждать — Алвес из глубины отдал пас метров на двадцать, Месси без труда принял мяч левой, а уже правой забил: голкипер успел выйти, но не смог сложиться и защитить ворота. Второй гол Лионеля поломал слегка выровнявшуюся игру киприотов: они стали много ошибаться на радость тренерскому штабу Барселоны — Лучо почти светился, активно тасуя состав и выпуская на замену Хави и Адриано. Тренер же АПОЭЛа был мрачнее тучи: его футболисты от бессилия начали много фолить, все шло к тому, что они сейчас доиграются до удаления, что и случилось — Гильерме, до этого получивший горчичник за фол на Суаресе, встречая Али, не успел к мячу и попал ей в ногу. АПОЭЛ к концу матча все-таки остался в меньшинстве, так что Барса получила весомый карт-бланш для четвертого мяча, но Рафинья, который после матча был злой, как стая бродячих собак, переборщил с активностью в районе ног соперника и тоже получил красную, попрощавшись с Лигой Чемпионов до весны. Несмотря на то, что каталонцы тоже остались без одного футболиста, напоследок состоялся и четвертый гол, подаривший Барселоне заслуженные очки — Маскерано, казалось, отдавал на Месси, но аргентинец был в офсайде, поэтому даже не дернулся. Мяч подобрал Суарес, на которого и выбежал голкипер, а уругваец вывел Месси на пустые ворота, разыграв комбинацию как по нотам — «до, ре, ми, фа, соль, ля, си, гол!» Почти сразу после этого притихший стадион огласил резкий финальный свисток, подытоживая результаты матча: хет-трик Месси, первый мяч Суареса, два удаления и два ассиста Альварес. Барселона сыграла уверенно, не дав сопернику ни единого шанса, набрала двенадцать очков и осталась второй в группе. Теперь предстояло второй раз встретиться с ПСЖ и сразиться за первое место. — Больше, чем клуб! — проорал Дани, когда вымотанная команда загружалась в автобус. Идущий следом за веселым бразильцем Маскерано закатил глаза и покрутил пальцем у виска, что от внимания Алвеса не укрылось — он обернулся и пихнул Хавьера под ребра. — Почти первые! — громко воскликнул Неймар, забираясь по лестнице в автобус. — Верной дорогой идем на Берлин! — Дорога длинная предстоит, — философски заметил Суарес, устроившийся на задних рядах и тихонько потягивающий свой неизменный мате. — Конец ноября, еще пилить и пилить. — Главное не начать за здравие, а дальше сами знаете, — добавила Али, просовывая руку между креслами, чтобы попросить у Луиса попить. Тот с готовностью протянул ей калабас — мате приятно горчил на языке. Али зажмурилась, делая глоток, и не заметила, что Лионель как раз проходил между рядов, выискивая место. Когда она открыла глаза, то сразу наткнулась взглядом на него — Месси приостановился возле соседнего свободного кресла, дернулся, зачем-то поправляя лямку от рюкзака на плече, хотя она и так была на месте. Али подобралась, глупо приоткрывая рот, собираясь сказать «садись», но лишь кашлянула и замерла в ожидании, и момент был испорчен — чертов лохматый Неймар вскочил со своего места и повис у Лео на плече, что-то активно шепча ему на ухо. Лицо Лионеля на мгновение исказила гримаса недовольства, но он согласно кивнул с таким видом, будто у него вовсе не было никакого выбора, и бросил сумку на кресло рядом с Джуниором. Али едва сдержала разочарованный вздох и улыбнулась сердитому Рафинье, который пролез мимо Месси и без разрешения уселся в кресло рядом с ней.

***

Али с самого детства любила футбол не только потому, что это прекрасное красочное шоу. Этот вид спорта никогда не был просто игрой — в первую очередь, это искусство, приковывающее взгляды тысяч людей, которые приходят посмотреть матч на стадионе или усаживаются перед телевизором после работы, желая насладиться выступлением любимой команды. Точно такое же искусство, как живопись, скульптура или архитектура, здесь тоже есть свои гении, мастера и подмастерья. Зачастую техника финтов того или иного футболиста, если, конечно, он оставил свой след в истории, превращается в комбинацию движений, которую стремятся повторить все без исключения — от дворовых мальчишек до профессиональных игроков, которые хотят сделать свою игру ярче для болельщиков или всего лишь спровоцировать соперника. Если вспоминать футболистов, чьими именами названы самые известные финты, первым на ум приходит Антонин Паненка, игрок сборной Чехословакии, который в серии послематчевых пенальти в финале Чемпионата Европы отправил мяч в ворота соперника «черпаком», прямо по центру ворот. Но это скорее удар, нежели финт, так что о нем скажут разве что профессионалы. Финт Кройффа, который основан на убирании мяча под себя, настолько плотно вошел в футбол, что мало кто из современных защитников на него ведется. Ложный удар весьма зрелищный — его первым стал использовать Анри, но никто этот финт его именем не называет — и тоже эффективный. Марадона привнес в футбол финт под названием «рулетка» — неожиданный оборот вокруг своей оси — мгновенно разлетевшийся по всему миру, а позже этот трюк применял Зидан. Самый простой трюк — «панна», проброс между ног, но он малоэффективен, потому что защитники всегда начеку и не позволяют так над собой издеваться. Наверное, самый популярный финт — «рабона», впервые примененный Джованни Рокотелли — навес с правого фланга левой ногой с использованием элемента аргентинского танго рабоны⁵. У главных звезд современного футбола тоже есть собственные фишки — удар «рабоной» от Ибрагимовича, фирменный шаг Месси (им так же пользуется Азар), проброс скрещиванием и «перешаг» от Криштиану (Али пару раз замечала, что Неймар тоже так финтит). Джуниор, кстати, часто делает один из самых зрелищных финтов — «сомбреро», чем несказанно бесит соперников практически из любой команды, как и «радугу» — закатывание мяча по ноге вверх для того, чтобы сделать перекидку через свою голову и, как часто бывает, через голову соперника⁶. Финты эволюционировали в тактическую опцию не так давно, в большей степени оставаясь ненужным «мусором», который тренеры старались тщательно вычищать из игры своих подопечных, если их действия, конечно, не приносили положительного результата — лишнее махание ногами и выпендреж никогда не были в «кассу», их чаще воспринимали как попытку унизить соперника. Сейчас уже многие тренеры использовали дриблинг как основу для построения рисунка игры — например, Гвардиола, с которым довелось поработать Али, был как раз одним из тех, кто вовсю пользовался финтами при подготовке к матчам Бундеслиги и не только. Первоочередной задачей для его команды являлось создание численного преимущества на одной части поля, чтобы соперник был вынужден перестраивать свою оборону, следовательно, ослабляя другой фланг, что позволяло команде Гвардиолы активно атаковать после перевода мяча. Именно для этого он и использовал свою фирменную тики-таку, которой сейчас не брезговал и Луис Энрике, работая с Барселоной. Но если отойти от дриблинга как от тактической основы построения игры, то станет ясно, что многие футболисты воспринимают финты как способ «показать себя», что на деле чаще всего вызывает раздражение и ругань на поле, потому что соперники, смотрящие на то, как их одноклубников ловкими и эффектными перекидками обводит игрок другой команды, не потерпят, чтобы из них делали клоунов-неумех. Да и чего греха таить, часто бывает так, что и партнеры не оценивают твои попытки финтить — Фил Невилл и его история с «перешагом» яркий тому пример, ему тогда знатно досталось за лишние движения на поле, смеялись даже свои. Эффектность эффектностью, но далеко не в каждом футболисте скрывается дриблер от бога, Рональдиньо и иже с ним. Али относила себя к тому числу футболистов, которые на поле особыми вариациями дриблинга не отличались — ее работа ногами всегда была слишком простой, но от этого не страдала эффективность, потому что Альварес как игрок была технична и собрана, не разменивалась на приемы, призванные впечатлить трибуны. В Баварии Роббен бы ей голову откусил за попытку дриблить для красоты, а в Барселоне и без нее хватало своих художников, например, тот же Джуниор. Но, несмотря на это, Али не теряла надежды когда-нибудь попробовать на поле что-то особенное, втихую тренируясь по видеоурокам на Ютубе и поглядывая на своих одноклубников, чаще всего на Неймара, который сам тащился от того, когда на тренировках ему удавалось сделать «радугу». И это принесло свои плоды, за которые Альварес нехило так огребла во время матча с Валенсией, который состоялся после поездки на Кипр. Первым человеком, не имеющим отношения к Барселоне, с которым заговорила Али после игры на Месталье, оказался Денис. Стоило только Альварес войти в квартиру и зло швырнуть ключи на тумбочку, пугая кошку, которая выскочила встретить свою хозяйку, как телефон, лежащий в недрах сумки, затрясся. — Мои поздравления, — радостно сказал Денис, чуть не урча в динамик. — Распечатали ворота мышей! — Иди ты! — Али раздраженно пнула пустую коробку, валяющуюся посреди гостиной. — Ты игру-то видел вообще? — Часть да, — признался Черышев, судя по интонации, не переставая улыбаться, несмотря на недовольный тон Али, — мы к одиннадцати только закончили с Кордовой, так что гол Бускетса я застал. — Еще б ты не застал, в дополнительное-то! Черт, что это вообще было? Вместо нападения — осторожная разведка. А потом пять карточек за полчаса! Судьи задрали! — кипятилась Али, выплескивая накопившееся негодование, не заботясь о том, что Денис не видел игры и не понимает, о чем она говорит. — Жорди чуть было не поломался, нам Андреса хватило в прошлый раз! А на меня-то чего налетели, я же… — Так, стоп! — решительно прервал поток возмущений Черышев. — Альба меня мало интересует, что значит налетели? Али коротко выдохнула, снимая с ноги носок и кидая его в сторону кошки, устроившейся на соседнем кресле. — «Радуга», — сказала она, снова краснея, прямо как на поле, когда рассвирепевший Парехо оттеснил ее к бровке, а Алькасер и Негредо подскочили следом, нецензурно ругаясь и обзывая ее «позершей». Али ничего толком понять не успела, только услышала, как за спиной загудели трибуны, а игроки Валенсии, до этого боровшиеся с ней за мяч, мгновенное переменились в лицах и кинулись чуть ли не на газон ее заваливать — она кое-как удержалась на ногах. Хорошо, что Иван был поблизости и вступился, а Хави и вовсе прикрыл ее своим телом, уводя в сторону и громко говоря на ухо «все нормально, спокойно», потому что Месталья от ее выходки как с ума сошла, свистела и топала ногами. Али хотелось сквозь землю провалиться или хотя бы замениться прямо сию секунду. Матч закончился с минимальным счетом, но команда Луиса Энрике так сильно вымоталась, борясь с неуступчивой Валенсией, что в раздевалке никто даже выяснять не стал, кто виноват — не до того было, тяжесть этих трех очков придавливала их к земле будто каменная плита. — Ух ты! — присвистнул Денис. — Я и не знал, что ты умеешь такое. — Спасибо, блин, — огрызнулась Альварес. — Утешил. — Не обижайся! Просто ты никогда подобным не отличалась… и в Германии тоже. — Ты следил за моей карьерой? Хо-хо, это льстит. — Какая-то ты после игры колючая. Непривычно. — Дэн, мы с трудом вырвали победу, но это не дало никакого толку. Все равно третье место! — Кому ты про место говоришь, а! Давай сменим тему, раз у тебя так кипит мозг, не хочу, чтобы ты злилась и расстраивалась. — Спасибо, мне сейчас лучше говорить про что угодно, кроме футбола. Как погода у вас? — Я играл в перчатках, — посетовал Черышев. — Мечтал о пуховике Арсена Венгера, согрелся только после отданной голевой и желтой карточки. — Умеешь быть плохим парнем? — двусмысленно сострила Али, но в тот момент ей было все равно — слишком отстойным было ее настроение и слишком дружелюбным был Денис, так и хотелось его уколоть. — А еще что-то про мои финты говоришь. — Так, мы опять про футбол. Сама же хотела тему сменить, — многозначительно произнес Черышев. — Или не хотела? — Не знаю, — Али тяжело вздохнула и потрогала царапину на локте — след неловкого приземления на газон. — Какие планы на Рождество? — Хочу провести время с семьей. Последние месяцы я безвылазно торчу тут, а отец в Павлодаре вместе с мамой, если тебе это о чем-то говорит. — Даже не шепчет, но я сделаю вид, что поняла. Скучаешь по родителям? Денис помолчал, давая понять, что, да, скучает, но говорить об этом ему трудновато. — Я привык уже один тут… Но иногда хочется, чтобы рядом был кто-то близкий, и я не о команде сейчас говорю. Али поняла намек и почувствовала, что в комнате вдруг стало невыносимо жарко, как в июле, когда солнце шпарит так сильно, что хочется или сдохнуть, или залезть в ледяную ванну. — Я бы хотел тебя увидеть, — смущенно кашлянув, продолжил Денис. — После того вечера у тебя дома я много думал, и вот… Может, приедешь после праздников? Или ты полетишь домой? — Сейчас думаю только о футболе… — завела Альварес привычную пластинку, но Денис не дал ей договорить. — Ты робот! Черт, тебя так надолго не хватит, Али! — Нормально. Расслаблюсь после последней игры в группе… А потом можно и организовать путешествие в Вильярреаль. Я же никогда там не была… — Обещаешь? Я буду очень ждать. Али посмотрела на свое отражение в телевизоре. Лицо у нее было ужасно неуверенное, а сомнения ощущались так остро, что она едва ли не взяла свои слова обратно. Что лучше — удобная и хорошая синица в руках или прекрасный в своей порочности журавль, который не то что в небе, но еще и свалить за горизонт может в любой момент? И даже не просто за горизонт, а в гнездо… — Да, приеду, постараюсь, — взвесив все за и против, ответила Али. Никто же ее не заставляет, верно? Да и обижать Дениса не хочется, он такой хороший парень. — Все зависит от того, как игра… — Али, ты жить собираешься? — Блин, Дэн, и ты еще меня называешь странной? — Ты или очень непонятливая, или так после матча устала… — Денис коротко хохотнул. — Отдохни, я буду болеть за тебя. Спокойной ночи, буду ждать звонка. Али стекла с кресла на пол и застонала, закрыв лицо руками. Крыша ехала, а самообладание полностью отказывалось сотрудничать. Ее буквально разрывало на куски — одна часть, еще адекватная, кричала, что нужно перестать мечтать и смотреть на вещи через розовые очки, нужно попробовать стать нормальной девушкой, которая ходит на свидания, а не страдает по своему недоступному и недостижимому одноклубнику, к тому же еще и прочно связанному счастливыми семейными узами. Но другая часть, свихнувшаяся окончательно, хотела послать к чертовой матери здравый смысл и продолжать сходить с ума по Лионелю. Словно у Али на плечах сидели ангел и черт, нашептывающие ей в уши. Али потерла лицо ладонями и про себя сосчитала до пяти. Так, если в ближайшее время не случиться чего-то из ряда вон выходящего относительно Лео, то после той игры она обязательно встретится с Денисом и выведет их «отношения» за рамки телефонных разговоров, сломав систему «френдзоны» и дурацких бразильских мелодрам. И будь что будет.

