Carnival of rust

Едва проснувшись, Али сразу же поняла, что Лионеля рядом нет. Ей тут же перехотелось открывать глаза, несмотря на то, что ее тело окончательно проснулось. Нежась в легкой приятной дреме, Али снова переживала вчерашний поздний вечер, который она провела с самым потрясающим мужчиной планеты. Конечно, Лионель о своем статусе был прекрасно осведомлен, и, наверное, подобные напоминания его здорово достали, но как же можно обижаться на правду… Али перевернулась на спину, потирая ощутимый отпечаток края подушки на щеке, но глаза так и не открыла. В собственных грезах было слишком хорошо, а мир за пределами кровати и теплого одеяла казался неприветливым и злым. Но мысли Али ярко контрастировали с погодой декабрьской Барселоны — сквозь задернутые шторы в спальню проникали солнечные лучи, намекая на то, что день будет замечательным. Особенно тренировка, а Али так любит утренние тренировки — влажная трава под ногами, сердитый Лучо, поющий песни Жорди, Дани, рассказывающий очередную историю из разряда «если вам меньше восемнадцати — закройте уши»… Хотя кому она врет, можно подумать, ей на данный момент есть дело до командного веселья. Али откинула одеяло, все также не открывая глаз, уселась на край постели и пошарила босой ногой по полу в поисках тапочка. Но глаза открыть ей все же пришлось, потому что пальцы левой ноги нащупали телефон. Странно. Обычно Али оставляла мобильный на тумбочке, потому что с недавних пор установила приложение, регулирующее ее сон, и теперь просыпалась практически без нецензурных слов в воздухе (режим режимом, но если ты сова, а на улице вступила в свои права зима, пусть и не снежная, как в России, то вставать иногда просто невыносимо). Но на этот раз мобильный валялся на полу. Али наклонилась и провела пальцем по экрану — половина восьмого. Тут же мерно зазвонил будильник, который должен был медленно вытащить Али из сна. Она отключила и его, какое-то время поразглядывала телефон, а потом со вздохом вышла из спальни, на ходу запахиваясь в тот же красный халат, что был на ней вчера вечером. Волосы, как всегда бывало после сна, спутались в моток шерсти на затылке, но Али было не до них — она спешила во вторую спальню, где, по ее мнению, должен был остаться Лионель. Ну не в гостиной же он спал! Али прислушалась, замерев возле двери. Не было слышно ни единого звука, и эта тишина ей не понравилась. Стало будто бы прохладно, словно подуло ветром — она обхватила себя руками и потерла в момент озябшие предплечья, покрывшиеся мелкими колючими мурашками. Сипло вздохнув, Али аккуратно нажала на ручку двери — та в тишине коридора лязгнула так громко, что Али чуть не присела от испуга, но все же сцепила зубы и осторожно, стараясь больше не производить шума, заглянула в комнату. Кровать была все так же была заправлена и прикрыта ярким пледом, шторы были раздернуты, солнце било в глаза так сильно, что Али пришлось прищуриться. Лионеля в комнате не было, и не изменившаяся ни на йоту обстановка говорила о том, что он вообще туда не заходил. Али растерянно замерла, оглядывая нежилую комнату (она туда редко заходила). В душе неприятно засвербили сомнения. Он что, уехал домой? Почему? Али захлопнула дверь гостевой и направилась в гостиную, по пути завернув на кухню, дабы удостовериться, что Лионеля нет и там. Кухня встретила ее все той же тишиной, вчерашняя посуда была сложена возле раковины аккуратной стопкой, блестящие на солнце бокалы для глинтвейна стояли рядом. Происходящее напоминало театр абсурда. Али перемещалась по собственной квартире как ниндзя или долбаный секретный агент. Не хватало еще музыки из фильма Миссия невыполнима и страховки с черным обтягивающим костюмом. В гостиной тоже оказалось пусто. Ну, как пусто — только спящая кошка, свернувшаяся калачиком в кресле, прикрывшая нос лапой. В остальном же все осталось так, как Али помнила — сложенный плед, пульт от камина, который Лионель оставил лежать на подлокотнике дивана, гирлянда мигала на окне, а елка насыпала порцию иголок на пол. От Месси не осталось даже запаха — Али старательно принюхалась, пытаясь почувствовать аромат его парфюма, но тщетно. Наверное, не будь воспоминания о вчерашнем вечере слишком свежими, она могла бы подумать, что ей все это приснилось — согревающий горло глинтвейн, объятия теплых и сильных рук Лионеля, его шепот, от которого внутри все замирало, а потом срывалось вниз, как на американских горках. Вчера Али прижималась к его груди, а теперь… теперь она ощущала нечто странное. Незнакомое. Предчувствие, что она еще настрадается из-за собственной глупости. В руке Али снова пискнул мобильный. Она мельком посмотрела на экран, где приложение подсказывало, что пора разминаться после сна, а потом сразу завтракать и собираться на утреннюю тренировку (плюс напоминало, что стоит одеться потеплее, несмотря на солнце, на улице с утра было довольно прохладно, хоть и декабрь совсем не был снежным). А потом вдруг ее взгляд зацепился за белый листок бумаги, лежащий на кофейном столике. Али опасливо приблизилась и взяла его в руки с таким чувством, будто это ядовитая змея. Ничего хорошего и приятного от этой записки — а это, несомненно, была записка от Месси, — она не ожидала. «Спасибо за вечер». Она уставилась на ровные синие буквы. Наверное, стоило себя пожалеть, прямо сейчас, потому что непрошеные слезы обиды защипали глаза, но Али даже не шелохнулась, позволив тоненькой мокрой дорожке скользнуть по щеке. Сердце сбилось с четкого ровного ритма, заколотилось сильнее, а грудь сдавило спазмом сдерживаемого болезненного всхлипа. Как в плохих фильмах — фантом исчезает с рассветом. Блядь. Али обхватила щеки ладонями и с силой вдавила пальцы в скулы — они показались ей до того острыми, что она решила — наверное, похудела адски со всеми этими переживаниями и влюбленностью. Влюбленностью ли… Господи, об этом думать нельзя. Пусть все это называется влюбленностью, иначе другое слово ее просто добьет. Кошка подняла голову и сонно посмотрела на свою хозяйку, нелепо застывшую столбом посреди гостиной и сжимавшую уже смявшуюся записку. Али взглянула на нее в ответ и вдруг вспомнила, что кошки всегда чувствуют состояние и настроение своих хозяев. Конечно, ее животное вовсе не было таким уж эмпатичным, но почему-то сейчас кошка смотрела на Али так, будто все понимала, поэтому и не просила есть истошным воплем, как это бывало обычно. — Мяу, — тоскливо прошептала Али, окончательно уничтожая записку, сминая ее в кулаке. Кошка дернула ухом, заслышав знакомый шелест — уж очень она любила бумажки, которые можно гонять по всему дому, — но не пошевелилась, продолжая разглядывать Али и лениво помахивать хвостом. Али даже не заметила, как высохли слезы — просто лицо вдруг стянуло, сразу захотелось умыться ледяной водой и намазаться жирным увлажняющим кремом, что она и собиралась сделать. Только сначала снова посмотрела на экран мобильного. Молчавшего мобильного. В тот момент Али написала Лионелю первое сообщение — несколько корявых строчек, смысл которых было трудновато уловить после первого прочтения. Она какое-то время перечитывала их, гоняя по кругу два предложения, а потом решительно стерла. Из памяти телефона, но не из головы. Перед тем как отправиться в свой скромный спортзал, Али ткнула в музыкальный центр, который чихнул, чем-то лязгнул и запел голосом Thalia: Любовь — это ты, любить — это ты, Ночью твои глаза, словно отблески света, Я слышу твой голос, я чувствую тебя рядом, Я чувствую тебя повсюду¹ . Она слушала ее, когда ад замерз — когда Лионель впервые приехал к ней домой. Я чувствую тебя повсюду.

***

— Ты сейчас выйдешь на газон и будешь вести себя как обычно. Улыбнешься парням, поздороваешься с Лучо, может, даже пожмешь ему руку. А потом пройдешь мимо Месси. Сделаешь вид, будто тебе пофигу. Вот пофигу, и все. Ну и что, что он ушел. Какая разница! Пускай он задумается, почему ты такая холодная и отстраненная. А ты будешь сегодня самой лучшей. На высоте. На порядок выше. Поняла? — Али сурово уставилась на собственное отражение и сжала зубы, не позволяя себе улыбаться. Мантра «я делаю вид, что ничего не случилось», придуманная по дороге на тренировку и во время разминки дома, изначально казалась ей более привлекательной и обнадеживающей. Теперь же, когда Али замуровалась в уборной и старательно делала вид, что причесывается, хотя на самом деле бормотала мантру вперемешку с проклятиями, ее решимость таяла с каждой минутой. Приехав на базу и упаковавшись в толстовку, Али дождалась, пока приедет Лионель, и проскользнула в сторону уборных прежде, чем он ее заметил. Минут пять ушло на то, чтобы зачесать волосы в хвост, а еще десять — на почти что молчаливую истерику пополам с ненавистью, которая опутала ее своими паучьими лапами и уже начинала причинять Али настоящую физическую боль. Но тянуть больше было нельзя — отсиживаться до последнего, конечно, план хороший, но сколько можно оттягивать неизбежное. Али последний раз грустно взглянула на окошко под потолком уборной и мысленно похоронила идею разбить его, вылезти и бежать до канадской границы, а то и дальше, куда-нибудь на Аляску. Хотя Лионель снаружи не менее ледяной, чем вечная мерзлота. Али выглянула наружу, почему-то вспомнив, как она утром бродила по дому в поисках Лео, с такой же опаской заглядывая в комнаты. Раздевалка была пустой. Нехороший признак, кажется, она получит по полной, если сейчас же не выйдет на поле. Я не хочу на поле. Не хочу. Блядь, Альварес, соберись. Хватит. Нельзя. — Привет. Али по-киношному медленно обернулась, тем самым придавая моменту внезапной встречи еще больше драматизма, и наткнулась взглядом на Лионеля. Он стоял вполоборота, держал в руках свою спортивную сумку, кажется, что-то искал. На Али он показательно не смотрел. Она снова начала замерзать, и теплая толстовка вряд ли могла бы спасти от обледенения ее измученную душу. Такое ощущение, что Лионель бросает ее из огня в ледяную воду. Сначала сжег ее в душевой, как бы дико не звучал этот оксюморон, а теперь поливает останки ее тела водой, близкой по температуре к водам Ледовитого океана. Али начало тошнить, а противный мокрый комок в горле не давал отвечать без надсадных хрипов. — Пр… привет, — выдавила она. И она правда думала, что ее самозабвенные попытки убедить себя в том, что она сможет не реагировать на его появление, принесут какие-то плоды? Чушь. Бастион уже сдан. Лионель молчал, продолжая неспешно копошиться в сумке. — Как дела? — с преувеличенной бодростью произнесла Али, с ужасом осознавая, как пискляво звучит ее собственный голос. Лионель опустил сумку на скамейку и повернулся, держа в руках шарф — выглядел он больше удивленно, чем совсем безразлично. Что-то внутри Альварес с треском оборвалось и рухнуло куда-то ему под ноги. Наверное, ее самооценка. — Ты не злишься из-за того, что я ушел? — прозвучало вместо ответа на простой, казалось бы, вопрос, как между делом, между наматыванием шарфа на шею и полубезразличным разглядыванием Али. — Нет, — в тон ему, тоже между делом, ответила она. И на нее опять накатила волна горячего тошнотворного страха, приставшего к коже как паутина. Как он проворачивал это? Даже не прикасался, толком не разговаривал, а пугал до чертей. Лионель сделал один шаг в ее сторону — Али несдержанно отшатнулась, отпрыгивая с его пути, отвернулась, делая вид, что ей срочно нужно достать из сумки дезодорант. Лионель, как ожидалось, за ней не пошел, а направился к зеркалу — наверное, проверить свою идеальность. У Али даже в такой нервный момент в голове не переставали рождаться дебильные шутки. Она склонилась над сумкой, которую в спешке свалили со скамейки, нащупала в боковом кармане дезодорант, который на самом деле вовсе не был ей нужен, но тут почувствовала, как сильные руки обхватывают ее за талию и тянут назад, вынуждая выпрямиться. Металлический флакон грохнулся на пол — звук был похож на выстрел из ружья. Лионель прижал ее к груди. Али чувствовала, как колотится собственное сердце и как тихо бьется сердце Месси. От испуга она коротко вздохнула, словно собиралась закашляться. — Боже… — вырвалось у Али, когда губы Лео невесомо коснулись ее затылка. — Нам пора на тренировку, — прошептал он, поглаживая Али по трясущимся от волнения плечам. — Ты разминалась с утра? Почему это звучало так неприлично?! — Ага, — тоже шепотом ответила Али, бросая испуганные взгляды на приоткрытую дверь раздевалки. Форменное безумие, они и так уже опаздывали, кто угодно мог прямо сейчас распахнуть дверь и обнаружить их в таком двусмысленном положении. — Не надо, — с нажимом произнесла Али, поворачиваясь в его руках и встречаясь с холодным взглядом его карих глаз. Обычно карие глаза сравнивают с шоколадом, янтарным виски, бог его знает, с чем еще, но глаза Месси, невзирая на цвет, казались ледышками. Лионель даже не попробовал приблизиться к ней, просто смотрел своими долбаными черными дырами вместо глаз, а Али ощущала на губах фантом его поцелуя. Привкус черники поселился на ее языке, покалывая кончик своей кислотой. Глазам стало мокро. — Идем? — спросил Месси. Али проследила, как он сглотнул — как приподнялся и опустился его кадык, как натянулась тонкая кожа шеи. В голове кружились заготовленные фразы, которых было так много — отрепетированные, срежиссированные, как театральная постановка. Она же готовилась с ним встретиться, но уж никак не собиралась снова оказаться в его руках, как кукла. Как конструктор, который Лионель разобрал, а теперь собирал так, как ему вздумается, и класть он хотел на то, что некоторые части не подходят друг другу. Он поставит и закрепит все так, как нужно. Пусть и через боль. — Да, — Али только тогда заметила, что судорожно вцепилась в его толстовку. Святотатство, нарушение личного пространства, карающееся смертной казнью прямо, блядь, сейчас. Лионель опустил взгляд, смотря прямо на ее сжатый кулак, на пальцы, комкающие ярко-розовую ткань. Али замерла, ощущая себя как под прицелом снайпера, у которого нет права на ошибку. Сейчас он ее просто убьет. Раздавит, как клопа. Но Лео только улыбнулся. Ради его улыбки Али могла простить ему все и готова тоже на все — быть игрушкой, пускать его домой по ночам без предварительных звонков, позволять издеваться над ней с помощью гробового молчания. — Давай, — улыбаясь, добавил Лионель, поглаживая Али большим пальцем по щеке. Она резко разжала кулак и отступила, делая два шага назад, а Лео на автомате протянул руку, словно хотел продлить прикосновение. Происходящее напоминало театр абсурда. Али попятилась к двери, с облегчением вываливаясь в коридор, но не отрывая взгляда от Лео. Он все так же продолжал стоять у скамейки. Тревожный звоночек, который ошарашенной происходящим Али уже казался набатом, напоминал ей, что нужно бежать как можно быстрее. Лионель отвернулся, с почти слышимым треском разрывая зрительный контакт. Али почувствовала, как напряжение и паника оставляют ее в покое, сползая с тела словно вторая кожа. Она прерывисто вдохнула, развернулась и направилась в сторону выхода на поле. «Я догоню», напоследок брошенное Месси, воткнулось ей куда-то под лопатку. Али с головой нырнула в тренировочный процесс, не удосужившись даже осуществить свой изначальный план поздороваться с командой и тренерским штабом — просто сердито протопала мимо, невнятно то ли кивнув, то ли покачав головой, и встала чуть поодаль, чтобы не мешаться под ногами. Было зверски холодно, но, судя по довольно раздетым одноклубникам, мерзла только Али. Ей хотелось позволить себе слезы. Рыдания, такие прекрасные и облегчающие страдания. Не скупые полторы слезинки, которые она позволила себе утром, а настоящую полноценную истерику. Прямо сейчас. Сию минуту. Пусть исчезнет к чертовой матери вся команда — кто там на нее косится с подозрениями, Андрес? Что ж, пусть и он проваливается к дьяволу. Кстати, о дьяволе. Лионель появился на поле, а сразу же за ним шел Энрике, на ходу надевающий свои неизменные очки. Со стороны казалось, будто вся команда притихла, когда главная звезда и главный тренер ступили на газон. На самом деле, причиной тишины был Морено, показывающий Хави какие-то бумажки. Капитан сине-гранатовых подозвал к себе вице-капитанов, какое-то время они что-то бурно обсуждали, после чего тренировка наконец-то началась. Месси, что было в общем-то ожидаемо, не принял участия в капитанской беседе, но Али была уверена, что, к примеру, Серхио, обязательно донесет Лео всю информацию, если будет, конечно, необходимость. Лионель отлично фильтровал происходящее вокруг него. Хтоническое чудовище, уснувшее глубоко внутри Али после первого дня в Барселоне, глухо заворчало, просыпаясь и начиная прокладывать себе путь наверх. — Али, ты слышишь? — воззвал к ее совести Андрес — она же вроде его к дьяволу послала, нет? Али вдруг стало невыносимо стыдно за свои мысли. — Да, слышу. Что такое? — У нас перестановки, — ответил за Андреса Клаудио, который вхолостую подбрасывал мяч, то и дело перекидывая его тер Шетегену и Масипу, видимо, они ждали Хосе де ла Фуэнте, тренера вратарей, чтобы наконец начать работать. — Завтра Моро выйдет вместо тебя, с Луисом и Лео. Решение Лучо. За ней явно наблюдали — Али ощутила это кожей, но виду не подала. — Гм. Ладно. Хорошо. С Кордобой и без меня можно разобраться, — полушутливо заметила она, отходя в сторону. Ладони стали мокрыми, Али передернуло от омерзения — она ненавидела, когда у нее потели руки. А сейчас от волнения даже спина взмокла, и Альварес стало еще холоднее. На матч она не поедет. Хорошо, что в запас не поставили. Али не хотела его преследовать. Ей хотелось домой. В квартиру. Где все, блядь, все равно напоминает о нем. Лионель неотрывно следил за ее перемещениями по полю — естественно, кто бы мог на нее смотреть так, что горела верхняя часть спины? Али с усилием вспоминала придуманную мантру, считала выдохи, но все равно проигрывала по всем фронтам, стоило только бросить взгляд в его сторону. Он напоминал огромного хищника, готовящегося к прыжку — тело напряженное, глаза сужены, брови сведены, а каждая мышца едва не трещит от натуги. Али с замиранием сердца ждала, во что же выльется это рвущее жилы напряжение между ними, которое ощущалось едва ли не лучше жесткого газона под ногами. Ждала до последнего — в раздевалке собиралась дольше всех, тянула время, копаясь в сумке, но Лионель даже не посмотрел в ее сторону после окончания тренировки, ушел, переговариваясь с Неймаром, оставив Али сидеть на скамейке, приоткрыв рот от удивления. На такой поворот она не рассчитывала. Ночь она провела в раздумьях, разделив свои переживания с несколькими сигаретами. Но Лионель так и не приехал. Даже не прислал паршивого сообщения, не говоря уже о звонке. Конечно, она нашла ему оправдание — завтра ведь игра! Какие могут быть ночные визиты и разговоры, если на носу матч! Естественно, это же Лионель. Так что это не оправдание, а реальный факт. Незыблемый, как чертова константа. Но почему-то она совершенно в него не верила.

