Лебедь сизокрылый

      После пикника в понедельник Лебедев грустил, во вторник тосковал, в среду чуть ли не выл по Самойлову. Тот ни на минуту не выходил из его бедной черноволосой головушки. И что тут поделать? Дело ясное – он влюбился. Родители заметили его состояние и поинтересовались, однако Егор отмахнулся, мол, временная депрессия, неизвестно из-за чего. А вот Оксанка поняла, что братишка в кого-то втрескался. Она пытала его, завалив на диван и щекоча, но тот не сдался, молчал, как партизан, только громко хохотал. Сама сестрёнка на пикнике не была, так как уехала в посёлок к бабушке с дедушкой, где у неё была куча друзей. Она не особо любила эти шумные сборища, где много незнакомых людей. Егор думал, будь она на пикнике, то не отходила бы от Самойлова. Он же видел, что Оксанке мужчина понравился.       Когда Егор ложился спать, становилось совсем невмоготу. Он долго не мог уснуть, ворочался, фантазировал, что они с Димой встречаются, что ходят на свидания, что занимаются сексом… Ох, какие только позы они не принимали, и как бурно и активно брал его Самойлов… Приходилось самоудовлетворяться, чтоб избавить себя от болезненного возбуждения, пожирающего каждую клеточку тела.       А в пятницу помощник отца вновь посетил их дом. Было много какой-то бумажной работы, вдобавок у них были назначены переговоры по скайпу с поставщиками из другого города, поэтому мужчины засиделись до полуночи.       Егор не спал. Он не мог. То лежал на кровати в домашней одежде, будучи готовый выйти из комнаты, чтоб попрощаться с Самойловым, то садился за компьютер и лазал в интернете, прислушиваясь к разговору отца и Димы, то ходил на кухню, проскальзывая мимо зала, чтоб лишний раз хоть глазком посмотреть на объект обожания. Иногда Самойлов замечал его, их взгляды встречались на секунду, и в этот миг у Егора от волнения подскакивало сердце и приятно ёкало. Зачем он сам себя мучает?       Егор сел за кухонный стол и принялся бессмысленно вертеть в руках пустую кружку, ожидая, когда закипит чайник. Он попал. Крупно попал. Это ещё хуже, чем влюбиться в Игната. Нет, в Игната он точно не влюблялся. Вовка ему просто нравился. Он никогда так не страдал по нему, как по Самойлову.       - Егор…       Лебедев вскинул голову. Перед ним стоял Дмитрий, уставший, но всё равно бесподобно красивый.       - Я хочу с тобой поговорить.       - Говори, - хрипло произнёс Егор, стараясь не выдать своё волнение.       - Не сейчас. Ты завтра вечером свободен?       Лебедев чуть не подпрыгнул от радости. Может быть, Дима гей и признается ему в чувствах?       - Я… я свободен.       - Я заеду за тобой в шесть. Поговорим у меня.       - Хорошо, - как во сне ответил подросток, глядя на удаляющегося гостя. Они поедут к нему домой… И бог знает, чем всё закончится. Егор запаниковал. Конечно же, Самойлов хочет с ним быть! К чему тогда везти его к себе для разговора? Чтобы никто не мешал, чтобы потом плавно перейти к объятиям и поцелуям…       Егор вспыхнул, оставил кружку и, выключив свет, унёсся в свою комнату. Завтра! А сегодня ему уже не уснуть. Ох, Димочка… Распластавшись на кровати, Егор снова стал мечтать. ***       - Ты долго дрыхнуть будешь? – Оксанка уселась на спину брата и попрыгала, как на коне. - Уже почти двенадцать!       Егор нехотя поднял голову, раскалывающуюся от боли, и прохрипел:       - Если будешь на мне сидеть, вообще не встану.       Конечно, он ведь уснул, когда уже светать начало.       - Папа меня и маму повезёт по магазинам, - девчушка слезла с брата и села рядом. – Ты с нами?       - Нет, - Егор перевернулся на спину и с хрустом потянулся. Ему ещё нужно морально подготовиться к встрече с Самойловым. Тщательно подобрать одежду, вымыться с душистым гелем для душа и выбрить всё в паху, а то мало ли, вдруг до секса дойдёт.       