***

В свой заслуженный выходной Али собиралась разгрести накопившиеся дела. Во-первых, нужно было разрулить вопросы с Криштиану, с которым они никак не могли состыковать расписания и встретиться. Это с Денисом все было просто — сказала Хосе, села в самолет и привет, Вильярреаль. Для того, чтобы встретиться с Роналду вживую, уже как друзья, а не как соперники на футбольном поле, Али после истории с вызовом на ковер к Президенту нужно было чуть ли не фильмы про шпионов пересматривать, чтобы как следует изучить матчасть по маскировке и шифрованию, так что ее визит в Мадрид пока откладывался на неопределенный срок. Да и вообще, Криштиану был последнее время какой-то странный. После того, как Али позвонила ему ночью, мучаясь от бессонницы, он будто бы потерял волю к жизни — на поле этого видно не было, Али специально посмотрела встречу Реала и Малаги, которая закончилась победой сливочных, но сам Криш результативными действиями не отметился, хотя отыграл неплохо, причем если б на его месте был любой другой футболист, сказали бы, что гениально отыграл. Его команда по-прежнему шла на первом месте, так что Альварес старалась во время разговоров сдерживаться и не ляпнуть лишнего, хотя на языке так и вертелись всякие колкости и глупости. Пару раз она попыталась «закинуть удочку» и спросить, что, собственно, происходит, но Криш решительно ответил «все нормально» и разговор свернул, причем после этого они достаточно долго не разговаривали, учитывая, что хотя бы раз в два дня всегда обменивались глупыми сообщениями в директе Инстаграма, который Али не забывала тщательно подчищать после таких переписок. Наверное, у Роналду были какие-то проблемы дома — он пусть и был почти небожителем, банальные семейные проблемы не могли обойти его стороной. Если ты можешь накачать себе прессуху и выровнять зубы, это не значит, что в твоей личной жизни по мановению волшебной палочки все станет прекрасно. Еще Али собиралась наконец-то сделать уборку, разложить по местам раскиданные вещи, выделить место для кошачьего плюшевого домика, привезенного Черышевым, но у Альварес руки до его сборки так и не дошли. Помимо этого крайне необходимо было развесить вещи на вешалки в большом платяном шкафу — большая часть барахла все еще была затолкана в чемодан, который в раскрытом виде лежал посреди гардеробной, потому что Али так было удобно, рядом стояла корзина для грязного белья, которую она периодически таскала к стиральной машине. Конечно, привычной схемой смены одежды придется пожертвовать в пользу порядка и чистоты. Но мечтам Али о прибранной квартире не суждено было сбыться, как и грезам кошки о собственном домике в углу спальни, потому что ровно в полдень раздался телефонный звонок, не предвещавший ничего хорошего. Альварес оторвалась от чистки глянцевых дверц кухонных шкафов и руками, липкими от средства для отмывания пятен, схватилась за мобильный. Наверное, когда-нибудь она научится пользоваться резиновыми перчатками, но явно не сегодня. Звонившим оказался Суарес. — Привет! Я тебя не отвлекаю? — радостно спросил он, будто уверенный в том, что Али в потолок плюет в свой редкий выходной. Али расстроенно посмотрела на лежащую на столе губку и ответила отрицательно. Суарес еще больше приободрился, расспрашивая ее о планах на день. — У меня уборка, потому что я свинья, — со вздохом честно призналась Али. — Пытаюсь стать нормальным человеком, и, наверное, поэтому у меня всего лишь квартира. Не представляю, как твоя жена убирает такое огромное помещение. — У нее помощники есть, — рассмеялся Луис. — Так что не все так страшно. Найми и себе, у тебя и так времени ни на что нет, а тут еще и убираться. — Нет уж, мой дом — моя крепость, — отшутилась Альварес, снова беря в руки влажную губку и принимаясь тереть дверцу, мысленно ругаясь на дизайнеров, которые выбрали в качестве покрытия кухонной мебели глянец, на котором постоянно остаются отпечатки от пальцев. — Ты чего хотел-то? — А, точно, — вспомнил Суарес. — Мы тут собраться хотели часа в три, посмотреть объявление тройки. Присоединишься? Черт, Золотой Мяч. Али и забыла, что сегодня должны были огласить имена лучших из лучших, потому что она не рассчитывала оказаться в этом коротеньком списке, с нее с лихвой хватило топ-двадцати, так что узнавать новости она собиралась исключительно из Интернета, а не из телевизора. — А еще разве не известно? — спросила она, отпихивая кошку, которая настырно прыгала по кухонному столу, привлекая внимание хозяйки. — Нет, я же говорю, в три, — терпеливо повторил Суарес. — Так тебя ждать? — А кто будет? — с замиранием сердца поинтересовалась Али, естественно, думая только об одном человеке. Ее терзали сомнения, и Луис ее опасения подтвердил. — Тощий будет точно, Маске обещал, Андрес приедет… Иван с Ракель, вроде бы все, ну и ты, если согласишься, — перечислил уругваец. — Так что давай, доделывай дела, мы тебя ждем! — Окей, приеду, — Али сдержала грустный вздох, попрощалась с Суаресом и отложила телефон в сторону. Если бы прозвучала фамилия Месси, она бы ни минуты не сомневалась, ехать или нет. И никакой Золотой Мяч тут не был в приоритетах. Али бесила собственная одержимость, остро граничащая с сумасшествием, желание постоянно быть возле Месси или хотя бы в пределах видимости. Многие девушки так делают, стараясь как можно чаще появляться рядом с предметом своих грез, потряхивая волосами и обворожительно улыбаясь. Это неслабо повышает самооценку, когда ты ловишь на себе заинтересованные взгляды своего визави. А если их нет, никто не запрещает вообразить, что он смотрит, и наслаждаться процессом по полной программе. Али по своему обыкновению в присутствии Лео вела себя странновато, движения становились неловкими и дергаными, улыбка — натянутой и слишком искусственной, а о красивом вскидывании волос и речи быть не могло. Лионель просто лишал ее тело возможности функционировать как единый организм, в голове гулял ветер, но когда он смотрел на нее, мир взаправду становился ярче. Антонио привез Али в Кастельдефельс, пригород Барселоны, известный своим пляжем, протянувшимся вдоль Средиземного моря, где можно безмятежно загорать, плавать или заниматься всеми возможными видами водного спорта. Суарес жил достаточно далеко от побережья, в элитном районе, и его большой дом выделялся на фоне окружающих его построек, которые были значительно ниже. Антонио по просьбе Али припарковался чуть дальше по улице — она хотела хоть немного пройтись пешком, чтобы размять ноги, да и просто поглазеть по сторонам. Денис был прав: она реально ничего, кроме стадиона и пары магазинов, не видела, а времени наверстать все никак не находилось⁷. Али выбралась из машины и довольно потянулась. Ремень на ее плече угрожающе заскользил вниз, и сумка шлепнулась на теплый от солнца асфальт, в полете вытряхивая нехитрое содержимое: пачку сигарет, ручку и крошечное зеркальце, к которому был прицеплен брелок с эмблемой Баварии — провокационно, ну и фиг с ним, он был просто дорог как память. Альварес сконфуженно посмотрела на вывалившееся богатство и присела, чтобы собрать все обратно. Пальцы задержались на сигаретах, и она почувствовала тяжесть в животе и горьковатый привкус на языке — первые признаки никотинового голода, который в последнее время просыпался у нее, лишь когда курево попадалось на глаза. Али пошарила по карманам в поисках зажигалки — в конце концов, можно заныкаться в большом дворе Суареса и покурить, если сильно приспичит, но рисковать и дымить на улице она бы ни за что не стала — о месте жительства форварда Барселоны известно всем, так что велика вероятность встретить где-нибудь поблизости настырных журналюг с камерами наперевес, жаждущих наделать сенсационных фотографий. Зажигалка не нашлась, Али пришлось оставить затею с сигаретами и двинуться в сторону дома Луиса, меланхолично посматривая по сторонам. Ближайшие дома были огорожены высоченными заборами, а возле одних ворот так и вовсе стояла пара каменнолицых охранников, мимо которых Альварес прошла с опаской — вдруг примут за фанатку и, чего доброго, вообще пристрелят? Охранники никакого внимания на фланирующую по улице Али не обратили, она беспрепятственно прошла мимо, но, завидев впереди небольшую группку людей, едва сдержала мученический стон. Судя по разноцветным футболкам, это были болельщики Барселоны, некоторые из них были вооружены фотоаппаратами и мобильниками, наверное, караулили футболистов — в Кастельдефельсе жил еще кто-то из одноклубников Али, только она не помнила, кто именно. Бежать было некуда, разве что сигать через ближайший забор, но Альварес не обладала достаточными навыками для прыжков в высоту, поэтому она стиснула зубы и устремилась к тому дому, возле которого толклись фанаты. Естественно, ее сразу заметили — две девушки в футболках с десятым номером радостно взвизгнули и кинулись к растерявшейся Али, размахивая блокнотами. — Можно с вами сфотографироваться? Здравствуйте, вы классная! — наперебой заверещали они, толкая друг друга локтями. Али заулыбалась, с мнимой готовностью приобнимая болельщиц, к которым подскочил парень во вратарской форме тер Штегена и с фотоаппаратом в руках. Мелькнула вспышка, затем еще одна, но катавасия не прекращалась — вместо девушек к Али подошли два парня, протянувшие ей листочки с маркерами. Она размашисто расписалась, на автомате ставя свои каракули еще и на чьем-то журнале с собственной фотографией, на футболке почему-то с девяткой, на кепке и шарфе-розе, причем последняя роспись вышла не очень четкой, но получившему вожделенный автограф болельщику было все равно. Опустили ее минут через пять, когда Альварес осчастливила всех селфи и прозрачно намекнула, что ей пора — народ как ветром сдуло, и она перевела дух, даже вспотела за время этой чрезмерно бурной активности. За спиной снова раздались радостные возгласы и послышалось повторяемое «Месси», но Альварес поспешила списать это на свои глюки — немудрено, она так часто о нем думает, что его фамилия и имя слышатся даже в рекламе стирального порошка. Но вопли не прекращались, наоборот, стали вдруг громче и явственнее. Али, злясь сама на себя, повернулась, чтобы удостовериться, что ее крыша все еще в далеком и счастливом пути, но увидела Лионеля, который нес на руках сына, а за их спинами маячили те самые охранники, мимо которых Али проходила несколько минут назад. — Эй, привет! — Лео улыбнулся, что-то коротко отвечая секьюрити, ревностно оберегавшим покой аргентинской звезды. — Не ожидал тебя здесь встретить! — Я сама не ожидала, — бессовестно покривила душой Альварес, засовывая руки в задние карманы джинсов. — Луис позвонил, так что я все дела отложила и сорвалась. — А я сегодня свободен, — сказал Лионель, подходя ближе. Охрана благоразумно держалась чуть в стороне, а болельщики, не рисковавшие подходить близко к Месси, сбились в кучу и восторженно щелкали камерами. — У Анто гости, так что мы, — он качнул головой в сторону Тьяго, внимательно рассматривавшего Али, — решили сбежать, пока нас на замучили эти женщины. Тьяго, это Али, Али — Тьяго. Альварес не умела общаться с детьми от слова совсем, только кивнула, силясь улыбаться как можно приветливее, но ее попытки быть дружелюбной Тьяго совсем не впечатлили. Он обхватил шею отца и вздохнул, слишком горестно для маленького ребенка. — Ему жарко, — констатировал Лионель. — Позвони в дверь, пожалуйста, пусть Луис откроет. Али ткнула пальцем в кнопку, глядя в глазок видеозвонка, но никакой мелодии слышно не было. Она недоуменно посмотрела на Месси, которого вдруг осенило. — Блин, у них же систему оповещения в доме переделывают, наверное, не закончили. Звякни ему на мобильный, у меня тут непредвиденная тяжесть, — Лео усмехнулся, прижимая к себе сына. Али, глядя на разворачивающийся перед ней спектакль «Папа Лионель, акт первый, сцена первая», поперхнулась воздухом, но сообразила достать телефон. Который, твою мать, по закону подлости, полностью разрядился. Али для верности потыкала в темный экран и развела руками, признавая поражение. — Сел, — сказала она, помахивая мобильником. — Давай лучше ты. Лионель быстро оценил обстановку и ласково потрепал сына по макушке. — Эй, дружок, посиди немного у Али, ладно? Только не хулигань. Тьяго на предложение отца никакого возмущения не выказал, безропотно переползая на руки Али, у которой поджилки затряслись. Малыш тут же вцепился ей в шею, и чуть было не угодил затылком прямо ей в нос, но Альварес, пребывая в состоянии, близком к шизофазии, умудрилась увернуться, так что удар пришелся куда-то в нижнюю челюсть. Она глухо ойкнула, а Тьяго хихикнул, поглядывая на отца, возившегося с телефоном. — Ты ему нравишься, — заметил Лео, прижимая аппарат к уху. — Он обычно всех пинать начинает, а тут вон смирный какой. Али опасливо покосилась на Тьяго, который заинтересованно вертел браслет на ее руке — несколько сплетенных вместе кожаных шнурков с деревянными бусинами. Это чудо Хосе привез Али из Индии, когда летал туда по поводу трансфера какого-то своего подопечного в индийский чемпионат. Переговоры сорвались, так что Хосе вернулся без денег, но с кучей всякого индийского барахла, которым щедро осыпал всех своих близких знакомых. Привезенную полутораметровую статую Будды он так и не смог пристроить в добрые руки, а Али, хоть и умирала от любопытства, боялась интересоваться ее судьбой — инициатива всегда имеет инициатора в задний проход, а Альварес еще только Будды в квартире не хватало. — Алло, Лу, это мы! Открывай! — улыбаясь, проговорил Лионель, не переставая смотреть на Али и Тьяго, которые пришли к консенсусу — Альварес ребенка не доставала, терпеливо снося то, как он натягивает тонкие ремешки браслета, пытаясь его развязать, а Тьяго взамен не пинает ее ногами в крошечных полосатых кроссовках. — Твою мать! — раздалось из динамика телефона Месси. Лео прыснул, сбрасывая звонок. — Забыл, я так и думал. Интересно, остальные тоже тут топтались, пока Луисито вспоминал, что у них звонок не работает? — Держу пари, мы одни такие особенные, — Али поправила сбившуюся кепку на макушке Тьяго. — Он там долго, нет? — Не знаю… — задумчиво протянул Лео. — Думаю, что нет. В подтверждение его слов загрохотал замок и из-за приоткрытой двери показался взъерошенный Суарес, который оторопел, увидев Али, держащую на руках Тьяго. — Семейная, блин, идиллия у вас, — пошутил он, широко улыбаясь, распахивая двери и пропуская гостей. — Там уже все собрались. Али вошла следом за Лионелем, все так же продолжая держать Тьяго, но идти вперед не могла, от слов Суареса растеряв все свое с таким трудом собранное самообладание. Ноги не слушались, не упасть в обморок помогал только сын Лионеля, который залопотал что-то непонятное, привлекая внимание отца. — Эй, кто тут у нас! — воскликнул Лео, забирая улыбающегося Тьяго и усаживая его к себе на плечи. — Пойдем, не стой! Последняя фраза была адресована Али. Она кивнула и пошла по длинной подъездной дорожке следом за Луисом и Месси. Тьяго вертел головой, разглядывая разбросанные по двору игрушки и огромного надувного лебедя, который плавал в бассейне, хотя для купания уже был ни разу не сезон. Али же напротив ничего вокруг не замечала, сверля глазами спину Лионеля, четко обрисованную облегающей черной футболкой. Он выглядел слишком идеальным, чтобы быть с этой планеты, миллионы фанатов не могут ошибаться — Месси инопланетянин. Тьяго вдруг обернулся и показал Али язык, как бы подытоживая ее собственные мысли — кажется, зря она сюда притащилась. Ничего, кроме ноющего чувства в груди, в ближайший час она ощущать не будет. Семейная, блядь, идиллия. Чертова идиллия продолжилась и в доме Суаресов — Софи, жена Луиса, встретила гостей в просторной светлой прихожей, обняла Лионеля, поцеловала в обе щеки Тьяго, который смешно уворачивался от чужих прикосновений, и вежливо поздоровалась с Али, которая чувствовала себя не в своей тарелке. Ей почудилось, что Софи старается держаться поближе к ней — она три раза спросила, как у Али дела, потом легко позволила ей забраться в предложенное ей кресло с ногами, пусть Али и благоразумно спросила разрешения у Луиса. Али даже подумала, что перегнула палку со своей неловкой просьбой, но Луис выглядел совершенно спокойным и безмятежным, пожалуй слишком спокойным для человека, который не так уж давно лишился всех возможных шансов на любые премии. Казалось, это его ничуть не расстраивало — Суарес шутил, улыбался, наливал всем желающим сок и вообще был настоящей душой компании. Али смотрела на него украдкой, побаиваясь его жены, и втайне завидовала им — таким счастливым, все еще влюбленным друг в друга… Она перевела взгляд на Ивана и Ракель, держащихся за руки, на Маске, то и дело поглядывавшего на лежащий на подлокотнике кресла телефон, на Андреса, который усадил к себе на колени Дельфину, четырехлетнюю дочку Суаресов, одетую в смешное цветастое платье. Али посмотрела на Месси, который тетешкал заливающегося смехом Тьяго, и почувствовала себя совершенно лишней на этом празднике жизни. — Али, тебе налить чего-нибудь? — спросила Софи, отвлекая Альварес от тягостных раздумий. Она покачала головой, отказываясь — и напрягать жену Луиса не очень хотелось, да и в горле вроде бы не пересохло, разве что от вида Лионеля, но для Али в последнее время это было перманентное состояние. — Где пульт от телика? — Иван завертелся на диване, поднимая разноцветные подушки. — Уже шесть! — У меня пульт, — спокойно отозвался Иньеста. — Канал какой? Телевизор мигнул, и на экране появилась студия. Ведущая всех подобных церемоний британская журналистка Кейт Эбдо с широкой улыбкой поприветствовала телезрителей, но Альварес половины слов не расслышала, потому что у нее в ушах от волнения начало стрелять, будто она забралась на двадцатый этаж небоскреба, ноги сводило, словно перед прыжком вниз с огромной высоты. Кишки в животе завязались в тугой узел, а потом снова распрямились. Объявление должно было состояться с минуты на минуту. Али съежилась в кресле, цветом лица сравниваясь с его белоснежной спинкой, вдоль позвоночника пробежала волна неприятной дрожи, змеей закрутившаяся где-то в желудке, что напомнило Али ее первый день в Барселоне, когда такси везло ее навстречу новой жизни. Если бы она тогда знала, как все сложится… Рискнула бы или испугалась? Как известно, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Но Али терпеть не могла игристое вино, так что для нее риск скорее был благородным делом, нежели поводом выпить. — Надо было делать ставки, — рассмеялся Суарес, поглядывая на Альварес, которая пялилась в телевизор, но ее глаза упрямо отказывались фокусироваться на изображении. — Али, ты… — Тихо! — шикнула Софи, дергая мужа за рукав. — Не слышно же! — Молчу. Луис прижал палец губам, переглядываясь с улыбающимся Лионелем, который был очаровательно невозмутим, будто никакое вручение Золотого Мяча его совершенно не волнует, что тут такого-то? Он гораздо больше внимания уделял сыну, нежели голосу Кейт Эбдо, которая рассказывала о предстоящей церемонии награждения в Цюрихе, тем самым оттягивая ключевой момент передачи. «Привык, наверное, почивать на лаврах», — подумала Али и почему-то жутко разозлилась, сжала кулаки и посмотрела в экран телевизора с нескрываемой ненавистью и раздражением, захлестнувшими ее с головой. И как по заказу, первым назвали имя Лионеля, отозвавшееся в ее голове ударом гонга. Али закрыла глаза, вдохнула воздух, пропитанный чужой радостью и восхищением, и постаралась изобразить улыбку. Время остановилось, движения людей вокруг замедлились, каждая попытка пошевелиться давалась с трудом. — Криштиану Роналду, Реал Мадрид. Али как в замедленной съемке наклонилась вперед, чтобы поздравить Месси — он заметил ее жест, улыбнулся и протянул руку, как ни в чем ни бывало глядя на нее широко распахнутыми глазами, полными нескрываемой радости с толикой обиды — его мысли читались, как открытая книга. Али могла почти точно сказать, что Лионель вспоминает финал Чемпионата мира и серебряную медаль, оттягивающую шею, как тяжеленое ярмо. Его мысли были похожи на густой туман, обволакивающий исключительно Альварес, которая сама в него ныряла, совершенно добровольно, не пытаясь барахтаться и спасаться. Их ладони соприкоснулись, и Али полностью погрузилась в тот самый «рапид Месси», который он включал во время игры, несясь к чужим воротам. Но если тогда он анализировал игровой эпизод, то сейчас он смотрел прямо на Али, разбирая по кусочкам ее тщательно выстроенную защитную стену под названием «ничего и никогда», взглядом сносил последние оплоты обороны, но и эти развалины еще позволяли ей держаться, не давая сорваться в пучину безумия и отдаться его власти целиком. — Поздравляю, Лео, — одними губами произнесла Али, сжимая его ледяные пальцы. Месси дернул уголком губ, будто отвечая, его язык скользнул по верхней губе, и Альварес неосознанно повторила это движение, только еще медленнее, чем позволяла почти замершая реальность вокруг них. — Али Альварес, Барселона. — И я тебя поздравляю, — ответил Лионель, тут же выпуская ее ладонь, тем самым возвращая миру нормальную скорость. Но было поздно, потому что мир Али с диким грохотом рухнул.