***

Внезапному выходному Али не особо обрадовалась. Если уж ситуация складывалась не самым лучшим образом, она хотела сначала поехать на Камп Ноу, но в последний момент передумала. Лионель, который так и не объявился за весь показавшийся Али вечным вечер, само собой, изрядно повлиял на ее решение. Она чувствовала себя усталой и разбитой, будто всю ночь куролесила, танцуя на столах по всем барам Барселоны. Почему он уехал, а днем вел себя так, будто бы ничего крамольного не случилось? То, что он спросил, не обиделась ли она, совсем не тянуло на извинения, больше смахивало на издевку. Да еще эти чертовы объятия… Интересно, есть ли в мире мужчины, сложнее Лионеля Месси? Если раньше она сравнивала его с паззлом, в котором не сходились детали, то теперь она большую часть из них просто-напросто растеряла неизвестно где. Перед ним она была бессильна, настраивайся — не настраивайся, толку — ноль целых ноль десятых. Последнее время состояние собственной беспомощности грозило стать перманентным. Нужно было сделать хоть что-нибудь. Выпасть из мира, самоуничтожиться из реальности. Может, тогда, после матча — вряд ли уж до — Лионель вспомнит о ней, заметит ее отсутствие, позвонит или напишет… а у нее будет отключен телефон! Идеальное, блядь, преступление. Она сама ему перезвонит и невзначай скажет, что «была занята». Вопрос только, чем. Чтобы хоть как-то собрать себя в кучу, Али отзвонилась Хосе, предупредив, что отключит мобильный на целые сутки, и буквально заставила себя пойти гулять по городу. Все же Барселона перед грядущим Рождеством — незабываемое зрелище. Прогулка, длиною в несколько часов, здорово взбодрила Али, она даже позабыла про отключенный мобильный. Но, что было предсказуемо, когда она включила телефон — затаила дыхание, и оператор оповестил ее о пропущенных звонках. Один был от тер Штегена, который вдогонку послал ей сообщение, вежливо напоминая, что они вроде как договаривались потусоваться вместе — точнее, договаривалась Даниэла, как впоследствии вспомнила Али, в непонятках таращась на строчки текста. Остальные звонки были от Хосе. Она отправила ему несколько слов и со вздохом отложила телефон. Жаль, что у нее вообще подключена эта чертова функция оповещения о звонках. Так можно было бы придумать, что Лео звонил, просто ее мобильный был выключен. Счет матча, который состоялся в шесть вечера, Али узнала из почтовой рассылки — пять безответных мячей и, конечно, не без участия голеадора всея Барселоны. Тьфу. Только это ни черта не помогло сине-гранатовым перебраться на строчку повыше, и на каникулы команда ушла второй, так и не сдвинув с первой строчки монолитный Реал Мадрид.

***

— Бон Надаль! — сказала Али сама себе, глядя в потолок и натянуто улыбаясь во все тридцать зубов (два зуба мудрости у нее давно уже выдернули, но это другая история). Сегодня она проснулась непривычно рано — не в семь, а в шесть, причем сама, открыла глаза, отключила будильник и несколько минут, показавшихся ей до обидного короткими, повалялась в кровати, тиская сонную кошку, которой было лень даже шевелиться. Животное приятно мурчало, прижавшись теплой спиной к Али, подставляя пушистую шею под неспешные ласковые поглаживания. Али потрепала кошку за ушами, почесала подставленное белое пятнышко на шее, единственное светлое, что было в кошке. Ее наглость и бесцеремонность идеально подходили под ее внешний вид, но сейчас, едва продрав глаза, ленивая и разнеженная кошка выглядела просто одуванчиком, только черного цвета. — Вставать-то будем? — спросила Али у кошки. Та мурлыкнула и перевернулась на спину, задирая лапы, что вряд ли могло означать желание покидать теплую постель. — Ну тогда ты тут оставайся, а я на кухню. Легкий смузи, а потом — пробежка. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. А вот ты совсем не занимаешься спортом, нехорошо, — легко пожурила кошку Али. Но нужно было оставить животное в покое и выбраться из кровати. Альварес с наслаждением потянулась, глядя в большое окно спальни на просыпающуюся Барселону. Хотя просыпающейся можно было назвать только саму Альварес, потому что город уже кипел — как-никак двадцать первое декабря на календаре. Барселона за первую неделю декабря словно перевоплощалась из тыквы в Золушку, если только можно применить к этому чудесному городу такое грубое сравнение. Город круглосуточно сиял огнями, кругом сновали люди, открывались фонтаны, особенно популярностью пользовался магический фонтан на Монжуике, возле Дворца искусств. Али как раз вчера ходила в одиночестве любоваться на пляшущие цветные струи, а еще успела заглянуть в Готический квартал, посмотреть на воплощение одной из самых древних традиций Испании — вертеп. Она смутно помнила, что в детстве у нее дома точно было нечто подобное, большая композиция, представляющая сцену рождения Христа, но с годами их семейный вертеп, особенно после переезда в Россию, где семья Али продолжала отмечать католическое Рождество, сменился на крошечный, который обычно стоял где-то в районе подоконника в гостиной. Так что Али очень впечатлилась огромным вертепом на площади Сант-Жауме. Если честно, она никогда себя не считала особо верующей, но в Рождество в ее голове всегда происходили какие-то странности, наверное, так на Али действовала царящая вокруг прекрасная добрая атмосфера. И теперь она твердо знала, что Рождество в Барселоне похоже на настоящую сказку. Конечно, куда в сказках без старого доброго злодея… Посвятив весь прошлый день прогулке по городу, сегодняшний Али решила потратить на шопинг. Нужно было как-то самой себя развлекать, чтобы постоянно не думать о «злодее» Лионеле и не проверять мобильный. Али быстро позавтракала, стараясь лишь вполглаза смотреть в бормочущий телевизор, дабы не наткнуться на очередной репортаж о Месси, засунула блендер, в котором сделала себе смузи, в посудомойку, переоделась в джинсы и вызвала такси. Купить подарки и всякую рождественскую атрибутику в Барселоне можно практически в любом уголке города, но самым популярным местом уже много десятков лет является Рождественский рынок Fira de Santa Llúcia, который открывается аккурат перед Рождеством в Готическом квартале возле Кафедрального собора. От аромата хвои, яркого света огней, блеска гирлянд и елочных игрушек у любого, даже самого искушенного туриста, может закружиться голова. Здесь можно приобрести все, что только пожелает душа — и сувениры, которые можно вручить друзьям, украшения для дома (на самом деле, игрушек именно для елок здесь продают не так уж много, каталонцы предпочитают украшать вертепы, но Али была слишком привязана к елке, которая для нее была основным символом Рождества). Еще здесь можно попробовать разнообразные рождественские угощения — от сладких турронов из меда и орехов, до канелонес с соусом бешамель. Али, выбираясь из такси у самого начала Готического квартала, сделала себе мысленную заметку — обязательно зайти куда-нибудь перекусить, а то от запахов, которые она чувствовала через приоткрытое окно такси, пока расплачивалась, у нее начало тянуть в животе, будто бы она и не завтракала вовсе (если фрукты вообще можно считать нормальным завтраком, особенно для Али). Пусть Али никогда и не любила ходить по магазинам, но бродить между празднично украшенными торговыми рядами ей понравилось до безумия. Конечно, она успела набросать список подарков, но удержаться и не купить какую-нибудь безделушку для дома она не смогла — схватила целую гроздь золоченых шишек, влюбившись в переливы блесток, как сорока, даже не подумав толком, куда их пристроить в квартире. В довесок к шишкам жизнерадостная девушка-продавец всучила ей горшок с пуанцеттией, традиционным рождественским цветком с красными и зелеными листьями. Али не стала спорить и решила вручить цветок кому-нибудь из друзей или, в крайнем случае, оставить себе (хотя это было рискованно — все же кошка до сих пор не отучилась жевать все подряд). Хосе она, не раздумывая, купила каганер — традиционную фигурку, изображающую человека, присевшего по большой нужде, в ее случае это был мужчина в форме Барселоны (но его лицо, к слову, ни одного из ее одноклубников не напоминало). Пока Али выбирала фигурку, с раскрасневшимся от смущения лицом рассматривая заставленные полки, ее взгляд пару раз натыкался на цифру десять, но смотреть на этот ужас дальше она просто не стала, нервы бы точно не выдержали. Родителям Али набрала огромный мешок разных сувениров — деревянных сов, небольших смешных поленьев в красных шапочках, красивых кружевных снежинок и прочих мелочей, которые точно порадуют ее родителей, из-за постоянной занятости уже очень давно не приезжавших на родину. Наткнувшись на прилавок с яркими красными шапочками Папы Ноэля, Али на автомате потянулась к одной — странной, с вшитой в нее сине-красной подсветкой и вышитой сбоку желтой десяткой, но потом отдернула руку, будто обжегшись. От мысли купить эту смешную шапку Лионелю ей почему-то стало не по себе. Наверное, если отмотать время назад, хотя бы на начало декабря, Али бы рискнула — вручила бы ему перед всеми, прямо перед праздниками, сагитировала бы Неймара и Луиса присоединиться к ней, устроили бы целый концерт из вручения этой дурацкой шапки. Али отвернулась от развешенных шапок и быстрым шагом перешла к другому прилавку, заваленному лентами и какими-то подвесками. Перебирая разноцветные ленточки, Али выцепила две полоски каталонских цветов и намотала их себе на палец. Продавец — мужчина лет пятидесяти, замотанный в шарф по самый нос, что-то проговорил на каталанском и протянул ей листок бумаги. Али разобрала только «очень хорошо», но намек вроде как поняла правильно — улыбнулась и неуклюже расписалась маркером, пририсовав к подписи семерку, после чего натянула кепку поглубже, чтобы не так бросаться в глаза прохожим. Ленточки желтого и красного цветов напомнили Али недавнее каталонское дерби с Эспаньолом. Тот матч седьмого декабря Али начинала со скамейки, так что вволю смогла понаблюдать за Лионелем. Это была последняя игра перед тем, как ее жизнь разделилась на до и после — матч с ПСЖ в расчет можно было не брать, тогда ее разрывало на куски от предчувствий. Сине-гранатовые были явными фаворитами, так говорили букмекерские конторы, да и чуйка, если честно. Али тогда еще могла думать исключительно о футболе, готовилась выйти в старте, но за пару дней Лучо остудил ее пыл, сказав, что она останется в запасе. Наверное, тот момент тоже можно было посчитать знаковым, потому что она почувствовала обиду, как и всегда бывало, но теперь… теперь скамейка казалась ей чем-то маловажным. Лионель просто перекрывал все. К концу первой недели декабря Барселона шла на третьем месте, дыша в затылок Атлетико, а Эспаньол болтался где-то в середине таблицы. Реал, конечно, несся впереди, но у команды Лучо все еще хватало амбиций обойти сливочных и взобраться на вершину испанского Олимпа. А Эспаньол проиграл пять раз кряду в последних матчах с Барселоной, не забив ни единого мяча. Так что игра предстояла не особо интересная, но, учитывая положение в таблице, все-таки напряженная. В итоге Барселоне помогли родные своды Камп Ноу — команда, пропустив в самом начале гол от Гарсии, потому что Бускетс заигрался с мячом и в итоге его лишился, все равно взяла свое, заколотив в ворота бело-синих шесть мячей в ответ. Суарес с первых же минут начал забираться в офсайд и каждый раз довольно эмоционально реагировал на флажки и свистки арбитра. Барселона планомерно растягивала оборону соперника, словно резину, но до удара дело никак не доходило, потому что защита Эспаньола скалила зубы и не подпускала Барселону к воротам, а пролезть в появляющиеся зазоры тоже не получалось. Игра шла быстрая, необходимо было двигаться на приличных скоростях, смотреть в оба и стискивать зубы. Али, сидящая на лавке, то и дело вскакивала на ноги, не обращая внимания на Рафинью, который дергал ее за толстовку, пытаясь усадить обратно. Но когда Эспаньол забил в ворота Клаудио, Али сама тюкнулась в кресло, но с такой силой, что чуть не отбила спину — зашипела сквозь зубы, но так, чтобы никто не услышал, еще не хватало получить по ушам за то, что она своими собственными усилиями могла травмироваться, да еще и сидя на заднице. Расслабляться команде было нельзя — Барселона перешла на забросы, пробуя доставить мяч в штрафную. До Неймара мяч все никак не докатывался, что изрядно заводило бразильца. Он не переставал кричать, но со стороны это выглядело так, будто он ругается сам на себя. Несмотря на тотальное владение мячом после гола бело-синих, у Барселоны ничего особо не получалось. Команда пасовалась между собой, выжидая, пока Эспаньол откроется, покажет свободную зону, куда можно отдать передачу, но соперник был упрям, плотно прижался к воротам и не пускал в штрафную, а потом и вовсе удачно атаковал, но Браво был на месте. Стадион рыкнул, как только Клаудио загреб мяч под себя, Али вздрогнула и прижалась плечом к Рафе, а потом и вовсе закрыла глаза в ужасе и задержала дыхание — Севилья выставил ногу под Месси, убегающего с мячом, и сбил нападающего с ног. Наверное, стадион заорал даже громче, чем во время успешного сейва Браво. Реакция на фолы на Месси всегда была однозначной — Камп Ноу громко возмущался, заглушая крики немногочисленных фанатов соперников. Даже выданная полузащитнику карточка не сразу утихомирила всеобщее недовольство. Лионель поднялся с газона, отмахнулся от взволнованных одноклубников, снова включаясь в игру. Энрике прокричал что-то в сторону Лео, балансируя на самом краю бровки. От Месси, который повернулся на голос тренера, повеяло раздражением, которое клубилось внутри него, словно черный туман в наглухо закрытой банке. Али подавилась испуганным вздохом — она не раз видела, как Лионель злится, но… как же это было красиво. Настолько, что даже хотелось отойти на безопасное расстояние, чтобы тебя не задела эта темнота, но —все равно смотреть. Но Али, как и все, знала — стоит Месси забить гол, морок злобы исчезнет. Точнее, затаится на время. Когда Лео наконец-то забил, с подачи Хави обыграв зазевавшегося в воротах Касилью (у которого от Икера был только лишь кусок фамилии, судя по всему), Али облегченно выдохнула, похлопывая Рафинью по плечу. Мимо скамейки прошагал Энрике, причем его лицо не выражало должной радости, и Али показалось, что дело было вовсе не в ничьей, красующейся на табло. Месси, по всей видимости, не прислушался к тому, что вопил с бровки Лучо. В подтверждение этой догадки к Лионелю подошел Хави, но разговора не вышло, потому что в защите Барселоны случился очередной провал, и Эспаньол убежал в контратаку, но зашился, а потом разрезавший напряжение свисток отправил команды на перерыв. Во втором тайме Али получила свою порцию футбола, выйдя на замену Суаресу, который со своими офсайдами заколебал сам себя. Они обменялись рукопожатиями, и Али коснулась бутсой газона, наслаждаясь привычным головокружением от происходящего безумия. Теперь она вспоминала это чувство с непонятной болью в груди. После случившегося она стала смотреть на мир иначе, под другим углом, что было довольно трудно объяснить — что-то вроде того, когда ты глядишь на какой-то объект, а обзор вдруг перекрывает чужая тень. Только в случае Али это была вполне различимая человеческая фигура. Ну, или не совсем человеческая, если принять за правду разговоры о том, что Лионель Месси — чертов инопланетянин. Еще до того как Али вышла на поле, в ворота Эспаньола влетело еще три мяча, а потом и она сама смогла добавить перцу с подачи Жорди. Конечно, забивать голы за свою команду всегда прекрасно, но… Али даже больше нравилось отдавать голевые. На Лео. Чтобы снова ощутить то, как он радостно ее обнимает — пусть не только ее, пусть целая орущая команда рядом, какая, нафиг, разница. В кармане куртки завибрировал мобильный. Али чертыхнулась, перекладывая ручки огромного шуршащего бумажного пакета из правой руки в левую, и вытащила телефон, который именем звонящего резко испортил ее настроение и погасил к чертям желание гулять дальше. Звонил Денис. Настойчиво звонил. Али держала в руке раскалившийся телефон и старалась подавить в себе желание «случайно» уронить его на асфальт, перешагнуть и гордо пошуровать дальше, сделав вид, что все так и было. Но Денис отступать, судя по всему, не планировал, продолжая терпеливо висеть на другом конце линии в ожидании ответа. Последний раз они перекинулись парой малозначимых слов после объявления тройки номинантов на Золотой мяч, а потом еще раз созвонились, уже после случившегося в душевой. Али тогда не особо хотела с ним разговаривать, но Денис засыпал ее сообщениями, так что отвертеться не вышло. Разговор толком не получился — Али невнятно мычала, Денис радостно рассказывал что-то про погоду в Вильярреале и свои планы на Рождество и Новый год, а потом и вовсе съехал на какие-то истории из жизни. Али слушала его веселый голос в трубке, вертела в пальцах зажигалку и тихо презирала себя за неспособность сказать Денису правду — каким бы хорошим он ни был, она не хочет продолжать общение, потому что Черышев явно рассчитывает не только на телефонно-фейстаймовую дружбу, но и на личные встречи со всеми вытекающими. Масла в огонь подливал и Хосе, который был всеми руками, ногами и другими частями тела «за» их общение и теоретические отношения. С точки зрения пиара и поддержки репутации, Денис был самым идеальным кандидатом. И от этой приторной идеальности и «хорошести» Али тошнило, как от несвежего молока. — Привет, — как можно вежливее поздоровалась она, прижимая телефон плечом. Мимо прошли два молодых человека в футболках Барселоны какого-то прошлого сезона, оглянулись на Али, замершую посреди дороги, и о чем-то зашептались. — Добрый тебе день! — У него вообще бывает плохое настроение? — Чем занимаешься? Выбралась из дома? — Выбралась, — Али пошла вперед, аккуратно обходя толпившихся у прилавков людей. — Купила подарки. Хосе будет счастлив. — Догадываюсь! — коротко хохотнул Денис. — Наверное, ты ему купила самый известный испанский сувенир. — Даже если он у него и есть, лишним не будет. В конце концов, он привез мне жалюзи, которые не подходят по цвету к моей кухне. — С его стороны это вообще-то мило, — заметил Денис. — Мне вот никто жалюзи не привозит просто так. — Это было на новоселье, — сдержано поправила Али. — Он еще притащил стаканы для… — Помнишь еду из нашего китайского ресторана? Я решил, что будет неплохо, и съездил туда. — Ты правда никогда не варила глинтвейн? — Иди сюда… Мне очень хорошо с тобой. — Али? — Обеспокоенный голос Дениса донесся до Али словно сквозь вату. Она крепко зажмурилась, а потом задержала дыхание, мысленно считая до пяти. Вдох — выдох. Вдох — выдох. Спокойно. Все хорошо. Это всего лишь воспоминания. — Прости, отвлеклась. Так о чем мы? — Я спрашивал про твои планы на праздники. Уже два раза спросил… Ты летишь к родителям? Али изогнулась в причудливую загогулину и почесала кончик носа, при этом едва не вытряхнув себе под ноги только что купленные шишки. Изрядная порция блесток из накренившегося пакета высыпалась ей прямо на черные джинсы. — Наверное. Мы еще не обсуждали с Хосе. — Так тут всего ничего осталось! — Денис был крайне изумлен ее пофигизмом. А сама Али не знала, почему до сих пор не продумала, когда брать билеты. Даже домой не позвонила, не предупредила о своих планах — потому что их попросту не было. Из-за Лионеля все покатилось в тартарары и даже не собиралось тормозить. — Знаю. Успею, — отчеканила она, наконец выбираясь к ближайшей кофейне, откуда тянуло ароматным горячим шоколадом и ванилью. Рот Али сразу наполнился слюной. — Спасибо, что позвонил, но мне нужно идти. Тут так пахнет едой, я умру сейчас просто! — Она постаралась говорить как можно более непринужденно и позитивно, вложив в интонацию толику грусти, мол, не хочется сворачивать беседу, но надо. — Понял, — обескуражено сказал Денис. — До скорого! Отпишись, если будешь свободна, мы же так и не погуляли… — Обязательно, — жизнерадостно пообещала Али, влетая в кофейню и с шумом запихивая свои пакеты в кресло. К ней тут же подскочил официант с меню, поэтому конец беседы с Денисом был очень кстати. Али даже не попрощалась, просто сбросила звонок и кинула телефон на стол. Уже после порции капучино и большой ванильной булочки до Али дошло, что она ведет себя с Денисом так же издевательски, как Месси — с ней. Привкус ванили на языке разом стал прогорклым. Али попросила воды и залпом опрокинула в себя стакан. Будто бы эти несчастные триста миллилитров могли погасить тлеющие внутри нее обугленные куски сердца. Лионель по-прежнему не подавал признаков жизни.

