Свой чужой

*** Без пяти минут десять Айк во второй раз за сегодняшний день подошел к двери, ведущей в личные покои владельца Риарана. При лорде Витоне эта дверь никогда не охранялась, но теперь возле нее стоял массивный арунг в черной с серебром форме. Его поза, то, насколько он был неподвижен и при этом — каким цепким взглядом смотрел перед собой, выдавало в нем опытного часового. Айк мимолетно подумал, что, наверное, он точно так же стоял на посту у покоев лорда Харена на Аруне. Возможно, даже в императорском дворце... — Меня ждут, — поравнявшись с часовым, сказал Айк. Он не был уверен, но, кажется, это был тот самый арунг, что остановил его здесь перед ужином. Интересно, а если бы тогда он все же встретился с лордом Хареном, как бы все обернулось? Может, они спокойно бы поговорили, Айк объяснил, что скрыл вчера свой сан ненамеренно и… а что «и»? Лорд Харен в любом случае не отказался бы от омеги на ночь. Допустим, он бы даже выбрал не Эрти. И что? Айка все равно тянуло к лорду Харену как ни к какому другому альфе, неужели же он хотя бы не попробовал бы с ним переспать?.. Ой, вряд ли. А значит, все, что произошло этим вечером — к лучшему. По крайней мере, Айк будет точно знать, каков лорд Харен в постели. И даже если он окажется законченным садистом… ну что ж. Зато Айк не будет мучиться сожалениями об упущенных возможностях. — Проходите, фла. Часовой сдвинулся в сторону, предоставляя ему проход, и Айк приблизился к двери вплотную. Глубоко вдохнул, собираясь с силами, решительно вошел в комнату. С личной гостиной лорда у Айка было связано немало приятных воспоминаний. Когда-то он в компании с Эрти и лордом Витоном проводил здесь почти все вечера. Они сидели у камина, пили горячий чай или легкое вино, и разговаривали. Лорд Витон активно интересовался историей древнего Таина, его искусством и магией. И хотя архив в Риаране был одним из самых больших на Ку-восемнадцать, постоянно докупал старинные манускрипты и книги с описанием новейших исследований. Айк с огромным интересом читал эти новинки, а затем обсуждал их с лордом Витоном. Будет жаль, если теперь, при лорде Харене, замковая библиотека перестанет пополняться. Новый хозяин комнат обнаружился стоящим у камина. И Айк, глядя на его затылок и широкую спину, поразился тому, насколько неуместно он выглядит в этой гостиной. Его черная одежда, мощная фигура и, главное — аура молодого и сильного альфы совершенно не сочеталась с обстановкой. Стены здесь были покрыты шелком нежного светло-абрикосового цвета, на диване и многочисленных креслах лежали подушки в ажурных наволочках, стол покрывала кружевная скатерть. Повсюду были расставлены всевозможные статуэтки, музыкальные шкатулки, тонкой работы лампы и подсвечники… Прежде эта комната относилась к покоям супруга лорда Витона, и он обставлял ее на свой вкус. Сам же лорд перебрался сюда лишь после смерти любимого, и единственное, что изменил — повесил на стену поясной портрет покойного супруга. Айку всякий раз, как он смотрел на улыбающегося с картины юного красивого омега-ара было жаль, что им не довелось встретиться: говорят, он был умен, весьма начитан и добр. — Ты уже здесь, — лорд Харен повернулся и окинул Айка внимательным взглядом. — Уже десять, мой лорд, — Айк ответил официально, но кланяться все же не стал. Несмотря на весь свой немаленький опыт, он впервые оказался зависим от альфы, с которым собирался здесь и сейчас переспать, а потому не до конца понимал, как себя вести. — Когда мы наедине, можешь называть меня «Харен». А, впрочем, как хочешь. — «Харен» мне вполне подойдет. Айк улыбнулся на пробу, но Харен его инициативы не поддержал. Наоборот, он выглядел недовольным и хмурым, совсем не как альфа, собирающийся пригласить желанного омегу в постель. — Что-нибудь выпьешь? Или сразу перейдем в спальню? — его голос был равнодушен и ровен, таким обычно спрашивают для проформы «как дела?», совершенно не интересуясь ответом. Айк внутренне похолодел. Отправляясь сюда, он полагал, что готов ко всему: к пылкой страсти или же к боли, к тому, что с ним будут обращаться, как с полноценным любовником или — с бесправной куклой. На деле же все оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. И просто не та интонация задела его сильнее, чем что-либо другое за долгие годы. Но вида он не подал. Подошел к ближайшему креслу, сел на его подлокотник и с напускной беспечностью сказал: — Выпью, пожалуй. У лорда Витона где-то здесь было весьма неплохое ягодное вино. Харен безошибочно подошел к тому шкафу, в котором его предшественник хранил дежурные бутылки вина, и достал одну. Столь же быстро нашлись и бокалы. — За тебя. За прекрасного омегу в моей постели. — И за прекрасного альфу — в моей. Харен сделал глоток вина и, слегка поморщившись, отставил бокал. Айк же любил именно этот сладковатый ягодный напиток, и смаковал бы его с удовольствием, но возникшее в комнате напряжение не позволяло сосредоточиться на вкусе. Взгляд лорда Харена давил, заставлял нервничать и — вот же шутка Богов! — возбуждал. В повисшем молчании Айк чувствовал себя крайне неловко и неуютно. Прежде, оказавшись наедине с альфой в личных покоях, он всегда знал, что сказать, как посмотреть, чтобы склонить партнера к тому или иному сценарию. Иногда ему хотелось долгих прелюдий, легкого флирта и полных двусмысленностей разговоров, иногда — напора и страсти, почти грубости, силы… но что бы он ни выбрал, ситуацию контролировал всегда. Харен же являлся для него абсолютной загадкой. Каков он настоящий: сегодняшний или вчерашний? Насколько правдива его репутация? И главное — почему он сейчас ведет себя с ним столь неприязненно? Не может простить невольно скрытый сан? Право, смешно… — Говорят, вы сегодня осматривали Риаран. И как вам поместье? — лишь бы только нарушить молчание, спросил Айк. Но заданный вопрос Харену почему-то не понравился. Он нахмурился еще сильнее и ответил довольно резко: — Нормально. В гостиной вновь установилась тишина. Вязкая, липкая, удушающая. Наконец Айк не выдержал, нервно хохотнул: — Похоже, вы сегодня не в настроении. — Смотря для чего. Для омежьей болтовни — точно нет. Надеюсь, ты еще не забыл, зачем пришел сюда. — У меня не настолько короткая память. Но, может, об этом забыли вы? — Айк с вызовом посмотрел на лорда Харена. В конце-то концов! Он — не Эрти, не какой-нибудь чистокровный безответный омега-тай, он не позволит на себя давить и запугивать. Харен вскинул брови и впервые за вечер искренне улыбнулся. — Хамишь? Что ж, так даже интереснее. Ты не представляешь, как надоели все эти ваши крики, слезы и сопротивление. — Так эта проблема решается просто. Надоели слезы и сопротивление — не насилуйте. — О, вот как, значит, мы заговорили? А где же «я гордый фламин, и ничто не мешает мне самому выбрать любовника»? Или ты храбр только на словах? — Храбр? Какое интересное вы выбрали слово. А мне всегда казалось, что для уединения с альфой требуется вовсе не храбрость. — А что же? — Желание, симпатия, интерес… все это — взаимное, безусловно. — Взаимное? Теперь интересное слово выбрал ты, мой маленький таинар. — О, вам оно, похоже, должно казаться еще и малознакомым. — Ну почему же? Я прекрасно знаю цену взаимности и действовать предпочитаю наверняка. Например, если бы я не воспользовался твоей весьма трогательной заботой об этом омеге, кажется, Эрти, где бы ты был сейчас? Айку почему-то вдруг стало жалко этого могущественного, сильного альфу. Неужели он в самом деле не верит, что может вызвать в омеге искренний интерес? По крайней мере, Айку показалось, что его последние фразы относятся не только к асексуальным омега-таям, но и к омегам вообще. Что весьма странно. Все-таки он весьма привлекателен внешне, прошлой ночью был любезен и мил. По наблюдениям Айка, вдовые омега-ары таких