***

Али сидела на чертовом кресле, смотрела в чертов телевизор, пожимала протянутые руки, на автомате отвечая «спасибо, да, спасибо», телефон в кармане — слава богу! — молчал, потому что сел и, как выяснилось, вовремя: в таком состоянии ей только звонков не хватало. Случившееся только что никак не хотело перевариваться, осело комком в желудке и теперь причиняло дискомфорт, сравнимый разве что с растяжением — точно так же ныло, дергало, мешало и раздражало. Золотой Мяч. Номинация. Она в тройке. Как это произошло? Чем она это заслужила?.. Ведь на ее месте должен был быть… Али прошиб холодный пот, когда она подумала о Мануэле. О Нойере, который должен был занять ее место, рядом с Криштиану (черт, еще и он!) и Месси. Черт. — Лу, можно у тебя зарядку попросить? — медленно произнесла Али, глупо запинаясь на слове «зарядка», натыкаясь на внимательный взгляд Лео и краснея до корней волос. Ее алые щеки сразу привлекли лишнее внимание — Иван рассмеялся и потрепал ее по затылку, а Ракель, которая почти не была с ней знакома, плюхнулась на мягкий подлокотник кресла, стиснула оторопевшую Али в объятиях и испачкала ей щеку липким блеском для губ. — Ты такая молодец! — восторженно сказала она. — Хочу запечатлеть этот чудесный момент, давай сфотографируемся? Али нашла в себе силы только кивнуть, приобнимая худенькую Ракель за талию. Иван, стоящий сзади, влез в кадр, корча смешную рожу, фотография вышла донельзя нелепая, а Альварес на ней была больше похожа на уставшего от тяжелой жизни мопса, чем на нормального человека. — Ты рада? — спросил Иван, когда Ракель оставила Али в покое и вернулась обратно на диван. — Судя по твоему лицу, не очень. — Не знаю, — Али откинула волосы назад (да, она сегодня пришла с распущенными — что она должна была делать после того, как Лео сказал, что ей идет?) и посмотрела на Ракитича с удивлением и какой-то обреченностью. — Не ожидала. Вот вообще никак не ожидала. — Так это ж здорово, — присоединился к их диалогу Иньеста, все еще держащий на руках Дельфину, которая никак не хотела слезать с него. — Эмоции совсем другие, чем когда ты заранее уверен в успехе. — Мда, — Али сползла по сидению кресла ниже, вытягивая ноги в цветных носках. — Мои эмоции сейчас напоминают ураган, пусть я и спокойна внешне как чертов динозавр. — Али! — зашипел Андрес, кивком головы указывая на дочку Луиса. — Тут же ребенок! Альварес захлопнула рот и моментально слетела с кресла, покраснев как рак. — Я выйду, — она махнула рукой куда-то в сторону большого окна, выходящего во двор. — Прогуляюсь. Лу, что там с зарядкой? — Вот розетка, можешь на качелях посидеть, только не сломай, — предупредил Суарес, проводя Али по зеленому газону вглубь дворика, где стояли большие ярко-красные детские качели. Али с сомнением покосилась на даже с виду устойчивую конструкцию и фыркнула. — Я не такая толстая, — обижено произнесла она, втыкая штекер в розетку и подключая телефон. — Но если будет угроза разрушения — сяду прямо на траву. — Молодец, — Луис ободряюще сжал ее плечо. — Точно все в порядке? Ты странная… Или это шок? — Шок, — подтвердила Альварес, что, в принципе, было истинной правдой. — Сейчас с агентом поговорю и позвоню родителям. Потом вернусь. И я бы что-нибудь сжевала. — Я подумаю над твоей просьбой, — Луис напоследок еще раз похлопал Али по спине и вернулся обратно в дом. Оставшись одна, Альварес уселась на качели и включила телефон, который тут же затрясся, показывая на экране одно сообщение за другим, буквально разрываясь от количества неприятных звонков. Но просмотреть список вызовов Али не успела, потому что Хосе, видимо, звонивший уже в тридцатый китайский раз, наконец, прорвался. — Куда ты провалилась? — недовольно осведомился агент, когда Али приняла вызов, бросая сердитое «алло». — Я в гостях, а телефон разрядился, — ответила она. — Что за шум, а драки нет? — А то не знаешь, — голос агента так и сочился ехидством. — Поздравить тебя хочу! Ты моя гордость, мой лучший клиент. — Не скажи это Торресу, — отшутилась Али, на самом деле начиная улыбаться от слов Хосе. — Спасибо. Сказать, что я в обмороке, это ничего не сказать. Почему я? — Про Фернандо я тебе потом расскажу всякие интересности, но не сейчас⁸. Тебя серьезно волнует, почему ты? — удивился Хосе. — Мне кажется, что главнее свершившийся факт. Ты в тройке, Альварес! Весь мир празднует! — Отвали, старый интриган! — простонала Али, раскачиваясь на мерно поскрипывающей качели. — И миру наплевать. Ведь важнее, кто получит Золотой Мяч, какая разница, кто вошел в список лучших. — О-о-о, список лучших! — насмешливо пропел Хосе. — Как мы заговорили! — Еще раз говорю, отвали! — Утю-тю, грозная ты моя, — приторным голосом засюсюкал Мартин. — Так хочется мячик золотой получить моей лучшей из лучших? Али едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон в бассейн — очень хотелось попасть прямо в башку раздражающе белому надувному лебедю. — Я сейчас трубку положу, — как можно спокойнее ответила она. — Если ты так и дальше будешь издеваться надо мной. Хосе еще немного похихикал и снова посерьезнел. — Ладно, хватит веселиться. Церемония одиннадцатого января, так что времени на подготовку достаточно. Твой английский еще не совсем скатился до уровня «хау ду ю ду, Лондон из зе кэпитал оф Грейт Британ»? — Не дождешься, — парировала Али. — Разберусь. Ты про переводчика хотел спросить? Не нужен. — Я полечу с тобой прямо из Барселоны, — продолжил Хосе, громко щелкая клавишами ноутбука, наверное, вносил в свой планировщик полученную от Али информацию. — Всех стилистов-визажистов предоставляет организатор церемонии, так что если нет никаких просьб… — Помнишь Неллу? — вдруг осенило Али. — Я бы хотела поработать с ней. — Это кто? — Она меня готовила к съемкам рекламы, я обещала ей. — Ладно, — задумчиво протянул Хосе. — Позвоню, выясню, чего ты там ей обещала. Вопросы для пресс-конференции высылают заранее, когда ознакомлюсь — перешлю тебе, ответишь и дашь посмотреть, чтобы казусов не возникло. — Как все серьезно-то! — сострила Али. — А что думала, шутки шутить будем? — удивился агент. — Нет, дорогая, там все схвачено, так что никакой самодеятельности. Расписание будет позднее, так что я… — Хосе, притормози, — Али попыталась остановить начинавшееся словесное извержение — обычно если Хосе несло, заставить его заткнуться было вообще невыполнимой миссией. — Есть дела поважнее, чем Золотой Мяч и цвет трусов, которые я надену на церемонию. — Да? — скептически спросил Мартин. — И какие же? Али задумчиво поковыряла землю носом кроссовка. — У нас вон матч с парижанами на носу, — сказала она, не очень уверенная в своих словах, так как понять, что именно сейчас является для нее приоритетом — Лионель-сойти-с-ума-Месси или Лига Чемпионов — было практически невозможно. Али поежилась, отталкиваясь ногой от земли и раскачиваясь туда-сюда. Захотелось курить, просто нестерпимо, так что как только качели взмыли вверх, Али спрыгнула, с трудом удерживая равновесие, подхватила с газона удлиннитель и потащила его за собой, направляясь в глубину дворика, где в тени единственного на участке дерева стояла красивая резная скамейка. Номинация так сильно выбила ее из колеи, что она собиралась нагло закурить без разрешения, но высунувшийся из окна столовой Суарес не дал ей совершить непоправимую ошибку. — Эй, ты куда ушла? — крикнул он, свешиваясь вниз. Али чертыхнулась прямо в трубку, где Хосе параллельно решал какие-то вопросы по второму телефону, будто давая ей время спрятаться и достать сигареты. Черт, зажигалки же нет. — Я здесь! — Али высунулась из-за дерева и помахала рукой. — У тебя есть зажигалка? Луис недоуменно вскинул брови, но Альварес продолжала упорно сверлить его взглядом. Почти две недели без сигарет. Хватит, если она сейчас не закурит, то тронется умом. — Держи, — Луис высунул руку, протягивая Али неизвестно откуда добытую зажигалку. Она выдернула штекер зарядника, побежала к окну и благодарно улыбнулась Суаресу, игнорируя его недовольный взгляд. — Эх ты, так безалаберно относишься к своему здоровью, — посетовал Луис, закрывая одну створку окна. — Мы в гостиной, не задерживайся, номинантка ты наша. Пепельница под скамейкой, только смотри, чтобы пепел не просыпался, Софи убьет, если увидит, что на территории дома курили. Али перестала улыбаться и понуро вернулась к скамейке, втыкая зарядку обратно в телефон. Интересно, откуда во дворе Луиса пепельница? — Зажигалка? — донеслось из трубки. Али стушевалась и попробовала довольно неуклюже оправдаться: — Хочу поджечь листья. — Листья? — замогильным голосом переспросил Хосе. — Ты уверена? А если я скажу, что при встрече подожгу тебе задницу? — Тогда встречи не будет, — парировала Альварес, вытаскивая сигарету из пачки. Хорошо, что она додумалась прихватить с собой сумку. — Не ворчи на меня. — Не буду, — неожиданно мирно ответил Хосе. — Я тебя просто убью. Ладно, все, пока отдыхай, наслаждайся номинацией и всеми другими плюшками. Наберу, как будут новости. И не забывай проверять почту! — Слушаюсь, — бодро отрапортовала Али, сбрасывая звонок и вместе с этим чувствуя облегчение, будто с плеч свалилась знатного размера гора. Именно в этом и был главный плюс ее приставучего агента — он всегда мог ее подбодрить, практически в любой, даже в самой тяжелой и, казалось бы, безвыходной ситуации. Сообщения от Криштиану и Дениса Али бессовестно проигнорировала — сил придумывать остроумные ответы сейчас не было от слова совсем, так что она благоразумно закрыла окно с SMS-ками и пролистала список непринятых вызовов — отец, Денис, восемь попыток Хосе, два звонка от Джули… Телефон снова завибрировал — на этот раз звонил отец. Али какое-то время поразглядывала экран, а потом, сама от себя не ожидая, сбросила вызов и с неподдельным ужасом уставилась на телефон. Сейчас было точно не до разговоров с семьей, потому что… Да потому что. Прости, папа, сейчас не до поздравлений. Совесть подняла тяжелую голову, а Али сгорбилась, судорожно затягиваясь, почти кашляя от едкого дыма, который моментально впитывался в тонкую ткань футболки. Не помогало. Пальцы мелко подрагивали, пока Альварес отыскивала в записной книжке нужный номер, на языке появился знакомый металлический привкус, а мышцы ног едва ли не свело. Гудки мерно врезались в ухо — Али снова обхватила губами сигарету и поежилась: начинало холодать, а ее толстовка осталась в машине Антонио. Но возвращаться в дом она пока не хотела, в голове крутилось слишком много мыслей, требовавших срочного высвобождения. Гудение прекратилось, в трубке послышалась какая-то шумная возня и далекие голоса. — Да, слушаю, — наконец раздался знакомый до боли голос. Сердце сжалось и пропустило пару ударов — как в любовных романах, когда главная героиня впервые набирает номер любимого мужчины. Только эта ситуация была совсем другой. — Привет, — Али откашлялась, дым мешал говорить четко. — Это я. — Эм-м-м, привет, — ответили на том конце провода. — С кем имею честь? Такого развития событий Альварес предвидеть уж никак не могла, поэтому только выдохнула «это Али» и замолкла, ожидая какой угодно реакции. — Не узнал, — рассмеялся Мануэль (а кому она еще могла позвонить после всего этого?). — Рад тебя слышать. «Заметно, что рад», — обиженно подумала Али, а вслух сказала: — Я хотела… Извиниться, прости, что так внезапно звоню. Фраза вышла скомканной, поэтому Нойер, естественно, ничего не понял. — Ты звонишь, чтобы извиниться за то, что ты… звонишь? — непонимающе переспросил он. — Нет, я… — Али еще раз крепко затянулась. — Золотой Мяч. Это должен был быть ты. Повисла тяжелая пауза — Ману размеренно дышал в трубку, а Альварес продолжала мусолить фильтр сигареты, превращая его в лохмотья. На заднем фоне раздались громкие голоса и смех, кто-то настойчиво звал «Ма-а-а-ну-у!» и чем-то призывно гремел. — Не бери в голову, — произнес Нойер с какой-то ранее незнакомой Али интонацией. — Мы оба знаем… — он снова притих, и это молчание Али очень не понравилось. — Знаем что? — с тревогой в голосе переспросила она, ожидая худшего. — Почему это именно ты, — неожиданно резко ответил Мануэль, тут же скомкано начиная прощаться. — Мне пора, там парни ждут… Ты береги себя, ладно? — Ладно, — растерянно ответила Али, не успев даже сказать «пока» — трубка пискнула и разговор оборвался. Она посмотрела на свои руки, не зная, куда их девать, сунула окурок в пепельницу, а телефон — в карман, и обхватила себя за плечи, мгновенно покрывшиеся гусиной кожей. Али Альварес была чужой не только на этом празднике жизни. Даже там, где совсем недавно была ее команда, почти что семья, хоть это и не совсем то слово, Альварес теперь была лишней. За своей одержимостью Месси она не заметила, как люди, еще недавно присылавшие ей фотографии в поддержку, теперь практически забыли о ее существовании. Не то чтобы она дружила со всей командой, но… все же какие-то хлипенькие узы между ними были, даже Томас и Фил звонили пару раз. Но до Али только сейчас дошло, что эти двое были единственными, кто удосужился набрать ее номер за последние четыре месяца. В горле пересохло. Али попробовала прокашляться, но стало только хуже, теперь еще и запершило. Она в изнеможении откинулась на спинку скамейки и покрутила в руках мобильный, на экране которого все еще высвечивался последний вызов. Мануэль ясно дал ей понять, что ее номинация — дань толерантности и равноправию, а вовсе не ее заслугам. Не более того. От обиды в глазах противно защипало — Али похлопала ресницами, прогоняя непрошенные слезы, которые так и норовили скатиться по щекам, портя ее нехитрый макияж, и решительно встала, суя в рот мятную жвачку. Да пусть оно все катиться к чертовой бабушке, не больно и хотелось! Она сама старалась свести общение с бывшими одноклубниками на нет, чтобы не было так больно из-за переезда, так что нефиг теперь жаловаться. Но слова Нойера все равно больно укололи ее, и стало понятно, что это лишь начало. Если в свой первый день в Барселоне Али задумывалась над тем, сколько еще настороженных взглядов ей предстоит выдержать, то теперь ее волновало совсем другое — как пережить грядущее информационное цунами? Солнце почти скрылось за горизонтом, стало совсем прохладно, и Али пришлось направиться обратно в дом, хотя ноги едва держали. Настроение окончательно испортилось, хотелось заползти под одеяло и носа не высовывать в реальность, кажущуюся откровенным дерьмом. Она сделала пару шагов и замерла, пустым взглядом уставившись на входную дверь, из-за которой доносились веселые голоса и незнакомая музыка. Праздник жизни был в самом разгаре, а Али торчала снаружи, абсолютно потерянная и разбитая, как в плохом сопливом фильме без всякого намека на счастливый конец, но пришлось взять себя в руки и войти. Альварес покрутилась в прихожей, рассматривая многочисленные фотографии на стенах в одинаковых белых рамках с золотым узором по краю. Снимки были подобраны явно с любовью, потому что это были не постановочные семейные фото, а моменты обычной жизни — Луис с разрисованным фломастерами лицом, Дельфина вместе со своим братом Бенхамином, которому, судя по торту на фотографии, как раз исполнился год, улыбающаяся счастливая Софи с огромным животом, снова Луис, на этот раз в футболке Ливерпуля, обнимающий жену. Али долго смотрела на их совместный снимок и снова почувствовала укус зависти — интересно, когда-нибудь у нее самой будет по-настоящему счастливая жизнь с детьми, любимым мужем, большим домом, лопоухой собакой-лабрадором и пикниками по выходным? Самое ужасное, что в роли этого пресловутого «любимого мужа» на данный момент Али виделся только один мужчина, который никогда в жизни не займет это место, как бы он ни держал ее за руку и с каким бы выражением лица на Али ни смотрел. Это утопия, от которой хотелось удавиться к чертовой матери. — Али? — в коридор выглянула Ракель. — Мы слышали, как ты вошла, пойдем, все уже собрались… Сигаретами откуда-то пахнет, что ли? — Понятия не имею, откуда, — сделав каменное лицо, Али прошлепала в столовую, где за большим столом расселись все гости, а ей самой было выделено место между Андресом и хозяином дома. — А где сегодня Анна? — спросил у Иньесты Маске, уже успевший отхватить кусок ветчины и сооружавший себе сэндвич под неодобрительным взглядом Суареса, который из-за своей склонности к полноте довольствовался салатными листьями. Али последовала примеру уругвайца и тоже положила в тарелку только зелень. — Дела, — туманно пояснил Андрес, осторожно отпивая холодный сок. — Они с Нурией что-то задумали, кажется, но меня никто в детали не посвещает… — У меня вообще такое чувство странно, будто наш капитан Хави лыжи куда-то навострил, — вдруг сказал Хавьер, понизив голос до шепота так, что услышали только те, кто сидел рядом — Али, Андрес и Луис: Месси был занят сыном, а Ракель суетилась на кухне вместе с Софи, они даже Ивана с собой утащили, так что он не мог принять участие в обсуждении судьбы Хави Эрнандеса. Если честно, Али тоже не особо горела желанием это обсуждать, привыкнув не сплетничать — призрак капитана словно витал над ней все время, глядя с безмолвным укором, стоило ей только заикнуться о слухах. — С чего ты это взял? — напряженным голосом спросил Андрес, откладывая в сторону вилку, будто у него внезапно пропал аппетит. — Не говори о том, чего не знаешь. — У меня просто предчувствие, — пожал плечами Маскерано. — А они меня редко обманывают… — А что твои предчувствия думают насчет матча с ПСЖ? — поинтересовалась Али, выковыривая из тарелки кусок огурца и окуная его в горчичный соус. — Что насчет Ибрагимовича, например? — А тебе неймется встретить своего кумира? — таким же ехидным тоном отбрил ее Хавьер. Все засмеялись, а Али густо покраснела — в который, блин, раз за вечер уже! — и в отместку высунула язык. — Что за шум? — спросил Месси, подходя к столу и усаживаясь аккурат напротив Али. — Чего веселитесь? — Али ратует за встречу со Златаном, — совершенно спокойно сказал Маске, не обращая внимания на то, что помидорного цвета Альварес пинает его под столом ногой. — Невзаимная любовь, м-м-м? Лионель наградил Али совершенно нечитаемым взглядом, который мог выражать злость, ревность и пофигизм в равной степени. Али удрученно уткнулась в тарелку, оставив в покое ногу Маскерано. — Шутники, — заметил Месси. — Лучше бы поздравили человека, первая номинация! Я очень рад за тебя, — искренне сказал он, а у Альварес в груди распустился целый ароматный цветочный сад — магнолии, розы, орхидеи… Боже. — Мне… спасибо, — Али потупила взгляд. — Для меня это все слишком неожиданно, чтобы я реагировала нормально. — Горячее кто-нибудь будет? — осведомилась Софи, проходя в столовую с подносом в руках. — Али, ты точно будешь! На фоне ребят тощая, как скелет, эти бугаи тебя на поле задавят! — Кто кого задавит, — проворчала Али, но от мяса не отказалась. Черт с ним, реально адски хочется есть. Ракель принесла большущий кувшин холодного чая — по обыкновению во время таких в большей степени семейных посиделкок редко пили алкоголь, жены ревностно следили за своими мужьями-футболистами, что на самом деле выглядело довольно смешно. Это привносило в такие сборища нотку какой-то особой ламповой прелести, которой не было в ленивых посиделках у бассейна, вроде тех, на которые когда-то пригласил Али Неймар. Али допила здоровенный стакан чая и устало улеглась головой на плечо Иньесты, который с улыбкой погладил ее по волосам, позволяя задремать. Она так объелась, что вряд ли могла шевелиться, от целого часа смеха болели губы, не привыкшие столько улыбаться. Они успели обсудить все — от грядущего матча с Уэской, с которой предстояло играть еще и в кубке, уже после Лиги Чемпионов, до таблицы чемпионата Англии. Али поделилась информацией, полученной от Джули, касаемо встающего на две ноги Манчестер Юнайтед — количество игроков в лазарете стремительно уменьшалось, многие уже приступили к тренировкам. Так что разговор в преимуществе своем тек в русле «а что, если Юнайтед — чемпион», хотя Суарес, при всей любви к Ливерпулю, ставил на Челси, который пока что шел первым. А вот бывшая команда Луиса сейчас вообще тащилась где-то в середине таблицы, что очень его расстраивало — он все еще переживал за Ливерпуль, хоть и старался это скрыть. Даже не собираясь говорить о футболе, они все равно говорили о футболе. Ближе к девяти вечера Али засобиралась домой — шок и паника от номинации, сменившиеся краткой эйфорией, отступили куда-то на десятый план. Теперь Альварес хотелось только спать, так что она с чистой совестью попрощалась со всеми, расцеловала в обе щеки Софи и Ракель и вышла из дома вместе с Луисом, который вызвался ее проводить. Неспешно переговариваясь, они дошли до ворот. Али беспрестанно зевала и мечтала скорее оказаться дома, думая, что пока Антонио будет рулить, она успеет уснуть еще в машине. Но ее мечты рассеялись как дым, когда из дома Луиса вышел Лионель, несущий на руках сонного Тьяго. — Мы домой, — сообщил он, проходя мимо замерших Али и Суареса. — Тебя подвезти? — вопрос был адресован точно не уругвайцу. — Эм-м-м… — Али запнулась на полуслове и заторможено кивнула, пока еще не до конца осознавая, что происходит в эту самую минуту. Лионель дошел до ворот и, бросив «подожди меня тут», скрылся за дверями. Петли глухо лязгнули, царапая резким звуком барабанные перепонки. Али поморщилась и поправила висящую на плече сумку, делая вид, что ничего экстраординарного не произошло, улыбнулась Луису, больно пристально разглядывавшему ее лицо для человека, который ничего не подозревает. Слишком, блядь, пристально. — Мы с тобой влились в коллектив, — Суарес по-дружески положил руку ей на плечо. — Рад за нас. — Я тоже… — пробормотала Али, неосознанно сжимаясь от чужого прикосновения, в момент ставшего неприятным — только что Лионель «потрогал» ее душу своей внезапной просьбой, и теперь спуститься с небес на землю было слишком сложно. — Лео здесь рядом живет? — зачем-то спросила она. Луис прищурился и согласно кивнул. — Да, мы поэтому часто вместе на тренировки приезжаем. — Повезло, — выдохнула Али, глядя на ворота с нескрываемым ожиданием. Суарес помолчал, а потом сжал ее предплечье и вкрадчиво спросил: — Кому? Ответить Али не успела — с улицы раздался автомобильный гудок, сигнализирующий, что машина Лионеля на месте. Альварес порывисто обняла Луиса и чуть ли не бегом кинулась к дверям. В тот момент ей действительно было плевать абсолютно на все. От нервного перенапряжения Али не могла и двух слов связать, поэтому молча забралась на переднее сидение и пристегнулась — Лионель следил за ее дергаными движениями подобно ястребу, высматривающему добычу, из-за этого Альварес старалась лишний раз не поворачивать голову влево, чтобы не наткнуться на его взгляд, сковывающий ее внутренности льдом. Лучше уж смотреть на пыльную серую дорогу, вдоль которой изредка пролетают скукоженные листья. Поездка длилась не так долго, как хотелось бы, но за эти полчаса они не произнесли больше десяти слов — Лео спросил, не нужно ли выключить кондиционер, а Али поинтересовалась, почему они свернули на другое шоссе, Месси ответил «пробки», и разговор иссяк окончательно, сменившись на стойкое ощущение чего-то нехорошего и неприятного. Али пошкрябала ногтями по коленям и сцепила руки в замок. Собственные пальцы были похожи на ледышки, но просить Месси прибавить температуру она не хотела — холод немного отрезвлял. Совсем немного. Бросив случайный взгляд на свою руку, она вспомнила тот самый вечер, когда они вместе возвращались домой из тату-салона, поэтому повисшее в воздухе молчание было знакомым —хоть и колючим, но в какой-то степени даже приятным. Тогда Али ждала, что Лионель сделает первый шаг, — о чем она думала вообще?! — умом все понимала, но сжимающееся сердце подсказывало, что такой сценарий теоретически возможен — с вероятностью в сотую долю процента, но возможен. Она сама его написала, в своей голове, и не дай Боже перенести свои мысли на бумагу. — Любуешься? — вдруг спросил Лео, по-прежнему не отводя взгляда от дороги. Али уставилась на него со смесью ужаса и непонимания. Он что, умудрился прочитать ее мысли, да еще и не поворачивая головы? Что за черт?! Она больно впилась ногтями в собственные ноги. — Ты и правда выглядишь… неплохо, — коряво произнесла Али, глядя прямо в лобовое стекло, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Грех не любоваться, знаешь ли, ха-ха, — ее смешок прозвучал довольно нервно. — Вообще-то… — надтреснутым голосом начал Месси, но тут же откашлялся. — Вообще-то я имел в виду твою татуировку, но твоя честность мне нравится. Впервые в жизни Али захотела попасть в аварию и врезаться в столб. Хороший день, чтобы умереть… от стыда. — Это шутка была, — попыталась оправдаться она, потому что ничего умнее в голову не пришло. — Надо посмеяться! — Ха, — выразительно бросил Лео, выкручивая руль и останавливаясь рядом с домом Али, но не напротив парадной, как в прошлый раз, а чуть дальше, будто прятался от кого-то. Альварес сидела ни живая ни мертвая, даже не пытаясь отстегнуть ремень безопасности, который сейчас выполнял свою прямую функцию — защищал от… необдуманных поступков. — Приехали, — непонятно зачем констатировал Месси, отцепляя свой ремень и поворачиваясь к Али, опираясь рукой на спинку кресла. — Как тебе вечер? — Все хорошо, — Али нашла в себе силы улыбнуться. — Шок вроде бы прошел… Она напрочь забыла, что номинирована на самую престижную футбольную награду. — Отпустило, — фыркнул Лионель. Его рука вдруг соскользнула с сидения и замерла в опасной близости от бедра Али. Она уставилась на его ладонь, как на змею. — Лео, я… — Т-ш-ш-ш. Если бы в этот момент из-за поворота выскочила орава журналистов, вооруженных камерами и микрофонами, Альварес бы этого не заметила. Она вообще ничего не видела, кроме мягкого взгляда Лионеля, не чувствовала ничего, кроме теплой ладони, коснувшейся ее пальцев — осторожно, будто проверяя, спрашивая разрешения. На немой вопрос Али ответила утвердительно, как же иначе: чуть повернула кисть и ласково, почти невесомо, коснулась ребра его ладони. От ощущения шелковой кожи под подушечками пальцев пробежали искры. Али нервно облизнула губы, а Лео проследил за ее движением, насторожено и внимательно. Пугающе внимательно. Дальше все превратилось в бешеный калейдоскоп — воздух кончился, ее собственные руки дернулись, ловя ускользающее касание, когда Лео перехватил ее запястье и потянул на себя. Али поддавалась его движению нескончаемые секунды, такие долгие и мучительные, будто время остановилось окончательно, зависло, поломалось, оставив их двоих вне пространства и цифр, обозначающих часы. Губы Лионеля невесомо скользнули по ее руке — от запястья до чувствительных кончиков пальцев, его дыхание обжигало, оставляло еще более яркие следы, чем в прошлый раз. — Приятного вечера, Али, — его шепот горячей волной прокатился по ее руке, потом по плечам и спине. Лео поднял взгляд, в котором читалось все: обещание, просьба, даже злость — его перманентное состояние в последнее время. И сейчас, сидя напротив, сжимая ее ладонь, Месси продолжал внутри обугливаться и чернеть от клокочущей ярости. Али с усилием отняла руку, высвободилась, почти наяву видя тонкие чернильные нити, протянувшиеся между ними, медленно проникающие ей в грудь. Он отравлял ее, непонятно откуда взявшийся привкус миндаля на языке стал четче, словно ей в глотку засунули цианистый калий. — Твою же мать, — прошептала Али, совершенно не контролируя себя. — Лео… Он смотрел на нее с нескрываемым ожиданием, Альварес знала это точно так же, как собственное имя, чувствовала каждой клеточкой тела, от его проникновенного взгляда в груди возник болезненный комок, а между ног начало просто нестерпимо жечь — ее колени нервно дернулись, сжимаясь сильнее, что от внимания Лео не укрылось. Его взгляд скользнул ниже, вдоль груди, по сморщенной ткани футболки, и Али неосознанно подвинулась ближе к нему — почти незаметно, но расстояние между ними все равно казалось километровым. Она так ждала этого момента, пока еще не совсем ясного, не вполне четкого и осознаваемого, что теперь могла думать лишь об одном. — Ты идешь… домой? — непривычно низким голосом спросил Лео. Эти слова словно развеяли какие-то чары — Али побледнела и схватилась за ремень сумки. Правая рука горела, будто она опустила ее в крутой кипяток. — Да, я что-то засиделась, — довольно резко ответила она, дергая ручку на двери так, что, наверное, могла бы ее оторвать, если бы приложила чуть больше усилий. — Спокойной ночи. Лионель ничего не ответил — в спину Али прилетел, почти впечатался, его тяжелый вздох, и если бы она не знала Месси, то подумала бы, что звук просто пропитан разочарованием. Бойтесь своих мечтаний — они имеют свойство сбываться. Бойтесь своих желаний — они неминуемо приведут вас к самому краю пропасти, а страховка, как назло, останется дома, и вам придется лететь вниз в свободном падении. Таком манящем падении в Ад.