***

Уже сидя в машине Марка, который любезно предложил ей свои услуги в качестве таксиста (на самом деле, он отвозил Дани куда-то в гости и просто проезжал мимо), Али с телефона залезла на почту и пролистала клубную рассылку. Ничего интересного, кроме пары аналитических статей, которые сейчас точно Али не смогла бы утрамбовать себе в голову, она там не нашла, поэтому со вздохом вырубила Интернет и бросила мобильный в рюкзак, стоявший на полу автомобиля. Марк чуть повернулся в ее сторону, заметив ее странные телодвижения. — Ты какая-то дерганная. Я еще на прошлой тренировке заметил. Все нормально? — Кто-то мне говорил, что если у тебя все спрашивают, все ли нормально, то у тебя точно проблемы, — саркастически произнесла Али, бездумно таращась в окно, где мелькали цветные огни приодевшейся к праздникам Барселоны. — Скоро праздники. Не люблю это время. Вообще не люблю праздники. Даже день рождения, — она будто чеканила слова, а не просто вела миролюбивую беседу с тер Штегеном. — А когда у тебя день рождения? — как бы невзначай спросил Марк. — Пятого июня. Долго еще. Не хочу об этом думать. Ее трясло. Почти выкручивало от перенапряжения и волнения. Паника, граничащая с умопомешательством, не давала Али строить нормальный конструктивный диалог. Не давала думать, дышать, закрывать глаза без боязни снова начать думать о Лео. Веки сами собой опустились, и обессиленная Али откинулась в кресле, сдаваясь на милость потоку сознания, медленно, но верно становящемуся пыткой. Что ему сказать? Спросить, почему он молчит столько дней? Почему обнимал ее в раздевалке, а потом делал вид, что ни хрена не случилось? Что, зажимать среди шкафчиков своих одноклубников для него в порядке вещей? Вытрясти из него, что будет дальше? Выбить брезгливое «ты мне не нужна», которое, с одной, адекватной, стороны вернет Али с небес на землю, а с другой просто убьет. Какая же огромная пропасть была между тем, что Али хотела услышать, и тем, что должна была… — …занимаются отдельно, — закончил предложение Марк, сосредоточенный на автостраде и не заметивший, что Али его не слушает. — Говорят, что у них какая-то особая диета. Что-то вроде твоей. — А, ну да. Диета, — заторможено кивнула Али, борясь с соблазном переспросить, о чем Марк вообще вещал, точнее о ком. — Непривычно будет без Нея и Лео, — добавил Марк, выкручивая руль до упора. Али показалось, что тер Штеген в такой же манере, но только словами, а не руками сейчас переломил ей хребет. — В смысле? — медленно переспросила она, надеясь, что второе имя — это плод фантазии ее воспаленного мозга. Но Марк, бросивший на нее какой-то невнятный взгляд, повторил: — Ней и Лео. Диета. Тренируются отдельно. Ты меня слушаешь или витаешь где-то? Али не витала, а собиралась повеситься прямо сейчас. — Ясно, — проронила она, пытаясь проконтролировать свою мимику. Мышцы лица так и норовили сложиться в гримасу обиды, злости и разочарования. Но это бы точно ее выдало, проще было бы сразу сказать: «Я переспала с Месси, а теперь он странно себя ведет». До базы оставалось минут пять езды, и это время Марк и Али провели в гробовом молчании. Ей было ужасно стыдно, но никак объяснить свое поведение она не могла, поэтому предпочла отсидеться тихо, чтобы потом выбраться из машины тер Штегена и убраться в раздевалку, в которую ноги вообще не несли. Марк, видимо, окончательно убедившийся в своих подозрениях относительно проблем Али, понуро пошел за ней. Оставалось надеяться, что у него хватает своих забот и он не станет думать о причинах ее странного поведения. Крышу Али сорвало уже после выматывающей тренировки — Энрике зверствовал как никогда, а отсутствие Месси хоть и немного остудило ее пыл и желание застрелиться из слаломной жерди, но помочь не делать кислую мину не смогло. Али была расстроена, обижена и недовольна — возникал вопрос, долго ли будет продолжаться это молчаливое непонятно что, сколько еще ей саму себя успокаивать, придумывая Лионелю одно оправдание за другим. Она прижалась спиной к шкафчику и внутренне застонала от бессилия, изо всех сил визуализируя спокойствие и уравновешенность. Собираться с мыслями в пустой раздевалке было намного проще, нежели скрываться от пристального взгляда Марка, который даже во время двусторонки не переставал за ней наблюдать. Али даже специально пару раз его подколола, чтобы разрядить обстановку, но не сработало. Ей казалось, что футбола в ее жизни больше не осталось. Все ее амбиции, желание выделиться, закрепиться в основной обойме Барселоны канули в Лету, потому что Али резко стало на все свои планы плевать. Али в ужасе распахнула глаза, ужасаясь собственному цинизму. Когда она потеряла самоконтроль? Наверное, когда он помог ей с пенальти, позволил прикоснуться к себе, а не только восхищенно смотреть со стороны. Она погрузилась в Лео, как в омут, нырнула на самое дно, водоросли чувств опутали ее тело, любовь, будто соленая вода, проникла в легкие, заполнила все клетки до отказа, и выбраться на поверхность было невозможно. Блядь, она же знала, что так будет. С самого начала. Рука сама нащупала телефон в кармане сумки. Толком не видя экрана перед собой, Али вслепую открыла окошко сообщения, напечатала несколько слов и, не успев поймать за хвост стремительно ускользающее «не надо!», отправила Лионелю «Привет, как тренировка?». И за какие-то несколько секунд от всей ее выдержки не осталось и следа. Али выронила многострадальный мобильный и закрыла лицо ладонями, мысленно возблагодарила одноклубников, убравшихся из раздевалки раньше, и прокляла Лео, который сюда будто бы не заходил. Он ее избегает? А потом обнимает, рискуя быть пойманным. Нормально… Все нормально. Дзынь! Она подскочила, хватая телефон трясущимися руками, сердце пойманной птицей затрепетало в груди. Нормально. Это было хуже пощечины. Словно Али хотела перевернуть страницу и начать все заново, но Месси своими руками выдрал этот испещренный текстом листок, смял и выкинул. Это его природа — оставлять после себя выжженное пепелище. В голове Али вспыхнула картинка — они с Лионелем сидят на полу в ее гостиной, вдыхают головокружительный аромат ели и специй. Потом ее взгляд снова упал на экран телефона, а воспоминание рассеялось, будто дым. Невыносимо захотелось курить. Али поднялась со скамейки, через силу заставляя себя шевелиться. Тело еще чувствовало, функционировало, но обида и тоска вгрызались в ее голову как голодные шакалы, поэтому любое движение причиняло почти физические страдания. Насколько же привычной в один момент стала боль где-то в груди.

***

Следующий день должен был быть веселым и запоминающимся по всем прогнозам. Утром Али позвонил Хави и напомнил, что через два часа она должна подъехать на Камп Ноу, чтобы вместе с командой записать поздравление для болельщиков, которое будет загружено на официальный ютуб-канал Барселоны, а еще капитан напомнил, что вечером того же дня состоится традиционный командный ужин. Али молча выслушала разъяснения Хави, после чего нарочито жизнерадостно пообещала примчаться на всех парах. Хави не распознал в ее голосе сарказм, воспринял ее согласие спокойно, вежливо попрощался и повесил трубку. Али вцепилась в волосы, натягивая пряди до неприятной боли. Конечно, ни о какой поездке на Камп Ноу не могло быть и речи. Она не смогла бы себя заставить даже под страхом смертной казни, вернее, под страхом огрести звездюлей от тренера и тех, кто организовывал съемки. Смешно, а она ведь громче всех выражала свои восторги, когда речь зашла о записи видео. Правда это было так давно, что Али с трудом могла припомнить, кто при ее воплях присутствовал, но это не отменяло того, что раньше она была в первых рядах. Еще и ужин этот дурацкий… Как же хотелось забраться под одеяло и носа не высовывать. Откуда она могла знать, приедет Лео или нет? Больше всего на свете Али хотелось увидеть его, но столь же сильным было желание никогда больше с ним не встречаться. Ее буквально разрывало напополам от непонимания самой себя. Когда-то давно, встречаясь с Марко, она и подумать не могла, что способна на такие сильные всепоглощающие чувства, из-за которых ее карьера, с таким трудом взращенная в условиях тотального доминирования мужчин в футболе, и это несмотря на все попытки ИФАБ изменить ситуацию, ее карьера — все, к чему она когда-либо стремилась… потеряло всякий смысл. Господи, как же тяжело. Собралась она быстро, зачем-то второй раз вымыла голову, даже соорудила некоторое подобие прически — расчесала спутанные волосы, две пряди выпустила и заколола сзади. Она никогда не носила таких причесок, предпочитая что-то простенькое, как и в одежде, но сегодня Али почему-то захотелось перемен. Она нацепила свитер, взяла из шкафа какую-то куртку и выбралась на улицу, даже не подумав позвонить Хосе. Утро было прохладным — промозглый ветер задувал в спину так, что вдоль позвоночника поползли неприятные мурашки. Али поежилась, но с места не сдвинулась, продолжая торчать перед домом, не имея ни малейшего понятия, что делать. Ехать или нет? Она уже вышла, так что, видимо, несмотря на сомнения, ее мозг единогласно решил, что Али должна быть сегодня на Камп Ноу. Али медленно побрела вдоль улицы, дергая висящие на груди наушники, которые вытянулись из-под куртки и доставали ей почти что до талии, но так и не вставила их в уши. Почему-то сейчас ей нравилось слушать тишину. Точнее, не тишину, а шум утренней Барселоны, своего района, который только просыпался. Али шла по тротуару, серой змейкой тянувшемуся вдоль домов, глазела по сторонам и наслаждалась пустотой в голове, которая пришла на смену бушующему морю сомнений. То, что позади нее кто-то сигналит, она сообразила не сразу. Али обернулась на резкий звук, думая, что это какой-то обнаглевший фанат, решивший всю улицу оповестить о том, что футболистка Барселоны тащится пешком в такую рань. Но это оказался хоть и обнаглевший, но не фанат, а лучезарный Джуниор, высунувшийся из своего Порше. На его лице была такая широченная улыбка, что у Али начало резать глаза. — Привет! — воскликнул он, отчаянно размахивая рукой. — Забирайся! Али воздела глаза к небу и натянуто улыбнулась. — Ага. Она забралась на сидение, закрыла дверь с громким хлопком и пристегнулась. Неймар потыкал в аудиосистему и включил какую-то режущую уши музыку, вроде бы Канье Уэста, но Али в современном хип-хопе разбиралась плохо, так что даже не стала спрашивать. — И чего ты решила идти пешком? — осведомился Неймар, покачивая головой в такт песне. Он выглядел так нелепо, что Али не могла не фыркнуть от смеха, хотя и попыталась сдержать смешок. — Прогуляться решила. Что сегодня планируется? — Веселье! Будем веселиться. Обожаю такие съемки! — Ты сама непосредственность, — подколола Джуниора Али. Он в ответ пожал плечами. — А ты зануда, но, впрочем, это я тебе уже говорил и не раз. Какие планы на праздники? Затусим, когда я вернусь? — Куда-то едешь? — Али не знала, как ответить на его вопрос, потому что все еще не приняла окончательного решения (и чего тянула, черт знает!). — Ибица, наверное. Нет ничего лучше Рождества на пляже… Или с семьей, куда-то, где поспокойнее. Сегодня точно решу, — Неймар перестроился, чтобы повернуть в сторону Камп Ноу. — Хочешь с нами? И почему Лионель не может меня пригласить?.. — с тоской подумала Али, но тут же себя одернула: эти мысли были лишними. И не только сейчас. Всегда лишними. У нее не было на них никакого права. — Нет, — ответили губы Али, пока она грызла сама себя изнутри. — Полечу домой, в Россию. Скучаю по родителям. — Я тоже… Ничего, времени всего ничего. Слушай, я собираюсь на машине на ужин ехать вечером, тебя захватить? — Пьяный за рулем? — уколола Али, но кивнула, соглашаясь на щедрое предложение. — Заезжай, буду ждать. Только позвони сначала. — Заметано. — Неймар помахал толпившимся возле общей парковки болельщикам, а потом повернул в сторону парковки для сотрудников клуба. — Тату зажила? — Сто лет как, — Али удивилась вопросу, махнула рукой, дабы подтвердить свои слова. Неймар остановил машину, пощелкал по панели, а потом повернулся к Альварес и преувеличенно внимательно начал разглядывать ее рисунок. — А почему Carnival of rust? Ух, как Али не любила обсуждать свою татуировку… — Потому что, — в тон ему ответила Али, с недовольством убирая локоть. — Песня такая есть. Моя любимая. Решила увековечить. Карнавал тлена. — Пугает! — честно признался Джуниор. — Ты и «тлен», несовместимые вещи! Ох, как же ты ошибаешься, Ней… Ты даже не представляешь, насколько совместимые. Лионеля не будет. Али услышала это краем уха, уже стоя недалеко от камер, полностью облаченная в форму Барселоны. Еще когда она услышала от режиссера, что сниматься она будет вместе с Рафой и Неймаром, ее как иголкой кольнуло нехорошее предчувствие, а теперь оно оправдалось в полной мере. Али накрутила на палец кончик своего хвоста, завязанного слишком высоко. У местных стилистов было свое понятие о том, как Альварес следует выглядеть на видео, а ей было лень даже спорить, поэтому она добровольно сдала свою прическу на милость профессионалов. — Готова? — Рафинья радостно шлепнул ее по плечу. Али закатила глаза и в ответ стукнула его в живот, но рассчитав силу так, чтобы удар почувствовался как комариный укус. Завязалась потасовка, Алькантара щипнул Али за бок, дернул за волосы — она ответить толком не успела, только вхолостую махнула рукой. Появившийся Неймар сразу встал на сторону друга, так что Али осталась одна против дуэта бразильцев. — Двое на одного! Она обижено показала язык и пошлепала на съемочную площадку, где ассистенты расставляли пушистые елки. Две девушки прицепляли на Серхи и Клаудио гарнитуры для записи звука, а Жорди примерял новогодние шапки, перебирая все имеющиеся. — Привет! — поздоровался Альба, как только Али ступила под софиты. — Держи, надевай! Али улыбнулась и нацепила брошенную ей красную шапку. Из-за хвоста она смотрелась нелепо, Жорди посмотрел на нее и прыснул. — Распускай свой шедевр, у тебя голова как у инопланетянина выглядит. Али не успела решить проблему сама, к ней подскочила ассистентка и отвела к стилисту, который мгновенно привел ее голову в надлежащий вид. С распущенными волосами шапка смотрелась намного лучше. Али последний раз взглянула на себя в зеркало, собираясь встать, но вдруг увидела курчавую бороду на резинке, которая свешивалась с края стола, заставленного средствами для укладки. В голове Али мелькнула мысль — а что, если похулиганить? Раз уж Лионель (от имени в груди опять закололо) не приехал, то можно попытаться расслабиться, хотя бы немного! — Вы мне не поможете?.. Али вернулась на опустевшую площадку с непроницаемым лицом — конечно, скрывать эмоции за бородой, почти закрывающей нос, было отлично, может ей и в жизни использовать такой метод? Возле елок она увидела Матье и Адриано, которые вместе развешивали елочные игрушки. Сначала они не обратили на Али никакого внимания, но она выразительно встряхнула бородой и вкрадчиво произнесла: — Хо-хо-хо, друзья. Жереми выронил шарик и засмеялся, Андриано почти сразу же последовал его примеру. — Ты так и будешь… блин, не могу ржать! — Матье вытер выступившие слезы и что-то пробормотал на французском. — Шикарно смотрится, со спины девушка, спереди дедушка. — Да, так и буду! — Али сама рассмеялась, а волосы от бороды тут же полезли ей в рот. Долго хихикать им не дали — режиссер ролика разделил их на группы по два и три человека, причем Али, Неймару и Рафинье пришлось сниматься первыми. Естественно, без селфи не обошлось — Али, размахивая бородой, пыталась сбежать из кадра, но Неймар сцапал ее за футболку и буквально заставил, мотивировав это тем, что он сам хотел надеть бороду, а Али его опередила. Произнести реплики они смогли только с двадцатой попытки. От Альварес требовалось сказать несколько слов на русском, а бразильцам так понравился язык, что они стали наперебой повторять слова и ржать, веселя съемочную группу и раздражая Али, которая мастерски скрывала свое недовольство за бородой. Когда съемки наконец подошли к концу, Али с облегчением стянула резинку с лица и пообещала себе этот дурацкий ролик не смотреть.