Было почти три часа, когда позвонил Игнат и позвал гулять. Егору пришлось отказать, мол, важные дела. Друг, конечно же, принялся его расспрашивать, и Лебедев взял и ляпнул, что у него свидание.       - Свидание? – опешил Вовка. – С кем?       - С человеком! Не с собакой же, - Егор рассмеялся, чувствуя некоторую вину, словно это Игнат в него влюблён. Будто друг может обидеться.       - Ясно, - натянуто произнёс Вовка. – Удачи!       - Ты чего? – не понял Егор.       - Ничего, - голос у друга был какой-то странный.       - Завтра погуляем.       - Я завтра занят, - огрызнулся Вовка, и Лебедев машинально спросил «Чем?».       - Свидание! – и разговор прекратился.       Егор с удивлением посмотрел на телефон и убрал на стол. Точно обиделся. Но ему некогда было размышлять над поведением Игнатова. У него скоро встреча. Он пошёл поесть второй раз за два часа (это от волнения), потом в душ, корячился там с бритвой, чтоб очистить от волос труднодоступные места, намылся вкусно пахнущим гелем для мужчин и, хотел было, выходить, но повременил. А там? Он читал, что нужно делать клизму и не одну, однако такой штуки у него не имелось. Тогда Егор решил просто намазать палец гелем и промыть хотя бы им.       Он покраснел от стыда, словно тут десять человек на него смотрят, и, прогнувшись в пояснице, медленно ввёл в себя палец. Прислушался к ощущениям, непривычно, будто что-то мешает, и не больно. Аккуратно повертев им и подвигав туда-сюда, Егор почувствовал лёгкое возбуждение. А это довольно приятно! Он улыбнулся, промыл палец под струёй воды и вернул его назад. А если Дмитрий станет ему так делать? Это будет ещё острее и больше возбудит. Член потихоньку наливался, и Егор решил удовлетворить себя, пока не вернулась семья.       Смазав уже два пальца, он осторожно принялся их вводить. Два шли туже, однако растягивали мышцы, и чем глубже Егор вставлял, тем труднее было. Появилась лёгкая острая боль, хотя терпимая. Поэтому он не прекратил, стал двигать туда и обратно, вводя по основание, и всё прошло. Стало ещё приятней. Второй рукой он орудовал на члене, который был в полной готовности, а фантазия подкидывала ему пошлые картинки с участием Дмитрия, развратные, грязные, откровенные… И Егору было хорошо. Он оставил свой зад в покое, так как это отвлекало от ощущений в паху, и ускорил темп кулаком. Это Димин рот, умелый, горячий, нежный, засасывающий…       Егор сдавленно застонал, выплёскивая семя на кафельную стену. В висках быстро пульсировало, и голова немного закружилась. Он не открывал глаза, так как тогда в них плясали яркие пятна после полученного удовольствия. Он вовремя кончил, вернулась из магазинов семья. Это он понял по громким разговорам за дверью. Сейчас только успокоится и выйдет. Отчасти было стыдно за онанизм, но ведь они не знают, что он тут с собой делал. ***       Одевшись, тщательно причесавшись и откинув чёлку на бок, Егор вышел во двор. Шёл шестой час. Он подождёт в беседке. Там никого не было, только ребятня копошилась в песочнице, да пара мамочек сидела на скамейке под деревом.       Нет сил находиться дома. Казалось, что там время идёт медленно. Егор слушал музыку через наушники и глазел по сторонам, не зная, откуда приедет авто Самойлова. С каждой минутой он волновался всё сильнее, даже руки немели, и он принимался их растирать. Быстрей бы уже…       Ждать долго не пришлось. Знакомая иномарка остановилась у подъезда Лебедева в половину шестого. Наверняка Диме тоже не терпелось увидеться.       