***

Первая тренировка после объявления номинантов на Золотой Мяч была больше похожа на филиал цирка на выезде — Али затискали в объятиях все, кто можно и нельзя — Лучо, его помощники, медицинский штаб, вся команда, включая даже особенно осмелевший второй состав. Охрана на входе Сьюдад Депортиво разразилась аплодисментами, когда Альварес выбралась из машины Антонио, который тоже ее «так себе достижение» не оставил без внимания и подарил ей здоровенную экологически чистую шоколадку (он, как выяснилось, был активным приверженцем здорового образа жизни). Али ощущала себя как на сцене театра (абсурда), где главная прима внезапно отказалась выступать, и Альварес выпихнули под софиты, не спрашивая ее согласия. Что касается «главной примы», то ситуация в прессе, как можно было догадаться, обстояла не очень хорошо, особенно в Германии. Появилось огромное множество экспертов, которые не считали ее номинацию обоснованной, почти требуя отдать лавры немецкому голкиперу, но спорить с ФИФА было себе дороже, все же голосование было объективным — ну, это так казалось, по крайней мере. Так что пытаться обжаловать выбор журналистов было совершенно бесполезным занятием, тем более, что разница в процентах между Али и Мануэлем была минимальной, какие-то десятые доли. После разговора с Нойером Али сделала то, что должна была, естественно, предварительно посоветовавшись с Хосе — расфрендила в Фейсбуке некоторых игроков Баварии и отписалась от их страниц в Инстаграме, что вызвало новую волную разговоров и дурацких статей, и теперь теоретическое столкновение с клубом из Мюнхена в Лиге Чемпионов вообще приобретало пугающие масштабы. А Мануэль так и вовсе отписался от нее сам, первый, из-за чего Али пыталась сильно не расстраиваться, но, глядя на его страницу в Фейсбуке, которая теперь не значилась в списке ее друзей, снова почувствовала обиду, от которой ужасно хотелось заплакать. Она на своей шкуре прочувствовала всю несправедливость футбольного мира и всю абсурдность ситуации — имени Али Альварес не должно было быть в списке, но убрать его оттуда и заменить на имя того, кто, по ее мнению, заслуживал быть третьим номинантом, Али никак не могла. На самом деле, включение Али в список претендентов на главную футбольную награду не было нонсенсом, но подобные случаи со времен выхода резолюции вызывали широкий общественный резонанс. За все время, пока женщины играли на одном поле с мужчинами, подобных номинаций было всего штуки три, но каждый раз это сопровождалось валом обличительных статей, рассказывающих о том, что ФИФА идет на поводу «феминизма и толерантности», забывая о том, что футбол, в первую очередь, это спорт. Блаттер на каждой пресс-конференции напоминал о том, что «футбол уже давно вышел за рамки привычного понимания», что «не стоит придавать такого внимания полу человека, забивающего голы», и его хоть и слушали, но вполуха, продолжая полоскать имена футболисток во всех газетах. Али никогда и не думала, что сама займет место этих «несчастных», но теперь, читая в Интернете все этим гадские статейки про то, что «все дело в том, что она женщина», мечтала кого-нибудь пристрелить из дробовика. Ежу понятно, что никакой Золотой Мяч ей не светит, только дурак отдаст свой голос за нее, когда есть Криштиану, выигравший все, что только можно и нельзя за один сезон, показывающий бешеный темп игры и адскую статистику, угнаться за которой по силам лишь Месси. Али честно признавалась себе, что готова была отдать свое место Мануэлю или любому другому футболисту, лишь бы ее имя перестали трепать на каждом углу. Хосе пытался ее убедить, что волна скоро схлынет и до января можно будет спать спокойно, но Али что-то не особо в это верилось. Четвертого декабря на голову порядком измученной Альварес и всей Барселоны свалился первый кубковый матч с Уэской, команды, лучшим результатом которой было одиннадцатое место в Сегунде примерно сезонов пять назад. Энрике предсказуемо включил в заявку много игроков «скамейки» и второго состава — основными были только капитан Иньеста, Марк на воротах, Иван и Жереми. Ни Рафинья, ни уж тем более Али не относили себя к игрокам первой линии, но это ничуть не мешало им активно готовиться к предстоящей встрече с оскенцами. Активность активностью, но устроенное на родном поле соперника избиение могло пройти в гораздо менее энергозатратном режиме — игроки Барселоны носились по газону как молнии, а кислотно-желтый цвет их формы заставлял соперника морщить нос и щуриться в попытках уследить за быстрыми передвижениями каталонцев. Первая же атака Барселоны могла завершиться результативно — после сильного прострела с левого края ногу подставлял Мунир, только мяч у него пошел в противоположную от ворот сторону, и это была всего-то вторая минута матча! Али сначала старалась держаться в стороне от штрафной, но как только выдалась возможность, сместилась в центр и пробила, правда, выше ворот. «Отличился» и Марк-Андре, здорово накосячивший — он выносил мяч ногой и попал в летевшего на него соперника. На счастье вратаря мяч в ворота не закатился, а ведь мог… Ворота Уэски расстреляли буквально за пару минут — штрафной, пробитый Иваном, завершился голом, как и шикарнейший удар Андреса, в его лучших традициях — Али с восхищением проследила за траекторией полета мяча, забыв, что она вообще-то тоже играет: мяч летел точно так же, как в ворота голландцев во время финала Евро. Оскенцы ответили только на тридцатой минуте, выстрелив в Марка, который мяч поймал. До этого они лишь огрызались, грязно фоля в чужой штрафной, причем в своих тихих водах они такого не делали. А Альварес, обидевшаяся, что ей прилетело в голень, получила мяч в штрафной слева, красиво ушла от защитника и с правой пробила в ближний. Вратарь пустил «бабочку», и мяч затрепыхался в сетке. А теперь можно было чуть сбавить обороты, хотя Барса и не особо напрягалась. Разница в классе была заметна невооруженным глазом — даже с таким количеством молодняка команда Энрике была на порядок сильнее соперника. Второй тайм особого изменения в рисунке игры и расстановке сил не выявил, Рафинья забил свой гол, так что Барселона практически могла считать себя вышедшей в одну восьмую Кубка Испании, потому как отыграть на Камп Ноу четыре мяча было для Уэски непосильной задачей. Заканчивалась первая неделя декабря, приближался последний матч в рамках группового этапа Лиги Чемпионов, во время которого Барселоне и ПСЖ предстояло выяснить, кто выйдет из группы с первого места, а кому придется довольствоваться вторыми ролями. На начало матча парижане лидировали в группе, но играть на выезде всегда сложнее — родной газон и многочисленные болельщики придают своей любимой команде небывалых сил (тут полезно вспомнить Энфилд — даже если Ливерпуль откровенно лажает, фанаты не прекращают петь, что не только невероятно красиво и захватывающе выглядит, но и изрядно выбивает из колеи соперников, которые от такой поддержки оппонентов начинают ошибаться). Каталонские фанаты с самого приезда на Камп Ноу оккупировали вход, ожидая команду, которая должна была прибыть на стадион на своем клубном автобусе — Али обожала такие поездки, прилеплялась к окну и рассматривала достопримечательности, пусть и знала дорогу от Сьюдад Депортиво до Камп Ноу практически наизусть, а расположение домов вряд ли могло за это время поменяться. В этот раз она сидела рядом с Иваном, который всю дорогу пялился в телефон, улыбаясь, как кретин. Али один раз бросила взгляд на экран и, увидев в графе адресата «любимая», смущенно отвела взгляд. Непосредственность Ракитича в его личной жизни многим доставляла неудобства — чего только стоил его Инстаграм, который больше напоминал семейный альбом, очень личный семейный альбом. Учитывая внезапно изменившиеся отношения с Лионелем, который теперь почти постоянно бросал на Али странные нечитаемые взгляды, такие вот мелочи, вроде влюбленного Ракитича с его сообщениями жене, делали с Али что-то невероятное: она не то чтобы фантазировала, она практически жила в каком-то придуманном мире, от каждого мимолетного взгляда Месси сгорая заживо — уже со счета сбилась, сколько раз за последнее время она испепелилась. Она благоразумно старалась держаться от Месси как можно дальше — фантазии фантазиями, но Али по-настоящему начинала его бояться. Одно дело фантазировать и представлять, особенно по ночам (но об этом лучше не вспоминать, когда ты едешь в клубном автобусе), а совсем другое — поддаться соблазну. Али осторожно посмотрела вперед, поверх сидений, делая вид, что разглядывает стоящего возле лестницы тренера, но сама покосилась на макушку Лионеля, который снова сидел рядом с Неймаром, и мысленно возблагодарила свой здравый смысл и внутренние тормоза. Только это и спасало от окончательного падения, хотя Али грохнулась еще в тот день, когда позволила себе запустить руку в волосы Месси, ощущение мягкости которых преследовало ее до сих пор. — Ты там жирафа увидела? — Иван шутливо ткнул задумавшуюся Али в бок. Она сначала не поняла, чего он хочет, а потом сама заулыбалась. — Залипла на Лучо. Мистер Серьезность, — рассмеялась Альварес, плюхаясь обратно на сидение. — Наверное, думает про расстановку сил на сегодня. Жду не дождусь, люблю перемены. — Да ну? — осведомился Марк Бартра, высунувшийся с заднего сидения. Али отвечать не стала, молча пихнув полузащитника в лоб локтем. — А-а-а, ты же сегодня на нашей линии, здорово! — вспомнил Иван, посматривая в окно — мелькавшие огни Камп Ноу непрозрачно намекнули, что пора убирать телефоны. Али сунула в сумку мобильный, который вертела в руках почти с самого отъезда с базы — ждала так и не пришедшее сообщение от Криштиану, чья «дорога на Берлин» уже преодолела последний рубеж в виде когда-то обиженного Жераром Пике Лудогорца, которому Реал забил аж четыре безответных мяча. Да и вообще это было нечестно — сливочные успешно продвигались везде, в то время как Барселона спотыкалась на, казалось бы, ровной дороге. Ничего, сейчас ситуация точно выровняется. Они все равно уже в плей-офф. Али не зря вспомнила про Пике — он шел как раз за ней по проходу автобуса и настырно тыкал ее в спину ручкой. Альварес стоически перенесла пять или шесть тычков, а потом сердито зыркнула на Жерара, надеясь, что ее выражение лица достаточно свирепое. — Волнуешься? — мило улыбаясь, спросил Жерар, пролезая вперед и дурашливо, но галантно протягивая Али руку и помогая ей выбраться из автобуса под приветственные крики толпы. Альварес со вздохом приняла помощь, но глядеть на Пике с выражением «я тебе вмажу» не перестала. Они вместе двинулись ко входу в нижний уровень стадиона — Альварес чуть впереди, а Жери сзади, насвистывая себе под нос что-то, лишь очень отдаленно напоминающее гимн Лиги Чемпионов. — Ты на вопрос не ответила, — крикнул он Али в спину, как только они вошли в коридор, ведущий к раздевалкам. — Волнуешься? — Чего мне переживать? — не поняла Альварес, и в этом была ее главная ошибка — когда ты общаешься с Пике, ни в коем случае нельзя тупить, он с радостью ухватится за возможность удачно подколоть или, точнее, подъебать. — Ну… Ибрагимович, — Пике выразительно поиграл бровями, улыбаясь так, будто Джокера играл. — Твой любимый… — Кто? — раздался за их спинами чей-то бодрый возглас. Али закатила глаза и ускорилась, преодолевая расстояние до раздевалки чуть ли не бегом, мечтая спрятаться от придурочного Жери, севшего на своего любимого конька. Уж что-что, а шутить он умел как никто, ничего не боялся, никого не щадил. Альварес не переставала надеяться, что когда-нибудь ему воздаться за все его приколы, но это было слепой верой в чудо — та же история с «Пикетоном» мало на него повлияла. В раздевалку вошел Месси, и Али тут же отвернулась к своему шкафчику. Нахрен все. Футбол, Лига Чемпионов. Нужно сконцентрироваться. У Луиса Энрике были свои планы на сегодняшнюю игру — не зря в автобусе речь зашла о переменах. Свои слова о том, что первое место для команды не является приоритетным результатом, вскользь брошенные на одной из бесконечных пресс-конференций, наставник сегодняшних хозяев подтвердил кадровыми решениями: вместо Алвеса справа формально вышел Марк. При этом защитнику должна была активно помогать на фланге Али. Но при этом «тотальнофутбольная» схема игры каталонцев должна была трансформироваться в модель с тремя центрбеками и чистыми фланговиками в лице полузащитников. Али свое смещение на линию полузащиты восприняла абсолютно нормально — когда команда вышла в подтрибунку, Лучо подозвал к себе Альварес, Ивана и Иньесту и дал последние указания на счет линии хавов у ПСЖ. Он еще что-то сказал про Златана, но Али пропустила замечание мимо ушей из-за гнусного хихиканья Неймара, мельтешащего рядом с Лучо с видом «меня тут нет». Альварес исподтишка показала ему кулак, не решаясь изобразить более знакомую фигуру из пальцев, все же камеры на каждом шагу, и с разрешения тренера вернулась на свое место, куда-то в середину линии из выстроившихся вдоль стены игроков. Али сразу же устремила взгляд на газон, что всегда помогало ей настроиться на предстоящий матч, а эта игра была почти несоизмеримо важной, к тому же предпоследней перед праздниками… Блин, еще и Рождество на носу. Али не сразу поняла, что рядом с ней кто-то стоит, причем даже не просто рядом, а буквально возвышается над ней. Свет ярких ламп заслонило что-то темное — это было похоже на начало фильма про конец света или нашествие каких-нибудь монстров, не хватало лишь тревожной музыки, но ее с лихвой заменял гул трибун. Али скосила один глаз в сторону и увидела незнакомую бутсу — черт, какая она здоровая! — и гетр белого цвета, расчерченный эмблемой Nike. Обладатель всего этого богатства нетерпеливо притопнул ногой, Али чуть стушевалась, не замечая, что народ за спиной подозрительно притих. Она медленно — очень медленно — обернулась, встречаясь взглядом с эмблемой Пари Сен-Жермен на груди владельца белых гетр и больших бутс, который смотрел на нее с нескрываемым интересом. Так удав смотрит на кролика, прежде чем сожрать, наверное. Али почувствовала себя тем самым кроликом, «прижала уши» и подняла голову, чтобы хоть примерно представить, долго ли ее планируют жевать. Но лицо «ее любимого футболиста» не выражало ничего, что могло бы заставить Альварес сбежать, трусливо поджав дрожащий хвост. — Привет, — на английском поздоровался Златан. В его взгляде мелькнуло снисхождение — наверное, он понял, что Али его боится. — Привет. Голос у Ибрагимовича оказался совсем не такой, как Али себе представляла — спокойный, даже тихий, никакой резкости и наглости. И благослови, Боже, английский и почти отсутствующую в нем субординацию разговорной речи! А то бы она окончательно растерялась и запуталась в нескольких буквах слова «привет». Али неловко повела плечом — ей было чертовски не по себе, помимо стоящего почти вплотную Златана, на нее пялилась почти вся команда и особенно Неймар. — Всегда приятно встречать фанатов, — с улыбкой заметил Ибрагимович, делая шаг назад — от Али разве что пар не шел от смущения. — Желаю удачи. — И вам, — нашлась Альварес, не прекращая сжимать кулаки за спиной, так сильно, что ей аж больно стало, пальцы побелели и начали чуть ли не неметь. Златан на прощание оглядел ее с головы до ног — блин, только он умеет смотреть так, что ты чувствуешь себя букашкой-таракашкой. — Фанатка, блин, — тихонько рассмеялся Иньеста, который уже успел вернуться после разговора с Лучо и попал как раз на развернувшуюся перед всеми «встречу с кумиром». Ибрагимович с невозмутимым видом вернулся к своей команде, а Али осталась стоять на месте, рассматривая пол под ногами на предмет трещин — неплохо бы было прямо сейчас провалиться куда-нибудь под него. — Это никогда не кончится теперь? — страдальческим шепотом вопросила Али, обращаясь больше к провидению, нежели к Иньесте. Андрес приобнял ее за плечи и так же тихо сказал «не дождешься». Кажется, кто-то собирался думать о футболе, а теперь размышлял о какой-то нелепой фигне. Али переживала из-за того, что над ней будут глупо шутить одноклубники, но она даже представить себе не могла, что через несколько часов ее жизнь перевернется так, что это будет просто крошечной, ничего не значащей проблемой. С первых минут хозяева поля сразу же забрали себе мяч и начали играть в тотальный контроль — Али чувствовала себя весьма уверенно на своей позиции на фланге рядом с Серхи и Андресом, но по спине все равно полз холодок неприятного предчувствия. ПСЖ играл от обороны, что для команды под предводительством Златана было не слишком привычно, потому что и сине-гранатовые, и парижане пользовались одной расстановкой четыре-три-три, ориентированной на атакующий футбол и значительное преимущество во владении мячом, а две команды держать мяч одинаково долго не могут, это просто невозможно, кто-то должен уступить, и до пятнадцатой минуты владение было за Барселоной. Месси достаточно быстро нанес первый удар, но мяч черканул по перекладине, вратарю Пари Сен-Жермен Сиригу даже не пришлось напрягаться. Барселона откатилась назад, а болельщики затянули гимн — наверное, будь на месте Лучо Юрген Клопп, он бы непременно начал дирижировать их пением, но Энрике оставался серьезным, с мрачным видом стоял у самого края технической зоны, засунув руки в карманы брюк. После выстрела Лионеля на поле будто бы воцарилась тишина — какая-то гнетущая и напряженная. Команды перекатывали мяч, выжидая моменты, которые вообще-то сами по себе появиться не могли, но никто не рисковал соваться вперед. Все зарождающиеся атаки заканчивались передачами назад, Али пару раз обменялась пасами с защитниками и вернула мяч Бускетсу, который отдал его Суаресу, решившему в одиночку прорваться по правому флангу, но дорогу ему удачно преградил Давид Луис, грамотно подставивший корпус и отвоевавший мяч. Расстановка Луиса Энрике на деле выглядела весьма неоднозначной — Матье и Маскерано, отрабатывавшие на левом фланге, действовали совсем не так слаженно, как хотелось бы — все же уровень важности матча говорил сам за себя, — поэтому фланг начал постепенно провисать. Этим активно начал пользоваться ван дер Виль, классно кооперируясь с Моурой и регулярно доставляя мяч в чужую штрафную именно из этой зоны, что в итоге и привело к осечке Барселоны. Гол, который открыл счет, пришел именно с правого края атаки парижан — Матюиди после прострела справа скинул мяч на Ибрагимовича, и тот уверенным ударом пробил мимо тер Штегена. Впрочем, Барселона не собиралась раскисать: гол Златана команду хорошо встряхнул — Али буквально физически ощутила, как натянулись нервы ее команды, как по тонким, налаженным Энрике связям-проводкам пробежал электрический ток, направляя Барселону в нужное русло — каталонцы сумели довольно быстро отыграться. Маскерано забросил мяч вперед, а Суарес классно прострелил вдоль ворот, адресатом передачи выступил Лео Месси, с противоположного фланга поразивший ближний угол ворот. Можно было сказать, что, немного повозившись, команды решили выдать друг другу по знатной затрещине, чтобы игра стала поживее. Теперь розыгрыши Барсы стали чуть более опасными для ворот соперника, а парижане начали чаще прорываться в чужую штрафную, и матч становился все интереснее и интереснее. Лионель в одиночку протащил мяч до чужой штрафной зоны, но Верратти оказался расторопнее всех и мяч выбил, однако на подхвате оказался Суарес, который пробил с острого угла. Мяч попал в ногу защитнику и ушел на угловой, который отправился подавать инициатор этой атаки — Месси. С левого угла поля он навесил в штрафную и угодил точно в голову Бускетсу, но мяч вновь пролетел мимо ворот. Почти сразу же за этим последовала атака парижан — Матюиди чуть было не организовал еще один гол, прострелив с левого фланга на набежавшего Лукаса Моуру, но последний в касание пробил левее цели. Златан Ибрагимович принял мяч себе на ход и устремился к воротам — со стороны его движение казалось похожим на взбесившееся торнадо, сносящее все на своем пути. Последовала длинная передача на Кавани, эффектным ударом отправившего мяч прямо в тер Штегена, который прижал его к себе, пропахав при этом газон. Али прокинула мяч мимо защитника и устремилась на рандеву с Сиригу, высматривая адресата для передачи, если остальная линия защиты кинется на перехват — в ушах засвистел ветер, дыхание вырывалось из груди рваными хрипами из-за холодного воздуха, проникавшего в легкие. Она смогла довести мяч до ворот самостоятельно, но будто из-под земли выросший Давид Луис перегородил ей дорогу. Али запнулась, неловко обвела мяч вокруг его ног и все же смогла ударить, но голкипер гостей опередил ее, мяч даже не успел долететь до ворот. Время быстро заканчивалось, а счет на табло оставался неизменным, пусть и совершенно устраивавшим парижан. Барселона тоже могла бы довольствоваться ничьей, но как же хотелось выйти с первого места и отыграться за первый матч, закончившийся безоговорочной победой команды Лорана Блана! Наверное, больше всего запала было у Неймара, который сначала попробовал ударить издали, но, как оказалось, у Сиригу был чуть ли не иммунитет против подобных ударов, так что мяч он с готовностью сцапал. Бразилец поморщился и отступил, врезаясь в замешкавшегося Месси — они прикрыли рты и обменялись парой реплик, настороженно переглядываясь, и у Али в груди заныло от зависти, но мгновение резко оборвалось. Неймар отбежал назад, высматривая что-то, анализируя, взглядом находя Суареса, который понял его без слов — эпизод вышел настолько красивым, что Али, засмотревшись, вздрогнула, когда за ее спиной трибуны затянули «Барса, Барса!». «Трезубец» Барселоны понимал друг друга не то чтобы с полуслова, а вообще не произнося ни единого звука — они разыграли мяч между собой, после того, как Али перехватила его у кого-то из полузащиты и отдала вперед форвардам, Неймар прошел ближе к центру и невероятно шикарным и мощным ударом метров с двадцати послал мяч в самый угол ворот. Сиригу в отчаянном прыжке пытался спасти команду, но не дотянулся. Удар бразильца вышел просто великолепным, и важность этого гола недооценить было довольно сложно — он позволил Барселоне уйти на перерыв при победном счете на табло, что было очень важно с психологической точки зрения. В раздевалке Али содрала с себя насквозь пропотевшую футболку и попросила другую: она никогда не была приверженцем дурацких традиций вроде одной и той же формы на матчах или разного цвета носков в день игры — в конце концов, это просто шмотье, как оно может помочь доиграть до победного. Оказавшийся рядом Месси бросил на нее взгляд, полный недоумения и еще чего-то тягучего, тяжелого или даже горького. Али почувствовала на себе этой насквозь прожигающий взгляд и обернулась, но Лионель тут же начал разговор с повеселевшим Неймаром. Тем не менее Альварес прекрасно знала, что Месси только что смотрел именно на нее — между лопаткам горело так, как могло жечь лишь только от его взгляда. Предчувствие вновь скрутило внутренности, Али осторожно схватилась за живот, стараясь не привлекать лишнего внимания. В раздевалку вошел Лучо, и ей пришлось отодвинуться на самый край лавки, чтобы стать как можно незаметнее. Она не понимала, какого черта творится. Не могла думать об игре, хоть и изо всех сил настраивала себя на то, что нужно бежать, работать, прилагать максимальные усилия. Али и правда было страшно, и когда она услышала, что во втором тайме Энрике собирается воспользоваться заменами, то с облегчением выдохнула, а боль в животе отступила на второй план. Лучше уж скамейка, чем тупое бездействие на поле из-за собственных тараканов в голове. Забитый гол позволил каталонцам более размеренно начать второй тайм, лишний раз не форсировать события и не оголять тылы, провоцируя соперника на контратаки. К тому же сегодня вечером надежность тылов обеих команд оставляла желать лучшего. Неудивительно, что по такой игре первым на замену решился Лоран Блан, выпустивший вместо Верратти Пасторе, который должен был обострять ситуацию у ворот тер Штегена. Луис Энрике ответил своими заменами, с помощью которых удалось погасить атакующий запал соперника. Наставник Барселоны усилил среднюю линию, чтобы наладить контроль мяча в центре поля. Вскоре каталонцам удалось увеличить и преимущество в счете — Лионель отдал пас Луису, который добил мяч в ворота после того, как Сиригу отразил удар Неймара. «Трезубец» Барселоны вновь во всей своей красе продемонстрировал свою убийственную силу и слаженность действий. А началось все с того, что Барселона аккуратно ввела мяч в игру, а парижане замешкались, так что Али молнией пролетела по правому флангу до лицевой и прострелила в центр. Но мяч до обидного точно угодил в ногу ван дер Виля, который с готовностью выбил мяч и походя смерил Альварес скептическим взглядом, от которого она мгновенно вспыхнула — это была явная попытка вывести ее из себя. Она подобралась и сжала кулаки, стараясь держать лицо невозмутимым, но губы все равно дернулись — Али почувствовала, как уголки рта предательски поползли вниз, и отвернулась от ближайшей камеры, понимая, что ее изменившееся злое лицо все равно может попасть в трансляцию, но попытка не пытка. Мотта справа подал угловой — в штрафной Марка-Андре началась какая-то неразбериха, борьба за мяч обострилась до крайней точки, замельтешили ноги, и Златан с трудом смог дотянуться до мяча, да и то благодаря своему росту, но пробил выше ворот. Али попятилась назад, а Суарес схватил ее за футболку и громко сказал на ухо: «Ему стоило дать другим попробовать забить». Альварес в ответ кивнула и раздраженно фыркнула в сторону ехидно посматривающего на нее ван дер Вила. Это действительно начинало раздражать — из-за взглядов Лео Али казалось, что на нее смотрят чуть ли не все. Она обозлилась настолько, что не уступила мяч Неймару, задней мыслью понимая, что должна была отдать проникающий пас, попробовала забросить мяч «черпаком», но ее позиция на поле была реально неудобной для таких фортелей — мяч пролетел левее ворот под оглушительный свист трибун. Твою мать, Энрике ее убьет. Ее ошибка вышла Барселоне боком. Мяч тут же подхватили парижане, каталонцы опомниться не успели, как после отскока по воротам пробил Матюди, которому преподнесли мяч на блюдечке с голубой каемочкой сами же защитники Барселоны — Али не успела за мельтешением людей в штрафной разглядеть, кто именно. В этот раз Пике справился с ударом, удачно подставив спину, но на этом наскоки на ворота Марка-Андре не закончились — прошла скидка на Кавани, но тот тоже угодил в защитника, в сердцах цепанул Неймара и свалил его на газон. Джуниор упал, как подкошенный, а над головой уругвайца загорелась желтая карточка. Суарес походя сказал что-то своему партнеру по сборной, и Эдинсон хмуро глянул в его сторону, но ничего не ответил. Новая порция вытягивающего нервы напряжения разлилась по полю, заставляя Барселону собраться и сжать тиски вокруг парижан, постепенно оттесняя их к воротам Сиригу, который мелко подпрыгивал на месте. Команде Лорана Блана оставалось только контратаковать, и периодически это получалось весьма опасно. Но Али не суждено было добегать до конца второго тайма, защищая свои ворота и работая вместе с другими полузащитниками на линии (черт, ей и правда больше нравилось действовать на позиции хавбека, нежели в нападении, Энрике как в воду глядел, заставляя ее отрабатывать на тренировках распасовки). Первая замена состоялась — Али под аплодисменты болельщиков ушла с поля, обменялась в технической зоне рукопожатием с выходящим вместо нее Ракитичем и, устало плюхнувшись в кресло, сразу же закуталась в плед. Хуан Карлос Унсуэ протянул ей термос, но Али скривилась и отказалась, вместо этого она откинулась на спинку кресла, восстанавливая дыхание. — Устала? — спросил Унсуэ, пристально следя за тем, как Энрике дает последние указания Хави перед тем, как выпустить его на поле, очевидно, вместо Андреса. — Нормально, — ответила Али, почесывая затылок. — Что-то холодно сегодня, прямо зима. — Я же говорю, выпей, — помощник тренера снова сунул ей под нос термос, но Альварес была слишком упрямой. Почему-то вспомнилось, как она сидела в машине Лео и мерзла под холодным воздухом кондиционера. И под ледяным взглядом Месси тоже мерзла, и это не шло ни в какое сравнение с сегодняшней прохладной погодой. Одновременно гореть огнем и умирать от обморожения нельзя, так ведь? Наверное, то, что Лионель мог делать с ней такие ужасные вещи, лишний раз подтверждало, что он, вашу мать, не с этой планеты — издевательство изощренное. И Али сама позволяла ему эти двусмысленные горячечные взгляды, поцелуи — блядь — ее ладони. Позволяла на поле врываться не только штрафную соперника, но еще и в ее собственную голову. Но, несмотря на все факты, красноречиво говорящие о его интересе, вопрос «что дальше?» оставался открытым. Прямо как ее сердце, которое последнее время билось исключительно в сумасшедшем ритме. Али будто несло на скалы бешеным потоком воды, она знала, понимала, что разобьется, но плевать на это хотела. На поле Матюиди упал на газон — Маскерано, выбивая мяч, угодил ему прямо в лицо с пары метров. Блеза тут же обступили врачи, а Энрике, воспользовавшись короткой заминкой, подозвал к себе Лионеля, который отирался в районе технической зоны. Они разговаривали недолго, выражения лиц главной звезды и тренера оставались беспристрастными, потому что направленные на них камеры не давали возможности открыто демонстрировать свою нелюбовь друг к другу, но Али чувствовала распространявшееся вокруг Месси раздражение, подобно кипящей лаве, уничтожающей хорошее настроение всех, кто попадался на пути. Команда вела в счете, оставалось еще две замены, игроки по-прежнему были в хорошей форме, а вышедший свежий Ракитич мог стать катализатором назревавшего третьего гола, если бы Маскерано не вывел из строя Матюиди. Все шло нормально, но Лионель… Блядский Месси и его желтая десятка. Лео напоследок кивнул тренеру, с заметным напряжением окинул его взглядом, говорящим «ага, я вас понял, но сделаю все равно по-своему», и вдруг в упор посмотрел на Али, опешившую от такого откровенного разглядывания. Ее пригвоздило к креслу, размазало по пластику, расплющило и растянуло, как вот-вот грозящую лопнуть резину. Что. Ты. Делаешь. Лео? Что?.. Али смело ответила ему таким же пронзительным взглядом — вскинула подбородок, улыбнулась, словно смотрела не на мужчину, которого хотела до дрожи в ослабевающих коленях, а на одноклубника вроде Джуниора или Суареса. Теперь все они казались какими-то плоскими и пластмассовыми — Месси заполнял собой все поле, черной тенью закрывая обзор, уменьшая, уничтожая к херам значимость сегодняшнего вечера. Али держала голову приподнятой, внутренне уже пять раз потеряв сознание. Рапид оборвался — Лео вернулся на поле, а Альварес продолжала скользить взглядом по его спине. Это были последние секунды ее нормальной жизни, потому что потом началось абсолютное безумие. Суарес забил третий мяч. Барселона вышла из группы с первого места. Но причина смены полюсов в жизни Али была совсем не в этом.