***

Для проведения традиционного рождественского ужина руководство Барселоны арендовало необычный ресторан Sant Pau, расположенный в сорока пяти километрах от Барселоны, в крошечном городке Сан-Поль-де-Мар прямо на самом побережье. Вид оттуда открывался потрясающий, но еще более запоминающейся была кухня — специфическая, поражающая воображение, практически без традиционных блюд. Али этому решению не особо обрадовалась, потому как не была фанатом всяких кулинарных «извращений» вроде зеленого горошка в желе из морской воды или шоколада, залитого оливковым маслом, пусть и все эти шедевры были приготовлены поваром, благодаря которому ресторан, затерявшийся среди узких улочек пригорода, получил три звезды Мишлен. Приехали они первыми — в широком холле ресторана Али, Неймара и Дани встретил вышколенный метрдотель, который с Альварес поздоровался по-русски, чем изрядно ее развеселил, а самураи запомнили русское «добрый вечер» и пытались повторить его, хохоча на все лады. Альварес не стала принимать участия в веселье, украдкой спросила у метрдотеля, в каком зале будет банкет, и ретировалась туда, надеясь немного сосредоточиться и настроится на приятный вечер — а он был обязан таким быть. Что она чувствовала в тот момент? Усталость. Хотелось напиться. А еще она ждала Лионеля. Али посмотрела на себя в зеркало, протянувшееся почти вдоль всей стены, и сегодня она, пожалуй, впервые, себе понравилась. Из-за темного яркого макияжа Али выглядела старше. Ей хотелось, чтобы он пришел, увидел ее, такую красивую, не похожую на себя… Но она боялась этого. По-настоящему боялась. Единственное, что действительно радовало Али сегодня вечером — ее платье, черное с открытой спиной, которое она купила не так давно. Она не стала звать с собой Дани, из которой получился отличный консультант в прошлый их поход по магазинам, а вполне удачно справилась сама, главным образом благодаря сотрудникам салона Веры Ванг, которые из огромного ассортимента шикарных коктейльных платьев выбрали ей самое простое, строгое и подчеркивающие немногие достоинства ее фигуры. Али даже досталась порция комплиментов от Неймара и Алвеса, которые сегодня выступили в роли ее таксистов-сопровождающих — они осыпали Али восторгами, несмотря на то, что в Порше Джуниора Али забралась как каракатица, потому что подол платья был достаточно узкий. Она покраснела, все еще толком не умея реагировать на комплименты и похвалу ее внешности, и поправила волосы, накрученные на крупную плойку. Со страху сделать все ужасно, Али, сама от себя не ожидая, умудрилась завить волосы нормально, даже можно сказать красиво, заколола макушку заколкой, которую прихватила в тот день, когда прогуливалась по рождественскому базару. Конечно, к дорогущему платью в пол заколка из какой-то лавки не очень подходила, но у Али к ней были какие-то сентиментальные чувства. Девушка-продавец была такой милой, что Али не удержалась и взяла какие-то безделушки: кулон на кожаном шнурке, который совсем не подходил к ее привычной одежде, пару сережек (учитывая, что у Али не было дырок в ушах, но сережки она собиралась подарить Дани) и заколку с черными цветами, лепестки которых были посеребрены. Эти цветы напоминали Али ее саму — где-то в глубине ее собственной черноты скрывались проблески серебристой надежды. Как патетично. Али бросила взгляд на длинный стол, сервированный по высшему разряду. От блеска начищенных вилок можно было ослепнуть, квадратные белые тарелки украшали причудливо сложенные салфетки и… таблички с именами. Али шустро подскочила к столу, обходя его почти бегом, выискивая свое имя. Ее карточка обнаружилась между местами Серхи Роберто и Суареса. Месси же сидел в другом конце стола — до обидного далеко. Али вконец расстроилась и повертела в руках золоченный кусочек плотного картона с выгравированным на нем «Али Альварес», не зная, как быть. Единственным разумным решением казалось смириться и покорно жевать салат из каких-нибудь морских гадов, заправленный соусом из клубники, вполуха слушая, как Суарес рассказывает сидящему рядом Ивану про свою дочь. Конечно, Али совсем не так планировала провести вечер в компании команды, она хотела попробовать перекинуться с Лионелем парой слов, хотя бы дать понять, что она все еще существует как личность, дышит, живет, разговаривает и ждет. Бросив карточку обратно на стол — она угодила на тарелку, но Али не стала поправлять — она развернулась, собираясь вернуться к парням, но замерла, пораженная собственной мыслью, воткнувшийся в мозг как стрела. В большом зале с красными стенами и приглушенным желтоватым светом Али была совершенно одна. Ни одного официанта, хотя еще минуту-другую назад они сновали вдоль столиков, расставленных ближе к стенам — руководство команды милостиво арендовало целое заведение, дабы команда смогла расслабиться перед новым рывком в середину сезона. Теперь же зал был совершенно пуст, обслуживающий персонал как ветром сдуло. Али не успела подумать, что официанты решили ей не мешать, мысленно их возблагодарив, но потом расслышала голоса в холле — судя по знакомым баритонам, приехала команда. Али решительно повернулась обратно к столу. Нет, она вовсе не собиралась этого делать! Это же за гранью добра и зла, такое поведение было совершенно неподобающим! Али Альварес еще не настолько растеряла остатки мозгов, чтобы так нагло и бесцеремонно хватать именные карточки на столах и переставлять их! Как можно было подумать о таком! Она же еще в своем уме! Была. Чуть меньше двух недель назад. Совершив диверсию в состоянии аффекта, Али попятилась от стола, вся трясясь от страха — а вдруг заметили? Вдруг здесь камеры, и как только команда соберется, ее опозорят перед всеми! Ведь теперь она будет сидеть между Лионелем и Андресом, никто, при всем уважении, и не подумает, что она решила пересесть ближе к Иньесте. Господи, какой же будет позор… Стараясь не думать о том, что будет дальше, Али под стук бешеного колотящегося сердца прошагала обратно к входным дверям. Уже схватившись за резную ручку, она краем глаза заметила паренька-официанта, который стоял в арке, ведущей в длинный темный коридор. Завидев неожиданную гостью, парень шутливо отдал честь, улыбнулся, а потом вернулся к протиранию вилок. Голову на отсечение — видел. Али поплохело. Голова закружилась, а в груди стало тесно. Она чуть было не рванула к столу, возвращать все как было, но замерла, запнулась и все же вывалилась в холл — испуганная, бледная, но в глубине души все еще решительная, восхищенная собственным безумным поступком. Только оказавшись за тяжелыми деревянными дверями, Али сразу же попала в водоворот объятий, восхищенных комплиментов, дружеских похлопываний по плечам… вот только столь нужного взгляда, ощущения от присутствия Лионеля не было — Али тщетно пыталась оглядеть зал, тонувший в полумраке, но не находила его. Она с ума сходила от желания увидеть его, беспрестанно вертела головой, будто потеряла направление движения, но все было впустую. Команда гурьбой прошла в зал, но рассаживаться никто не спешил — футболисты разбрелись по ресторану. Али помыкалась, да так и осталась стоять у дверей, делая вид, что не замечает официанта, поймавшего ее за совершением преступления. Она слишком хотела появления Лионеля. Слишком бессовестно для того, чтобы изображать дружеское общение с людьми, и слишком сильно для того, чтобы он появился. Но почему-то закон притяжения сработал. Али заметила Лионеля случайно. Незнакомый мужчина, вроде кто-то из членов правления клуба — Али особо не стала заострять внимание, — походя похвалил ее внешний вид. Али попыталась изобразить некое подобие веселья и отблагодарить за комплимент своим вниманием и общением. Разговор получился не таким уж плохим, но веселье все равно приходилось имитировать. Али потянулась к проходящему мимо официанту, когда ее взгляд упал на один из столиков на периферии. Зал был не очень большим, но довольно темным. Лионель наблюдал за ней. Она не знала, как долго это длилось. Они сцепились взглядами. Улыбку будто стерли с ее лица, а по коже побежали мурашки. Сердце заколотилось как бешеное, и она почувствовала себя очень плохо. В тот момент в ней смешалось все: радость от того, что он пришел, возбуждение, желание поскорее остаться с ним наедине и еще страх. Очень странный, сковывающий движения страх. Она не могла понять, почему она его чувствует. Лионель едва заметно кивнул, но улыбки на его лице так и не появилось. Али судорожно втянула воздух и, спустя минуту, под предлогом «отлучусь-ка в уборную» ушла в сторону гардероба. Идя по залу, она четко слышала шаги сзади — и знала, что это он. И она хотела, чтобы он шел за ней! Что же ее так пугало? Неожиданно для самой себя, Али ускорила шаг и практически вбежала в туалет, с громким хлопком закрывая дверь — странно, дверь была расположена по диагонали, и с первого раза открыть ее было сложновато, о чем предупреждал метрдотель. Но в Али от испуга проснулась сила атланта. Шаги приближались, а потом затихли. Али в панике заметалась по уборной, потом остановилась перед зеркалом и в ужасе уставилась на свое бледное лицо. Что с ней творилось? Почему она, нагло переставившая карточки на столе, так жаждущая встречи, короткого уединения, которое практически казалось неосуществимым здесь, в переполненном ресторане, прячется в туалете, как школьница, сбежавшая с урока из-за несделанного задания? Сейчас она выйдет и получит по башке толстым учебником. Перепуганная Али даже не заметила, сколько времени просидела за запертой дверью, пока не бросила мельком взгляд на часы — прошло точно не меньше семи минут и ее отсутствие точно должны были заметить. Она нервно огладила складки платья, поправила выбившуюся прядь волос и побелевшими пальцами взялась за ручку двери. Лионель стоял прямо за ней. Али глупо ахнула и чуть было не отступила обратно в спасительный, как бы смешно ни звучало, туалет. Он выглядел как Король. Как жених у алтаря. Нет, он был красивее любого короля. На Лионеле был идеально скроенный черный костюм и режущая глаза своей белизной рубашка. Глянцевые ботинки были начищены до блеска, как будто за секунду до того, как он вошел, кто-то прошелся по ним щеткой. Он был гладко выбрит. В позе Лионеля не было и намека на угрозу, наоборот, он казался слегка расслабленным — ворот рубашки был расстегнут, а руки он держал в карманах. Но несмотря на это, он излучал чистый аристократизм. Али почувствовала себя неуклюжей и нелепой в своем казавшемся подходящим ей платье. — Привет, — наконец выдавила она, нарушая зыбкую тишину отдаленного уголка ресторана (нашли, блядь, место для встречи, сортир!). Голос Али прозвучал неуверенно и тихо, она тут же возненавидела себя за бессилие. Она вцепилась в клатч, в котором хрустнула пачка сигарет — от звука Али тут же нестерпимо захотелось курить (как же часто это случалось последнее время…), на общем фоне происходящего кошмара, никотиновый голод был совсем крошечной проблемкой. — Добрый вечер, — ответил Лионель, оглядывая Али от мысков босоножек до чуть встрепанной макушки. Ее тут же как холодной водой окатило. В его голосе мелькнули знакомые шелковые интонации. Кажется, их встреча, толком не успев состояться, превратилась в игру, в которой Али должна была как можно больше продержаться в кругу, дабы не оказаться за бортом. — Почему ты убежала? — Лионель шагнул вперед. Али осталась стоять на месте, потому что ноги подкашивались. — Не знаю. Чего-то испугалась, — она небрежно повела плечом, ногтями подцепляя пряжку на клатче. Лионель удивленно приподнял брови и, боже, как же ему шло удивление! — Меня? — спросил он. Наверное, это должно было прозвучать игриво, но вышло совсем наоборот, скорее недовольно. Али поежилась. — Нет. — Ты очень красивая сегодня, — добавил Лионель, как припечатал. Али почему-то захотелось оправдаться — это платье, просто прическа удалась, что редко бывает, и глаза темнее накрашены. Она до сих пор не умела принимать комплименты, а уж от Месси и подавно. — Ты тоже… неплохо выглядишь. Очень даже. Лионель усмехнулся — дьявольской усмешкой, которая вызывала у всех нормальных людей желание как можно быстрее исчезнуть из его поля зрения. А потом вдруг сократил до минимума расстояние между ними — Али успела только ахнуть и вжаться спиной в холодную кафельную стену, с животным ужасом глядя не на Лионеля, а на дверной проем за ним, где в любую секунду мог появиться кто угодно. Господи, какой кошмар! — У тебя нитка на плече. Касание пальца Али показалось ожогом — только он, только Месси мог причинять физическую боль лишь прикосновением. Она втянула воздух в легкие и замерла. Его дорогущие туфли стояли совсем рядом с ее туфлями. — Лионель, я… Палец сменился ладонью, Али поперхнулась словами, глядя куда-то в сторону. Месси неотрывно следил за ее реакцией — как натуралист, изучающий муху под микроскопом. Мертвую муху. Али ужасно трясло, она с трудом понимала происходящее, ее сознание разрывалось на части. Неразумная часть хотела, чтобы он наконец поцеловал ее, перестал гипнотизировать своими ледяными глазами, а разумная часть желала отпрыгнуть в сторону, сбежать обратно в зал, к спасительным людям… Господи, они же и сидеть будут рядом… Что она наделала? Он гладил ее левое плечо, спустился ниже, легонько сжал локоть, а потом погладил иссиня-черный рисунок, который был практически такого же цвета, как платье. Черного. Нет, чернильного цвета. Почти как темная, отливающая синевой черника. Блядь. Как же она хотела понять его мотивацию. Понять причины, почему после секса в душевой он сначала был таким… искренним (насколько это вообще было возможно), разговорчивым (что на него не похоже) — другим. Али много раз возвращалась к их последней ночи, когда они украшали ее квартиру. Сравнивала того Лионеля и этого, задавалась вопросом, какой Месси настоящий? Конечно, ответ она прекрасно знала. — Уже в который раз нам приходится идти, — шепотом сказал Лионель, блестя глазами. Али втянула носом воздух, дыша его парфюмом — или так пахла его кожа? Слишком крышесносно для обычного человека. — Приходится, — тихо ответила она, боясь разрушить момент. Напряжение между ними было хрустальным, тонким-тонким, как леска — старая вытянувшаяся леска. — А-а-а-али! Громкий голос как стальными ножницами разрезал напряжение — они будто очнулись ото сна. Лионель дернул ворот рубашки, развернулся и быстрым шагом ушел обратно в сторону холла. Блядь, сейчас кто-нибудь точно заметит, что они вышли друг за другом. Недолго думая, Али заскочила в кабинку и закрыла дверь, прислонившись к ней с обратной стороны и тяжело дыша. Через несколько секунд в уборной раздались шаги. — Альварес? Черт, это Энрике. — Я здесь, — пропищала она, тыча пальцем в кнопку слива. Последнее, что она услышала, перед тем как зашумела вода, это сдержанное покашливание. Отряхнув платье от невидимых пылинок, Али щелкнула замком кабинки и выглянула из-за двери. — Простите, — пробормотала она, когда поняла, что Луис Энрике не смущен тем, что нашел ее возле унитаза, а смотрит строго и серьезно. — Хватит тут отсиживаться, — фыркнул он, цепко хватая Али за плечо и выводя в коридор. Она покорно переставляла ноги, совсем не представляя, что же будет дальше. В зале уже сновали официанты, а команда устраивалась за столом. Али пришлось обойти несколько мест, делая вид, что она ищет свое место. Лионель как раз стоял возле соседнего стула, оглянулся на нее и улыбнулся уголком рта, рукой указывая на соседнее место. Они сели за стол, Али изо всех сил старалась сохранить лицо бесстрастным, но сердце билось где-то в горле, изредка ныряя в пятки, в основном, когда Лионель невзначай бросал на нее взгляды. Никакого удивления тому, что они сидят рядом, он не выказал, но Али решила, что он, как и она, держит лицо. Слишком напряженной была ситуация — они рядом прямо перед целой командой, но, как выяснилось, веселящимся одноклубниками Али не было до этого «совпадения» никакого дела. Али поблагодарила официанта, который налил ей белого вина, на поверку оказавшемся очень приятным — бутылка, стоящая на столе неподалеку, судя по этикетке, была изготовлена на винодельне Андреса. Поэтому Али не преминула сообщить ему о том, насколько ей понравилось вино. Иньеста зарделся, начал сразу что-то рассказывать про сорта винограда, использовавшиеся для этого вина, Али внимательно слушала, толком не прикасаясь к еде. Лионель же разговаривал с Хуаном Карлосом Унсуэ, сидящим по другую руку от него, так что Али могла расслабиться на время, отвлечься и позабыть об их недавнем странном разговоре… До той поры, пока холодная ладонь не коснулась ее колена. Али чуть было не подскочила на целый метр, сжимая в руках бокал на длинной тонкой ножке — сжала бы сильнее, точно бы раскрошила к чертям. Иньеста воспринял ее реакцию как восхищение, воодушевился, втягивая в разговор о вине еще и Хави (кого же еще). Али натянуто улыбнулась, скорее даже оскалилась, и медленно повернулась в сторону Месси. Убийственно медленно. Али отчего-то сжала пальцами вилку, как будто она могла спасти положение. Спасти их, а если быть точной, то ее. Ведь никаких «их» не было. Лионель продолжал беседовать с Унсуэ. Прикосновение исчезло так же быстро, как и появилось. Али выпрямилась, опустошила бокал и попросила еще — господи, что если кто-то заметил? Обратил внимание, что рука Лионеля исчезла под столом? Она украдкой оглядела собравшихся, которые почему-то еще недавно были ее семьей, а сейчас в мгновение ока почему-то стали чужими людьми. Никто ничего не видел. Никто в сторону Месси даже не смотрел.