альф очень даже любят. Так что же заставляет Харена прибегать к шантажу и насилию?.. Ведь, судя по его же словам, он не садист, удовольствия от чужих страданий и боли не получает. — Вы можете мне не поверить, — как можно мягче произнес Айк, — но если бы это зависело только от моих желаний, то сейчас я был бы у себя… с вами. — Складно поешь. Но вас, фламинов, должно быть, специально учат угадывать желания собеседников и произносить именно то, что они хотят услышать. — Ха! — Айк не удержался от смешка, настолько нелепое прозвучало обвинение. — Простите, вы у нас тут недавно, многого можете не знать и не понимать. — О, ты даже не представляешь, сколь многое я знаю о фламинах. Но довольно болтовни. Давай-ка, приступай к делу, — и Харен довольно пошло через одежду огладил свой пах. — Что?! Вы хотите, чтобы я… прямо здесь? — Перейти в спальню мы еще успеем, у нас впереди целая ночь. Но сейчас я хочу, чтобы ты отсосал мне. Видишь ли, взаимность здесь ни при чем. Я приказываю, а ты не можешь отказать мне. И, поверь, малыш, это тьердовски заводит! О, Айк верил! Хотя бы потому, что изменившийся на более низкий голос Харена, его жаждущий взгляд и откровенное поглаживание члена, завели и его. Вот только играть роль жертвы он вовсе не собирался. Ведь куда приятнее отпустить себя, сполна насладиться предложенным. — Как скажете. Глядя Харену прямо в глаза, Айк томно потянулся, отставляя бокал с недопитым вином на столик, встал и шагнул вперед. Еще шаг, еще и еще… По мере приближения, Айк все отчетливее слышал дыхание Харена, чувствовал исходящий от его могучего тела жар, обонял пьянящий мускусный запах. Подойдя вплотную, так, что полы его хитона жадно обвились вокруг ног Харена, Айк облизнул губы и плавно опустился на колени. Запрокинул голову, снизу вверх посмотрел Харену в лицо. Тот тут же ухватил его за волосы на макушке, высвобождая из косы короткие передние пряди, оттянул голову еще чуть назад и вверх, заставляя максимально прогнуть шею. Пальцами второй руки провел по лицу вдоль линии скул, погладил щеку, очертил влажные губы. Айк завелся уже не на шутку. Грубоватые действия Харена, его запах, первобытная жажда во взгляде буквально сводили с ума, заставляли желать прикосновений. Он разомкнул губы и на пробу лизнул пальцы Харена. Тот, явно не ожидавший такой инициативы, громко выдохнул, но после секундной заминки засунул два пальца Айку в рот. Айк жадно всосал их, обвел вокруг каждого языком, наслаждаясь едва уловимым горьковато-соленым вкусом. — Давай, приступай, — Харен отнял у него руку и легонько толкнул лицом в пах. При этом он все так же продолжал держать Айка за волосы, перебирая их, лаская нежную кожу головы. Айк потянулся к завязкам на его штанах и случайно задел член через ткань. Не удержался, ощупал его сквозь одежду, оценивая размер. О да! Хотя бы тут слухи не врали. Размер весьма впечатлял. — Ну! — Харен не оценил паузу, дернул Айка за волосы, принуждая к действию. Айк недовольно заворчал и чуть сильнее сжал руку на члене. Он терпеть не мог, когда его торопили в постели! Тем более, тело Харена казалось ему совершенным, им хотелось наслаждаться, открывать и изучать его постепенно, смакуя каждый следующий шаг Вот только он никак не ожидал, что Харен его ударит. Раскрытой ладонью по щеке, совсем не больно, но от этого — ничуть не менее обидно. Айк замер. Никто и никогда прежде не бил его. Даже вот так, скорее намекая на удар, чем действительно желая причинить боль. Айк резким движением вывернулся из-под руки Харена, подался назад и, все так же не вставая с колен, прошипел: — Не с-смей! Никогда не смей меня бить! — Или что? Вскинутая бровь и уже поднадоевшая Айку усмешка на губах Харена окончательно вывели его из себя. Не успев даже задуматься о собственном поступке, он бросился вперед и вновь ухватился за его член. Поднял голову и, встретившись с Хареном взглядом, мило улыбнувшись, пообещал: — Укушу. Харен неожиданно расхохотался. Громко, от души. — Какой грозный омега! Айк кивнул и еще раз улыбнулся. Только сейчас он вдруг понял, что именно только что сделал. Да, повезло ему, что лорд Харен принял его слова за шутку, а иначе вполне можно было лишиться зубов. Харен все продолжал смеяться, и Айку это наконец надоело. Он решительно развязал его штаны, приспустил их с бедер. Харен смеяться тут же перестал. Айк присел на пятки, разглядывая открывшийся его взгляду член. Он был даже больше, чем показалось наощупь. Настолько большим, что Айк испугался за собственный зад, и мысленно отметил, что когда они переберутся в постель, Харена лучше не злить. По крайней мере, в их первый раз… Почему-то сейчас все происходящее между ними, даже пресловутая пощечина, казалось Айку не унизительным, а пикантным. Специей, делающей и без того вкусное блюдо лишь еще интереснее… главное только — ею не злоупотреблять. Не дожидаясь дальнейших понуканий, Айк взялся за член у основания, лизнул на пробу головку. Сверху тут же раздался хриплое и до нелепого серьезное: — Не укусишь? — Будешь хорошим альфой — нет. Айк снова лизнул член, провел языком от головки до основания, приласкал спрятанный за мошонкой футляр. При всей внешней похожести, арунги довольно сильно отличались от таинаров анатомически. Их спину, бедра и грудь защищали жесткие пластины, а член в невозбужденном состоянии полностью скрывался в костяном футляре. Сами по себе эти пластины и футляр были почти полностью лишены чувствительности, зато стыки между ними представляли собой сплошные эрогенные зоны. Айк нащупал как раз такую щель между бедренной пластиной и футляром, пощекотал ее кончиком языка, затем облизал широко и мокро. Снова вернулся к головке… Учащенное громкое дыхание Харена стало для него лучшей наградой, прекраснейшей музыкой, и он с удовольствием, от души заиграл на доставшемся ему инструменте. Вопреки возникшим было опасениям, Айк сумел открыть рот настолько широко, чтобы вобрать член Харена полностью. Пропустил его по самое горло и громко, утробно заурчал. Как же он любил такие мгновения! Любил чувствовать заполняющую рот горячую плоть, ее упругость, гладкость и нежность… любил вызванное членом натяжение губ, напряжение языка и горла. Но сильнее всего, видят Боги, он любил реакцию партнера. Да, да! Именно такие звуки прерывистого дыхания, такие откровенные, бесстыдные стоны. И от осознание того, кто именно плавится от наслаждения под его языком и губами, делалось особенно хорошо. Но вот по телу Харена прошла волна предоргазменной дрожи, и он снова схватил Айка за волосы, грубовато натянул на себя. Айк задушено кашлянул. Он не успел вдохнуть, и ему потребовалось прибегнуть к магии воздуха, чтобы наполнить легкие. Харен держал его слишком крепко, не вырваться. Наконец тот расслабился, кончив ему прямо в горло, и отстранился. Поспешно оправил одежду, зачем-то вновь натянул и застегнул штаны, и лишь после этого посмотрел на все еще сидящего на полу Айка. Улыбнулся немного смущенно — Айк даже не поверил своим глазам! — и сказал: — Спасибо. — За что? — Айк облизнул губы. В отличие от только что получившего разрядку Харена, он все еще был возбужден, и жаждал вовсе не благодарности, а продолжения. — Не важно. Харен сделал шаг вперед, вновь подойдя к Айку вплотную. Нежно погладил по волосам, приподнял и взвесил на ладони тяжелую косу. Айк повел головой, подставляя под ласки ухо и шею, потерся предплечьем о жесткую мускулистую ногу. — Можешь идти к себе, — не прекращая ласкать его, сказал Харен, и Айк, поглощенный приятными прикосновениями, даже не сразу понял, о чем он. — В смысле? — переспросил он. — В прямом. Свободен. Я тебя больше не держу. И не бойся, остальных омег сегодня тоже не трону. Айк поднялся на ноги и посмотрел на Харена в недоумении. С ума он сошел, что ли?! Он его прогоняет?! Сейчас?! Возбудил, раздразнил — и прогоняет?! — И не смотри на меня так. — Или что? — Айк осознанно задал тот же вопрос, что и Харен незадолго до этого. — Или… глупый омега, у тебя что, вообще отсутствует инстинкт самосохранения?! — А, — Айк понимающе улыбнулся, — изнасилуете? Харен испустил звук, больше всего напоминающий рычание, и пребольно ухватил Айка за предплечья. — Полегче! — возмутился Айк. — Синяки мне завтра ни к чему. Харен тут же отпустил его и, тяжело вздохнув, отступил в сторону. — Прости. Должен признать, ты мне нравишься, и не только внешне. Именно поэтому последний раз предлагаю: уходи. Потому что иначе… боюсь что да, изнасилую. И парой синяков ты тогда не отделаешься. Айк испытал ни с чем не сравнимую смесь раздражения и умиления. Эта попытка Харена проявить благородство была очень трогательной, но совершенно не уместной. Нет-нет, Айк вовсе не хотел, чтобы его изнасиловали, но и уходить к себе неудовлетворенным также не желал. — Да уж, проблема. Я, определенно, не хочу, чтобы меня изнасиловали. Но вы мне нравитесь и… кстати, где тут у вас спальня? Харен кивнул на дверь, ведущую во внутренние покои, и Айк, пока не передумал, поспешно направился в ее сторону. Дверь из гостиной, оказывается, вела в небольшой, но удобный проходной кабинет, и лишь за ним обнаружилась спальня. Айк вошел в нее и с любопытством огляделся. Это было достаточно просторное светлое помещение с большим окном и столь же внушительных размеров изразцовой печкой. На всех стенах висели гобелены с изображением каких-то эпических битв, напротив окна высился массивный темного дерева шкаф со сложной резьбой, и при других обстоятельствах Айк обязательно рассмотрел бы все это подробнее. Но сейчас его внимание было целиком приковано к стоящей на возвышении кровати. Как и все здесь, огромная, выполненная из того же дерева, что и шкаф, она буквально манила ее испробовать. Айк подошел к ней и, присев, посмотрел на замершего в дверях Харена. Тот выглядел настолько удивленным его поведением, что Айк не удержался, хихикнул. Им овладел веселый азарт, захотелось сделать что-нибудь еще более неожиданное, провокационное, и он не стал отказывать себе в этом желании. Расставил ноги пошире, огладил себя сквозь хитон. Через ткань ущипнул за сосок, провел рукой по животу к давно стоящему члену. Но для того, чтобы ухватиться поудобнее, пришлось привстать и хоть немного задрать одежду. Айк отвлекся от Харена всего на мгновенье, а потому испуганно дрогнул, когда вновь подняв взгляд, обнаружил его не у двери, а прямо возле кровати. Харен нависал над ним черной тенью, грозовой тучей, буквально искрящей от напряжения. Судя по его бугрящимся штанам, он уже снова был возбужден, и это наблюдение Айку тьердовски понравилось. Приоткрыв рот и громко вдохнув-выдохнув, Айк принялся в ускоренном темпе теребить член. При этом он, не отрываясь, смотрел Харену в глаза, и тонул в них, тонул… — Что ты делаешь?! — этот вопрос донесся до него будто бы издалека, и Айку стоило немалых трудов сосредоточиться, чтобы ответить на него. — Дрочу. Вы же мне не хотите помочь. Вон даже пытались выпроводить… — последняя фраза прозвучала как-то жалобно, и Айк мысленно хохотнул по этому поводу. — Хотя… вы правы, мне будет куда удобнее делать это, раздевшись. И он под абсолютно ошарашенным взглядом Харена привстал, развязал на хитоне пояс, потянул за подол и снял его. Белья Айк, отправляясь сюда, не надел специально, и теперь он предстал перед Хареном обнаженным. Отбросив одежду в сторону, Айк лег спиной на кровать и провел рукой вдоль своего тела. Погладил член, завел руку дальше и вниз, к заблаговременно растянутому и смазанному входу. — Ахррр! — рявкнул Харен нечто неразборчивое и, наконец, присоединился к Айку на кровати. Его руки жадно огладили грудь и бока, потеребили напряженные соски, почти сразу сместились к члену. Ухватили Айка за запястье, убирая его руку в