Убрав наушники в карман, Егор поднялся со скамейки и вышел из беседки. Самойлов его не замечал, глядя на дорогу перед собой, а когда повернул голову, то не сводил глаз с подростка, идущего к нему. Егор надел белоснежную футболку и голубые джинсы с белыми кроссовками, зная, как ему идёт белый цвет, подчёркивающий загар и черноту волос. Он шёл и смотрел в глаза мужчины, словно и не волновался, а тот проводил его взглядом, когда Егор обогнул машину и сел на пассажирское сиденье рядом с водителем.       - Привет, - по-деловому, поздоровался Самойлов, заводя мотор. – Пристегнись.       - Привет, - спокойно ответил Егор, вытягивая ремень безопасности. Черт, руки немного подрагивают. Самойлов явно заметил. Он кое-как закрепил ремень и сел поудобней. Машина тронулась. Егор хотел спросить, почему домой к Диме, но промолчал. Он больше не знал, что сказать. Он подождёт, пока тот не заговорит, однако до места назначения они ехали в полной тишине. Самойлов жил в высотке на девятом этаже. Он вежливо пропустил парня в лифт, нажал на кнопку и, пока поднимались, смотрел в стену.       - Проходи, - сказал Дима, открыв перед Егором дверь в квартиру. Почему-то Лебедеву показалось, что тот не особо настроен на романтический лад. Тогда о чём будет разговор?       Квартира была просторная, трёхкомнатная, мебели мало, но имелось всё необходимое. Самойлов велел проходить в зал, и Егор уселся на мягкий светло-бежевый диван, ожидая, когда к нему присоединится хозяин.       Может быть, Диме не нравится, как себя иногда ведёт парнишка? Эти похабные гейские фразочки… Но об этом можно было бы сказать и так, а не приглашать к себе.       Наконец, пришёл Дима, держа в руках небольшой альбом для фотографий, и примостился на диван в полуметре от Егора, который в недоумении смотрел, то на альбом, то на Самойлова.       - В общем… - натянуто начал Дмитрий, взглянув на Егора, и продолжил: - Хотел объясниться с тобой.       Лебедев поплыл от счастья. Точно в любви признается! Тогда зачем альбом?       - Не хочу, чтобы ты и дальше думал, что я какой-то придурок… раз так с тобой себя веду. Просто иногда я… не могу сдержать эмоции. Из-за тебя.       - Из-за меня? – Егор не сдержал улыбки.       Самойлов напряжённо вдохнул и выдохнул, уставившись на альбом, лежащий на коленях.       - Много лет назад… у меня был друг. Мы с садика дружили. Он… он был замечательный! Самый лучший друг на свете… Нас было водой не разлить, - Дмитрий с грустью улыбнулся. Он не смотрел на Егора, а тот глаз не отрывал от рассказчика. Это уж точно не похоже на признание в любви, тем самым ещё больше заинтриговывало. В чём же тут дело?       - Мы были ровесниками, но он на два месяца старше… - Дима усмехнулся, - и думал, что вправе меня оберегать. Этакий старший брат. Но мне это нравилось. Я тоже его защищал, если что-то приключалось. Мы рассказывали друг другу всё… Знали друг о друге всё… - Самойлов погладил кончиками пальцев обложку альбома. – А потом его убили.       Егор даже рот открыл от неприятной информации.       - Ему было семнадцать… Нашли в десятке километров от города на обочине… Избитого…       Егор всматривался во вдруг посеревший профиль мужчины, заметил, как тот, сжав губы, несколько раз сглотнул, будто не давая себе раскиснуть и расплакаться.       - Виновного не нашли… Я в то время никогда не видел смерть близкого человека. А тут лучший друг… Я думал, что тоже умру. – Дима посмотрел на Егора. – Я хотел найти их и убить! Я пытался выяснить, где он был накануне, с кем, искал… наверное, весь город перерыл, но так ничего и не выяснил. Только было известно, что он гулял у кого-то на хате. И всё. Почему он меня не позвал, не знаю… - Самойлов вздохнул и принялся листать альбом. – И никогда уже не узнаю.       Егор поёжился от противных мурашек. Ему было жалко Диму и его друга. Он понятия не имел, что было бы с ним самим, если бы с Русланом или Вовкой что-то случилось.       - Вот, - Самойлов подал ему раскрытый альбом, - это Игорь.       Игорь? Егор вопросительно посмотрел на мужчину, а затем, взяв фотографии, увидел молодого Диму и его друга, поразительно похожего на него, Егора.       - Опупеть можно! – чуть ли не по слогам выдал Лебедев и передёрнулся от мороза прошедшего по коже. Очень неприятно быть копией покойника. Просто жуть! Лицо практически один в один, волосы тоже тёмные, но стрижка короче, открывает красивые глаза. И улыбка такая же, как у Егора.       - Поэтому ты меня однажды его именем назвал? – Лебедев посмотрел на грустного Диму.       - Не знаю, как это вырвалось. Прости. Когда я тебя увидел в аэропорту, то… Мне показалось, будто это он вернулся. Ты не представляешь, что со мной творилось. Было очень плохо. Извини, что я порой срывался на тебе… Просто… пойми меня. Меня бесило, что ты так на него похож, что ты живой, а он… Прости, - Самойлов положил руку ему на колено и погладил, - я не должен так говорить. Просто эта мысль была тогда… - Дима встал и подошёл к окну. – Не думал, что когда-то встречу человека, копию Игоря.       - Но я не он, - сказал Егор, положил альбом на диван и встал рядом с мужчиной. Самойлов усмехнулся, повернувшись.       - Это уж точно. Характером ты совсем не такой.       - Ты не знаешь, какой я характером, - нахмурился Лебедев.       - В нескольких ситуациях я с тобой побывал, и Игорь не вёл бы себя так.       - Это ты виноват. Ты первый начинал, вот я и… ну, - Егор смутился вспомнив свои похабные фразочки про трахнуть и кончить, - ты вынуждал меня себя так вести.       - Игорь бы точно не стал скидывать чужие бумаги со стола. Мне пришлось потом долго повозиться, чтобы собрать в нужном порядке.       Парнишка расслабился. Значит, Дима про иное.       - Вот и не надо нас сравнивать. Я другой человек.       - У него вот здесь, - Самойлов коснулся пальцами его левой щеки, - были две маленькие родинки.       Егор застыл, наслаждаясь прикосновением. И они смотрели друг другу в глаза, только Самойлов изредка опускал их, а потом убрал пальцы.       - Надеюсь, теперь ты меня простишь за моё неадекватное поведение? – Дима слегка улыбнулся.       - Если б я сразу знал, - Егор ответил улыбкой. – И ты… ты всё время вспоминаешь о нём, когда меня видишь?       - Так выходит. Это всё память.       Лебедев опустил голову, сунув руки в карманы джинсов. Полнейшее разочарование. А он-то размечтался, что Дима ведёт себя так из-за чувств к нему. Идиот. Напридумывал себе сказочку.       - Прошу, не обижайся, - мягко попросил Самойлов и, пальцами поднял его лицо за подбородок. – И я не сравниваю. Я понимаю, ты другой человек… но и ты пойми меня. Он был моим самым лучшим другом много лет, а тут… ты. Мне порой сложно держать себя в руках…       Егор не мог понять, что происходит. Дима поддерживал его подбородок, а большим пальцем поглаживал, и так ласково говорил… Ему показалось, что они стоят уже намного ближе друг к другу, и это волновало ещё больше. Лёгкое томление внизу живота, бешеное сердцебиение и контакт глаза в глаза – Егор был на грани броситься Диме на шею и впиться в его губы поцелуем.       Пальцы Самойлова скользнули в сторону, убирая его чёлку со лба и заправляя волосы на виске за ухо.       - Конечно, ты другой, - Дима убрал руку и вздохнул. – Я привыкну.       Егор с сожалением проследил за Самойловым, который взял альбом с дивана, на мгновение замер с ним в руках, а потом вышел из зала.       А возможно ли, что у Димы был роман с Игорем? Егор сразу отбросил эту мысль, потому что уже раз он ошибся, полагая, что Самойлов везёт его к себе признаваться в любви. С тех пор, как Егор осознал свою голубизну, в подобном он подозревал всех подряд.       