***

Вернувшись домой после ужина, который затянулся аж до позднего вечера, Али прямо в прихожей стащила с себя длинное платье, бросив клатч на консоль у двери — обычно там сидела кошка. Но на этот раз приход своей хозяйки животное проигнорировало, наверное, затаило обиду из-за того, что Али, впопыхах выбегая из дома, позабыла насыпать ей больше корма, все же вечер предстоял томный и достаточно длинный. Из непривычно пустой без кошки прихожей Али в одном нижнем белье прошлепала в гостиную и устало плюхнулась на диван, прикрытый пледом. Это была плохая идея, потому как уродские стринги впились между ягодиц как острый нож, Али взвизгнула и, ежась от неприятных ощущений, стянула трусы, зло швыряя их в другой конец дивана. Лучше уж сидеть так, голой задницей на шершавом покрывале, нежели мучиться от трусов, застрявших в заднице. Нахуй все. Кажется, Али высохла совсем, изнутри и снаружи. Левая рука все еще была горячей, пальцы Месси обжигающим миражом оставили свои следы прямо поверх тех, которые намертво прикипели к ее руке с набитой татуировкой. Черт, идея поддаться на его провокацию и позволить зажимать себя в углу при всем честном народе была лажей. Но еще большей лажей была идея переставить именные карточки. Блядь. И как у нее смелости-то хватило? Похожая на пергамент кожа Али вдруг покрылась бисеринками холодного пота — а вдруг кто-то видел? Она так быстро провернула свою супершпионскую операцию, что даже не позаботилась о безопасности, хорошо хоть у Серхи и Луиса, которые должны были сидеть рядом с ней, не возникло вопросов… Разве что у персонала ресторана. Тут уж процентов сто, кто-то же расставлял эти чертовы карточки с фамилиями и знал, что «Альварес» должна была сидеть на почтительном расстоянии от «Месси». Но такая «расстановка» шла вразрез с ее планами, так что… ну ведь не было другого выхода! Пока Али упивалась своими сомнениями, ежась на жестком диване, ее мобильный на протяжении нескольких минут попискивал в клатче, автоматически подключившись к сети и радостно заваливая Али оповещениями о новых постах в инстаграме (с недавних пор она включила себе уведомления на некоторые из своих подписок, конечно, Месси в этот список не входил, она еще не настолько сошла с ума, чтобы так бессовестно палиться). Али слышала надоедливые звуки, но продолжала лениво дергать ногой в такт, не планируя вставать ближайшее «никогда». Но на писк мобильного из спальни выбралась заспанная кошка, которая завидела хозяйку, привычно душераздирающе зевнула и протестующе мявкнула, требуя поздний ужин. Кошачье мяукание смогло пробудить в разленившейся Альварес чувство вины — она вздохнула и поднялась с дивана прямо так, в одном кружевном бюстгальтере, и переместилась на кухню, по пути захватив телефон, который не переставал трястись. Быстро пролистав уведомления, Али уже собиралась отложить аппарат в сторону, но тут ее внимание привлек снимок из профайла, подписанного как JulieWilshere — почти нечеткий профиль девушки, даже не похожий на саму владелицу аккаунта. И подпись «я никогда ни о чем не жалею». Али задумчиво покрутила телефон, не зная, куда рвануть — позвонить, написать в директ или сделать вид, что она ничего не видела? Но любопытство возобладало, она ткнула в экран, открывая список контактов в Viber. — Да. Джули ответила так быстро, что Али не успела сориентироваться и придумать правдоподобное оправдание своему позднему звонку. На часы она посмотрела только когда услышала в трубке недовольный голос Джули — половина второго, черт. — Прости, я тебя разбудила. — Констатация факта это или вопрос? — Джули откашлялась. — Я не сплю. — Вместо сна постишь в соцсети мутные фотки? — решилась Али, внутренне сжимаясь — а ну как бросит трубку? У нее самой свербило под лопаткой от волнения так, что она позабыла про Месси и их беспалевные обнимания в туалете. Позабыла, но ненадолго. Джули помолчала, а потом прерывисто вздохнула, словно воздухом подавилась. — Руки чесались. Правда подозрительно выглядит? — Ты не представляешь, насколько. Это ему адресовано? — У него нет инстаграма. Воу, у кого в наше время нет инстаграма? — подумала Али, но тут же отругала себя за такие глупые мысли. Не всем важно сидеть в соцсетях. — Слушай, что происходит? — Если бы я знала… — судя по звуку, Джули потерла ладонями лицо. Али почему-то представила ее — сонную, растрепанную, в старой длинной футболке Юнайтед, сидящую на развороченой липкой постели, мучащуюся бессонницей и собственными тягучими мыслями. Такое состояние было Али прекрасно знакомо, чего стоит только та ночь перед поездкой в тату-салон. — Расскажешь? — А стоит? — Джули будто бы спрашивала не Али, а саму себя. — Написала, что не жалею, а сама рыдала за закрытой дверью так, что чуть не лишилась рассудка. Али похолодела. — Рыдала? Ты что… ты с ним?.. Нет, этого просто быть не могло. Это же Джули. У нее есть голова на плечах. Да, конечно, голова есть, после отказа от переезда в Испанию, и все ради мифических встреч с ним, которые могли и не состояться. Джули хрипло рассмеялась, в ее голосе явственно послышались слезы. — Смешно, ночь глубокая, и у меня, и у тебя… А ты вот так вот, с бухты-барахты звонишь, потому что пост увидела. Моя лучшая подруга Эбби не позвонила, а ты позвонила… Блин. — Ты же знаешь, почему я звоню, — Али побарабанила пальцами по столешнице, глядя, как кошка деловито раскидывает корм по чистому полу. — Потому что я тебя понимаю… пропускаю через себя. — Ты не настолько дура, — парировала Джули. — А я получила такую дозу, что теперь у меня передоз. Наверное, нужна скорая и промывание… души. Такое делают? Так что кто из нас дура — вопрос бессмысленный. Такого развития событий Али предположить уж никак не могла. Пока Джули выдерживала положенную паузу, давая переварить ее слова, Альварес натянула пушистый банный халат, зачем-то нацепила на макушку кепку и вышла на балкон, на ходу прикуривая сигарету. Сейчас иначе было просто нельзя. — Не знаю, как начать. Знаю, что нужно, но… как-то слова растеряла. Понимаешь? Хотя бы частично. Не могу складывать слова в ладные предложения. Всего несколько часов прошло. — Джули, — терпеливо произнесла Али, рассматривая тлеющий кончик сигареты и кружащийся вниз бледно-серый пепел. — Скажи как есть. Тебе нужно выговорится. — Все-то ты знаешь… — надтреснуто рассмеялась Уилшир. — У него есть кафе. Он своего рода бизнесменит после… смены деятельности. Любит это место, часто там бывает. Ну и меня после тренировки ноги понесли. Не думала, что встречу его, ни разу не попадала так, чтобы он заехал к своим работникам с внезапной проверкой. А тут пришла… а он сидит за столиком, бумагами обложившись. — И ты… — Я сама подошла. Как в тумане помню, просто как он глаза поднял, улыбнулся, потому что узнал, а я сама села напротив, без приглашения. Разговор завела, несла какую-то околесицу околофутбольную, а он слушал, даже комментарии вставлял. Причем не просто делал вид, что вежливо поддерживает эту неуклюжую беседу, а правда… сопереживает. Меня так понесло, что я даже пожаловаться успела, что зад снова начал болеть от скамейки, что Ван Гал не торопиться снова выпускать меня на поле… — Лазарет опустел? — Почти полностью. Он так слушал… я не могла даже паузу сделать, панически боялась неловкостей и заминок… — В трубке что-то звякнуло и зашипело, кажется, Джули открыла то ли шампанское, то ли какое-то пиво. — Ты там пьешь, что ли? — Дегустирую. Джин с тоником. Мы же в Англии. Только бармен из меня паршивый, потому что я все никак не могу научиться вымерять нужные пропорции. Так что у меня скорее тоник с несколькими долями джина. — Так даже лучше, завтра же тренировка. Или у вас выходной? — Нет, вечерняя. Утром у меня плановый осмотр. А я тут пьянствую. Али почему-то снова вспомнила Месси, только на этот раз в караоке-баре — от мыслей о его голосе, который звучал в ушах так же четко, как ощущался на коже захват его сильных пальцев, ее повело. Тогда она тоже пьянствовала, желая как можно скорее забыться и забыть. Его протяжное Если бы не стремление к тебе, я не был бы счастлив, отпечатавшееся в подкорке мозга, как фраза, адресованная именно ей, снова всплыла в мозгу, и Али на какое-то время будто отключилась, перестав слушать Уилшир. — Ты меня слышишь? Или смотришь, как твой собственный Рим готовится к падению? — будто бы огрызнулась Джули. На самом деле ее голос звучал вполне дружелюбно, но Али, внезапно снова оказавшейся один на один со своими воспоминаниями и недавним происшествием в ресторане, показалось, что Уилшир разозлилась. — Мой Рим больше двенадцати веков простоит, — с максимальной ловкостью парировала Али, отчасти имея в виду еще и Тот самый день. Но, естественно, рассказывать Джули про случившееся она не собиралась. Пока знают лишь двое, то есть единственные участники, больше не будет знать никто. Секрет останется секретом. — Не зарекайся, — строго произнесла Джули. — Так, ладно, мы что-то отвлеклись. — Ага. Гораздо интереснее не падение Рима, а то, что будет делать Император. — Знал бы Тотти, что не один он носит такой титул, — неожиданно развеселилась Джули. — Император номер два. Первый номер определенно отдан ему, бьюсь об заклад. Ладно, ладно… Сама же заварила эту кашу, а теперь отказываюсь мешать. В общем, мы разговаривали. Долго. Я даже не заметила, как стало темнеть, отвлеклась всего пару раз, когда бармен приносил нам кофе и какую-то еду. Наверное, я бы даже какой-нибудь богомерзкий тофу съела или кусок акулы и не заметила бы. — Акула вообще-то деликатес, — не сдержалась Али, улучив секунду и затянувшись, морщась от едкого дыма — кажется, она успела отвыкнуть от сигарет. Все же ее внеплановая попытка (точнее, не попытка даже, а резкое решение) бросить принесла какие-то плоды. — Это тебе деликатес, я люблю что попроще. А вот он, наверное, любит всякое… если бы у него был инстаграм, то он точно постил бы туда фотки своей еды, я бы сделала какие-то выводы относительно этого… — И как бы тебе это помогло? — Понятия не имею. Зато теперь я точно знаю — он пьет кофе без молока. Вроде двойной эспрессо. — Это о чем-то говорит? — усомнилась Али. — Я вот предпочитаю американо. — Это говорит о том, что тебе лень пробовать что-то другое. И мы вообще не про тебя! — Джули нарочито громко фыркнула. — В общем, мой словесный поток довольно быстро иссяк, по причине того, что сложно находить слова, когда на тебя смотрят его внимательные карие глаза, а я себе еще придумала, что «в глубине их плещется понимание и симпатия». Сказав последнее, Джули громко высморкалась, чуть не оглушив Али, которая ненароком прижала телефон к уху.   — И я, за неимением более приличных идей, начала задавать ему вопросы. Обо всем — о работе, о футболе, о кафе. Только тему семьи обходила, сама понимаешь. — Нет, — невпопад вставила Али. — Не понимаю… — У него две дочки, — Джули сказала как отрезала. — Две прекрасные девочки. Он показывал мне их снимки в телефоне, смешные такие, в одинаковых костюмах цветных. Я чудом не расплакалась, пока смотрела — на его лицо, он казался таким счастливым, от него будто свет исходил какой-то. А я… — из динамика донесся очередной хриплый всхлип. — А я обуглилась дочерна, пока сидела напротив него. Понимаешь, я сидела напротив мужчины, которого… люблю столько лет, а он рассказывал мне о своих дочках. О том, как младшая учится рисовать, а старшая любит кукурузу. О том, что они скоро поедут отдыхать в Тайланд, а его жена не очень любит Тайланд. Блядь, такое чувство, что ему не с кем было разговаривать. Он даже спросил меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь. — Господи… — Я тогда так же подумала, когда мои губы отвечали ему «нет», а внутри я вся сжалась — не понимала подоплеки вопроса… Слушай, вот ответь, может ли быть что-то хуже, чем когда мужчина, которого ты… услышав твое невнятное «нет, у меня сейчас никого нет», снисходительно улыбается и говорит, что нельзя сосредотачиваться только на футболе, иначе пропадает концентрация, мозги должны отдыхать и разгружаться, как и тело. Ты бледнеешь, с надеждой на него глядишь...  — Джули говорила так невнятно, что Али начала терять нить разговора. — А он улыбается шире, хлопает тебя по плечу и говорит, что ты обязательно встретишь кого-нибудь. Ты же симпатичная девушка. «Девушка». Оказывается, для него я ребенок. — Твои выводы беспочвенны. Мало ли, что он сказал! Не выдумывай. Он бы не стал с тобой разговаривать вот так, если бы не… — Да не надо всех этих душеспасительных подружкиных монологов! — процедила Джули, обрубая на корню изначально, как выяснилось, бесплодные попытки Али поднять ей настроение. Если честно, Альварес сама не верила в то, что говорила. Блядь, поведение этого загадочного мужчины было слишком уж красноречивым. Али на мгновение представила, что Лионель вместо того, чтобы решительно шагнуть в неизвестность — то есть под струи горячего душа в раздевалке — пожурил бы Али за то, что она ушла от команды, а после чего ушел бы восвояси. Али стало смешно и одновременно захотелось разреветься. От жалости к Джули и почему-то к самой себе. — Вот так вот в один момент все рухнуло. Все мои воздушные замки. Успокаивает одно… да кому я вру, не успокаивает, а только больше мучает…наверное теперь, зная все это, зная то, как дорога ему семья, то, как сильно он любит свой образ жизни… я бы ни за что не смогла разрушить все это. Даже ради самой себя. Да, мне больно так, что я дышать могу через раз, в груди ноет так, будто пробило легкое, но… — Ты не смогла бы, даже если бы он смог? — перебила ее Али. Джули помолчала, а потом невесело ухмыльнулась. — Нет. Все равно это ни к чему не привело бы. Одного раза мне было бы мало. — Но он бы был у тебя. Воспоминания бы были… а вдруг бы дальше… — Али, черт. Ты не понимаешь. Это как умирать от жажды и выпить стакан самого вкусного, а главное, сладкого сока — пару минут тебе будет хорошо-хорошо, а потом пить захочется еще больше. Так что я лучше выберу минералку. От приведенной аналогии Али замутило, а во рту поселился противный привкус чего-то знакомого. Блядской черники, не иначе. — Нельзя этого делать. Как бы ни хотелось. Теперь я понимаю это как никогда. Потому что у него есть семья. Дети. Люди, которых любит он, и черт с ним, что ты никогда не войдешь в этот список. Нужно учиться жить с этим… — Джули невесело рассмеялась. — Не верю, что говорю это. Будто бы я раз — и перестану думать о нем. Одно хорошо, что это был всего лишь разговор. Представить не могу, если бы я сотворила то, о чем ты говоришь. Нет, боже, такого допускать нельзя. Али не знала, что сказать — незажженная сигарета в ее пальцах сломалась, табак высыпался на ковер под ногами, но это было последнее, что Альварес сейчас волновало. Люди, которых любит он. Его семья. Родители, брат, сестра… Антонела. Тьяго. Его сын. Его жена. Список тех, кого любит Лионель Месси. Али так старалась задвинуть эти мысли подальше, что практически поверила в то, что Лео на данный момент принадлежит ей одной. Что его жена и сын — это что-то «не здесь», далекое, туманное и мало похожее на реальность. Что его реальность сейчас — она, ее квартира, елка, глинтвейн, чертов ресторан, и переставленные карточки, и возможность в любую минуту прикоснуться друг к другу во время тренировки... Для Али в ее мире не осталось больше ничего. А именно сейчас, после чудесного командного рождественского ужина она, окрыленная, с грохотом сверзилась с огромной высоты. — Али? Ты здесь? Али возненавидела себя за этот звонок, за свое желание проявить сочувствие. Оказывается, жалеть нужно было вовсе не Джули.

***

Разговор с Джули Уилшир закончился на не совсем приятной ноте — Али скомкано попрощалась, нажелав подруге поскорее прийти в себя, отключилась и без сил свалилась кулем на смятую постель. После этого разговора Али не то что видеть кого-то, разговаривать не было никаких сил. Она до утра промаялась без сна, но в итоге вырубилась где-то к семи, провалившись в густую плотную дрему, из которой смогла выбраться только после того, как Хосе позвонил ей, наверное, в тысячный раз. Под голос Сааресто Али медленно открыла глаза, какое-то время поизучала глазами потолок, слушая «в этой игре нельзя потерпеть поражение», понимая задними умом, что проигрывает по всем фронтам, и только потом потянулась к лежащему на тумбочке мобильному. — Туристическая фирма «В один конец» слушает. Сегодня у нас скидки на гробы из красного дерева. — Отличное приветствие, — саркастически заявил в ответ Хосе. — Добрый день. Мне два гроба, пожалуйста. Какие цены на цветы в вашей чудной организации? — Назойливым агентам скидки до семидесяти процентов. — Ты проснулась? — Вот это смена полюсов. Да, только что. Если ты забыл, то у нас праздники. И я отсыпаюсь. — Режим. Али, я уже сто раз повторял. — Хосе вдруг стал непривычно серьезным. — Ты хоть слушаешь меня иногда? Али рывком села и откинула растрепавшиеся волосы со лба. — Слушаю. Режим. Я знаю. Время семь утра. Будильник у меня через три минуты зазвонит. Легкий завтрак, пробежка. Разнообразные тренировки. Хотела почитать кое-что из теории. Спортзал. Пробежка. Еще вопросы? — Али Альварес, ты издеваешься? — Ни в коем разе. Хосе, мне пора вставать. Что тебе нужно? Куда-то едем? Какие-то встречи? — Блядь, — раздалось на другом конце провода. — Али, на носу Рождество. Я ждал, что ты сама сообщишь, на какое время тебе брать билеты в Москву, но я ждал слишком долго, поэтому решил спросить сам. Так что, когда? Али зависла, глядя в пустоту. Шестеренки в голове двигались так медленно, будто за несколько дней без Лионеля заржавели и отказывались нормально работать — видимо, им требовалась смазка, то есть сам Месси. Но так как Али при всем желании не смогла бы предоставить мозгам требуемое, то им пришлось перезагружать соображалку самостоятельно. — Я пока не знаю. Еще два дня до двадцать пятого. Билеты что, закончатся за это время? — Специально полетишь лоукостом. Чтоб неповадно было, — огрызнулся Хосе. — Такие вопросы не решаются за пару часов. Мне нужно организовать сопровождение. Тони занят, так что нужна частная охрана. — Ты это серьезно? — Али, блин, вернись на землю. Что с тобой такое последнее время? Я переспала с мужчиной своей мечты. Это может считаться оправданием моей рассеянности? Вместо крутящихся в мозгу фраз Али пробормотала что-то вроде «это все футбол». Хосе, естественно, не поверил. — Так, ладно. К вечеру сможешь решить? Мне нужно знать, когда ты планируешь полететь в Россию и когда вернешься. У тебя не больше двух-трех дней, сама понимаешь, не хуже меня. — Есть, — отрапортовала Али, внутренне содрогаясь от появившихся перспектив. Пока что, даже учитывая двадцать второе декабря на календаре, она понятия не имела, лететь ли домой к родителям. Все же Лионель уже покинул пределы Барселоны, о чем многократно написали все аргентинские таблоиды, приправляя куцые заметки одной и той же фоткой — Лео, держащий на руках Тьяго. Антонелы на снимках видно не было, что было своего рода бальзамом для израненной тоской души Али. — Я вечером тебе точно скажу, ладно? Семь уже, пора вставать. Меня на кухне ждет банан и киви, хочу смузи сделать перед пробежкой. — Умница! — похвалил ее Хосе. — Если это, конечно, правда. Тогда до связи. — Давай. Сбросив звонок, Али плюхнулась обратно на кровать и с наслаждением потянулась. Практически весь день Али провела дома в ворохе упаковочной бумаги и со стаканом безалкогольного глинтвейна, который она сварила из чая каркаде. По телевизору показывали Дневник Бриджит Джонс, после — несколько мюзиклов, которые Али тоже с удовольствием посмотрела, пока заворачивала коробку с часами, которые решила подарить отцу (она не верила в приметы), и остальные подарки. Кошка с интересом наблюдала за шелестящей бумагой, пушила хвост и носилась за ленточками, даже чуть не снесла елку, но Али вовремя успела отвлечь ее очередным бумажным шариком. Телефон по-прежнему молчал, но Али была уже настолько вымотана ожиданием, что даже не смотрела в его сторону. Тем более, что стоило ей только бросить взгляд на мобильный, как в памяти всплывал разговор с Джули, которая, сама того не зная, вытащила из Али наружу все ее самые ужасные и постыдные тайны. Если бы не праздники, Али, наверное, призналась бы в том, что сделала. Рассказала бы как на духу, чтобы облегчить душу и не думать о Лионеле с такими мучениями. Не факт, что ей стало бы легче, но попробовать стоило. Но Джули была такой потерянной, такой обреченной, принявшей свою карму такой, какой она была, что Али не смогла бы рассказать ей правду. Хосе терпеливо ждал, пока она решит насчет поездки домой, поэтому Али скрепя сердце и со вздохом взяла телефон, чтобы написать ему, что готова завтра рано утром улететь в Москву. Но сообщение набрать она не успела, потому что телефон затрясся. Али, еще не видя отправителя сообщения, загадала (совсем как в первый день!), что, если сообщение от оператора, то Лионель ей позвонит. Гребаное рождественское чудо повторилось, но совсем с другим размахом. Привет. Как твои дела? Али влила в себя порцию глинтвейна, чуть не подавившись куском лимона. Привет. Неплохо, пакую подарки. Как ты? Ответ пришел почти сразу же. Сначала ей показалось, что буквы на экране почему-то начали расплываться и ползти в разные стороны. Она перечитывала и перечитывала предложение, что прислал ей Месси — Месси, который сейчас находится в Росарио со своей семьей, с женой, сыном… Он был дома, а Али сидела в серой Барселоне, выключив отопление в квартире и закутавшись в плед. Это было слишком похоже на плохое кино. Думал приехать в Барселону пораньше, сразу после Рождества. Что на это ответить? «О боже, да!», «м-м-м, и что?», «отличная новость»? Как же Али боялась ошибиться, сказать что-то не то, сделать что-то не то, слишком надавить или показаться чересчур холодной… Потому что общаться с Месси — это как ходить по минному полю. По ебучему минному полю. Было бы здорово! — написала она дрожащей рукой и уронила телефон куда-то в складки пледа. Предугадать реакцию Лионеля было совершенно невозможно, он мог вообще не ответить, сделать вид, что даже не писал ей — это же Месси, ему все можно. Это же Али, и она с ним переспала. И все же он ответил. Я напишу, когда приеду. Али от облегчения захотелось разрыдаться, побиться головой о стенку, но она сцепила зубы и буквально заставила себя вернуться к упаковке подарков, написав Лео только «буду ждать», которое ни на йоту не отображало ее реального настроения и желания. Она бы все отдала, чтобы сейчас прикоснуться к нему. Нет, не провести все праздники рядом с Месси, а всего лишь на мгновение снова увидеть его, взять за руку… Снова почувствовать на себе взгляд его карих глаз. Отчасти Али хотелось стать прежней Альварес. Той, которая еще не знала, как сходить с ума по мужчине. Но теперь, после того, как она вкусила этот чертов запретный плод — чужой плод! — она ни за что бы не отказалась от него. Из несуразных патетичных мыслей Али вырвал звонок телефона. Шальная мысль о том, что звонил Лео, мелькнула, не успев как следует оформиться. — Али, привет. Звонил отец. Али вся сжалась, вспоминая, что предстоит разговор с Хосе, которому нужно будет сказать, что она не собирается ехать домой. Вот только как сказать об этом семье? — Привет, пап, — со вздохом произнесла Али, усаживая на колени кошку, которая чуть не цапнула ее за палец. — А я тут… — она оглядела развал в гостиной. — Порядок навожу. Перед Рождеством. — Оно уже на носу, — пошутил отец. — Мы ждем тебя! Когда прилетает твой самолет? Али судорожно пыталась сообразить, что делать. Ехать или нет? А если Месси не приедет? Если все это какая-то уловка, глупая шутка, проверка, насколько она к нему привязана? А вдруг нет? По спине Али пополз холодный пот. — Пап, я… — В трубке раздался какой-то шорох, отдаленный голос, а потом… Господи. — Али, это мама, — она чуть не выронила телефон от испуга. — Мы с отцом видели твои последние игры… Поздравляем с выходом в… плей-фо? — Плей-офф, — машинально поправила Али, не веря своим ушам. — Спасибо, мам, я… — Ты большая молодец, — голос мамы звучал совсем не притворно. — Я бы многое хотела сказать, просто… Это не телефонный разговор. Все же скоро Рождество, я думаю, что когда ты приедешь, мы поговорим… Сюрреализм. — Мама, я не… — Когда тебя ждать?! — прокричал веселый отец, видимо, вплотную прижимаясь к плечу мамы. Али всхлипнула, глотая несуществующие слезы. Ее снова рвало на куски, разламывало на неровные части от невыносимых желаний, которые боролись со здравым смыслом. — Я не прилечу на праздники. На том конце провода воцарилась тишина. Али зажала рот ладонью, кусая себя за палец, силясь придумать правдоподобное оправдание своему решению. Ведь иных причин оставаться, кроме как ждать Лионеля, у нее не было. — Почему? — металлическим голосом спросила мама. Али залепетала что-то про тренировки сразу после праздников, про то, что она хочет провести время с друзьями (какими, блядь, друзьями?), что она уже взрослая (да что она несла, черт побери!). Мама молчала, а потом, судя по шуму, отдала трубку отцу. Даже не попрощалась. — Ты уверена? — спросил отец гораздо более мягким тоном. — Я все понимаю, но это же семейные праздники… — Да, пап. Уверена. Все хорошо, я не собираюсь сидеть тут дома! — Али изо всех сил изобразила веселье и делано засмеялась. — Не переживай за меня. И маме скажи, чтобы не злилась. У нас трудный сезон, нужно много сил и много тренировок, а дома я совсем разленюсь и размякну. — Твоя правда, — хмыкнул отец. — Ладно, я позвоню тебе в Рождество. Не скучай! Али отключилась и уставилась на лежащую на коленях кошку, все еще не веря в то, что сделала. — Ты понимаешь вообще, что ты наделала? — задала она вопрос сама себе. Отчасти Али сделала то, что должна была. Оставалось надеяться, что оно того стоит.