сторону, накрыли жаждущий орган. — Ты возбужден! — в исполнении Харена это почему-то прозвучало как обвинение. — Ну, извини, — Айк усмехнулся и повел бедрами, понуждая Харена продолжать двигать рукой. — Сам виноват. Нечего было возбуждать меня. Харен вновь зарычал, потянулся наверх и накрыл губы Айка собственными губами. Их первый поцелуй был жаден, исполнен страсти и взаимного агрессивного желания. Они оба кусались и тут же зализывали укусы, делясь друг с другом не только наслаждением, но и кровью. Поцелуй разорвал Харен, но лишь для того, чтобы переместиться с вылизываниями- укусами на шею Айка, его ключицы и плечи. Мягкий, чуть более удлиненный, чем у таинаров, язык выделывал самые настоящие чудеса. Пожалуй, никто и никогда прежде не ласкал Айка настолько умело, откровенно и жадно. Айк застонал в голос и запрокинул шею, предоставляя Харену лучший доступ, в исконном жесте подчинения и доверия подставляя горло… Но долго лежать, лишь только принимая ласки, Айк не хотел и не мог. Дождавшись, пока Харен чуть отстранится, меняя позу, он приподнялся и ухватился за край его туники. Приподнял ее, оголяя гладкую светлую кожу, на ощупь нашел стыковую расщелину между грудными пластинами. Подполз ближе и, наклонившись, широко облизал ее. Но туника мешалась! Как и зачем-то надетые на Харена штаны! Он поднял взгляд, посмотрел на Харена недовольно и скомандовал: — Сними! — Как фла угодно. Харен встал с кровати и медленно, явно красуясь, стянул с себя тунику. О да! Его тело было прекрасно! Широкие плечи, рельефные руки, мощная, покрытая гладкими пластинами грудь. Так и хотелось коснуться всего этого богатства, сначала пальцами, а затем и языком пройтись по каждому сантиметру великолепного тела, найти все стыковые расщелинки, облизать каждую выпуклость, каждую впадинку… Залюбовавшись, Айк не сразу обратил внимания, что Харен, сняв тунику, прекратил раздеваться и теперь стоит, тоже глядя на него в ответ. Откровенно разглядывает, буквально пожирает глазами. — Эй, так не честно! — Айк возмутился. — А дальше? Я хочу видеть тебя всего! — Хочешь? — Харен улыбнулся самодовольно и демонстративно перевел взгляд на стоящий член Айка — Хочу, — подтвердил Айк очевидное. — Ну же, Харен, давай, раздевайся! — Мне нравится, как ты командуешь. А когда произносишь мое имя, я и вовсе не могу отказать. Харен потянулся к ремню, и по-военному быстро избавился от штанов. Теперь на нем, как и на самом Айке, ничего из одежды не осталось. Айк облизнул вмиг пересохшие и все еще чуть кровящие после поцелуя губы. Боги! Харен, воистину, впечатлял! То есть, он нравился Айку и раньше, одетым, но теперь просто покорил его нежную душу. — Иди сюда, — прошептал он и протянул Харену руку. — Хочу тебя. Сейчас. Немедленно. Хочууууу… Последнее слово Айк буквально провыл на последней ноте, потому что Харен именно в это мгновение вернулся на кровать, бесцеремонно перевернул его и поставил на колени. Жадно огладил оттопыренный зад, развел в стороны две половинки. Приставил ко входу палец и, убедившись, что он входит свободно, протиснул внутрь нечто куда более существенное. Не член, понял Айк, обернувшись через плечо. Пока все еще пальцы… три или четыре. Натяжение внутри ощущалось немного болезненно, и Айк прогнулся сильнее, меняя угол проникновения. Да, так было лучше. Приятнее… Харен как раз зашевелил пальцами внутри, поглаживая мягкие внутренние стенки, еще больше растягивая мышцы, готовя вход к основному проникновению. Айк закрутил задницей, насаживаясь на пальцы, получая удовольствие от каждого размеренного движения. Наконец он услышал: «Готов?», но не успел ответить «да», как Харен единым толчком вошел внутрь. Позабытая со времен первого сексуального опыта боль прострелила все его внутренности. Все-таки, как бы хорошо он ни был растянут, Харен был для него слишком большой. Больше всех, кого Айк когда-либо принимал в себе. Непроизвольно он