***

Когда со стадиона уехали последние болельщики, Пике, который фотографировался со всеми желающими около трибун, вернулся в раздевалку и вдруг предложил устроить коллективное празднование прямо на стадионе. Али была в первых рядах среди поддержавших его, потому что домой возвращаться совершенно не хотела — она была слишком взбудоражена победой и, чего уж греха таить, близостью Месси. Хави идею Жерара не оценил, скептически выслушал предложение защитника и поинтересовался, как к его затее отнесется тренер. — Ну тебя, — недовольно отмахнулся Пике. — Только и думаешь, что о работе, развлекаться-то когда? — Вы так развлечетесь, потом последствия замучаемся разгребать, — присоединился к капитану Андрес. Теперь противоборствующая сторона стала сильнее, так что Жери оставалось только капитулировать, обиженно ворча. — Что разгребать? — спросил внезапно зашедший в раздевалку Лучо. Его щеки были красными от холода, а нос синим, тренер напоминал сине-гранатовый флаг команды. Али прыснула, разглядывая его лицо. — Да тут предложили отметить… — Хави взмахнул рукой, обводя раздевалку. — Прямо тут. Не очень хорошая идея… Лучо оглядел притихшую команду, явно ожидавшую вердикта. — А чего плохого? — вдруг спросил он у разом стушевавшегося капитана. — Давайте, оттянитесь, или как там… Только не разнесите стадион. Предупрежу охрану. Заслужили, в конце концов. Но чтобы к тренировке через два дня были как огурцы! Хави открыл и закрыл рот, не зная, что ответить. Такого развития событий мало кто ожидал — если честно, по всем правилам Лучо должен был отправить всех по домам, а уж никак не поощрять посиделки прямо на Камп Ноу. — Мы не долго! — заверил тренера повеселевший Пике. — Кто со мной за шампанским? — А домой мы как поедем? — влезла Али, но Жерар отмахнулся. — Разберемся. Машины оставим, завтра заберем. Не заморачивайся! Али проворчала что-то нечленораздельное. Ей-то какая разница, если что — вызовет такси. Не ее проблема. Вечеринка затянулась — Пике ангажировал Жорди, они привезли несколько бутылок шампанского и нехитрую закуску, рассадили всех прямо на газоне, где техперсонал приводил в порядок траву. Появление футболистов вызвало бурную радость, потому что выглядело это, откровенно говоря, смешно — обычно отмечают выигранные кубки, но не выходы в плей-офф. Но команда так умоталась за последние дни, что для укрепления командного духа это было самое то. Они расселись на трибунах и разлили шампанское по пластиковым стаканчикам. Хави взял слово и произнес пафосную речь, призванную наставить одноклубников на путь истинный, мотивировать их на дальнейшую работу и новые свершения. Али расчувствовалась, слушая капитана, и утерла глаза рукавом. Душа буквально пела от восторга — рядом сидел Лионель, с другой стороны — Жерар, постоянно подливавший «шипучку» ей в стакан, Жорди травил анекдоты, а тер Штеген предложил что-то спеть, включив песню на телефоне. Сейчас они были совсем не командой, а семьей. Настоящей дружной семьей. Али устроилась поудобнее на лавке, облокотившись о скамейку сзади, и вытянула ноги, наблюдая, как веселится народ, сама в развлекалове не принимая участия — она очень устала и ужасно хотела в душ, потому что не успела вымыться нормально, только ополоснулась, так что кожу неприятно стянуло, и она чесалась под толстовкой. — Эй, — Али коснулась плеча Хави, который что-то обсуждал с Андресом. — Я в душ, ладно? А то как свин. — Свин, — фыркнул Эрнандес. — Иди, мы пока тут посидим. Оказавшись в пустой раздевалке, Али с наслаждением содрала с себя одежду и голышом прошлепала в душ — обычно она раздевалась полностью исключительно в кабинке, стараясь лишний раз не смущать парней, теперь же можно было сполна оторваться, рассекая по помещению с голой задницей. Она включила воду и подставила лицо горячим тугим струям, весело застучавшим по ее плечам и спине, смывающим усталость и странное липковатое ощущение, оставленное на коже взглядами Месси. Черт, что он хотел от нее? Почему вел себя так странно? Пока они сидели на трибунах и неспешно дегустировали шампанское, Лео будто лишний раз не хотел смотреть в ее сторону, хоть и сидел рядом. Стоило их взглядам пересечься, как он сразу же отворачивался. А на поле сверлил ее глазами. Чертовщина какая-то. Али крутанула вентиль, усиливая напор воды, которая зашумела так сильно, что заглушила звук открывающейся двери. Она не сразу поняла, что за спиной кто-то стоит — онемела, крепко сжимая в руках мочалку, боясь обернуться и умереть от стыда прямо так, обнаженной, смотрела на металлические трубы перед собой, видя в гладкой блестящей поверхности с трудом различимое отражение человека в сине-гранатовой футболке. Это был Месси. Лео, мать его, Месси. Воздух застрял в легких, и Али медленно обернулась. Они смотрели друг на друга не отрываясь, и воздух вокруг буквально искрился. За пару секунд Али испытала всю гамму чувств — от страха и жгучего стыда до бешеного вожделения. Сердце колотилось так, что было почти больно, вода текла с волос, застилая обзор, но она продолжала смотреть, до рези в глазах вглядываясь в фигуру, застывшую в дверном проеме. Месси распространялся на все окружающее пространство — стены кабинки сжимались, воздух катастрофически быстро тяжелел, клубы пара причудливо оплетали ноги, поднимались выше, раздирали Али грудь, которая будто лишилась кожи. Она попыталась вздохнуть, но вместо этого из гортани вырвался грубый хрип. Месси вцепился пальцами в тонкую стенку кабинки — пластмасса хрустнула и зашаталась, и вместе с этим Али четко ощутила, как рушится ее самообладание. Под руками Лео она сама крошилась, рассыпалась как песок. Уверенность, заставляющая поднимать подбородок выше и держать спину прямее, с каждой секундой утекала, как вода, льющаяся с потолка подобно водопаду. Но и все сомнения в происходящем сейчас растворялись, таяли без следа. Больше никаких вопросов. Никакого ожидания. Сейчас или никогда. Если он не прикоснется к ней, то она умрет прямо здесь. Лионель шагнул вперед — вода обрушилась ему на голову, темные волосы мгновенно намокли, но Месси будто не замечал того, как одежда становится тяжелой и прилипает к телу. Мокрая футболка пошло обрисовывала кубики пресса и мышцы, шорты облепили ноги. Его глаза были почти черными — это пугало. То ли виной этому был тусклый свет в душевой, то ли что-то еще… Лео сделал еще один шаг. Али видела, как неуверенность, сквозившая в его взгляде с того момента, как он открыл дверь, будто не понимал, что делает, покидала его тело, сменяясь жаждой вожделения. Господи, он действительно хотел ее. Хотел ее. Прижать к стене, раздвинуть ноги и трахнуть прямо здесь, в душевой, когда за стенами раздевалки команда празднует новое достижение. Но Али не слышала ничего, никаких голосов, никакого пьяного пения и смеха — не потому, что шумела вода, а потому, что от возбуждения у нее насмерть заложило уши, а руки, все еще сжимающие намыленную мочалку, онемели и не слушались. Еще шаг. Ближе. Уничтожая расстояние между ними. Али задохнулась от неправдоподобности происходящего, на нее удушливой волной накатил страх, смешанный с похотью — в нос ударил его запах, тот самый, черничный, преследовавший ее всюду, впитавшийся в тело. Тело, которое сейчас сотрясали неконтролируемые приступы дрожи. Между ними остался лишь метр — расстояние вытянутой руки, — вода стучала по кафелю, стекала по его лицу на грудь, ниже… Али опустила взгляд и четко увидела красноречивое подтверждение его желания. Лео проследил за ней, его губы искривила странная усмешка — он одним махом содрал с себя футболку и швырнул куда-то в сторону. Али отшатнулась, но осталась стоять на месте, боясь поскользнуться — ей было нечем прикрыться, мочалка в руке не сильно спасала положение. Наконец, Лео до минимума сократил расстояние между ними и притянул ее к себе. В тот самый момент вместе с мочалкой, выпавшей из ее руки, форты цитадели под названием «не трахаться с тем, с кем играешь в одной команде», рухнули, погребя под обломками остатки здравого смысла. За спиной Али взметнулись в воздух знакомые черные крылья, мир обуглился и начал загораться ярким пламенем, которое охватило их обоих. Она знала, что не выживет. Ну и что. Все равно, пусть. Пусть лишь один раз. Лео взял ее за подбородок, а второй рукой обнял за талию. Потом повел, как в танце, и через секунду Али была зажата между ним и шершавой стеной. Она оторопела от неожиданности и приоткрыла рот, чтобы высказать хоть какое-то мизерное возмущение, но чужие пальцы больно обхватили шею, сдавливая вены. Али громко застонала, но тут же прикусила губу, и этот жест вызвал у Лионеля жгучий смешок. Палец скользнул по губам, с силой надавил, заставляя ее еще больше открыть рот, и коснулся языка, огладил щеку изнутри, оставляя там рваные раны от нежных касаний. Али широко распахнула глаза, встречаясь с точно таким же шальным взглядом Месси, это заставило ее запрокинуть голову и удариться о твердую стену, выбивая из легких остатки воздуха. Она втянула его палец в рот и с готовностью обвила его языком, наслаждаясь острым вкусом, таким знакомым и в то же время чужим. Лионель не стал больше ждать — вжал ее в кафель и, наконец, поцеловал. Будто до этого она никогда в жизни не целовалась. Все это было дешевым суррогатом. Сахарозаменителем. Ширпотребом. Настоящим был только он. Его губы. Его язык. Его… Лионель целовал ее так, как целуют женщину, которую хотят больше всего на свете и не могут совладать с этим желанием. Женщину, ради которой только что убили сотню человек, уничтожили целую цивилизацию и предали свою страну. Все тело Али горело, как будто она была в аду. Абсолютно точно, в самом настоящем чертовом пекле, где жгло со всех сторон, превращая ее жизнь в грязное пепелище, безжалостно уничтожая в пыль все, что было до. Так жарко ей еще никогда не было. Сердце билось в горле, в груди, в животе, оно будто было везде, кровь стучала в висках. От одного только поцелуя. Пальцы все сильнее сжимали шею, и Али начала задыхаться, ее руки взметнулись вверх и стиснули его запястья. Только тогда Лео оторвался от ее губ и дал вздохнуть. Она замотала головой и попыталась оттолкнуть его от себя — слабая попытка, завершившася ничем. С каждой секундой сопротивление становилось все слабее, ноги едва держали. В ушах грохотал гром, внизу живота горячечное ощущение закрутилось тугой спиралью, ища выход, высвобождение. И спасение было лишь в Лионеле. Если бы ей сейчас дали в руки пистолет, она бы выстрелила, не думая. Не соображая. Лео снова прижался к ее губам, теперь целуя медленно, нежнее, будто успокаивая, Али поддалась, закрыла глаза, и на черноте век тут же заплясали яркие всполохи огня. Его огня. Она хотела ощутить его в себе — сейчас. Хотелось позволить себе вольность, содрать с него эти чертовы шорты, которые своей мокрой тканью убивали воображение напрочь, бесстыдно выставляя напоказ вставший член. Али выдохнула ему в губы, осторожно скользя по обнаженной груди Месси все ниже, провела по резинке шорт, выжидая, прося разрешения. Лео только сильнее прижался к ней, но вдруг… Господи, нет, Боже… Да, да… Али тихо застонала в его губы, не ощущая противного напряжения в шее из-за разницы в росте. Его пальцы аккуратно сжали ее ладонь и направили вниз. — Давай… — выдохнул Лео, и у Али в груди взорвалось сердце. Она сжала его член через влажную ткань шорт, обхватила подрагивающими пальцами головку, так странно нежно, будто боясь причинить боль. Голова захмелела от собственной смелости, когда Али другой рукой оттянула край шорт, вызывая у Лионеля резкий шумный выдох прямо возле ее уха, и позволила себе… позволила… Тонкая кожа натянулась под пальцами, которые несмело сомкнулись у основания, тонкие паховые волоски колюче коснулись ребра ладони, но от этого ощущения у Али дыхание застряло в груди, где искрило и замыкало. Если на крошечную долю секунды представить, как он погружается… туда, где скрутилась тугая, нервно вздрагивающая пружина… Она сжала зубы, чтобы не застонать слишком громко, но связки подвели, звук вышел бесстыдный, и по спине Али прокатилась горячая волна. В горле стало сухо, как в пустыне в самый жаркий день. Вода лилась с потолка, но ощущалась лишь раскаленными каплями лавы, будто где-то рядом извергался мощный вулкан. Теперь, Боже, теперь она знала, что если с силой провести по стволу выше, ослабляя хватку ближе к головке, а потом натянуть крайнюю плоть, резко, но не причиняя боли, Лионель вздрогнет всем телом, задышит чаще, прижмется ближе, хотя ближе просто некуда. Знала, что он… — ее губы скользнули по яремной ямке — любит, когда движения руки чередуются, меняясь с резких и быстрых на неспешные осторожные поглаживания… У нее язык закололо от желания ощутить, как влажная головка члена коснется ее нёба… Ноги подогнулись от мысли, что сейчас Али сможет получить мужчину, которого желала так долго и так сильно. — Пожалуйста… — она судорожно сгребла второй рукой край шорт так, что резинка впилась в его бедра. Лионель в ответ медленно провел ладонью по ее щеке, коснулся подбородка, чуть надавил большим пальцем на нижнюю губу и спросил: — Пожалуйста — что? — Не надо, пожалуйста… Но все ее тело орало: «Да!» Душа была вывернута наизнанку, выставлена напоказ, распахнута так, что было видно все мельчайшие черточки, буквально кричащие о ее одержимости, о желании наконец отдаться ему. Губы твердили «нет», оставляя Али маленький шанс на то, что потом она будет помнить, что все же сопротивлялась, а не складывала оружие без боя. Но имело ли это значение?.. Тогда — нет. Потом — возможно. Лионель был из тех мужчин, которые хорошо разбираются в психологии женщин и знают, когда «нет» значит «нет», а когда «нет» значит «да». Да и что там было разбираться… Вместо ответа он снова поцеловал ее, но уже не так нежно — Али стукнулась спиной о стену. Наверное, ей было бы больно, если бы она могла хоть что-то понимать. Из медленных его движения превратились в нетерпеливые. Прежний Лео как будто испарился, и на его месте появился другой. Он больше не был другом… одноклубником, которого Али обнимала на поле после забитого мяча. Его темная дьявольская сторона, которую Али так боялась и одновременно восхищалась, скрыла хорошего мальчика Лео Месси, в его глазах сверкнуло что-то пугающее. Когда он окажется глубоко внутри, это ее прикончит. Это слишком, слишком… Ах… Черт… Боже… Глубокий поцелуй украл остатки разума, и последнее, что Али успела заметить, были его руки, стягивающие шорты… а потом началось сумасшествие. Нескончаемый поцелуй, его пальцы на ее шее, груди, потом на бедрах — он был везде. Потрясающая, стирающая любые грани приличия, химия между ними, от которой горело все тело, наконец нашла свой выход, обволокла их обоих ядовитым облаком, затащила в водоворот похоти и вожделения. Лео подхватил ее бедра, с силой вдавливая Али спиной в стену, она обхватила его ногами, прижимаясь так близко, как это возможно, чувствуя, как член задевает ее лоно, только касается, отчего спину выкручивает ломающей дрожью, а ее в раз охрипший голос срывается на фальцет. — Али… — прошептал Лионель, и в следующий миг он был в ней. Это был тот самый момент, когда Али Альварес умерла и переродилась заново. Она громко застонала и закрыла себе рот рукой. Он отнял ее руку и прошептал: — Не сдерживайся… все равно тебя никто не услышит, — обещание было пугающим, а голос глухим, как будто это вовсе был не Лео. Он замер глубоко в ней, не двигался, пристально глядел в ее раскрасневшееся лицо, залитое водой, ища в нем то, что и так лежало на поверхности — еще недавно он взял ее душу, а теперь забирал и тело. Его пальцы впились в ее бедра — Али умерла снова, переродилась еще раз. Как феникс. Из пепла прошлого. — Могу я?.. — тихо спросил Лионель, что резко контрастировало с только что высказанным обещанием. Али всмотрелась в потемневшие глаза напротив и сильнее сжала руки на шее Лео. Она боялась, что стоит ей издать хоть какой-то звук, момент исчезнет, растает под струями теплой воды, хлещущей по спине Месси. Она ответила ему одним лишь взглядом, неловко двинувшись в его руках… насаживаясь сама. — Ох, черт, — выдохнул Лионель, стискивая ее ноги еще сильнее. Али молчала, тяжело дыша, пока в расплывшийся от похоти мозг медленно вползало осознание. Понимание. Принятие. Она чувствовала его. Внутри, так глубоко, так горячо, так… Правильно. Нужно. Сердцем к сердцу. Кожа к коже, ритм в ритм. Ее мышцы так туго сжимали его... Голова кружилась от сумасшедших ощущений, от жара в низу живота. — Давай... — Али широко раскрыла глаза, встречаясь с невыносимо тяжелым взглядом Лео. Резкий хлопок кожи о кожу прорвал барабанные перепонки, Али вспыхнула, как чертова спичка. Мысли выстрелом шарахнули по натянутым нервам, когда Лео двинулся первый раз, все внутри будто огнем обожгло. Движения его бедер были свободными, он не в чем себя не ограничивал, ограничивалась только сама Али, боясь сорваться. До определенного момента Лионель удерживал ее, но потом вдруг отпустил, расслабил руки, и Али сама вцепилась в него, теперь уже не поглаживая спину, а царапая короткими ногтями за кожу, оставляя белые следы. Она не понимала, как он это делает, его пальцы будто были везде — сжимали ставшие болезненно чувствительными соски, сжимали грудь под заполошное биение сердца, ласкали набухший от перевозбуждения клитор, от прикосновений к которому Али вздрагивала так, что плечи врезались в стену. Невозможно было отделить одно ощущение от другого, все смешалось… Было жарко, очень жарко, будто из душа лился кипяток. Вода попадала в глаза, в рот, в нос, но откашляться не было сил. Али едва успевала жадно глотать воздух между собственными стонами и горячими поцелуями. Она была полностью в его власти, и это было лучшее ощущение во всей ее гребанной жизни. Это — грубый толчок глубже, внутрь, в нее. Больше — снова толчок. Никогда— еще один, медленный. Не— снова назад. Повторится. Н-и-к-о-г-д-а. Спираль внутри сжалась так, что Али задрожала всем телом, неосознанно прихватила зубами губу Лионеля, вздернула бедрами, пытаясь еще чуть-чуть удержаться, не сорваться, продлить это чувство заполненности и абсолютного безумия, но внизу живота все… Слишком близко, слишком на краю. Громко и протяжно проскулив его имя, Али испытала сильнейшее удовольствие и безвольно повисла на руках у Месси. Но Лео не останавливался. Хотя ее болезненно чувствительное после оргазма тело не могло воспринимать его больше — слишком много для одного раза, слишком новые и слишком сильные ощущения — но Али понимала… Все понимала, поэтому позволила ему довести себя до пика. Лео двинулся еще несколько раз и замер, и несколько секунд прижимался к ней, вздрагивая и тяжело дыша. Кажется, они оба немного опешили от произошедшего. Они так долго ходили вокруг да около, так долго дружили, так долго Али твердила сама себе, что большее между ними невозможно. Она не знала, как реагировать, что сказать. Любые слова могли разбить то хрупкое понимание, что установилось между ними, как только Лео позволил себе рухнуть вниз, затащив несопротивляющуюся Али следом за собой. Практически синхронно они опустились на мокрый пол — Лео галантно поддержал Али за локоть. Соприкосновение голой пятой точки и кафеля было не из приятных, но Али было плевать. В углу кабинки валялась мокрая сине-гранатовая футболка — словно сорванный флаг, знаменующий долгожданное грехопадение, Альварес смущенно посмотрела на нее, подтягивая колени к груди. Лионель заметил, что она ерзает, и приобнял ее одной рукой. Вода по-прежнему лилась с потолка, но почему-то сейчас это было таким… необходимым. Приводящим мысли в порядок. — Хм… — немного озадаченно произнес Лионель, поглаживая Али по голому плечу. Она доверчиво прижалась к нему и тихо вздохнула. Бешеная страсть и вожделение отошли на второй план, уступая место какой-то сладостной неге, чувству единения с сидящим рядом Месси. — Не знаю, что сказать, — выдохнул Лео. — Растерял все слова… Пару минут назад. Али только фыркнула в ответ. — Тогда давай просто помолчим… — она на секунду задумалась, пытаясь более-менее трезво оценить обстановку. — Или лучше… Лео повернулся и взял ее лицо в ладони. — Что — лучше? Ощутив волнующее прикосновение к губам, Али зажмурилась и прерывисто вздохнула, прижимая руки к пальцам Лео. — Уходим по одному? — шутливо спросил Лео, прекращая нежный поцелуй. Али открыла глаза и с нескрываемым обожанием посмотрела на улыбающегося Месси. Еще совсем недавно он трахал ее, прижимая к стене душевой. Господи. — Да, здравая мысль, — согласилась Али. На самом деле, она бы просидела так вечность, прямо на холодном полу, рискуя отморозить зад и окончательно потерять связь с реальностью, которая, как оказалось, все еще буйствовала за стенами раздевалки. — Пойду переоденусь… — Лео напоследок прижался к ее щеке и встал, выключая воду. Сразу стало прохладно, будто в душевой задул ветер. — Ты тогда… через пару минут, хорошо? — Да, я… — Али осеклась, глядя на Месси снизу вверх, прокатывая языком застрявшие в горле слова. Из груди рвалось признание, основанное не только на случившемся сексе, но и на всех тех днях, когда она сходила по Лионелю с ума. Ей невыносимо сильно хотелось высказать, выплеснуть… Три слова. Десять букв. Али бросила взгляд на свое предплечье, разрисованное черной краской, на буквы, складывающиеся в название. Карнавал страсти. Карнавал похоти. Потому что без твоей любви Моя жизнь — ничто, лишь карнавал тлена. — Я подожду, — она улыбнулась, а сердце закололо иглой.