***

Али выключила телевизор и бросила пульт на диван, заваленный подушками. До наступления Рождества оставались считанные минуты, а она даже не соизволила вытащить из холодильника жареную индейку, купленную в ближайшем магазине, не открыла шампанское, не сделала ничего, чтобы хоть как-то создать праздничное настроение. Огромная елка возле камина больше раздражала, чем радовала. Али повернула блестящий красный шар, пристраивая его между веток, разглядывая блики на боках игрушки. В них отражалась гирлянда, повешенная на окно руками Лео. Господи, забыть тот вечер просто выше всяких сил. Даже собственная квартира напоминает о Месси. Али судорожно вздохнула, сжимая кулаки — руки так и тянулись к телефону, набрать его номер и позвонить. Но она знала, что нельзя, ведь Лионель сейчас в Росарио. А она в своем доме, который кажется таким огромным и пустым, несмотря на все усилия, потраченные на украшения, елку, еду и прочую рождественскую чушь. Как же им с Лео было здорово в тот день: таскать коробки, развешивать гирлянды, ставить тяжеленную елку, которая засыпала иголками весь пол. А после в обнимку сидеть на ковре возле камина и в молчании пить глинтвейн, сваренный заботливым Лионелем. Тогда Али казалось, что волшебство этого момента не исчезнет никогда, что она будет сидеть, прижавшись к его широкой груди, чувствовать его умиротворяющее тепло и близость. И пусть они даже ни разу не поцеловались, это было абсолютно ненужным. Али все еще помнила, какими глазами Лионель смотрел на нее — будто бы она единственная женщина на всей планете. Самая лучшая, идеальная для него. Та, ради которой в тот самый момент Лионель был готов на все. И даже больше, чем на все. Али издала странный звук, похожий на всхлип. Все было до отвращения банальным — Лионель был именно тем мужчиной, которого природа создала именно для нее. Она чувствовала это каждой клеточкой тела, а тело не могло ошибаться. Эта химия между ними не была искусственной, эта одержимость не могла быть фантазией, и чувства к нему не могли быть простой похотью, а похоть не могла быть любовью к удовольствиям. Этих удовольствий Али жаждала лишь с одним мужчиной в мире — с Лионелем. Она была перед ним совершенно бессильной и слабой. Злые слезы обожгли щеки, но Али даже не заметила, что плачет, продолжая смотреть в засасывающую пустоту перед собой — вообще-то там стояло кресло, но из-за застилающих взор слез Али ничего не видела. От воспоминаний она плавно перешла к жалости к себе, отчего действительно разрыдалась не на шутку, не успокаиваясь очень долго. Когда поток слез иссяк, обессиленная Али опустилась на ковер и свернулась калачиком. Лицо противно стянуло от соленой влажности, а в горле больно пересохло. Было невыносимо. Хотелось кричать. Она прекрасно понимала, что он может и вовсе не приехать, он же не давал никаких обещаний, и это убивало. Не сразу, а медленно и со вкусом. Полежав на ковре, Али поняла, что от выплаканных слез ей не стало легче, с усилием поднялась и поплелась к бару, чтобы достать коньяк. К черту шампанское или как ее, каву — гадостный игристый напиток, который в Барселоне все пьют на Рождество. Первый глоток спиртного разнес по телу теплую волну, расслабляя мышцы. После второго и третьего Али значительно полегчало, хоть она и морщилась от сильного запаха спирта. Теперь можно и отметить праздник. Али за десять минут организовала себе несчастненький праздничный стол — порезала какую-то индейку, достала какой-то салат, какие-то фрукты… Все было непонятное, невеселое, как и ее настроение. Али первый раз подумала о том, что неплохо было бы все же улететь домой, к родителям. Но ее мама была слишком проницательной женщиной, а отвечать на вопросы о том, почему у Али так странно блестят глаза, не хотелось совершенно. Али предпочла расспросам одиночество, за что теперь расплачивалась по полной. Хоть бы кто-нибудь позвонил, — мысленно взмолилась Али, глядя на молчавшую трубку. Может, ее кто-то и поздравил в соцсетях, но она специально решила туда не заходить, почему-то глупо надеясь, что Лео увидит ее отсутствие и задумается, где она и с кем… Идиотизм. После второго стакана ее молитвы были услышаны, но, как водится, частично. Весьма частично, потому что на экране мобильного высветился номер Дениса. Али тоскливо взглянула на их совместную фотографию, что стояла в качестве фотографии контакта. Черт, на снимке она была такой счастливой, беззаботной, совсем не замороченной. Ее сезон в Барселоне только начинался, она едва успела узнать Лионеля ближе. Тогда еще в ее улыбке, адресованной Черышеву, не было вранья и притворства. Денис продолжал звонить. Али вздохнула и чиркнула пальцем по экрану. Что толку было откладывать неизбежное?.. — Да? — Привет, счастливого Рождества! Желаю тебе всего самого замечательного и светлого! — прокричал Черышев сквозь шум и галдеж. Али снова почувствовала, как слезы подступили к глазам. — И тебя с Рождеством! Успехов и удачи! — она старалась ничем не выдать себя, но голос все равно дрожал. — Эй, у тебя все окей? — после некоторого молчания спросил Денис. Шум в трубке сменился едва слышным эхом, где-то вдалеке хлопнула дверь, отрезая Черышева от чужих голосов и веселья. — Да, все хорошо.  — Уверена? Нет! Мне так хуево, ты просто не представляешь! Я мечтаю снова вернуться к тренировкам, чтобы увидеть ЕГО, а не сидеть в одиночестве в этой блядской квартире, в которой каждый угол напоминает о Лео! — Да, но спасибо за заботу, кха-кха. — Али подавилась слишком большой порцией коньяка, скорее не взаправду, а только для виду. Может, прокатило бы, и Денис решил бы, что она всего лишь простыла в праздники, а не страдает, лежа на полу в своей квартире, заливая глаза коньяком. — Я тут подумал… — Денис замялся, а потом вдохнул воздух с такой решительностью, что Али это услышала в трубке. — Я завтра-послезавтра свободен, могу приехать к тебе… Помнишь, мы хотели погулять по Барселоне? Али собиралась провести следующий день лежа в кровати и перепрыгивая с канала на канал, а под вечер потащиться заниматься на тренажерах, естественно, не выпуская из виду мобильный. Конечно, мысль о том, что Лионель может прилететь сразу на следующий день после Рожества появлялась где-то на задворках ее мыслей, но нужно было смотреть в глаза фактам — он же с семьей и не может так быстро вернуться в Барселону. Так что завтрашний день Али вполне могла посвятить себе. Естественно, приезд Дениса точно грозил растянуться на пару дней. — Даже не знаю… не хочется тебя напрягать. Рождество все-таки. — Брось, о чем ты! — Ден, у меня вроде как есть планы… — Ааааа… ну ладно, я просто предложил, — сразу погрустнел Денис. — Да… Извини, в другой раз. — Хорошо… Счастливого Рождества! — Ага, счастливого, — сообщила Али в пустоту, когда Денис отключился. — У всех праздник. Весь мир празднует, а я… Я разговариваю сама с собой... В голове сразу нарисовалась картина: Лео в кругу семьи, задумчивый и как всегда неразговорчивый, вместо того чтобы веселится, думает о ней… Телефон снова заорал, и Али сразу ответила, даже не глядя на номер. — При-вет, зве-зда, с Рождеством тебя! — пропел Криштиану на мотив песни We wish you a Merry Christmas, звучало это совсем по-идиотски. — И тебя, Криш! Спасибо, что позвонил, я тут в гордом одиночестве. — Чего? — искренне удивился Роналду, — в Сочельник в одиночестве? Что за хрень! — Вот так вот, компанию найти не смогла, а домой не хотелось лететь. — Что за глупости? — он не поверил ни единому ее слову. — Не захотелось? Какая-то чушь. Но если уж так, то если б я знал — пригласил бы тебя к себе. — И мне бы яйца оторвали за эту поездку. Не бери в голову, мне и так неплохо. — Если будет скучно, собирай вещи и дуй ко мне в Мадрид. Обещаю развлекательную программу и отсутствие плохого настроения. — Ловлю на слове! Удачно отметить! — И тебе. Давай! В тишине пустой квартиры Али прислушалась к дыханию кошки, задремавшей на ее коленях, тяжело вздохнула и закрыла глаза.

***

Дни тянулись медленно, очень медленно и однообразно. Они были похожи на главы романа, которые читатели по обыкновению пролистывают, сопровождая этот процесс комментариями вроде «Ну и скукота! Зачем автор уделил описанию этого куста полторы страницы?». После Рождества, проведенного в самокопании и тоске, Али решила заняться хоть чем-нибудь полезным, а не просто лежать, перебирая песни в плеере — например, уборкой, хотя размахивать тряпкой в период похмелья оказалось не самой лучшей идеей. Двадцать шестое декабря Али провела за наведением порядка — вымыла полы во всей квартире, попеременно прикладываясь то к швабре, то к бутылке с минералкой. Голова от коньяка болела просто нещадно, но Али упрямо драила углы в квартире, то и дело поглядывая на телефон. Потом разобрала вещи, все еще наполовину запиханные в чемоданы — в гардеробе висело только чернильное платье (первое, в котором Али ходила в караоке, лежало в каком-то пакете, чтобы не мозолить глаза). Али добавила к нему пару свитеров, футболку и тоскливо вздохнула. От платья пахло сигаретами, коктейлем из чужих парфюмов и… Лионелем. Его запах она могла бы узнать из миллиона. Закупорить бы его в бутылку и вдыхать… Кажется, она когда-то уже об этом думала. Не звонили даже друзья. Ни Хосе, ни бывшие одноклубники, даже Неймар, который звал ее на Ибицу, не подавал никаких признаков жизни. Будто Али в одно мгновение оказалась на необитаемом острове и теперь считала дни до возвращения на большую землю, то есть на Сьюдад Депортиво. О Лионеле она узнавала исключительно из его инстаграма. Через несколько дней после своего обещания приехать, он выложил фотографию со своим крестником. Али долго рассматривала его белую жилетку, светлую рубашку и в итоге пришла к выводу, что Месси не способен спрятать свое темное начало даже за кристально белой одеждой. Было так странно понимать, насколько Лионель тяжелый и пугающий мужчина, к тому же еще и занятый, но еще более дико было позволять себе влюбляться в него. Но, зайдя так далеко, Али оборачивалась, щурилась, глядя назад, но не видела там ничего, ни единого намека на возможность спастись и вырваться из добровольного плена. Остаться дома на все праздники было тем еще шагом в пропасть, но Али упрямо продолжала считать, что приняла правильное решение и упорно ждала. До самого Нового года. Вместо того чтобы сидеть в четырех стенах и мучиться от неизвестности, Али приняла приглашение Хосе и приехала к нему в гости. Там же была Эстер, в этот раз не в безумном розовом костюме, а в длинном красном платье. Хосе весь сиял, казался счастливым, влюбленным и совсем не замечал того, что Али была будто в воду опущенная — точнее, в коньяк, а в гостях у Хосе еще и в шампанское. Из подающей надежды футболистки Али превращалась в алкоголика и наркомана, зависящего только лишь от того, как будет вести себя Месси. А так как он продолжал молчать, Али была зла, встревожена и сердита. Он не звонил. Не писал. Никак не напоминал о себе. Терпение Али начинало заканчиваться, даже сидя у Хосе она то и дело дергалась, порываясь написать Лионелю, но всегда, даже будучи пьяной, останавливала себя, ведь телефон могла взять Антонела… Боже, Антонела, его жена. Какое все это дерьмо. У Месси есть семья, а у нее что? Горсть воспоминаний, испорченные праздники и бесконечное ожидание. Али уже ненавидела это слово. Всей душой. До самой первой тренировки Лионель так и не объявился. Собираясь на первое занятие после праздников, Али старалась заставить себя улыбаться, не нервничать — чтобы Лионель даже не заподозрил, что она все дни просидела возле телефона. Но как можно собраться, если части тебя раскиданы в радиусе километра?..