рванулся вперед, пытаясь сняться с огромного члена, но Харен с легкостью удержал его. Не выходя из задницы, с колен уронил на живот, навалился сверху всем телом. Айк задергался, пытаясь вырваться, но добился только того, что Харен локтем захватил его горло. — Тшшшш! Не вырывайся, не надо, — услышал Айк горячечный шепот прямо возле своего уха, и почему-то эти слова, а вернее то, с какой интонацией они были сказаны, действительно заставили его замереть, прекратить сопротивление. Харен вместе с Айком перекатился на бок, и какое-то время они так и лежали. Айк слушал дыхание Харена, и ни о чем не думал. Он чувствовал себя странно легко и опустошенно. Будто бы все его тело вдруг стало состоять из магической эманации, той, что легче воздуха, и без привязки к земле моментально взлетает. Мышцы привыкли к оказываемому на них давлению, и потихоньку расслабились, на смену боли снова пришло возбуждение. Теперь Айку уже было мало чувствовать член в своей заднице. Он хотел большего, много большего… — Харен, — прошептал он, — давай. Я… уже можно. Харен громко выдохнул, и пластины на его груди приятно проехались по спине Айка. Он задвигался медленно и осторожно, явно боясь навредить, и Айк, поймав ритм, принялся подаваться навстречу. Было приятно, но… Айку хотелось не так! — Стой! Подожди! — сказал он, и Харен, еще пару раз качнувшись, остановился. — Я… давай перевернемся? Хочу видеть твое лицо. — Что?! Ты… все еще хочешь?! Айк молча взял Харена за руку и притянул его ладонь к своему паху. Жесткие пальцы обхватили недвусмысленно стоящий член, приласкали головку. — Ты что, любишь боль? — Нет уж, спасибо! Мне больше не больно. И я, между прочим, все еще хочу тебя. Ну! — Есть, мой командир! Харен отпустил его, и Айк перевернулся на спину. Заерзал, устраиваясь поудобнее, подгреб и подложил под бедра подушку. Развел ноги, согнул их в коленях, и, наконец устроившись, бросил на Харена призывный взгляд. Тот не заставил себя ждать. Моментально придвинулся, положил ноги Айка себе на плечи и… замер, тревожно глядя в глаза. — Что? — спросил Айк и облизнул вновь пересохшие губы. Секса хотелось уже нестерпимо. Секса именно с этим, большим и сильным, но, оказывается, неуверенным в себе альфой. — Если я что-то сделаю не так, ты ведь скажешь, правда? — Даже не сомневайся! И уже говорю: не тормози. Я хочу тебя. Сейчас. Немедленно. Даааа! Та-аак вот! Ах! Подожди… а теперь давай! Быстреее! Сильнее! А-а-ах! Руководствуясь издаваемыми Айком звуками — они почти сразу перестали быть связными словами, — Харен вскоре нашел идеально-правильный угол проникновения и темп. И вот уже Айк совершенно потерялся в их едином движении, перестал быть собой, а стал частью чего-то гораздо, гораздо большего, великого и древнего, как сама мать-природа. Кончили они почти одновременно — Харену, чтобы догнать Айка, понадобилась всего пара движений в его расслабленном после оргазма теле, — и, усталые, откинулись на подушки. Сколько они так пролежали, Айк не смог бы сказать, но вот он наконец почувствовал в себе силы, чтобы подняться. Поднял отброшенный в пылу страсти на пол хитон, и уж было собрался надеть его, как услышал: — Ты куда-то собрался? Я тебя не отпускал. Айк в голос фыркнул. — Харен! Если ты хочешь, чтобы я остался, так и скажи. Хамить вовсе не обязательно. — Прости. — Харен улыбнулся, искренне и очаровательно, и Айк снова невольно залюбовался им. — Так ты останешься? — Ха, спрашиваешь! Как будто мне самому хочется куда-то тащиться по холодным и темным коридорам после… гм! Дай мне чуток отдохнуть, и повторим. Айк вернулся в постель под теплый и гладкий бок Харена. Тот сразу обнял его, принялся неторопливо поглаживать, затем — томительно-нежно поцеловал… Целую ночь они не могли друг другом насытиться. Целовались и обнимались, с тщательностью настоящих исследователей изучали реакции и тело любовника. И лишь под утро забылись сном.