***

На предматчевую тренировку Али ехала в состоянии, близком к помешательству. В голове постоянно крутились воспоминания о том самом дне, о долгожданной победе… Да, конечно, именно о выигранном матче, который поднял Барселону на первую строчку в группе. Али поймала себя на мысли, что она постоянно репетирует реплики, которые, возможно, скажет на ближайшей пресс-конференции: «я рада принести пользу команде», «вставьте-сюда-любое-имя — прекрасный игрок, вся команда гордится им», «мы стараемся работать на поле в полную силу, чтобы подарить болельщикам незабываемый праздник…» Да какого ж черта, ни о каких интервью всерьез она не думала. Все это было лишь ширмой для непотребных мыслей, которые окрашивали ее щеки в красный цвет, делая похожей на русскую матрешку. Что же она натворила… Как с ума сошла. И каким же прекрасным было это сумасшествие! После происшествия в душевой они с Лионелем не виделись всего два дня — заслуженный отдых после прекрасной победы в Лиге Чемпионов. Али лежала дома, рассматривая фотографии с фотосессий Месси, почему-то считая, что это поможет ей как-то привести свои разрозненные мысли в порядок. Конечно, снимки полуголого Лионеля этому никак не способствовали, но воспоминания о том, что совсем недавно она касалась этого прекрасного тела, были просто крышесносными. Самочувствие, несмотря на случившееся «чудо», у Али было так себе — здравый смысл, до последнего нагло ее предававший, вернулся, как только она приехала домой и свалилась в кровать, одурманенная внезапно (ага, конечно!) свалившимся на нее счастьем. Рано утром Альварес проснулась с чувством, что о чем-то забыла, но эмоции, нахлынувшие на нее, стоило только принять вертикальное положение и дойти до кухни, не сразу позволили вспомнить — они же не предохранялись! Об этом вообще и подумать было нельзя, когда Лео прижал ее к стене душевой — о-о-ох, зачем она опять об этом подумала, скажите на милость? Зато теперь ее тупость была совершенно очевидна. Будучи не обремененной постоянными отношениями, Альварес всегда держала в аптечке средство экстренной контрацепции. Да, это можно было воспринять как желание трахаться направо и налево, но на самом деле это была всего лишь банальная забота о своем здоровье и будущем, в которое незапланированные беременности не вписывались. Изрядно понервничав, Али приняла положенную таблетку, предварительно проконсультировавшись со своим личным врачом Паулой, которая отчитала ее по полной за такую безалаберность, хоть Али и пыталась ее уверить, что никаких проблем не возникнет. Паула вообще была дотошной, и именно это Альварес в ней и нравилось. Врач взяла с нее обещание, что в ближайшее время Али приедет на базу и первым делом заявится к ней в кабинет, все же гормоны — опасная штука, и такими таблетками лучше не злоупотреблять. Решив вопрос с безопасностью своего организма, Али с готовностью снова кинулась в объятия сумасшествия под названием «переспать с Лионелем Месси». Блин, она даже пару раз написала эту фразу на листочке, прочла вслух и сама засмеялась над собственной глупостью. Это случилось. Они так долго шли к этому, и вот теперь на странице ее жизни появилась жирная надпись «секс», подчеркнутая дважды. В это верилось с трудом, как и в то, что их отношения изменятся навсегда. И вот по прошествии пары дней, самых долгих в ее жизни, Али ехала в машине Антонио и тряслась, как осиновый, черт бы побрал эти привязчивые русские идиомы, лист. Перед встречей она целых полчаса репетировала отрешенное выражение лица перед зеркалом, всячески пучила глаза, сжимала губы, пытаясь выглядеть серьезной, но потом бросила это гиблое дело, потому что губы не слушались. Губы, которые до сих пор чувствовали его вкус. Блин. Вот же блин. Обстановка в раздевалке как всегда была на грани фола — еще на подходе к двери было слышно, как парни гогочут и пытаются друг друга перекричать, видимо, впечатления от последней игры до сих пор не улеглись. Али пришла одной из последних, упрямо пытаясь держать лицо серьезным. Но как только ее нога переступила порог, Альварес расплылась в самой глупой из своего арсенала улыбок. — Ты чего светишься вся? — не преминул подколоть ее Жерар. Али, все так же улыбаясь, показала защитнику средний палец и двинулась к своему шкафчику. Пике фыркнул и бросил ей вслед свернутые носки, угодившие Али прямехонько в затылок. — Надо же, молчит! Какая муха тебя укусила? — Муха счастья, — Али бросила сумку на скамейку и стянула свитер. — Самая счастливая муха на свете. Отстань, не порти мне карму своими приставаниями. И это забери! — она швырнула Пике носки, как бы продолжая словесную перепалку, потому что Жери крайне заинтересовался причинами ее улыбки. Она как бы невзначай оглядела раздевалку, но Лео не увидела. «Опаздывает», — с непонятной нежностью подумала Али. Словно услышав ее, Лионель на всех парах ввалился в раздевалку. Его появление было встречено радостными приветствиями, но Али не стала здороваться вместе со всеми и отвернулась к шкафчику, вытаскивая оттуда одежду. Вместе с тренировочной формой оттуда вывалилась ее мятая сине-гранатовая футболка — прямо к ногам, вызвав непрошенные воспоминания. Хлещущая с потолка вода, мокрая скользкая стена за спиной, стальная хватка его рук, ощущения члена глубоко внутри, размеренные толчки, от которых внизу живота разливается горячая волна, поднимающаяся выше и сбивающая и без того рваное дыхание… Месси прошелся по раздевалке, по очереди пожимая протянутые руки. Али в нетерпении ковырялась в сумке, делая вид, что нереально занята раскладыванием каких-то баночек. Черт, откуда у нее здесь скраб для лица? Она повернулась лишь тогда, когда в поле зрения появились его кроссовки. Даже они вызывали дрожь в руках. Глаза слезились, когда Али нарочито медленно поднимала голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Вся ее «подготовка» полетела к черту, как только она взглянула ему в лицо. Лео был спокоен и улыбчив, но глаза… Глаза выдавали его с головой. Он смотрел на Али одновременно с желанием, нежностью и восхищением. — Привет, — произнес он с деланным — она, блядь, знала это — равнодушием. Его рука взметнулась и коротко сжала ее предплечье в качестве приветствия или отражая желание вернуть Али на землю, но ее унесло в стратосферу еще в тот момент, когда Месси вошел в раздевалку. — Привет, — она улыбнулась, а Лео опустил руку и неожиданно положил сумку на скамейку рядом с ее шкафчиком. У Али сердце ухнуло в пятки, а в ушах застучало. — Ты не возражаешь? Там Иван завалил всю скамейку, не подобраться. Али только кивнула, внутренне приходя в абсолютный, ничем не прикрытый восторг. Как ребенок, получивший вожделенную шоколадку, но скрыть свою радость у Альварес вообще не получалось. Пока Лионель раздевался, Али пялилась на спину Маскерано, на Суареса, который где-то потерял бутсу и доставал всех расспросами. Смотрела на Неймара, пытавшегося сфотографироваться с пафосным выражением лица. Куда угодно смотрела, только не на Месси, жар тела которого ощущался, будто она вышла на сорокоградусную жару и плавится под солнцем. Она очухалась, когда Хави скомандовал: «На поле!» — Али не успела даже снять джинсы. Спохватившись, она судорожно начала переодеваться и выскочила последней, получив от капитана несильную затрещину. На поле уже разминались ребята из Барсы Б, одетые в теплые толстовки и замотанные в шарфы до самых носов — они ходили друг за другом и под счет махали ногами. Энрике, коротко переговорив с Эусебио, отправил первую команду изображать стадо антилоп вместе с молодежкой. От душевного подъема и переизбытка эмоций Али едва ли не задирала ноги выше головы. Естественно, Лионелю было не до нее, он был полностью сосредоточен на тренировке, но Али почему-то хотелось выполнять все упражнения идеально, вдруг посмотрит… Взгляд, который она усиленно задерживала на чем угодно, лишь бы не на Лео, соскальзывал и неуправляемо стремился к нему, и ничего поделать с этим Али не могла — ее тело отзывалось на любое движение Месси, как скрипка на смычок умелого скрипача. Ее несло, будто в спину задувал ветер, заставляющий с каждым шагом подбираться к Лионелю все ближе. Когда ситуация стала почти критической, Али буквально заставила себя остановиться, чтобы поправить сползший шарф и отвлечься хоть на что-нибудь. На нее тут же налетел Джуниор. — Так все-таки, ты чего это такая счастливая? — спросил бразилец, помогая ей закрепить липучки на шее под волосами. — Тебя прямо распирает. — В плей-офф вышли, вот и радуюсь, — Али показала язык и убежала от Неймара вперед, туда, где рядом с Суаресом шагал Месси, одетый не по погоде в бриджи, демонстрирующие его красивые ноги. Ох, блядь, эти дурацкие ноги. Али захотелось снять шарф и начать танцевать ламбаду. Она чувствовала себя идиоткой, на всю голову больной идиоткой, у которой свербило в одном месте, но ее просто распирало, даже несмотря на то, что Лионель был занят разминкой и на Альварес внимания, в общем-то, не обращал. После махания ногами Энрике предложил сыграть матч — Али с энтузиазмом поддержала тренера и вызвалась первым капитаном, надеясь хоть где-то дать выход своим эмоциям. — Альварес, из тебя энергия так и прет сегодня, — заметил Энрике, вызывая вторым капитаном Иньесту. — Если такой эффект дал выход в плей-офф, то я не знаю, что с тобой будет, если мы возьмем ушастый кубок. — Я ебнусь, тренер, — брякнула Али, за что тут же получила воспитательный щелбан от Хави, стоявшего за ее спиной. — Поддержим Али в ее хорошем настроении и сыграем! Понимаю, все радостны и счастливы после победы, но у нас игра с Хетафе, просыпаемся и демонстрируем все свои таланты! Матч начался, и Альварес полностью включилась в игру, попутно раздавая указания. Лионель, к сожалению, играл против нее, но даже это не могло омрачить ее настроение. Али выбрала себе позицию вингера и пыталась прорваться к воротам Марка по левому флангу, безуспешно борясь с высоченным Матье. В очередной раз схлопотав болезненный пинок под колено, Али выругалась и отдала мяч Неймару, который тут же начал финтить, запутывая защитников. Когда откуда-то появился Месси, неизвестно как проскочивший мимо полузащиты, Али бросила свою позицию и ломанулась играть в латераля, пытаясь сбить Лионеля с ног. Энрике начал кричать, чтобы она вернулась куда надо, но Али настолько вошла в раж, что ничего не слышала. Ничего, кроме быстрого дыхания Лео, шелеста его бутс по хрустящему от легкого мороза газону. Не видела ничего, кроме его лица, хитрых глаз. Это было самое настоящее наваждение. Засмотревшись, Али едва не прозевала момент, когда он хотел пробросить ей мяч между ног, но вовремя очухалась и смогла остановить его знаменитый сольный проход. Они впечатались друг в друга, мяч под ногами закрутился юлой, перескакивая от одной бутсы к другой, подпрыгивая, будто пытаясь сбежать сразу от обоих. Не на шутку разыгравшуюся борьбу неожиданно прервал Неймар, успевший поймать выкатившийся ему прямо к ногам мяч и быстро убежавший с ним к чужим воротам, только яркая манишка мелькнула. Али остановилась, чтобы отдышаться и оглянулась на Лео, чувствуя его присутствие так же остро, как и гуляющий по полю промозглый ветер. — Жульничаешь? — неожиданно развеселился Месси. — Кто это у нас решил играть в защитника? — Я хотела просто попробовать, ха-ха! — прыснула Али. — И знаешь ли, у меня получилось! — А я не сомневался, — Лео похлопал ее по плечу, задержав руку чуть дольше положенного дружеского жеста. Али не могла не почувствовать той химии, которая была между ними, воздух буквально искрился и одуряюще пах озоном. Но никто вокруг этого не замечал.

***

Матч с Хетафе окончился вполне ожидаемой ничьей. Команда была вымотана поединком с французами, а Энрике, очевидно, побоялся выпускать много молодежи, опасаясь очередной порции дерьма, которое летело в его адрес после ротаций состава. Плюс сказалась отвратительная погода — ледяной ливень, застилающий глаза — непонятно как, но Барселона обошлась без травм. Али, не отличившаяся в матче никакими результативными действиями, кроме удачного, но никем не замеченного падения в чужой штрафной, сидела в автобусе, уставившись в телефон, лелея надежду как можно быстрее оказаться дома. Но предстоял еще и перелет, пусть недлинный, но от этого не менее выматывающий. Самое противное, что пока они летели в Барселону, кое-кто, чье внимание Али теперь было не нужно от слова совсем, с завидным упорством продолжал названивать ей на мобильный. Если бы это был Криштиану, Али бы и бровью не повела — позвонила бы из дома, чтобы не палиться с разговором, как в прошлый раз, но Денис… Она прекрасно помнила свое обещание прилететь в Вильярреаль. Слова висели над ней дамокловым мечом, и теперь, после случившегося в душевой, она совершенно не представляла, как отвертеться. Уж чего-чего, а поездки в гости к Денису теперь не хотелось вообще. Когда Али узнала о своей номинации на Золотой Мяч, Черышев сначала пытался до нее дозвониться, а потом прислал сообщение с поздравлениями, утонувшее еще в десятках точно таких же вежливостей от всевозможных знакомых. Она перезвонила ему через день, сделав вид, что была ужасно занята, но Черышев ни капли не обиделся. Денис был такой хороший и со всех сторон положительный, что Али ужасно хотелось сделать ему больно, сломать его и развалить на куски. Это крамольное желание появилось не сразу, а лишь после того, как Лео позволил ей лишнее на Кипре, впустил в ее душу темный туман своего существования, которым можно было отравить. Будто через его волосы эта дрянь передавалась, как там это дурацкое слово называется… inmessionante. Если по новому испаноязычному толковому словарю это слово обозначало или лучшего игрока всех времен, или же наилучший способ играть в футбол и неограниченную способность к самосовершенствованию, то у Али Альварес имелось свое собственное толкование — состояние, когда ты пропитана Месси насквозь, и любой человек, стоящий в непосредственной близости, сразу почувствует, как от тебя исходит его радиация, безошибочно определит, насколько высока степень заражения. Незнающий человек попробует тебя спасти (тут Али всегда думала о солнечном мальчике Денисе), вот только помочь уже нельзя, респираторы сломаны, а химзащита бракованная. Ярко-желтая такая химзащита, напоминающая цыплячью форму Вильярреала. Мысли буквально прогрызали мозги насквозь. Али поглубже затолкала телефон, поставленный на беззвучный режим, в рюкзак и сама забилась в хвост самолета вместе с невероятно уставшим Хави, который уже после первого тайма махнул рукой на подбадривание команды — не три очка, так хоть одно. На горизонте еще маячил очередной кубковый матч с Уэской, который после гостевых четыре-ноль особого значения не имел: вряд ли подопечные Луиса Гарсии Тевенета были способны отыграть пять мячей, — поэтому Али была уверена, что ротация состава будет продемонстрирована Энрике во всей красе, и газетчики в этот раз сочтут ее оправданной. Обложка журнала Sport №12. Барселона на своем поле обыграла Уэску в ответном матче 1/16 финала Кубка Испании. Встреча завершилась со счетом 8:1. — Самый результативный матч под руководством Лучо. — Альварес появилась, как молния, и забила гол головой. — Кубок Короля: Барселона 8:1 Уэска. — Альварес оформила хет-трик, а 5 голов из 8 были забиты воспитанниками Барселоны. Начала Уэска бодро, даже провела несколько впечатляющих атак, но потом как-то раскисла и позволила каталонцам вдоволь поиздеваться над своим вратарем. Первый мяч влетел в ворота Хименеса на двадцатой минуте — Мунир отдал просто шикарный, нет, шикарнейший пас, и Али в полете отправила мяч головой в створ, с такой передачи было грех не забить, и она не упустила эту возможность. Донельзя счастливый Эль Хаддади кинулся обнимать ее, подбежавший Иньеста свалил обоих нападающих на газон — стадион бушевал так, что металлические перекладины крыши, казалось, вот-вот рухнут от шума, разрывающего барабанные перепонки. Когда игра вернулась в нормальное рабочее русло, Али на кураже почти сразу попробовала пробить с дальней, но мяч просвистел над воротами и улетел на трибуны под неприятные выкрики немногочисленных фанатов Уэски. Али одними губами выругалась, пиная бутсой газон и раскидывая землю во все стороны. Это уже превращалось в не очень хорошую привычку. А что уж говорить о ее манере праздновать гол… Уже две минуты спустя Али с удовольствием продемонстрировала трибунам поднятый вверх указательный палец с отставленным в сторону большим, радостно несясь вдоль бровки в сторону скамеек, где Лучо задорно хлопнул по спине одного из ассистентов и теперь махал болельщикам. Но команда даже не успела как следует отпраздновать — пока Али и Андрес, который подошел поздравить ее последним, возвращались на свои позиции, у ворот Хименеса Серхи подставил ногу под передачу Андриано и забил третий мяч. Уэска окончательно сникла, а ведь в начале матча у них случались и просветления в виде голевых моментов. Но они их не реализовали и перестали верить в свои силы, отдавшись на волю Барселоны, которая явно намеревалась избить соперника до полусмерти, еще и получая при этом извращенное удовольствие. Али попятилась, пропуская вперед Рафинью, и врезалась в непонятно откуда взявшегося почти в центре поля Масипа, который сегодня был стражем ворот сине-гранатовых. — Жорди, твою налево! Ты что тут забыл? В Нойера решил поиграть? Фамилия Ману ножом воткнулась в спину. — А что мне делать в своей штрафной? Мне скучно! Альварес дернула вратаря за футболку, выпихивая обратно к воротам и ругая за разводимый детсад. Энрике заметил перепалку и закричал: «На место иди!» Жорди понуро вернулся и уселся на газон прямо по центру ворот, ожидая, пока игра докатится и до него. Смелый парень Кабесас пошел один на трех защитников Барселоны и почти прошел за счет скорости и удачи, но последнего немного не хватило — полузащитник даже до штрафной не успел добежать. Зато Иньеста успел: Мунир в очередной раз продемонстрировал талант неплохого плеймейкера и отдал передачу, завершившуюся голом. Четыре — ноль! Масип зевал, прислонившись к штанге, а Энрике ушел из технической зоны под козырьки, видя, что игра идет по накатанной, и от тренера не требуется ничего, кроме вежливых аплодисментов после очередного гола. К концу первого тайма Али довела счет до разгромного, всадив мяч с дальней дистанции прямо в «девятку», тем самым сделав свой первый хет-трик в составе Барсы. Тут уже гудел не только стадион, но и скамейка запасных. — Умница, — Энрике потрепал Альварес по голове, когда они шли в раздевалку. — Мяч после игры твой. А теперь отдохни, набегалась? — Угу, — Али распустила волосы и заправила пряди за уши, чтобы не лезли в лицо. — Может, предложить Прието закончить на этом? На парней смотреть страшно. И так все ясно, общий счет за две игры уже девять — ноль. — Так, игра не окончена, пока не прозвучал финальный свисток! Иди уже, досмотришь со скамейки. Энрике легко подтолкнул Али в спину. Она вошла в раздевалку, на ходу стягивая футболку, и сразу же попала в водоворот объятий и всеобщей радости. В Барселоне умели радоваться не только общим достижениями, но и индивидуальным. Звучит как заранее заготовленная цитата для какого-нибудь интервью. — Первый хет-трик! — Неймар сгреб ее в охапку и закружил по раздевалке — Али истошно верещала, хохоча и пытаясь вырваться, но с упрямым бразильцем мог справиться разве что бульдозер. — Поздравляю! А первый гол просто чума! — Иди ты! — когда ноги соприкоснулись с полом, она разлохматила волосы и без того взъерошенного Джуниора. — Это могли бы быть твои голы. — Ты заслужила! — теперь уже Ракитич дернул Альварес за плечо, награждая мокрым поцелуем в щеку. — Мы специально пришли поболеть за тебя. — Болейте за Уэску, это изнасилование. Али обернулась на голос, собираясь пошутить в своем дебильном стиле, но Лионель улыбался. Улыбался так, что окружающий мир превращался в смазанное пятно, а то и вовсе растворялся без следа. — Ага, мне даже как-то жалко их. А где Мунир? Я собиралась задушить его в объятиях за восхитительные передачи! Али оглядела забитую раздевалку, куда затолкались все, от запасных до тех, кто в матче участия не принимал. Она качественно и умело делала вид, что Месси ее ничуть не волнует. Ага, десять раз, три тонны спокойствия и невозмутимости. — Он интервью дает, что и тебе нужно сделать, — подал голос Андрес. — Иди, пара минут у тебя есть. Али последний раз оглянулась на Лионеля, который не сводил с нее глаз, и это просто выводило из равновесия, и отправилась в микст-зону, понимая, что отвертеться не получится никак. Ее появление было встречено чуть ли не овациями — Али шутливо раскланялась, подходя ближе к журналистам. Чувство было такое, будто она овца на заклание, а пресса готова ее растерзать, несмотря на дружелюбные лица аккредитованных журналистов — кого попало в микст-зону не пускают, естественно. — Ваши впечатления от матча? — ей сунули под нос сразу три микрофона, и Али от волнения растерялась, не зная, в какой говорить. — Э-э-э… Это замечательная игра, я сделала хет-трик, для меня это очень… большое достижение. Мы полностью контролируем игру… Надеюсь, что во втором тайме Уэска сможет… отличиться, — да, интервью никогда не были ее коньком, Али сконфужено замолчала и неловко улыбнулась в камеру. — Ваш молодой человек поддерживает вас? — раздалось откуда-то слева, и Али тут же пожалела, что рядом нет Хосе. Из головы напрочь вылетело, что именно она должна отвечать на подобные вопросы. Черт, черт, они же все оговаривали! Когда же это было… — Эм-м-м… Она замялась, беспомощно оглядываясь на Мунира, который что-то рассказывал, активно жестикулируя. Его небось не спрашивают, с кем он спит. Блинский блин, что делать? Али лихорадочно соображала, продолжая улыбаться, и не придумала ничего лучше, кроме как проигнорировать не понравившийся вопрос. Хосе говорил, что так делать нельзя, потому что это вызовет еще больше пересудов, но выдавить хотя бы «без комментариев» Али не смогла, потому что внутренне вся сжалась от злости и обиды. Других не спрашивают о личном, а тут сразу после первого тайма пристали. Али постаралась как можно вежливее ответить на остальные вопросы — что-то про Энрике, про состав на матч, но она делала это совершенно механически, будто проговаривала заученный (так почти и было, потому что эти вещи заранее оговариваются перед любой игрой) текст. Как только Мунир двинулся в сторону раздевалок, Али быстро извинилась, поблагодарила представителей прессы и ринулась за Моро, желая поскорее скрыться где угодно, хоть в чертовом лесу. — Али, ваш молодой… Приставучего журналиста тут же оттеснила охрана, но осадок все равно остался. Его слова прилипли к спине Альварес как огромный жук, которого никак не получалось сбросить. Она вошла в раздевалку, нацепляя на лицо доброжелательное выражение и, схватив с ближайшего стола открытую бутылку с минералкой, вылила ее себе на голову, разбрызгивая воду во все стороны. Стало чуть легче, но внутри все равно поселился упрямый червяк сомнения. Али не собиралась думать об… этом. Не хотела обнадеживаться, понимая, что случившееся — просто страница в ее жизни. Да, между ними по-прежнему искрило, только это не меняло абсолютно ничего. Как бы ни хотелось думать иначе… Реальность била по лицу, напоминая, что за все в этой жизни приходится платить. За возможность прикоснуться к Лионелю именно так, как ей все это время мечталось, Али заплатила дорого — своим спокойствием. В глубине души она надеялась, что стоит ей только получить желаемое, эта бесконечная ломка по Лео прекратится, но, естественно, этого никогда бы не случилось. Ей вспомнилась мысль, посетившая ее многострадальную голову после того, как Лионель помог ей с пенальти, — Господи, как давно это было! — попробовав кусочек самого лучшего в мире десерта, ты точно будешь хотеть еще и еще, пока плохо не станет. Плохо еще не было, тошнота к горлу не подступала, но Али была на грани того, чтобы выплюнуть все это на газон. Остаток матча Али провела на скамейке, но игра ее мало интересовала — все силы были израсходованы еще в первом тайме, а остатки потрачены на встречу с журналистами, так что теперь Али могла только растечься по неудобному креслу и вытянуть ноги вперед, мешая сидевшему возле нее Лионелю. На короткое мгновение Лео положил руку ей на плечо, пытаясь достать до задних сидений, где Хави что-то эмоционально объяснял Матье, тыча пальцем на поле. Это прикосновение обожгло ледяным огнем — у Месси были холодные, ужасно холодные руки. Али поежилась, едва заметно отодвигаясь на край сиденья. — Эй, ты куда поползла? — Лионель плюхнулся обратно, держа в руках телефон. — У тебя руки как у лягушки, — поморщилась Али. Как он так мастерски делал вид, что между ними ничего не происходит? Похлеще Бермудского треугольника. — Перчатки не взял, в раздевалке остались, — Лео посмотрел на поле, где Монтойя в очередной раз запорол передачу. — Мартин лажает. Дуглас тоже. Без тебя атака явно начала хромать. — Не смеши, разберутся. Вон как Андриано несется! Видишь? Сейчас ка-а-ак… Гол! — Шестой! — заорал Энрике, снова вскакивая и выбегая к бровке, забыв надеть куртку. За ним тут же ломанулся Унсуэ, переживающий за здоровье тренера. — Это уже неприличный счет, — констатировал довольный Хави. Хуан Карлос не смог справиться с упрямым Лучо, вернулся под козырьки и раздал всем пледы: становилось прохладно. Али замоталась по самый нос и покосилась на Месси. Лионель тоже расправил плед и завернулся, как в кокон. Теперь их разделял не только подлокотник кресла, но и несколько слоев ткани, похожей по расцветке на персидский ковер. Тем временем Траоре вышел вместо Мунира, и Эль Хаддади под аплодисменты присоединился к запасным. А еще через пять минут счет стал катастрофическим для Уэски — вышедший Траоре не стал тянуть кота за хвост и прокинул мяч Хименесу между ног. А потом и Сандро отличился. Даже при таком счете игра Уэски оставляла приятные впечатления, достаточно было вспомнить два опасных момента в первом тайме. Смело начали, но Эснайдеру не хватило мастерства для локальной сенсации. В конечном итоге Уэска, надавив на расслабившуюся Барселону, смогла распечатать ворота Масипа, который не успел сориентироваться и пропустил, но никто не был против. При общем счете двенадцать — один и голе на выезде проигрыш выглядел не так унизительно. Барселона вышла в одну восьмую финала Кубка, даже не вышла, а ворвалась.