***

Когда Лионель появился на поле, тренировка была в разгаре, его опоздание было согласовано с тренером — Али краем уха слышала разговор Унсуэ и Энрике, Месси отвозил родителей на самолет. Ей этот «родительский момент» показался душещипательным, но никак не помог начать думать о хорошем. Она еще день назад прочла в новостях, что Месси с женой и сыном вернулись в Барселону, аккурат ко второму января. С того дня, как Лионель пообещал появиться, прошло так много времени, что эта неделя, скорее, чуть больше, казалась Али доброй половиной ее существования на этой земле. Теперь она чувствовала себя иначе. Измученной, уставшей и… старой. Будто за эту неделю прожила еще одну жизнь. Лионель прошел мимо тренера с каменным лицом. Энрике отвлекся от разговора, окликнул Лео, да так громко, что стоящие неподалеку парни заинтересованно потянулись туда, где разворачивался спектакль. Месси сначала сделал вид, что не услышал — дошел до Суареса и тепло с ним поздоровался. Энрике позвал Лионеля еще раз, но реакции не последовало. Суарес смутился, попытался указать Месси за спину, в сторону Лучо, но Лео взял его за плечо и что-то проникновенно произнес. Луис разом сник, помрачнел и что-то веско сказал Месси, отходя в сторону, будто не хотел мешать. Лионелю пришлось обернуться. Они с Энрике уставились друг на друга. Повисла пауза, а потом вдруг кучковавшиеся в стороне футболисты загалдели — с подачи Бускетса, который также следил за происходящим, — схватили мяч и устремились на другую половину поля. Месси проводил их взглядом, повернулся к Лучо и развел руки в стороны, как бы говоря «ну и что?». — Дела… — пробормотал стоящий рядом Хави, явно привлекая внимание Али. Она посмотрела на капитана, который сжимал в руках мобильный, что на тренировках вообще-то не поощрялось. — Что-то случилось? — спросила она скорее из вежливости. Хави сначала не ответил ничего, только оглянулся на Энрике и нахмурился. Потом опять заглянул в телефон — складка между бровями Хави стала еще глубже. Али напряглась. — Что не так? — Все так, — бросил Хави, решительным жестом блокируя телефон. — Ненавижу сплетни. Пойду переговорю с Лучо. Не стой столбом. — Да подожди ты! — Али, сама того не ожидая, цапнула капитана за толстовку и потянула на себя, надеясь, что всегда понимающий и серьезный Хави сейчас назовет ее ребенком и наконец объяснит, что творится. Но что-то пошло не так. — Али, не до тебя сейчас! — едва ли не рявкнул Хави, выдергивая руку и решительно шагая к Лионелю. Тот скрестил руки на груди, терпеливо дождался капитана, выслушал его, а потом кивнул, отрывисто произнес пару слов и направился к воротам. Хави, казавшийся обескураженным, остался стоять на месте. К Лионелю никто подходить не спешил. Али рванула к Лионелю, мгновенно позабыв о том, что только что разговаривала с Хави, и получила нагоняй за приставучесть, и вообще должна была отрабатывать распасовку, но… черт... Лионель, его залитая январским холодным послеполуденным солнцем чуть встрепанная макушка… Вокруг него будто бы стиралась реальность, и этот вакуум отстранял от Месси всех окружавших его одноклубников. Али запнулась о газон, заулыбалась, внутренне замерла от предвкушения, сделала еще один шаг, причем совсем не чувствуя землю под ногами… но наткнулась на отсутствующий взгляд Лео. Он будто бы ударил ее наотмашь. Али кивнула ему, пытаясь улыбаться как можно безмятежнее. Но от пустых глаз, которые смотрели куда угодно, но только не на нее, в груди у Али что-то кольнуло, заледенело и с грохотом развалилось на мелкие острые куски, грудой свалившиеся к ее ногам, которые все так же не чувствовали землю, но теперь уже совсем по другим причинам. Первой мыслью было «бежать», бежать без оглядки, мимо раздевалки, прочь со Сьюдад Депортиво, подальше от этого взгляда, будто Месси смотрит на только что постриженный, хрустящий под ногами зеленый газон, а не на девушку, с которой переспал (почти два раза, и в этом случае «почти» как раз таки считается сполна). Вторая мысль была уже не такой сумасшедшей — отвернуться и сделать вид, что плевать. Подумаешь. Ну Лионель, ну Месси, ну поебались в душе, ну спали в одной постели, как будто это имеет для нее, для Али, мать ее, Альварес, какое-то сакральное значение… Три ха-ха, да ни разу, просто секс и только. Ничего, кроме секса, изредка футбол, все, работа и футбол, что равно между собой. Третья мысль была типично женской — заплакать от бессилия. Конечно, в здравом уме можно было решить, что Али надумала себе все эти ужасы, но Лионель будто специально своим равнодушием подтверждал предположения Альварес. Старался всем своим спокойным и уверенным видом показать — а ничего и нет, Али. И не было. Али прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть от окружающих то, как позорно затряслись ее губы — от застрявших в глотке слез и слов, которые драли гортань, стремясь прорваться наружу, выкричаться истерикой, — и с нечеловеческим усилием заставила себя отвернуться. Уставилась на валяющуюся на газоне тренировочную лестницу, которая почему-то вызывала нехорошие ассоциации с виселицей и желанием прекратить свои мучения. Такое с ней происходило впервые. Конечно, мрачное равнодушие Месси было ей знакомо, чего только стоят первые месяцы, когда она с ума сходила лишь только столкнувшись с ним в пределах тренировочного поля… Но теперь… Теперь все изменилось, став не просто еще хуже — ситуация напоминала беспросветную тьму, тоннель, который не имеет конца, и никакого света не предвидится от слова «вообще никогда, забудь об этом». Она же знала, на что шла — даже в тот момент в душевой знала. Что потом пожалеет и будет себя терзать. Но если бы тогда, будучи прижатой к скользкой стене душа, ощущая на себе его горячие руки, Али знала, на секунду понимала, как будет больно потом, наверное она бы ни за что… … ни за что не сказала бы ему «нет». — Ты идешь? Голос сбоку принадлежал кому-то из команды, но Али, так глубоко погруженная в собственный шок, могла в тот момент различать голоса только Месси и не Месси, все остальные одноклубники превратились в одинаково безликие серые пятна. Она буркнула что-то нечленораздельное, продолжая буравить взглядом лестницу. Откуда-то налетел промозглый ветер, задувая под толстовку и пробирая до самых костей. В раздевалке Али натянула термобелье, но от этого было не легче — какая разница, насколько тепло ты оделась, если внутри все вымерзло. Всего лишь за пару долбаных минут. — Али. — Ее имя прозвучало не как вопрос или попытка воззвать к ее совести (все же «прохлаждаться» во всех смыслах на первой тренировке после перерыва совсем не дело). «Али» свалилось тяжелым камнем, словно суровый выговор. Альварес вздрогнула и повернулась. Андрес. — И? — Иньеста смотрел на нее с нескрываемым недоумением, ведь всего лишь десять минут назад Али козой скакала по полю, агитируя разленившихся в отсутствие Лучо одноклубников хотя бы начать разминаться. Али поежилась и сунула окоченевшие руки в оттянутый карман толстовки, куда до этого запихала шарф. Когда пальца нащупали мягкую ткань, Альварес захотелось забраться в карман целиком. — Я задумалась, — наконец сказала она. Вынести пристальный взгляд Иньесты — тот еще квест, и она, естественно, с треском его провалила. Месси маячил на заднем плане, и это точно не помогало собраться с мыслями или хотя бы вид сделать, что все нормально. Андрес помолчал, все еще буравя ее взглядом, а потом вдруг тяжело и грустно вздохнул, словно сделал для себя какие-то выводы относительно мрачной Али. — Пойдем, разогреемся, — решительно сказал он, цепко прихватывая Альварес за ледяное плечо — ей даже почудилось, как затрещала будто бы обледеневшая толстовка. — Хватит тут морозиться, во всех смыслах. Ты вся синяя. — Холод собачий, — пожаловалась Али, поддаваясь Иньесте и покорно маршируя за ним к команде, которая сбилась в кучу возле ворот. Наверное, делились впечатлениями от прошедших праздников. Взгляд Али наткнулся на сгорбленную спину Месси — он стоял вполоборота к Неймару и что-то быстро ему говорил, издалека по губам прочитать было нельзя. Али до боли прикусила губу и почувствовала металлический привкус крови. Снова захотелось плакать. Иньеста подозрительно глянул в ее сторону, но промолчал, и то потому что подошел Хави и поманил Андреса за собой. Али снова осталась лицом к лицу со своим ужасом. Борясь с желанием все-таки поддаться эмоциям и сбежать на другой конец света, она вытащила подрагивающие руки из карманов и натянула на пальцы рукава толстовки. Отросшие ногти воткнулись в ладони, резкая колкая боль отрезвила, но не более чем на мгновение. Месси отвернулся от Джуниора и, не глядя никуда, кроме как перед собой, отошел в сторону, подхватывая бесхозный мяч. Мозг Али закоротило — Лионель будто бы специально оказался в одиночестве, громко смеющаяся команда сместилась чуть в сторону, увлеченно заглядывая через головы друг друга в телефон Джуниора, который демонстрировал всем желающим какое-то смешное видео с сыном. Дыхание перехватило, сердце прыгнуло куда-то в стратосферу да там и осталось. Али сжала кулаки, чувствуя, как от лица отхлынула кровь, и направилась к Месси. Стоило ей сделать четыре шага (да, она считала!), Лео в упор посмотрел на нее. В его карих глазах не было ничего, да и что можно прочесть по глазам! Красноречивым, в каком-то смысле, было лишь выражение лица Лионеля, которое можно было охарактеризовать емким словом — «никакое». Так на знакомых (хотя бы даже шапочно!) не смотрят. Али поморщилась, но не сдалась. Последние два шага дались еще труднее первых. — Привет, — бросил Лео, сосредоточивая все внимание на мяче под ногами. Али опасливо покосилась на команду, но никто на них не смотрел, разве что на заднем плане маячил Унсуэ в ожидании Энрике — у него случились какие-то внезапные проблемы дома, поэтому он задерживался. — Привет, — вопреки собственным ожиданиям, Али ответила гораздо смелее, выпрямила спину, даже подбородок подняла выше. Но Лионель, несмотря на разницу в их росте в добрые пять сантиметров и совсем не в его пользу, все равно казался намного больше Али. И снова, как тогда, во время подслушанного ею разговора в раздевалке, заполнял своей чернильной темнотой все пространство. Если бы Али была чуть более патетичной, то точно бы сказала, что в ту самую секунду где-то в небе облака с оглушительным грохотом столкнулись между собой, после чего превратились в тяжелые свинцово-серые тучи. Али пожалела, что ее заиндевевший палец — не пистолет. — Как праздники прошли? — упрямо гнула она свою линию, проигнорировав его молчание. Лео гипнотизировал мяч, перепрыгивающий с одного мыска его ноги на другой, и ничего из происходящего вокруг его не интересовало. И Али Альварес в списке не стоящих внимания вещей стояла особняком. Точнее столбом стояла. — Нормально, — в тон ей ответил Месси. Мяч подскочил, крутанулся в воздухе и шлепнулся на газон. Бутса Лео приземлилась сверху, как гильотина. От резкого хлопка подошвы о поверхность мяча Али вздрогнула всем телом. Лео это заметил — на мгновение Али показалось, что в его по-прежнему пустых глазах мелькнула искра насмешки, но мираж рассеялся не успев обрести четкую форму. — У меня тоже, — процедила она, небрежно откидывая со лба воображаемые короткие волосинки. Будто бы этот бессмысленный жест мог помочь ей унять волнение и, чего греха таить, животный страх перед Лионелем. — Все сюда, полным составом! — донеслось откуда-то сзади. По омерзению, промелькнувшему на почти что непроницаемом лице Лео Али поняла, что Энрике решил наконец собрать команду вместе. Месси отступил, подбирая мяч, а потом прошел мимо Али, едва не задев ее плечом. Она так и осталась стоять возле ворот, глядя как Фуэнте пытается справится с треплющейся в воздухе сеткой, которая почему-то отвязалась. — Беги давай, — добродушно посоветовал Морено, заметив, что Али уставилась на него. — Лучо и так припозднился, сейчас всех будет гонять в три шеи. Али безотчетно потерла кожу на локте через толстовку — чернильное Carnival of rust вдруг начало жечь, как будто напоминало о себе. Сезон вот-вот должен был возобновиться после перерыва. До первого мачта с Реалом Сосьедадом оставалась всего лишь пара дней. Игра еще не началась, а Али Альварес уже терпела поражение по всем ебучим фронтам. Нет ничего хуже, чем выплескивать свои проблемы на работе. Есть такая фраза «нервы нужно оставлять дома», Али всегда учила себя руководствоваться именно этим принципом — семьи как таковой у нее не было, она привыкла жить одна, а уж наорать на свое отражение в зеркале, находясь в пустой квартире — идеальное завершение тяжелого дня. Но сейчас ее буквально трясло — от злости, обиды, страха, от всего сразу, а до возможности закрыться в четырех стенах и всласть помучить подушку кулаками было как минимум часа два. Поэтому Али молча кипела, изредка выкраивая минуту-другую, чтобы с усилием проглотить очередной застрявший в горле комок горечи — стоило Лео просто пройти в опасной близости, Али давилась воздухом, сдерживая слезы, отчего внутри гортани начинало драть до безумия больно. Ей казалось, что ее состояние видят все — то Неймар пробежит мимо, шутливо пихнув в плечо, но все равно заглянет в лицо с тревогой, то Клаудио позовет отработать дальние удары вместе — словно пытается отвлечь Али от ее собственной агонии. Хуже всего было, когда Энрике поставил ее в пару с Хави, растянул между ними ленту и заставил пасоваться так, чтобы мяч не съехал с белой полосы ни на сантиметр. Для этого упражнения нужна была ювелирная точность и сосредоточенность, чем сейчас Али уж точно не могла похвастаться. Но, как оказалось, ее выдержке мог бы позавидовать любой — Хави только лишь раз вежливо поинтересовался, как Али провела Рождество и Новый год. Да они оба, работая в паре, проявляли чудеса сдержанности. Чуть нервно отвечая «все было прекрасно», Али в голове, на самых задворках памяти, видела себя, лежащую на жестком ковре гостиной с телефоном в обнимку. Когда она ждала его звонка, которого так и не услышала. «Все прекрасно», конечно. Как же иначе. В конце концов всевидящий Лучо — кто же, как не он, пусть и с подачи Унсуэ, — обратил внимание на то, что Али странно себя ведет. Переговорив с Хуаном Карлосом, Энрике подозвал Али к ящикам, в которых хранилась минеральная вода — привычно место для тренерского штаба Барселоны во время тренировок. Али извинилась перед Хави и под взволнованным взглядом капитана, который даже пары слов не успел ей сказать, двинулась в сторону тренера. Приблизившись, Али обратила внимание, что Унсуэ сразу же ушел, оставив их с Лучо наедине. — Присаживайся, если хочешь, — Энрике приветливо похлопал по крышке одного из ящиков. — Ты так похудела за праздники, думаю, что точно не раздавишь клубный инструментарий. — Не смешно, — еле сдержала готовое выплеснуться раздражение Али, но все же осторожно присела, упираясь ногами в шершавый газон. — Что-то случилось? — Это я у тебя хотел спросить. Понимаю, что мы не на приеме у психолога сейчас, но… — Лучо задумчиво оглядел тренировочное поле. — Я же все понимаю. — Я не понимаю. Энрике повернулся и вдруг взял Али за плечо. От этого странно теплого и отеческого жеста ей захотелось разреветься прямо сию секунду. Черт, как же она соскучилась по семье… Али только сейчас это поняла. — Всех своих футболистов я уважаю и… — Энрике чуть запнулся, но эта заминка была, как оказалось, вынужденой. — И по-своему люблю. Но к тебе у меня немного иное отношение. — Говорите прямо. — Говорю. Ты своего рода эксперимент для меня. Покупая в команду девушку-футболиста я шел на определенный риск, который, в случае если он себя не оправдает, мог бы выйти мне боком. Но я вижу, что ты выкладываешься на полную. Ты сама стремишься покорять новые вершины, и это похвально. Но если говорить начистоту… Али сглотнула и сжала онемевшие ладони в кулаки. — Что-то случилось во время перерыва, так? У тебя какие-то проблемы? Ты не думай, я не только к тебе пристаю, пусть и несу всякий бред про то, что ты якобы «особенная» для меня. Я всеми силами пытаюсь сделать так, чтобы никакого различия между вами, футболистами, не было. Вы должны функционировать как единый организм, иначе любая командная тактика пойдет прахом. Я знаю, что не у всех отдых прошел гладко, у кого-то заболел кто-то из близких, кто-то… решил немного изменить курс своего привычного движения... После этой фразы Лучо снова посмотрел на поле, но Али не смогла определить, на кого именно был направлен его пытливый взгляд. — Просто ты как в воду опущенная. Я чувствую такие вещи. Если тебе нужна помощь… — рука на плече Али сжалась сильнее, от пальцев тренера будто било током. — Не молчи. Здесь тебя всегда выслушают и поддержат. Тренер, знаете, что? Я занималась сексом с Лионелем Месси. Мать его, Месси, вашим форвардом, местной звездой, на которого все молиться готовы. Я раздвинула перед ним ноги, да что там, влюбилась, как полная идиотка, а теперь он делает вид, что меня не существует. А еще Рождество это чертово я провела одна дома в ожидании его звонка. Лежа на полу с бутылкой коньяка в обнимку. У меня даже кошка была некормлена целые сутки, не говоря уже о том, что я забыла про тренировки и ебучий режим. Такой ответ вас устроит, тренер? Или продолжим душеспасительную беседу? Тяжело изображать спокойствие и доброжелательность, когда внутри тебя все разлетелось на кровавые ошметки. И от тебя прежней ничего не осталось. Совсем. — Немного тяжело войти в ритм, — изо рта Али полилась жалкая полуправда, от который свербило где-то внутри. — Если честно, я к черту сбила весь режим, а восстановиться не могу. Сплю плохо. Лучо огорченно вздохнул. Хватка на плече исчезла, и Али облегченно разжала кулаки — на ладонях остались четкие отпечатки полукружьев ногтей. — Ладно, — с какой-то тоской в голосе произнес Лучо. — Раз так… после тренировки — к Рамону. Это не дело. Кофе пьешь много? — Три чашки в день, — созналась Али, в уме вычитая из восьми кружек пять. — Спасибо. Мне правда стоит проконсультироваться с врачом. — Болезная какая, — встревоженно произнес вернувшийся Унсуэ. — Давай, марш разминаться, все почти разогрелись. Для пущей уверенности Хуан подтолкнул Али, вынуждая ее подняться с насиженного места. Нацепив на лицо добродушную улыбку, Али направилась к команде. Ей казалось, что ярко-розовая толстовка на ее груди покрыта страшными кровавыми пятнами, а вместо сердца в разодранной, будто взрывом, грудной клетке, теперь серый камень. На Лионеля она больше так и не взглянула.

***

На следующий день нарисовался Хосе, который после нового года как-то не жаждал встречаться с Али вне рабочего времени. Али и сама не напрашивалась, понимая, что подпортила ему и Эстер праздник своим кислым видом, но когда Мартин позвонил ей перед тренировкой и предложил подвезти, отказываться не стала. — Судя по твоему голосу, тебе не терпится поделиться новостями, — сказала Али, усаживаясь в машину. Сидящий на задних сидениях Хосе сиял, как начищенный таз — улыбался и даже не стал ее подкалывать, как делал обычно. — Да, хочу! И привет вообще-то. — Привет-привет. Тогда я слушаю. Хосе пожевал губами и загадочно ухмыльнулся. — Фернандо перешел в Атлетико. — Торрес? В Атлетико… Как ты это провернул?   Али была так поражена, что не сразу сообразила, как начать разговор, ведь Хосе не распространялся на эту тему, а теперь вот так вот с места в карьер начал рассказывать… Но Мартина, судя по всему, распирало от самодовольства. — Я расскажу тебе небольшую забавную историю. Прошлым летом из Атлетико стройным рядом ушли Коста и Вилья, а Симеоне возжелал вернуть Фернандо, но провернуть его возвращение через трансфер Косты не вышло, поэтому Диего пришлось закусить удила и купить к Манджукичу итальянца Черчи. А Черчи очень хотели в Милан, но Торино за него просил восемнадцать миллионов — чушь просто! Но россонери не нашли денег, да и Галлиани не любит тратить деньги, поэтому взял в обойму Торреса, полирующего лавку в Лондоне, где после Косты и возвращения Дрогба необходимость в нем отпала вообще. Так что, сплавив Супер-Марио в Англию, Милан предложил аренду. Я был руками и ногами за, потому что на Фернандо сидение на скамейке начало пагубно влиять. — Пагубно? Откуда ты понабрался таких слов? Хосе раздраженно покосился на Альварес. — Отвали. Слушай дальше! Короче, у Фернандо и в Милане не сложилось, как и у Черчи тут. Я нашел контакты Федерико Пасторелло, его агента, мы быстро нашли общий язык и поняли, как можно провернуть операцию по перемене мест слагаемых. Сначала пришлось выкупить у Челси права на Фернандо, я мусолил это с Галлиани до морковкиного заговения, но разрулили. На самом деле Эль Ниньо не так уж был нужен Милану, просто другого способа провернуть сделку по обмену двух игроков не было: нельзя сдать в аренду футболиста, уже взятого в аренду. — И даже ты бы не смог? — скептически спросила Али, на что Хосе показал ей средний палец. — Даже я. Не остри тут! Теперь Торрес будет играть в Мадриде, но получать зарплату в Милане. И я тебе скажу, что Милану это выгоднее, чем отвалить сразу пятнадцать лямов за Черчи. Ему, кстати, будет платить Атлетико. — Вот это схема… — потрясенно выдохнула Али. — А что в итоге с этого поимел Челси? Никогда не поверю, что Абрамович так спокойно смотрел на все это трансферное безумие. — Они заработали три миллиона на продаже Фернандо, учитывая, что я умудрился продать его им почти за шестьдесят. С учетом того, что контракт был моими силами рассчитан еще на два года, за каждый из которых Фернандо причиталось около пяти миллионов, общий выигрыш Челси составил тринадцать миллионов. Тогда продать его не получилось… ну тут я тоже поспособствовал. Аренда в Милан на два года, позволявшая хотя бы не платить превратившемуся в балласт нападающему, уже была неплохим вариантом. Фиаско в Италии снизило стоимость Торреса до семи гребаных лямов! Я вообще думал, что не смогу устроить его, но… буду считать это рождественским чудом! — Наверное, я должна молиться за то, что ты мой агент. — Али сказала это совершенно искренне, и Хосе это почувствовал. — Спасибо, — он улыбнулся и сжал ее плечо. — Финансовый фэйр-плей заставляет крутиться и выворачиваться. Но в итоге все довольны! Так что Хосе молодец. Клубы ликуют… — А ты подсчитываешь дивиденты, — не смогла не подколоть Али. — Так, все, моя остановочка, а то сейчас увезешь меня неизвестно куда. — Иди отсюда, — недовольно буркнул Хосе, но не дал Али просто так выбраться из машины, а стиснул в своих медвежьих объятиях. Она уткнулась в его дорогой пиджак и прерывисто задышала. Снова хотелось заплакать. Рассказать все как на духу. Спросить совета, чтобы понять, куда двигаться дальше, как пережить тот факт, что каждую ночь ей хочется сдохнуть. Как же хотелось. — Увидимся, — Хосе решительно отстранил Али от себя и указал на дверь. Мгновение «Хосе Мартин, отец, Али Альварес — несмышленая дочь» рассеялось дымом. Али снова вдохнула и вылезла из машины прямо возле показавшейся ей неприветливой Сьюдад Депортиво. Как хорошо, что она приехала почти впритык к тренировке, есть вероятность избежать неловких разговоров.