Он отодвинул тюль с окна и взглянул на вид других многоэтажек. Вот всё и выяснилось. Как теперь быть дальше? Что делать со своими чувствами, если они не нужны Диме? Вот сейчас взять и прыгнуть вниз.       - Что за чушь? – Егор сам испугался этой глупой мысли. Конечно, он никогда такого не сделает. Он слишком любит жизнь. И Игорь наверняка любил.       - Ты о чём? – раздался совсем близко любимый голос.       Парень обернулся, позади стоял Дима, вопросительно глядя на него.       - Да так, ерунда, - Егор опёрся попой о подоконник, не сводя глаз с Самойлова. Он не хотел уходить, раз разговор окончен. Он хотел подольше с ним побыть, возможно, ещё почувствовать его прикосновения.       - А какой он был? – спросил Егор и сразу заметил изменения в лице Димы. Снова холодность и напряжение.       - Я не хочу об этом говорить, - Самойлов отошёл, и Егор, разозлившись, быстрым шагом направился в прихожую. – Ты куда?       - Домой. Мы же закончили.       - Игорь! Блять, Егор!       Лебедев развернулся к нему и закричал:       - Заебал уже! Егор! Егор! Егор!!! Запомни! – он принялся злостно натягивать кроссовки и завязывать их.       - Прости, я отвезу тебя.       - Сам дойду, - буркнул Лебедев, едва справляясь со шнурками.       - Прекрати, - Дима стал обуваться.       - Сам прекрати! – И зачем он приехал в этот город? Зачем с отцом стал работать? Что за издевательство судьбы?       Наконец, завязав шнурки, Егор повернулся к двери, начал поворачивать верхний замок, дёргать ручку, потом нижний. Дверь не открывалась.       - Да как тут у тебя?! – закричал он, шлёпнув ладонями по преграде.       - Егор, успокойся, - взяв его за плечи, Дима развернул к себе, но Лебедев вырвался и уткнулся в угол стен. – Ну, ты чего? – мягким голосом спросил Дима и погладил его по спине.       Егор сам себя не понимал. Этот мужчина заставлял его совершать глупые поступки, психовать, как казалось бы Самойлову, на ровном месте, предъявлять претензии, когда у них даже не приятельские отношения. По сути, они никто друг другу.       - Тебе неприятно, я понимаю, - две ладони гладили плечи Егора, постепенно успокаивая. – Прости… Вырывается. Постараюсь поменьше попадаться тебе на глаза.       - Не надо, - пробубнил Егор в сложенные у рта руки, имея в виду, что он не хотел бы не видеть Диму.       Чужие ладони убрались с плеч, и Лебедев разочарованно развернулся, прислонившись к стене. Либо ему казалось, либо между ними что-то происходит. Он пытливо смотрел в глаза Диме, задумчиво закусил губу, провёл пятернёй по волосам, как расчёской, убирая чёлку со лба, и отстранился от стены. Егор сам не знал, что хотел сделать, но больше всего хотелось, чтобы Самойлов проявил себя.       - Не надо так, - Дима слегка нахмурился и вернул волосы на лоб подростка, который понял, что с убранной чёлкой он больше похож на Игоря.       Егор чуть придвинулся к Самойлову, тот снова коснулся его волос, провёл пальцами за ухо, скользнул ладонью на тонкую шею, и всё это не разрывая зрительного контакта. А потом прижал Егора к себе. Просто обнял, уткнувшись лицом в его черную макушку. И тот обхватил его торс руками, сжимая и плотно притискиваясь к крепкому телу. Он ему нравится! Это точно!       Неожиданно Дима поцеловал его в висок, и Егор решил действовать. Повернул к нему лицо, чтоб сорвать поцелуй с губ, но тот вдруг сказал:       - На пару мгновений мне… захотелось представить, что ты – это он. Обнять… - мужчина отпустил опешившего Егора и добавил: - Этого больше не повторится. Пойдём, я отвезу тебя домой.       И снова этот холодный тон. Лебедев не стал психовать и кричать, слишком уж много эмоций за последний час у него сменилось. Он устал. Он желал только одного – оказаться дома и побыть одному.