***

Вернувшись домой, Али с наслаждением растянулась на кровати, рукой нашаривая пульт и включая музыку. Почему-то сегодня ее выбор пал на испанскую певицу Thalia, а именно на песню Un Alma Sentenciada, музыку вполне под настроение. А оно было непонятным — с одной стороны, Лионель проявлял к ней внимание, которое — Боже упаси! — никто, кроме нее самой, не принимал за что-то большее, чем дружеское общение. Но Лео же сидел рядом с ней на скамейке, и Али с чего-то решила, что он должен был взять ее за руку. Вот как в мелодрамах, под пледом, чтобы никто не видел, поглаживать ее ладонь, при этом как ни в чем ни бывало разговаривая с кем-то из одноклубников. Потом бы посмотрел ей в глаза понимающим взглядом, полным нежности, улыбнулся так, как только он умеет… Али перевернулась на живот и сгребла одеяло, зарываясь лицом в мягкую ткань. Уши горели от стыда перед самой собой. Ее почему-то кидало из крайности в крайность — то она пугалась Месси, шарахалась, как черт от ладана, мысленно сравнивая его с самим дьяволом, а то вдруг начинала мечтать о том, чтобы подержаться с ним за ручки. Ну нормально вообще, нет? Их начинавшаяся история была похожа на что угодно, но не на кино. Скорее, на лотерею. Али повезло вытащить счастливый билет, но… у него был срок действия. И она прекрасно это знала. Размышления Али оборвала трель телефона. — Мои поздравления! — судя по голосу, Хосе был здорово подшофе. — Спасибо. А я все ждала, пока ты позвонишь. Ко мне пристали журналисты, и я хотела нажаловаться. — Я уже в курсе, соцсети — страшная вещь. Через пару дней приеду — разберусь. — А где ты? — удивилась Али. — А я в Мадриде, — ехидно ответил Хосе. — А что я там делаю, это большой-пребольшой секрет. — Окей, — Али не стала забивать себе голову, порылась одной рукой в сумке, ища минералку, и внезапно наткнулась взглядом на какую-то коробку. — Хосе, — медленно проговорила она, отползая в другой конец кровати, — у меня дома большой незнакомый мне ящик. Какого, прости, пожалуйста, хуя? — О, забыл совсем! — обрадованно воскликнул агент. — Антонио привез тебе игрушки для елки и всякую хрень, чтобы ты украсила дом. Я его сам просил. А в гостиной елка, ты не видела еще? — Хосе, ты мудак! Я чуть концы не отдала! И вообще, откуда у твоего шофера ключи от моей квартиры? — Ты все равно была на матче, — фыркнул Мартин. — Так что скажи спасибо. — Дебил! Спокойной, нахрен, ночи! Али швырнула телефон куда-то на кровать, злясь на весь свет. Никакой жизни нет, к ней домой вламываются в ее отсутствие! Беспредел. Но злилась она недолго. Проходя мимо окна, на котором были опущены жалюзи, Альварес решила их поднять, чтобы впустить в комнату немного света, хотя уже была ночь, положение спасали яркие фонари. Али выглянула в окно, раздвинув жалюзи пальцами, и увидела большую черную машину. Подозрительно знакомую, вот только номера были заляпаны, да и она бы ни за что не разглядела их с высоты третьего этажа. Она прижалась носом к стеклу, рассматривая автомобиль, не понимая, что хочет там увидеть. Али бы не обратила на машину никакого внимания, если бы не внезапно всколыхнувшееся чувство ожидания — вдруг… Полвторого ночи. С чего бы Лионелю приезжать? «Антонела же уехала в Росарио», — зашептал довольный внутренний голос, словно черт на левом плече. Да, Лео вскользь упомянул о том, что его жена уже улетела на родину, и эти слова слишком прочно впечатались Али в мозг. Да скорее ад замерзнет, чем Лионель приедет к ней. Надо взять себя в руки, успокоиться и лечь, наконец, спать. Завтра тренировка, которую никто не отменял, несмотря на поздно закончившийся матч. Вечером Лучо с них три шкуры спустит, скоро же праздники… Дверной звонок пронзил голову, словно стрела. Али дернулась, зацепляя жалюзи рукавом, и едва не содрала всю конструкцию с окна. Яркая пластмасса угрожающе заскрежетала, грозя свалиться Альварес прямо на голову. Которая садовая, не иначе. — Твою ж… Она добралась до двери, по пути пребольно стукнувшись мизинцем о тумбочку, и кое-как повернула ключ, чудом попав в замок с первой попытки. Нет, она, конечно, мечтала об этом, но чтобы вот так вот просто ее самое горячечное желание сбылось… Наверное, на улице перевернулся грузовик с конфетами, или над домом прошел дождь из Феликс Фелицис, или Хоттабыч постриг бороду на ее ковер… Потому что за дверью обнаружился улыбающийся Лионель в своей знаменитой футболке с Мухаммедом Али⁹. Альварес оторопела, вылупилась на него, как если бы встретила динозавра по дороге на тренировку, да и тому, наверное, удивилась бы меньше. Месси выглядел обворожительно спокойным и доброжелательным. На нем были мешковатые джинсы, которые он носил чаще всего, совершенно не подчеркивающие его подтянутую фигуру. Али снова вспомнила, как держалась ногами за его талию, когда он… Черт. Ладони в момент стали влажными, и она вытерла правую руку о край футболки, делая вид, что у нее внезапно зачесался бок. Левой рукой Али все еще держалась за ушибленную ногу. — Привет, пчелобабочка, — она отпрыгала в сторону, опираясь на консоль, чтобы не потерять равновесие, при этом выглядела Али как дура, но это было последним, что занимало ее мысли. — Пчелобабочка? Это что за зверь? — Лео облокотился о стену и начал снимать кроссовок. От вида того, как напряглись мышцы под этой чертовой футболкой, у Али мгновенно запылали щеки. — На футболке. У тебя странный вкус. — Ну вот, — делано огорчился Лео. — Я только пришел, а ты уже начинаешь меня критиковать. Али постаралась скрыть смущенную улыбку. — Я шучу. Ты как здесь?.. Лео стянул второй кроссовок и бросил его на придверный коврик. Странно, но его обувь смотрелась так гармонично, вписываясь в цвета прихожей, будто специально заказанный элемент декора. — Мне не спалось что-то… — Лео посмотрелся в зеркало и пригладил встопорщенные волосы на затылке. — Я сначала к Неймару хотел, но этот говнюк уже спать завалился. Улыбка Али примерзла к губам. Так вот в чем подвох… — А потом я вспомнил, что ты после матча никогда не ложишься спать рано. Поэтому решил поехать к тебе, но дозвониться не смог. — Нет? — удивилась Али. — Странно, у меня все в порядке с телефоном. «Ты что думаешь, он звонил? Ха, он был уверен, что ты пустишь его, даже если спишь глубоким сном — вскочишь, как миленькая». — Неважно… — Лео оглядел ее с головы до ног, задерживая взгляд на перекосившейся футболке. Али будто попала под рентгеновские лучи, которые, к тому же, еще и обжигали. — Ну… ты же не спать приехал… — Али запнулась и покраснела еще сильнее. — Как насчет кино? С попкорном, — предложила она, ежась под пристальным взглядом Лионеля. — У меня вроде диски какие-то завалялись. Хосе привозил… — Хосе это?.. — вопросительно начал Месси. Али вяло улыбнулась. — Хосе — это самый надоедливый человек из всех, кого я знаю. Это мой агент. — А-а-а… агент, — загадочно протянул Лео. — Ладно, оставим агенту его агентскую работу. Где у тебя тут можно присесть? А где кошка? Упомянутая кошка вышла из спальни и обнюхала ногу Месси. Он наклонился, чтобы погладить животное, но кошка вдруг ощерилась и зашипела, топорща усы. Лео тут же отдернул ладонь и с непониманием уставился на обомлевшую Али. — Первый раз вижу такую реакцию, — пробормотала она, поднимая недовольно помахивающую распушенным хвостом кошку за загривок. — Унесу ее от греха, пусть спит. Закрыв кошку в спальне (животное тут же запрыгнуло на кровать и с независимым видом устроилось на подушке), Али провела ночного гостя в гостиную и усадила на диван, всучив ему пульт, бумажку с паролем от роутера и инструкцию к домашнему кинотеатру — у нее все не было времени освоить это чудо техники, да и она предпочитала телевизору Интернет. Но радио включала по старинке, уж очень любила песни испанских и латиноамериканских исполнителей начала двухтысячных. — Какая у тебя тут древняя музыка… — удивился Лионель, прислушиваясь к голосу Thalia и чудесным строчкам: Я слышу твой голос, я чувствую тебя рядом, я чувствую тебя повсюду, которые были до смешного в тему. — А мне нравится, — пожала плечами Али, убавляя громкость. — Современная долбежка не по мне. Особенно люблю старые альбомы Шакиры. — Скажи Жери, он сразу перестанет тебя подкалывать. — Да ну тебя, — фыркнула Али, собираясь ретироваться на кухню, чтобы сделать попкорн. Блин, хоть бы он был, а то Хосе в последний раз целую миску слопал, мог все ее нехитрые запасы уничтожить. — А у тебя попкорн с чем? — спросил Лео, меланхолично перелистывая инструкцию. — А с чем ты хочешь? — Сладкий хочу, карамельный, только немного, не будем нарушать режим. Я пока настрою тебе телевизор. Али кивнула, пятясь в сторону кухни, не в силах отвести взгляда от Лео. Месси сидит на ее диване. Месси просит у нее попкорн с карамелью. Месси настраивает ее телевизор. Этого просто не могло быть, сейчас она придет на кухню, и сон закончится. Это точно сон, греза, галлюцинация, если угодно. Наверное, ей что-то подмешали в напиток, который она пила, сидя на скамейке — все же Унсуэ смог всучить ей термос. Она сделала всего пару глотков, зато теперь расплачивалась за свою безалаберность конкретными глюками и поехавшей крышей. Убедив себя в том, что приход Лео ей привиделся, Али осторожно выглянула в коридор. Его белые кроссовки все еще стояли на коврике, как бы говоря: «Хрен тебе». Значит, это точно не сон. «Я идиотка», — пронеслось у Али в голове, пока она раздирала упаковку попкорна. Хосе съел весь сырный, который она сама любила до потери пульса, но сейчас обижаться не хотелось. Наоборот, Али мечтала расцеловать своего приставучего агента за то, что к сладким пакетикам с вредной кукурузой он не притронулся. Али слушала, как мерно трещит кукуруза в микроволновке, и рассматривала свое отражение в металле вытяжки, благо рост позволял. Волосы вокруг лба встопорщились, пришлось торопливо пригладить их влажными ладонями. На щеке было маленькое красно пятнышко — наверное, след от одеяла. Али потрогала его пальцем, надеясь, что это не внезапно выскочивший прыщик. Сия участь ее миновала — на ощупь кожа была ровной. Альварес потерла глаза, радуясь, что не накрасила ресницы тушью, как-то не хотелось при Месси идти в ванную снимать косметику. Даешь естественную красоту! Она улыбнулась своему отражению — неровно выросший зуб тут же стал заметнее. Родители называли этот торчащий клык ее изюминкой, а Али — вампирской челюстью. Выправить этот ужас можно было лишь посредством брекетов, но идти на такие жертвы ради собственной внешности она не была готова, хватало механической чистки раз в три месяца. Кукуруза начала потрескивать все реже, Али чуть было не пропустила «момент истины», быстро выключила микроволновку и вытащила горячущий бумажный пакет. На всю кухню запахло карамелью — Али проглотила скопившуюся во рту слюну, понимая, насколько сильно проголодалась. Одной духовной пищей сыт не будешь. Вернувшись с огромной миской попкорна в гостиную, Али обнаружила, что Лео играючи смог разобраться с телевизором и теперь щелкал по списку фильмов. Инструкция лежала на кофейном столике, рядом с пустой вазой для фруктов. — Ты смотрела Облачный атлас? — спросил Месси, поднимаясь с дивана и забирая у Али еду. Она этот фильм видела раза четыре, если не больше, но почему-то помотала головой. — Отлично, тогда будем его смотреть, — подытожил Лионель, нажимая на воспроизведение. — Он длинный, но интересный. Али на мгновение задумалась, будут ли они вообще разговаривать, или сегодняшняя ночь ограничится лишь совместным просмотром потрясающего киношедевра? Они одновременно сели на диван на почтительном расстоянии друг от друга — Али поставила миску между ними, словно разделяя территорию. Придвигаться ближе к Лионелю она попросту боялась. На большом экране замелькали яркие кадры, и Альварес пришлось буквально заставить себя отвернуться к телевизору. Надо попробовать представить, что это не Месси сидит рядом, а… Криштиану, например. Наверное, они бы ржали как кони, кидались бы попкорном и комментировали происходящее на экране, соревнуясь в остроумии. Криштиану не вызывал желания посмотреть серьезное кино, с ним хотелось гоготать над какой-нибудь комедией. При всей своей нарочитой важности, Роналду был очень простым в общении, каким-то легким, а Лео… с Лео все было совсем иначе. Лишнего слова не скажешь, десять раз подумаешь, прежде чем что-то ляпнуть, хотя Али успешно пренебрегала этим правилом. Через полчаса Альварес поняла, что выбор фильма был абсолютно неправильный — сосредоточиться на шедевре братьев Вачовски было вообще невозможно, эпизоды перемешивались между собой, персонажи, как бы это смешно ни звучало в данном контексте, сливались в один, а присутствие Лео отвлекало. Он то грыз попкорн, то поводил плечами — каждое его действие Али боковым зрением прослеживала от начала до конца. В итоге у нее начали слипаться глаза. — Лео… — протянула Али, борясь со сном. Черт, усталость брала свое, на часах было уже больше четырех, и организм сопротивлялся ее желанию побыть с Месси еще чуть-чуть. — М-м-м? — Лео отвлекся от экрана и увидел, что она практически спит, уютно устроившись головой на подлокотнике дивана. — Я устала, как черт знает кто… Наверное, стоит лечь, иначе я усну прямо здесь… — Я не против, спи, — улыбнулся Лионель, протягивая руку и невесомо поглаживая Али по ноге. — Я привыкла спать в… кровати, — Али потерла глаза, неосознанно пододвигая ногу еще ближе к нему. Голова будто плавала в тумане. — Ты можешь ехать домой… захлопни дверь или… Месси щелкнул пультом, нажимая на паузу. — Или? — спросил он, поворачиваясь. Али затаила дыхание, боясь озвучить свою слишком наглую просьбу. Слова в голове судорожно перестраивались, составляя предложение, которое вполне возможно может прозвучать как приговор. Просить его… непозволительная роскошь. Нельзя, ни в коем случае. Но внутренний голос, пресыщенный присутствием Лионеля, липким приторным шепотом говорил, что приехал он не просто так. Что не в Неймаре дело, и не в пустом доме, где скучно бродить в одиночестве. Али поддалась голосу своего внутреннего «я», затягивающему ее в водоворот эмоций. — Или ты можешь переночевать в гостевой спальне, — выпалила она, внутренне сжимаясь. — Тогда покажи, где у тебя ванная, — Лео опять улыбнулся, и Али растаяла окончательно. Оказалось, что уснуть, когда за стенкой в твоей гостевой комнате спит Лионель Месси, было вообще невыполнимой задачей. У Али, которая всего несколько минут назад боролась с дремой, чтобы провести рядом с Лео хотя бы еще немного времени, откуда-то появилась неуемная энергия, бешеное желание и заниматься в спортзале, и кросс бежать прямо сию секунду, она смогла бы и целых девяносто минут отыграть против какого-нибудь топ-клуба, причем запала хватило бы и на последующее отмечание… непременно закончившееся бы чем-то вроде… Али перевернулась на спину и вздохнула, не открывая глаз. В голове всплыло вчерашнее предматчевое обещание Кришу — они хотели наконец-то созвониться и обсудить проклятый Золотой Мяч (Али до короткого разговора с Роналду думала, что про ее номинацию уже все забыли, но хрен). Но она так задолбалась после игры, хет-трик, мысли, раздирающие мозги, самобичевание относительно Черышева… А теперь еще и Лионель приехал… Интересно, что бы сказал Криштиану, если бы она сейчас набрала его номер — опустим брань из-за позднего звонка — и сообщила, что в ее квартире за стенкой спальни спит обладатель четырех Золотых Мячей? Наверное, Криш бы припомнил ее ночной звонок, когда у Али от недосыпа ехала крыша, поэтому списал бы ее слова на что-то подобное, причем приправил бы сказанное парой крепких словечек. Нет, нужно точно к нему слетать. Придется, наверное, Хосе рассказывать, если уж совсем не будет вариантов. Али предприняла еще одну бесплодную попытку уснуть — повозилась, устраиваясь поудобнее, но потом перевернулась на живот и прижалась щекой к прохладной подушке. Она даже овец принялась считать, силясь заснуть как можно быстрее. Но тут случилось что-то странное. Альварес услышала, как открывается дверь — сначала раздался тонкий скрип, почти что неслышимый, но в комнате стояла мертвая тишина, так что это не могло быть галлюцинацией. Кошка мирно спала на кресле, так что источником звука, точнее, тем, что заставляло двери поскрипывать, мог быть только один человек. Али сильнее зажмурилась и стала дышать размереннее, между вдохами и выдохами повторяя «Миссисипи», как ее учили еще на самых первых тренировках в двенадцать лет. Она так старательно делала вид, что спит, что совсем забыла про бешено колотящееся сердце, которое, наверное, будет слышно, если подойти ближе к кровати. За спиной Али раздался какой-то шорох, похожий на звук снимаемой — о, Господи, — одежды, а потом осторожные шаги по ковру сообщили о том, что Лионель идет к кровати. Между постелью и дверями было всего три-четыре шага, но Али насчитала целых шесть. Шесть очень осторожных и аккуратных шагов. Матрас прогнулся с противоположной стороны — приятный гул пружин коснулся ушей, Али чуть слышно выдохнула и поерзала на постели, комкая край простыни. Лео очень тихо забрался под одеяло. Али чувствовала его горячее тело даже на расстоянии, кровать была до обидного огромной, и, чтобы передвинуться ближе к Лео, ей пришлось бы ползти чуть ли не метр. Поэтому она решила предпринять «попытку не пытку» и перевернулась на бок, спиной к нему, в позу под названием «все так и было». Какое-то время они лежали молча, и Альварес медленно начала погружаться в сон. Но Месси вдруг сократил так мешающее им расстояние и обнял ее. Холодные руки коснулись ее груди, прикрытой тонкой футболкой, а свои ноги Лионель переплел с ее, заключая Али скорее даже не в объятия, а в кокон. Альварес тихо застонала, пытаясь выбраться из тяжелых пут сна, которые вдруг начали тащить ее за собой. Она сопротивлялась до последнего, но ситуация через несколько секунд приняла такой оборот, что лучше бы, блин, она уснула. — Лео? — Ты не возражаешь? В той спальне холодно, — бессовестная ложь, кондиционер можно было выключить одной кнопкой, пульт лежал на тумбочке. Это был всего лишь глупый предлог. — Нет. Кажется, мне не следовало просить тебя остаться, — Али повозилась, устраиваясь поудобнее. Ее бедра почти вплотную прижались к паху Лионеля, их тела соприкасались почти во всех возможных точках, что полностью убивало нервную систему. Али не могла пошевелиться без риска прижаться к горячему телу Месси еще сильнее. — Я бы все равно остался и без всяких просьб. Лео коснулся ее уха — не поцелуй, просто касание, сладкое, как мед. Сначала всего лишь губами, почти неощутимо, а потом вдруг прикусил мочку и оттянул ее, вызывая у Али нервную дрожь и постепенно нарастающее возбуждение. Она не могла поверить в происходящее, замерла в ожидании продолжения, почти не дыша. Но ничего не происходило. Только горячее дыхание позади и его тело, так близко… Его язык скользнул по ушной раковине, и тут уже Али не смогла сдержать стона и неконтролируемо дернула бедрами назад. От ощущения прижатого к ее ягодицам члена, скрытого лишь бельем, у нее мгновенно перестало фокусироваться зрение, перед глазами все поплыло, а изо рта вырвался болезненный всхлип. — Лео, — прошептала она, чувствуя, как его рука медленно поднимается от ее живота вверх, скручивая жгутом тонкую футболку. Соски мгновенно затвердели, причем Али сначала решила для себя, что все дело в ткани пижамы, внезапно ставшей грубой и царапающей кожу, но когда касание материала сменилось пальцами, она забыла, о чем думала — выгнула спину, упираясь затылком Лионелю в плечо, позволяя ему бесстыдно гладить ее тело, предающее свою хозяйку так, что ноги чуть ли не сами готовы были разъехаться, пустить его туда, где сейчас снова жгло, как тогда, в душе. Но Лео явно не спешил, осторожно сжал ее грудь, будто наслаждался хаотичными звуками, вырывающимися у Али откуда-то из самой глубины распаленной души. — Что? — наконец, сказал он, уже намного откровеннее целуя ее в шею, позволяя ей двигаться самой — теперь Али совсем перестала понимать, что делает, прижимаясь к нему все сильнее, почти до боли. Ее рука скользнула вверх и вцепилась в его пальцы, настойчиво дергая, заставляя опуститься ниже. Но Лео не повелся на ее бесстыдное предлагание себя, только хватка стала сильнее, а потом он внезапно толкнулся бедрами вперед, выбивая из Али весь воздух к чертовой матери. Она хотела спросить, что происходит, хотела отстраниться, отползти на другой край постели, на другой край города, на другой край планеты, но Лионель не дал ей ни секунды — он снова толкнулся бедрами, потом еще и еще, в его движениях было что-то звериное… желание обладать, но сдерживаемое — Лео продолжал сопротивляться сам себе, глухо рыча Али прямо в ухо. Она двигалась ему навстречу, позволяя сжимать свои бедра чуть ли не до синяков, снова закинула голову на его плечо, подставляя влажную шею под цепочку поцелуев. — Не хватает душа, — хрипло прошептал Лионель, зубами кусая тонкую кожу; Али простонала что-то бессвязное, отчаянно желая, чтобы Месси оставил на ней свою метку, чтобы потом смотреть на этот ярко-алый след и вспоминать… вспоминать. — Али… черт тебя подери… — он говорил так грубо, будто ненавидел ее. Презирал и хотел уничтожить, убить и растоптать. И сейчас Али с готовностью бы подставилась под его ноги. Десять раз умереть, но не променять этот момент ни на что другое. — Мать твою, — прорычал Лео, Али ответила ему задушенным стоном. Его рука сползла ниже и коснулась резинки пижамных шорт, просто задела, но Али уже вздрогнула, подставляясь — бедра дернулись вверх, ладонь Лионеля соскользнула, горячие пальцы задели лобок, но тут же вернулись выше, будто издеваясь. — Хочу тебя, — зло выдохнул он, а движения руки все равно расходились со словами. Касания стали совсем не ощутимыми, будто их не было вовсе. Али слепо потянулась куда-то, ища прикосновения, но услышала язвительный смех, колко прокатившийся по ее спине. — Али… — ее собственное имя из его уст звучало как грязное ругательство, — повернись, слышишь… черт… повернись… Лионель несколько раз повторил ее имя, говоря все тише и тише, будто его звучание успокаивало, помогало не потерять остатки разума, но это действовало лишь пока он не смотрел ей в глаза. Она перевернулась на другой бок — встрепанная, раскрасневшаяся, с маниакально блестящим взглядом, судорожно дышащая, сходящая с ума, отчаянно желающая большего, чем прикосновения… Когда Али потянулась к Лео за поцелуем, он выдохнул будто бы с облегчением, скользнул языком в ее рот, очерчивая кромку зубов, позволяя Али целовать его самой, подчиняясь движениям ее языка. Она целовала его слишком осторожно, слишком нежно, полностью растворившись в ощущениях, от которых кружилась голова. Когда он успел снять боксеры, Али понять не успела, очнулась лишь тогда, когда он бессовестно закинул ее ногу себе на бедро, отстранился, заглядывая ей в глаза с немым вопросом, коснулся ее щеки ладонью, осторожно поглаживая. — Р-резинка, — шепотом сказала Али, смотря куда-то Месси на ключицы. Кожа так туго обтягивала кости, что Али не смогла отказать себе в извращенном удовольствии коснуться ключиц сначала губами, а потом языком, напрочь забыв про только что сказанное слово. — Блядь, — с присвистом выдохнул Лео, резко отцепляя Али от себя, свешиваясь с кровати и шаря рукой по полу. «Он что, взял с собой презервативы?»— пронеслась в голове Альварес бешеная пугающая мысль. Она проглотила незаданный вопрос и попыталась осторожно снять мешающую пижаму, но тут Лео резко обернулся, сжимая в пальцах поблескивающий в темноте квадратик. Они смотрели друг на друга совсем не так, как в душевой. Тогда между ними горело и полыхало, а сейчас, прямо в эту секунду, страсть отступила на второй план, потому что… все было иначе. Осмысленно. Осознаваемо. Обдуманно. Ясно, как день и ночь, четко, как черное и белое. Сейчас они оба понимали, что делают. И больше не было никакой Барселоны, никакого Месси и никакой Альварес. Футбол тоже канул в Лету, мир вокруг взорвался и растворился в пустоте. Остались лишь Али и Лео. Два человека, только имена, голые ноги и руки, горячие губы и… И внезапно все кончилось. Лионель выдохнул, прерывисто и как-то грустно, провел по ее приоткрытым губам и кинул блестящий пакетик куда-то Али за спину. Он шлепнулся на пол, привлекая внимание проснувшейся кошки. Али замерла, непонимающе глядя на резко изменившееся лицо Лео. Он как будто что-то для себя решил прямо сию секунду, сделал какой-то вывод… Явно не очень хороший вывод. Возбуждение схлынуло, и Али стало холодно. Она подтащила одеяло к груди и завернулась в него, смотря на Лионеля нечитаемым взглядом, но, наверное, обиду он мог увидеть и почувствовать. — И что теперь? — шепотом спросила Али. Лео снова обнял ее. — Мы будем спать, — короткий поцелуй в шею, уже усталый и ленивый. — Я устал, да и тебе нужно отдохнуть… Это лишнее. Правда. Лучше выспимся. — Да, день был тяжелый. А матч просто пиздец как меня замотал. Али снова выругалась, хотя знала, что Лионель не любит, когда она матерится ни к месту. Она еще немного повозилась и повернулась к Лео спиной. — Как ужасно ты выражаешься, — раздался тихий дьявольский смех. — Спи, Али. Альварес зарылась носом в подушку, закрывая глаза, ожидая, что все равно будет мучиться бессонницей, но неожиданно для самой себя быстро уснула, буквально провалилась в сон без сновидений. Проснувшись утром после такой сумасшедшей ночи — она смогла проспать лишь шесть часов, — Али твердо поняла: она влюбилась. Теперь, после случившегося, это было яснее ясного. Али могла забыть название своей команды, но то, что она по уши влюбилась в своего одноклубника, она никогда не сможет стереть из памяти. И самое ужасное, что она не собиралась этому сопротивляться. Наверное, хорошо, что ночью ничего не случилось… Наверное. За окном занимался рассвет. Лео еще спал, уткнувшись носом куда-то ей в волосы. От него пахло ее шампунем и гелем для душа, отчего у Али все внутри перевернулось. То, что принимая душ, он пользовался тем, чем обычно моется она, казалось безумно романтичным. Теперь эти запахи будут стойко ассоциироваться с Лионелем. Али сильнее прижалась к нему спиной. Так не хотелось вылезать из его теплых объятий и тащиться на холодную кухню готовить завтрак, тем более что она понятия не имела, что Месси предпочитает есть с утра. Али провела пальцем по его правой руке, почему-то вдруг подумав, как красиво смотрелась бы на светлой коже яркая цветная татуировка, что-нибудь необычное, а не просто мяч и десятка. Ее скромная надпись ей нравилась, но с рисунком, украшавшим ногу Лео, пусть он и выглядел слишком прямолинейным для такого незаурядного человека, как Месси, она не шла ни в какое сравнение. То, что они украшали свои тела этим своеобразным искусством в одном салоне, у Роберто, слегка сближало их. Та поездка была таинством, несмотря на то, что Лео выложил их общую фотографию в Инстаграм. Все равно о том прекрасно проведенном дне знали лишь они двое. Скорее, даже только она одна. Вряд ли он придавал тому визиту в тату-салон какое-то двойственное значение. Али очертила контур его локтя ногтем, Лео завозился, пробормотав что-то сквозь сон, и прижал ее к себе так крепко, что она чуть не задохнулась — от счастья. Сердце билось, как ненормальное. Было до невозможности тепло, уютно, нарушать идиллию очень не хотелось. Но она собиралась приготовить завтрак на двоих, чтобы романтика продолжилась и на кухне тоже. Аккуратно, стараясь не разбудить Лионеля, Али выбралась из кольца его рук и босиком прошлепала на кухню, по пути захватив из ванной красный шелковый халат, который никогда не надевала. Но сейчас был вполне подходящий случай. С тоской она заглянула в холодильник — листья салата, овощи и курица едва ли могли попасть под понятие «романтический» завтрак. Полбутылки белого вина — тем более. В глубине Али нашла банку пасты, которую решила намазать на тосты вместе с оливковым маслом, но без чеснока. Традиционный испанский хамон, естественно, тоже отсутствовал, Али старалась не есть мясо слишком часто. «Значит, будет диетический завтрак», — решила она, заправляя кофемашину капсулами. Пока она доставала хлеб и наливала сок в высокие стаканы, по кухне поплыл запах свежесваренного кофе, от которого приятно кружилась голова. Некстати завибрировал телефон, опрометчиво оставленный на обеденном столе. Али бросила нож и сразу схватила трубку — Лео вполне мог проснуться от громкого звука. — Да! — Эй, утро доброе! — черт, Криштиану. Она совсем про него забыла. Да и не мудрено, на самом деле. О-о-ох, вот черт. — Привет-привет. Криш, я… — Знаю, забыла. Я звонил вчера, хотел сказать, что тоже буду вечером немного занят, кгхм. Чем — не буду говорить, — фыркнул Роналду. — Как твои дела? — Все хорошо. Завтрак готовлю, я зверски голодная, — Альварес взяла хлеб и громко зашуршала целлофаном. — Заранее приятного аппетита. Поздравляю с победой! И с первым хет-триком, — Криштиану осекся, видно, хотел сказать что-то еще, но потом снова включил свою привычную язвительную манеру. — А тебе не надоело забивать? — Завидуешь? — Али перехватила телефон левой рукой, ловко орудуя ножом. — Умираю просто, — съязвил Криш. — Пытаешься за мной угнаться? — У меня неплохо получается, к твоему сведению! — Да ну? Всего три мяча за вчера? Пффф, ты можешь больше. — Ты меня провоцируешь! Клятвенно обещаю всадить в ворота Кордовы больше трех мячей. — Ага, конечно, — заржал Криштиану. — Прекрати издеваться! — скривилась Али. — При встрече я тебе тресну по башке чем-нибудь очень тяжелым. — Жду с нетерпением! Кстати, ты обещала приехать. Мне надоело твое пиксельное лицо. — Криш, мне пора. Позже поговорим. У тебя когда тренировка? — Уже скоро, в девять. Тогда вечером? — Давай, я освобожусь к десяти, скорее всего, у нас вечерняя. Все, до созвона. Али собралась положить трубку, но не тут-то было. — Ты там что, не одна? С каких пор ты готовишь завтрак? — подозрительно спросил Криштиану. — Что значит «с каких пор»? — Ты обычно завтракаешь на базе, сама же говорила. Блин. Али проехалась ножом по доске, лезвие неприятно скрипнуло. — У меня свободное утро! — Ну-ну, будем считать, что я поверил. Счастливо оставаться, — ехидно пропел Роналду. Али не стала отвечать и наконец-то сбросила вызов, возвращаясь к готовке. Но за ее спиной раздались неспешные шаги. — Доброе утро, — Месси показался в дверном проеме, задумчиво почесывая отросшую щетину. На нем была только футболка и белье. Али расплылась в идиотской улыбке, пряча телефон за спину. — Доброе. Ты давно встал? — Да, но не мог найти кухню, — Лео уселся на барный стул, — у тебя квартира, как лабиринт. Пришлось идти на голос. — Кухня далековата от спальни, планировка дурацкая. Я тоже долго не могла привыкнуть. Кофе будешь? — С удовольствием. Али поставила перед Лео дымящуюся кружку с эмблемой Барселоны и тарелку с тостами. — О, еда! — обрадовано воскликнул Лионель. — Я голоден как волк. Али снова заулыбалась. До чего же он мил! Никто, кроме нее, никогда не видел Месси таким живым, несерьезным и веселым, таким домашним. «Никто, кроме его жены и сына». — Очень вкусно, — Лео осторожно отпил горячий кофе и взял еще один тост. — Ты умеешь готовить. — Это вопрос? — поинтересовалась Али. — Это всего лишь хлеб с помидорами, кулинар из меня так себе. — Что ты прибедняешься? Правда, отличные тосты. — Ну хорошо, тогда спасибо. Лео замолк и продолжил жевать. Али посмотрела на свои торчащие из-под халата коленки, которые почему-то показались ей слишком большими. До встречи с Лео ее это не волновало. — Неплохо вчера сыграли, — пробормотала она. — Особенно ты. — А ты точно стала лучшим игроком матча. Кто-то уверенно пытается меня подвинуть! — Ни в коем разе! — Али неловко махнула рукой, чуть не опрокинув чашку с кофе. — Я шучу. Ты молодец. — У меня хорошие учителя! Особенно Хави и Андрес. Лионель заинтересованно поднял глаза. — А как же я? Али опешила. — Ты… Оу… Да, и ты, конечно, — конец предложения она договорила очень неуверенно: Лео очень странно улыбался, и Али это смущало. — Я тут вспомнил… Хотел тебе вчера кое-что показать, но из головы вылетело. Только телефон найду. Лео слез со стула и ушел куда-то в глубину квартиры, оставив Али сгорать от стыда в одиночестве, ладно хоть недолго. — Смотри, — вернувшись, он протянул Али телефон, но она взяла его с опаской, будто в нем заложена бомба. С экрана на нее смотрел Тьяго в огромной футболке Лионеля, в которую его можно было завернуть раза три. — Боже, он так похож на тебя! — восторженно воскликнула Али, рассматривая фотографию. — Просто копия! — На Тьяго все футболки так сидят, — улыбнулся Лео. — Как и на мне, маленький рост и все такое. Али хихикнула, протягивая Лионелю телефон. Их руки на секунду соприкоснулись, и она едва сдержала желание продлить это невинное прикосновение. Честное слово, этот мужчина кого угодно мог свести с ума, и она с радостью отдавалась этим безумным чувствам… Лео коротко вздохнул и притянул ее к себе. Они так и стояли посреди кухни с остывающими тостами и кофе — звезда мирового футбола и девочка, у которой снесло крышу от возможности украсть у «того самого» Месси пару часов его жизни. — Лео… — прошептала Али, снова опасаясь ляпнуть лишнего. — А? — Я хотела… Если ты не занят вечером… Скоро Рождество, а я так и не успела украсить дом. — Вечером? — Да… У меня есть вино и специи, можно сварить глинтвейн, но я не умею. И коробка украшений, которую прислал Хосе, и я понятия не имею, что в ней. — Ты предлагаешь заняться этим вместе? — Али нутром почувствовала, что он улыбается, и донельзя смутилась. — Э-м-м… да. Если ты не занят… — В восемь! Хорошо! — Лео отстранился, действительно улыбаясь. Он вел себя так, будто ночевать у одноклубницы, с которой он переспал, для него в порядке вещей. Второй раз ночевать, если позволите. — Ага… Ладно, — невпопад ответила Али, все еще сжимая телефон Лионеля, с трудом соображая, что аппарат надо бы вернуть. Когда за Месси наконец захлопнулась входная дверь, Али сползла вниз по стене, едва сдерживая рвущиеся наружу идиотские вопли восторга. Настоящее гребаное Рождественское чудо!