***

— В каком смысле? — Али произносила эту фразу так медленно, что со стороны могло показаться, что она забыла родной язык. Энрике, виновник ее странной реакции, невозмутимо развернулся и снова прошелся вдоль построившихся в линию футболистов Барселоны. Все, кроме Али, восприняли происходящее совершенно нормально. — Какое из двух слов тебе не понятно, Али? — обратился к ней Морено. — Тренировка. Симуляции. Никогда не слышала? Нет, конечно, она знала, что в некоторых клубах симуляции в буквальном смысле отрабатываются на тренировках, но об этом обычно никто в открытую не говорит, зачем рыть себе яму. Видимо, поэтому Лучо сегодня собрал команду в спортивном зале, да еще и выбрал время, когда никого, кроме первой команды, на базе не будет, даже столовая, а Али проходила мимо, была пустой. Удачно все подгадал тренер, ничего не скажешь. Команду поставили полукругом, каждому достался мат под спину, чтобы не грохаться со всего размаха на жесткий пол, а Лучо пообещал в следующий раз еще и отработку прямо на газоне. Наверное, глубокой ночью. — По свистку — бег на месте, после чего в ваших интересах как можно правдоподобнее свалиться на импровизированный газон за вами, — инструктировал Энрике, опять принимаясь ходить из стороны в сторону. — Старайтесь не переигрывать, думайте, анализируйте, куда вам прилетела чужая бутса. Не превращайтесь в актеров погорелого театра. Ваша главная задача — быстро ориентироваться в ситуации, чтобы на слишком уж пустом месте не создать себе желтую и не стать героем роликов в Интернете. Все ясно? Вопросы, предложения? Команда промолчала, тем самым полностью удовлетворив тренера. Али непонимающим взглядом оглядела парней, заметила, что Месси закатил глаза и будто бы отступил чуть назад, словно хотел свалить из этого бедлама. — Марш! — рявкнул Лучо, и команда оживилась. После целой минуты дурацких подпрыгиваний на месте, оглушительный свисток разорвал барабанные перепонки — парни повалились на маты, как подкошенные, а Али от шока не сообразила и осталась стоять на месте, глядя как рядом с ней по полу катается Неймар, держащийся за голень. — Альварес, чего застыла! Еще раз. Во второй раз Али все же последовала примеру остальных и тоже плюхнулась на мат, схватилась за колено, но чувствовала, что лицо горит от стыда. Чем они вообще занимались? Какого черта происходило? — Ты как будто не умеешь, — в шутку пожурил ее Матье. Он мастерски упал на мат, хватаясь за спину. Его лицо было красным и явно выражало крайнюю степень мучений. — Не умею, — неожиданно для себя призналась Али. — Я не умею, потому что переигрываю. Мне никто не поверит. Поэтому не симулирую. Я как Давид Луис в том матче с Манчестером, помнишь? Не могу сдержаться. — Тогда тренируйся дома! — прикрикнул на нее Морено. — Актеры же как-то плачут на съемках. — Так я не актер, а футболист. — Нужно уметь собирать от существующих профессий то, что можно использовать на поле, — назидательно произнес Неймар. Али закрыла глаза, чтобы не закатывать их слишком демонстративно. Уж кому-кому, а Неймару, который еще со времен Сантоса носил не очень гордое звание симулянта и «дельфина», не пристало рассуждать о том, что и как нужно делать. Но, вместо того чтобы подколоть Джуниора, Али проглотила шутку и постаралась сосредоточиться. С тренировки Али уехала чуть ли не самой первой — после спортзала команда отправилась на тактическое занятие, и Али специально заняла место у самого выхода из кабинета, чтобы как можно быстрее сбежать, благо она успела переодеться. Энрике сконцентрировался на грядущем матче с Атлетико, хотя до него было еще две недели с лишним, но тренеру было виднее. Практически все занятие Али делала вид, что внимательно слушает, но по правде говоря, запомнила слишком мало. Она пыталась себя настроить, вслушаться в слова Лучо, но затылок Месси, сидящего в первом ряду, здорово отвлекал. Благодаря своему хорошему зрению, Али видела чуть ли не каждый волосок его прически. Наверное, именно это наглое разглядывание и подстегнуло ее дома начать отрабатывать эти дурацкие симуляции, которые у нее так и не получились, за что Али было ужасно стыдно. Дома Али замуровалась в спорзале, расстелила на полу мат и тупо уставилась на синий прямоугольник, не зная, как начать. Здесь не было Лучо, который мог бы дать ей морального пинка, не было команды, которая могла бы заметить ее неудачи. Она была совершенно одна. В груди снова засвербило от этой мысли. А еще в голову полезли совсем ненужные сейчас воспоминания. — Ты что-то хотела? — и его бесцветные холодные глаза. Злой, поверженный Лионель, еще не переживший поражение. — Я хотела поздороваться… Али, совсем еще дурочка, не понимающая, что меньше чем через полгода будет считать этот день началом конца. — Блядь! И Али кулем свалилась на мат, таращась в потолок и держась за щиколотку. Глупо. Как же смешно. — Не расстраивайся, ты отыграешься еще, — сказал ей один из самых великих игроков мира, который отыграться так и не смог. На это раз Али сначала запнулась, а потом полетела носом вперед. Больно, до искр в глазах. Или это слезы? Обида? Боль? — Красивые бутсы. Интересный дизайн. И как же Али была счастлива увидеть в его глазах одобрение! Она снова поднялась на ноги и сердито оглядела свое отражение. Глаза были красными, будто воспаленными. — Давай помогу. Вижу же, что у тебя не выходит. И его горячие руки, сильное тренированное тело, момент, показавшийся ей сном. — Ай! Кубарем по полу, да так, что Али едва не влетела головой в велотренажер. — А я тебя ищу повсюду. Ты куда потерялась? Фраза, что для Али имела совсем иной смысл. Тот, который она могла только воображать в мечтах. — … может, ты мне составишь компанию? Во что совсем не верилось, но воспоминания о траве под ногами, пряном запахе лапши и голосе Месси были настолько четкими, будто все это случилось вчера. Али снова попробовала изобразить падение из-за подката, но ее лицо абсолютно ничего не выражало, она видела это в зеркале. В отличие от глаз. — Это вы забываетесь. И первая встреча с его истинным лицом. Лицом об пол. Али вдруг стало страшно. — Если бы не стремление к тебе, я не был бы счастлив. Его невероятно красивый голос, мурашки по спине, виски с колой — слишком много виски, кружилась голова. Она почувствовала, что плачет. По-настоящему плачет, не от притворной боли, не от обиды за то, что ее якобы сбили с ног. — Потому что без твоей любви моя жизнь — ничто, лишь карнавал тлена. Вот почему. — Я могу взглянуть? И его приятно прохладные пальцы на покрасневшей коже. Чернильные буквы, выжженные не только на левой руке Али, но и на ее сердце. — Тебе помочь с галстуком?.. Его мягкие каштановые волосы, чуть покалывающая кончики пальцев щетина. Полет вниз головой со свистом в ушах от собственной наглости. Ладоням стало больно. Али разжала кулак и с садистским удовольствием наблюдала, как медленно исчезают следы лунок от ногтей. — Пожалуйста что? — Не надо, пожалуйста… Но ее тело орало «да!». — Давай просто помолчим. И ледяной кафельный пол, льющаяся сверху вода. Три слова. Десять букв. — Или ты можешь переночевать с гостевой спальне. — Я бы все равно остался, и без всяких просьб. — Мне очень хорошо с тобой… Али в последний раз грохнулась на пол, сдирая с себя насквозь пропотевшую футболку. Слезы душили, драли глотку, в груди рождался не то хрип, не то животный рык, вопль отчаяния, больше похожий на звериный вой. Она вжалась лицом в пол, задыхаясь, ощущая, как силы покидают измученное ударами тело — Али словно сама себя избивала, издевалась над собой, мучила… получая от этого наслаждение как настоящий садист. Именно такое удовольствие получал Лионель, втаптывая Али лицом в грязь. В то, что осталось от их короткой сказочной истории, которая теперь превратилась в рваные серые лохмотья. В сказку, в ебаную сказку, ставшую ужастиком похлеще любых Пунктов назначения. Али знала, отчего теперь ей предстоит сдохнуть, но все равно с ослиным упрямством неслась навстречу неизбежности. Как мотыльки на огонь² . Карнавал тлена.

***

Первой игрой после перерыва, да и к тому же матчем, завершающим очередной тур чемпионата, был матч с Реалом Сосьедадом. Барселона нанесла визит на Аноэта³, собираясь растерзать соперника, но в весьма печальном итоге провалилась по всем фронтам. Но в тот день воинственно настроенной была не только команда, но и кое-кто из нападающих. После своей истерики, которая привела не только к опухшему лицу и красным щекам, но и к некоторому, пусть и незначительному, переосмыслению, Али приняла решение не сдаваться без боя. Конечно, ее первым порывом было послать все подальше и закрыться дома, но она ухватилась за шанс выйти на поле и показать, на что она способна. В первую очередь себе, все еще упрямо думающей о Лионеле. Она пыталась больше не вспоминать о том, что даже короткие встречи с Месси превращали ее в безвольное молчаливое существо. Али отложила телефон, по которому беседовала с Суаресом, в сторону и распахнула гардеробную. Она отказалась ехать с Луисом, вместо этого написала Хосе и попросила прислать Тони, чтобы тот отвез ее на базу, откуда команда поедет в аэропорт. Значит, у нее будет какое-то время перед игрой, чтобы задрать нос как можно выше. Чтобы заставить Лионеля пожалеть о содеянном. Пожалеть о том, что он так явно выказывает свою холодность и безразличие, играет с ней и с ее нервами. Сделать больно ему. Али натянула свою самую черную из всех черных футболок и уставилась на себя в зеркало. Волосы хоть и были чистыми, но лезли в глаза, так что пришлось их полить лаком, что вообще-то не поощрялось. Ничего, весь этот дурно пахнущий ужас она вычешет в туалете Камп Ноу. Блядь, он еще узнает, с кем имел дело. Имел. Альварес, хватит. Али причесалась и накрасила губы слишком ярким для дня блеском — все тем же, который валялся в ее рюкзаке со дня ее первого визита на Камп Ноу. Потом взяла когда-то подаренные ей Black Opium и облилась ими с ног до головы. Удушливый запах ванили и кофе проник в нос, Али чуть не чихнула, но сдержалась, прикрыв рот ладонью и некрасиво фыркнув. Любимые кроссовки были с решительно отставлены в сторону, а на замену им Али выбрала туфли, которые раньше терпеть не могла, но тут артачиться было нельзя. Спустя час машина Тони подъехала к базе. Парковка перед главным корпусом была пустой — видимо, остальные уже давно приехали и уже наверняка успели переодеться в толстовки или рубашки — форменную одежду для выездов (дурацкое правило, если честно). Али в очередной раз приехала одной из последних, но ее это лишь подбодрило — Сногсшибательной Альварес вот такое появление в самый последний момент было только на руку. Она с царственным видом кивнула Тони и вошла в холл, чеканя шаг, сдержано улыбнулась охране и двинулась вперед, стараясь держать спину максимально прямо, а подбородок максимально высоко. Остановившись возле двери раздевалки, Али поправила волосы и прислушалась к приглушенным голосам, а потом решительно взялась за дверную ручку, но тут дверь распахнулась перед ней — как и подобает, что уж тут! Но на такой поворот Альварес не расчитывала — позабыла про свою показную крутость и нелепо попятилась, а уже переодевшийся Месси чуть не налетел на нее, едва не сбив с ног. Как в тумане, Али отметила, что он небрит и весь какой-то растрепанный, что было весьма непривычно. Мыски туфель тут же больно сдавили пальцы ног Али, это отрезвило, но не настолько, чтобы окончательно собраться и взять себя в руки. Она была выше Лионеля и без каблуков, а тут и вовсе возвышалась над ним на добрые сантиметров десять. Наверное, Лео ожидал увидеть кого-то другого, потому что на ее молчаливое «а вот и я, блядь» отреагировал совсем не так, как она планировала. — Твою же мать. — И тебя я тоже рада видеть, — съязвила Али, с трудом даже не входя, а вползая в придуманный образ неприступной скалы. — Я испугался, — Лионель медленно обводил взглядом всю ее — от мысков туфель до вишневого блеска на губах. «И правильно сделал», — пронеслось в голове Али. Она выдавила ехидную улыбочку и совсем не по-королевски протиснулась мимо Лео в раздевалку, надеясь своей бесцеремонностью его задеть. Но такого твердокаменного мужчину, как Месси, зацепить такой ерундой оказалось невозможно. — Не ожидал просто. Лионель улыбнулся, а Али оторопела. Он улыбался так, будто бы между ними вообще ничего не было. Широко и радостно. Беззаботно. Если бы Али никогда не видела его истинного лица, то точно приняла бы Лионеля за самого нежного и милого парня, которого ей только приходилось встречать. — Была в гостях? Вопрос Али расстроил. Он был задан даже без толики любопытства или ревности. Ему было все равно. Он не скучал, не ревновал, не злился… его даже «королевский» внешний вид Али не зацепил. Она была перед ним совершенно бессильна. — Что-то… вроде, — промямлила она напоследок, быстро ретируясь к своему шкафчику. Сидящий неподалеку Иван приветливо улыбнулся, Али рассеянно ответила ему тем же. Как же ей хотелось ощутить хотя бы крошечную власть над Месси, разобраться в нем, понять, как его спровоцировать, вывести… Она стянула футболку и украдкой оглянулась, ища его фигуру. Но Лионель уже ушел из раздевалки. Да блядь. На стадионе Реала Сосьедада Барселона проиграла два матча подряд — видимо, Аноэте для сине-гранатовых был не самым удачным стадионом. Но больше терять очки Барселоне было нельзя, потому что перед началом тура она отставала от Реала на четыре балла, а Атлетико уже подпирал команду с третьей строчки. Но, несмотря на то, что за последние матчи Сосьедад набрал лишь три очка, по словам тренера Дэвида Моейеса, они собирались сделать все, чтобы игра закончилась в их пользу, а сан-себастьянцы на подобные игры имеют особый настрой, они способны положить на лопатки кого угодно. Так и случилось — уже на второй минуте хозяева разыграли угловой, последовала подача с правого фланга на ближнюю штангу, сразу два защитника Барселоны попытались прервать передачу, и Жорди это удалось. Он так красиво сыграл на опережение и... пробил в угол, а Клаудио Браво дотянуться до мяча при всем желании не успел бы. Сосьедад сбился в кучу, празднуя автогол Альбы, а Барселона растерянно зависла в своей штрафной. Али, которая не успела принять активного участия в попытках спасти ворота, сегодня играла справа, в центре был Луис, а слева активно работал Мунир. Месси и Неймар остались на скамейке. Всю игру Барселона нервничала и ошиблась — забитый на первых минутах автогол подкосил команду, чего случаться с таким профессионалами не должно по определению. Али, пробегая мимо скамейки заметила, что и там дела идут не особо хорошо — Неймар крутился и тряс Рафинью, а мрачный Месси неотрывно следил, но не за тем, что происходило на поле, а сверлил взглядом недовольного Энрике, который покачивался на каблуках на самой ленточке. Неприязнь между ними чувствовалась даже на расстоянии. К тому моменту, как Энрике решил сделать первую замену — Мунира на Лионеля — Али не смогла создать ничего путного, из-за чего раздражалась и начинала закипать. Выход Лионеля подстегнул ее сделать последнюю попытку — пробила издали, сильно, четко в нижний угол, но Рульи был на месте. Али во время замаха поскользнулась и шлепнулась на газон. Барселона была настолько расстроена и несобранна, что кое-кто из команды кинулся к Али обниматься, будто она забила гол. Али нервно расхохоталась, отпихивая от себя чьи-то руки и пытаясь встать, но тут кто-то толкнул в спину Месси. Лео был слишком близко, навалился на нее сверху, придавил, буквально впечатал в газон, его колючая щека прижималась к ее щеке, Али слышала его дыхание, которое было будто бы громче ревущего стадиона, кричащих одноклубников, она слышала лишь то, как Месси прямо над ее ухом ритмично втягивал воздух, шумно выдыхая. Она закрыла глаза, чтобы не видеть происходящего вокруг раздавленная в прямом и переносном смысле, отключившись, погрузившись в атмосферу своей любви, забыла обо всем. А если бы и вспомнила, то в тот момент вряд ли было бы важно, что у Лео семья, что прямо сейчас они играют с Сосьедадом, что все плохо, и Жорди сам забил в свои же ворота. Разве это теперь было важно? Ведь Лео был только ее, прижимался только к ней, обнимал ее, она чувствовала жар его сильного тела. Блядь, ради этого Али могла пожертвовать всем. Легкая боль привела ее в чувство — кто-то неудачно зацепил ее волосы, собранные в хвост. Али открыла глаза, громко и жадно втянула воздух в легкие, повернув голову в сторону, мазнув щекой по газону. Команда начала подниматься на ноги, а Лео… Лео был опасно близко. Он был чуть над ней и смотрел сверху (как и всегда), а она смотрела на его губы. Голова кружилась от его близости, от его запаха. Но ничего не происходило, блядь, да и не могло произойти — реальность оставалась реальностью, пусть Али и хотелось провалиться в собственные воспоминания, пропитанные запахом черники. — Молодец,— выпалил Лионель, наконец поднимаясь с газона — почти с Али, как бы это ни звучало, боже, — и протянул руку ей, помогая встать. Али приняла помощь на автомате, если бы подумала — точно бы осталась лежать на траве. Нечитаемая маска с его лица исчезла, уступив место знакомому выражению отчуждения. Али судорожно вздохнула и потянула ворот футболки, которая начала ее душить. Его невероятные пальцы все еще сжимали ее предплечье. Этот дьявол вытягивал наружу самые неприглядные мысли, потаенные страхи, которые после Рождества стали слишком осязаемыми. Лионель улыбнулся, но Али сразу почувствовала, что эта улыбка не обещает ничего хорошего. После матча в гостевой раздевалке Аноэте единственным звуком был шелест одежды. Никто из команды не произнес ни слова с того момента, как весь состав, за исключением Жорди, вернулся в раздевалку. Али обменялась парой слов с Хави, когда они шагали в подтрибунку — капитан посетовал, что игра была блеклой, шанс взобраться на первую строчку таблицы упущен… Потом Хави вдруг сменил тему и вспомнил про номинацию Али на Золотой мяч, но она плавно ушла от разговора, потому что была не готова это обсуждать. Думать о том, что на праздничном вечере, пресс-конференции, ей придется быть бок о бок с Лео… ох, нет. Только не сейчас. Али ничего не понимала. Ответа на вопрос о причине столь резкой перемены не было ни в его тоне, ни в выражении лица. Ведь это было так хорошо! Определенно, между ними была химия, и она чувствовала это, и он должен был чувствовать… А не смотреть на нее абсолютно так же, как на остальных партнеров по команде. Куда-то исчезла одной ей понятная полуулыбка, прищуренные глаза и взгляд из-под ресниц. Что же случилось? Сложилось впечатление, что он просто издевается. Решил проверить свою безоговорочную мужскую силу. Его ведь любили миллионы. Мужчины подражали ему. А одна его улыбка вызывала у женской части аудитории бурные и однозначные эмоции. Тогда зачем он проделал это с ней? В чем был смысл того чертового вечера? Чтобы ее слепое обожание превратилось в одержимость? Али вдруг захотелось расплакаться, прямо тут, среди парней в раздевалке, заставляя Лионеля тем самым ее пожалеть. Но что-то подсказывало, что это не сработает. Она натянула толстовку, забыв, что сунула мобильный в карман. Он с грохотом приземлился на лавку, привлекая ненужное внимание, хотя после такой отвратительной игры мало кто из команды реагировал на такие мелочи. Али повертела в руках телефон. Роль безмолвной любовницы самого дьявола была слишком тяжелой для ее хрупкой души. И молчать, терпеливо снося все неопределенности, она не могла. Больше не могла. Пальцы пролетели по экрану, набирая самый важный вопрос. Едва успев допечатать, Али отправила сообщение, чтобы не передумать и не дать задний ход. — Ты одеваешься? — одернул ее Ракитич. — Зачем ты толстовку надела на форму? Она стушевалась, зачем-то извинилась, из-за чего Иван как-то странно на нее посмотрел, но никак ее поведение не прокомментировал. Натягивая джинсы, Али краем глаза наблюдала за Лионелем, который нахмурился и взял звякнувший в тишине раздевалки телефон. У Али сердце ушло в пятки, пока она смотрела, как Месси читает присланное ему «Что происходит?». Читает, а потом… Спокойно откладывает телефон в сторону, застегивает толстовку, поправляет взмокшие волосы, задумчиво смотрит на себя в зеркало, потом вдруг оборачивается и глядит куда-то сквозь Али. Словно ее и нет вовсе. Али приоткрыла рот, не зная, что сказать, в мыслях проклиная себя за несдержанность. Сухость в горле показалась ей благословением. Слезы были уже очень близко. Она не хотела плакать у него на глазах. Схватив сумку с вещами (странно, что она вообще о ней не забыла) и куртку, Али зашагала к двери, по пути налетев на Хави, который заходил в раздевалку с кем-то еще, мозг Али не смог распознать вроде как незнакомое лицо. Хави тут же заключил ее в отеческие объятия, снова говоря какие-то слова одобрения. Али захотелось разрыдаться на его плече, покаяться хотя бы ему, ей казалось, что бессменный капитан ее поймет. Но это было похоже на извращение — плакать на виду у всех, страдать, демонстрируя свою слабость — не команде, а Лионелю. Лео — именно тот, кто ей нужен. И это не ее фантазия или выдумка, а настоящая правдивая, бьющая по лицу реальность. Месси — чужой мужчина, выказавший ей толику внимания, а она теперь готова костьми лечь ради него и он — блядь! — видит это и прекрасно все понял, читая ее сообщение. Люди всегда получают в ответ на свои действия то, что заслуживают. Али переспала с ним — с человеком, на которого у нее не было никаких прав. И его поведение — расплата за ту ночь, за те украденные у него вечера. Перед тем как выйти из раздевалки, высвободившись из кольца рук Хави, который не заметил перемены в ее настроении, Али напоследок оглянулась, скользнув взглядом по пропахшему потом помещению. Лионель стоял спиной и не видел ее взгляда больной брошенной собаки. Никто не видел, как ее ломает и рвет на куски. Кажется, в ней умерла хорошая актриса. Али достала телефон и стерла сообщение. Будто бы удаление пиксельных букв сотрет из реальности сам факт отправки смс-ки.