***

Али вернулась с тренировки раньше обычного — пришлось с три короба наврать Энрике про дантиста, усиленно изображая зубную боль. Нытье Али так его достало, что он чуть ли не пинком под зад отправил ее домой. Антонио, приехавший по первому зову, не выказал никакого удивления поведением Али, которая с ногами забралась на сиденье, врубила музыку и начала невпопад горланить песни Juanes, запинаясь на каждом слове. У нее сердце пело, как никогда в жизни. Даже финал Лиги Чемпионов не мог сравниться с тем, что сегодня вечером… Боже, это просто невозможно! Приехав домой, Али бросилась в душ, на ходу раскидывая вещи по местам. У нее было всего час-полтора форы, а на голове был полный кавардак, не волосы, а мочало. Тот редкий момент, когда Али Альварес волновал ее внешний вид. Она вылетела из душа, чуть не убившись на скользком от воды полу, и схватила расческу. Так, быстро расчесаться, собрать все это непотребство в хвост и накрасить глаза хотя бы тушью, не говоря уже об остальных деталях макияжа. Потом рысью бежать в гардеробную и перетрясти полшкафа в поисках приличной футболки и штанов — не джинсов! Джинсы дома — моветон! Где она вообще это слово-то откопала! Али выудила длинные серые пижамные штаны из плюшевой ткани — вроде бы мама подарила на какой-то день рождения, но Али их так и ни разу не надела, даже этикетку не сняла. Смотрелись вроде бы прилично. Недолго думая, она натянула штаны и простую белую футболку — самое пристойное, что нашлось в шкафу. Не надевать же футболку с надписью «Fuck» на все сиськи, которых и так не особо видно, к чему лишнее внимание. Подумав секунду, Али расстегнула бюстгальтер и засунула его подальше на полку — к чему условности, правда? Теперь нужно было обшарить холодильник и полки. Али примчалась на кухню и вытрясла из шкафчиков все, что только могло пригодиться — печенье, какие-то шоколадки, фрукты.… Хорошо, что после ухода Лео она успела смотаться в ближайший супермаркет, но плохо, что там она почти не соображала и уже у касс вспомнила, что заикалась о проклятом глинтвейне, ингредиентов к которому у нее, естественно, не было. Поэтому выбор продуктов у нее был так себе. Единственное, что точно могло найтись в недрах ее кухни, так это красное сухое вино. Но ведь главное не еда, а атмосфера… Атмосфера маразма! Али прямо руками разорвала две упаковки с сыром, которые в обычной жизни ковыряла по целой минуте. А тут у нее вдруг проснулась недюжинная сила, оставалось еще вино открыть без помощи штопора. Дзынь! Дзынь-дызнь! Али замерла с куском сыра в руке, быстро озираясь, ища компрометирующие детали — на глаза попались только сигареты, и она быстро засунула их в ящик со столовыми приборами. По пути к прихожей Али выключила телефон и сунула его в карман куртки. — Привет! — Лионель пришел не с пустыми руками, а с огромным пакетом. Али на секунду пожалела, что набрала в магазине всякой ерунды. Месси ведь воспитан до чертиков и придти просто так не смог бы. — Проходи, а я тут… сыр резала, — нашлась Али. Лео улыбнулся и по-хозяйски прошел прямо на кухню. — Я запомнил дорогу, — пошутил он, водружая шуршащий пакет на стол и начиная доставать продукты: две банки оливок, маленькую пиццу, бутылку белого вина, упаковку маршмеллоу… — Зефир, серьезно? — сказала Али вслух. — Я люблю, особенно расплавленный. Хотя он похож на клей, — Лео вытащил еще несколько неопознанных коробок без надписей. — А это что? — Помнишь еду из нашего китайского ресторана? — его глаза смеялись. — Я решил, что будет неплохо, и съездил туда. Али чуть не растеклась лужей вокруг стола. Он специально поехал в ИХ ресторан. ИХ, мать твою! — Здорово! Я часто вспоминала тот… ну… ужин, — выкрутилась она, предательски начиная краснеть, но Лионель даже ухом не повел. — Кстати, я переодел футболку, — лукаво произнес он, деловито включая плиту. — Не хочу, чтобы ты меня пчелобабочкой называла. Где у тебя ковшик какой-нибудь? — Ковшик, — заторможено сказала Али, глядя во все глаза, как Лео ловко управляется со штопором, не разбрызгав ни капли вина. — Ага, ковшик, лучше два. Глинтвейн. Али, прием! — он пощелкал пальцами перед ее лицом. Али встрепенулась, соображая, куда засунула посуду при переезде. — Вот! — вытащив на свет божий искомые емкости, Али сунула их Лионелю, который уже успел нарезать лимон. — Ты правда никогда не варила глинтвейн? — спросил он. Али помотала головой. — Не доводилось. — Могу научить. Может пригодиться в жизни. Смотри… Классический рецепт глинтвейна очень прост в приготовлении. Литр вина у нас есть. Самые распространенные специи — гвоздика, корица и мускатный орех. Я подумал, что последнее у тебя вряд ли найдется, поэтому купил сам, — в подтверждение своих слов Лео потряс пакетиком. — Чтобы придать вкус, возьмем яблоки, апельсины или лимоны, но я предпочитаю закинуть туда все фрукты, которые есть дома. Сначала варим специи, потом даем им настояться, — Лео быстро переставлял ковшики, Али едва успевала запоминать последовательность действий. — А пока нальем вино и подогреем. Нарежь яблоки, пожалуйста. Али шустро порезала красные яблоки, боясь, что от волнения оттяпает себе палец или вообще половину руки. — Так, теперь добавляем фрукты в вино, высыпаем сахар и вот эту вот жидкость со специями, — Лео загрузил все ингредиенты и с довольным видом помешал глинтвейн ложкой. — Главное следить, чтобы не закипело, иначе все полезные свойства пропадут, и получится просто горячее непонятно что. Али кивнула, жалея, что не предложила Лео надеть фартук: от такой картины у нее точно случился оргазм без всякого секса. — Вот, все элементарно! Запомнила? — Лионель убавил газ и облизал ложку. Али проследила за движением его языка и схватилась рукой за столешницу, теряя и равновесие, и контроль над собой. «Издевается, он точно издевается». — Все, готово, — не заметив ее реакции, Месси бросил ненужную ложку в раковину и выключил газ. — Бокалы, стаканы — что есть? — У меня есть крутые стаканы специально для глинтвейна, — опомнилась Али. — Мне Хосе на новоселье притащил. — Скажем ему спасибо, — Лео разлил дымящийся напиток по стаканам и отставил их в сторону. — Давай разберемся с едой. Следующие десять минут они методично нарезали и разогревали пиццу, раскрурочивали банку с оливками, которая никак не поддавалась — Лео постоянно пытался выдрать у Али банку из рук, что открыть самому. Она отпихивала его и смеялась. Со стороны они, наверное, выглядели как настоящая влюбленная пара. Но Лионель за это время не позволил себе ничего лишнего, хотя у Али руки чесались сделать хоть что-нибудь. Когда с приготовлением еды было покончено, Али оставила Месси на кухне и ушла в гостиную включать камин. Он имел приставку «био» и еще какие-то невероятные навороты, которые ей в красках расписывал риелтор, когда она смотрела квартиру. Если б она еще знала, как это достижение прогресса включается, было бы совсем замечательно. К счастью, она нашла пришпиленную инструкцию и специальную длинную зажигалку. Прищурив глаза и отодвинувшись на безопасное расстояние, Али щелкнула зажигалкой, в любую секунду ожидая, что вся конструкция рванет к чертям. Но перед ней только весело заплясало пламя, не хватало только звука горящих дров. Обследовав сторону с инструкцией, Али нашла тумблер, который включил звуковое сопровождение. Вот уж точно чудо техники. — Ничего себе! — раздалось сзади. Лионель аккуратно поставил тарелку с горячей пиццей на стол и присел возле Али. — Классная штука! Не видел никогда! — сказал он, разглядывая пламя. — Да? Он тут был, когда я въехала. Я вообще-то думала, что это муляж, но как видишь… — Дымохода ведь нет? Круто! — Лео был так восхищен, что стал похож на ребенка возле рождественской елки. Кстати о елке. — Лео, давай елку подвинем. Хосе ее сунул как попало, а мне одной никак, — посетовала Али. Месси с готовностью вскочил, направляясь к лохматой ели в самом углу гостиной. — Зачем тебе такая здоровая елка? — удивился он, пытаясь ухватиться за ствол, но ему мешали разлапистые ветки. — Это не я, это Хосе, блин. Хотел как лучше, а получилось видишь что, — Али наклонилась, рассматривая треногу, на которую был установлен ствол елки. — Может, снизу попробовать? — Отойди, я сейчас, — Лео напрягся, с трудом отодвигая мохнатое чудище от окна. Али замешкалась и получила веткой по лицу со всей силы. — Твою ж мать! — она попятилась и схватилась за нос. Лео тут же бросил елку, которая угрожающе зашаталась, и кинулся к ней. — Все в порядке, ты не поранилась? — Лео убрал ее руки и ощупал лицо. От нежных касаний его сильных ладоней Али сразу повело. — Да… Вроде бы не поцарапалась даже, — Али погрозила елке кулаком. — Давай покончим с ней. Коробка вон стоит. Необходимо было разрядить обстановку, градус ее желания повышался с каждой минутой. Лео покорно пошел за указанной коробкой, и они уселись на ковер возле стола, чтобы распаковать подарок Хосе. — Тут на две елки хватит, — Лео вытащил связку ярко-красных шаров, одновременно откусывая здоровенный кусок пиццы и запивая его глинтвейном. Али последовала его примеру, хотя есть не могла совершенно. А вот пить — самое то в такие моменты. — Постараемся повесить все. А это что за хрень? — Али выудила моток проводов, скрепленный скотчем. — Кажется, Хосе спер коробку от гирлянды. Она, надеюсь, не перепутана? Али размотала скотч и распрямила провод. — Нет, пойдет. На окно бы ее повесить. — Давай я, — предложил Месси, жуя пиццу. Али протянула ему гирлянду — их руки снова соприкоснулись, но на этот раз она не смогла отказать себе в удовольствии неуклюже пожать его ладонь — ну не расстреляет же он ее. Лео, ощутив касание, заулыбался и ответил на рукопожатие. — Ешь давай, я слежу! — он ушел к окну, а Али безвольной амебой стекла на ковер, мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Происходящее напоминало сказку — в жизни так не бывает, а если и бывает, то только в дурацких снах, которые снятся после просмотра мелодрам с хорошим концом. Но эта самая сказка, основанная на горячих мечтах Али, сбывалась прямо сейчас. Она залпом допила остатки глинтвейна, который тут же согрел все внутри, даря приятную слабость в мышцах. Наблюдение за Месси, который забрался на подоконник и держал в зубах кусок скотча, приклеивая гирлянду по периметру окна, опьяняло сильнее любого вина, да что там — сильнее трех стаканов виски. Али захотелось снять с Месси эти проклятые джинсы, чтобы воочию увидеть… О, Господи, о чем она думает? — Задумалась? — Лионель обернулся, ловя ее откровенный взгляд. Он явно все правильно понял. — Залипла. Можно вечно смотреть на три вещи: на огонь, на воду и на то, как другие работают, — меланхолично ответила Али, бессовестно его разглядывая. — Сейчас я присоединюсь к тебе и буду с упоением смотреть, как ты развешиваешь игрушки, — фыркнул Лео, прилепляя конец гирлянды и спрыгивая с подоконника. Он нажал на пульт и гирлянда засияла желтыми огоньками. Удовлетворенный Лионель оглядел дело своих рук и сел обратно на ковер. — Почему огни не сине-гранатовые?! — притворно возмутилась Али. — Хосе халтурит! — Главное, чтоб не белые, — съязвил Месси. — Почему ты не ешь? — Я пью. Невозможно вкусный глинтвейн, налей мне еще! — Не налегай. Его смаковать нужно, — Лионель разлил вино по стаканам. — Пойдем к елке. Украшение елки оказалось на редкость приятным занятием. Они вместе распаковывали разноцветные шары, пристраивали их на колючих ветках; Лео принес стул и развешивал новогодние ленты, которые казались Али чем-то диким: она прожила много лет в России и привыкла украшать елку мишурой. Али вытащила из коробки оленя с тупой мордой и зашлась в приступе дикого смеха. — Смотри, он похож на Маске, когда при нем говорят на английском, — Али сунула Лионелю игрушку, и он тоже рассмеялся. — Шедевр! Давай повесим его сюда, в центр, пусть его будет видно отовсюду! Все еще смеясь, Али достала искусственные ветки омелы, но тут же сунула их обратно — по традиции парень и девушка, оказавшиеся под омелой, обязательно должны поцеловаться, а это ее донельзя смутило. Когда с елкой было покончено, а пицца была доедена благодаря усилиям Лионеля — Али почему-то налегала на сыр — они вернулись к столу допить глинтвейн. Но оказалось, что за украшательством они не заметили, как кастрюлька опустела. — Блин. Жалко! — расстроенная Али плюхнулась обратно на ковер. — У меня больше нет вина. — Я же привез белое. Не глинтвейн, но пойдет. Лионель сходил на кухню и принес уже открытую бутылку и бокалы. Они разлили вино и молча чокнулись. Али отпила глоток и посмотрела на Лионеля сквозь стекло — он выглядел забавно, словно его сплющило прессом с двух сторон. — Иди сюда, — неожиданно позвал Лионель. Али ушам своим не поверила и с места не сдвинулась, решив, что у нее слуховые галлюцинации на почве алкоголя. — Пожалуйста? — Месси склонил голову к плечу, выжидающе глядя на растерянную Али. Она с опаской пододвинулась, стараясь не расплескать вино в бокале. — Повернись, — Али, словно робот, выполнила просьбу и тут же оказалась прижатой к широкой груди Лионеля. Сердце чуть не разорвалось пополам, не зная, замедлять ему биение или нестись вскачь. Сильные руки обвили плечи Али, а спиной она чувствовала его тело, согревающее не хуже любого вина. Хотелось закрыть глаза и отдаться этому волнующему чувству единения — Али смотрела на их отражение в зеркале, висящем над камином, словно старалась запечатлеть его в памяти. — Мне очень хорошо с тобой, — шепотом произнес Лео. Али издала звук, похожий на мурлыканье. — Мне тоже… очень. Они замолчали, не зная, что сказать. Никакие слова были не нужны, признания всегда все портят. А некоторая доля недосказанности прекрасна и вызывает удивительные чувства. Али медленно погружалась в какую-то странную дрему, нечто среднее между бодрствованием и сном. Руки Лео действовали на нее умиротворяющее, его запах кружил голову, практически въедаясь в ее тело и ее одежду. В это короткое мгновение они с Лео были одним целым. Она не смогла бы его отпустить, пусть бы мир рухнул к черту, пусть бы ее выгнали из Барселоны — все, что угодно, лишь бы не отпускать его. Держать его невыносимо теплые руки, чувствовать его дыхание, принадлежащее только ей одной… — Ты совсем спишь… — прошептал Месси, своим невероятным чуть хриплым голосом посылая мурашки бежать по спине Али. Она сонно что-то пробормотала, окончательно теряя связь с реальностью. Ей снилось, что она плывет по морю, и ее качает на ласковых волнах… Но это были не волны, а руки Лионеля. Лео прикрыл дверь спальни, оставляя Али спать глубоким спокойным сном, и вернулся в гостиную, чтобы убрать со стола и в одиночестве допить вино. Он механически сложил тарелки в раковину и застыл возле украшенного гирляндой окна с бутылкой в руке. Он даже не стал искать бокал и отпил прямо из горла, чего не делал практически никогда. Она была такая странная. Не поддавалась никакому адекватному объяснению, не вписывалась в его давно сформировавшееся понятие «красивая и сексуальная женщина» — Антонела была в десятки раз красивее Али и лицом, и фигурой. Но было в ней что-то, заставившее его в ту ночь отправиться на ее поиски, которые в итоге привели его в ее квартиру, где он сейчас глушит вино прямо из бутылки, а она спит, не подозревая, какую бурю устроила в его душе, не привыкшей к таким потрясениям.