Свой чужой

Вот уже пять дней прошло с момента, как жители Риарана принесли присягу своему новому лорду, а Айк все никак не мог привыкнуть к установившимся порядкам. При том, что на первый взгляд изменения были невелики. Пока что все распоряжения лорда Харена не затрагивали главного — управления поместьем и замком. Он даже не назначил никого из своих арунгов на ключевые посты, и капитан Омьер с аром Сторби продолжали исполнять свои прежние обязанности. Но именно, что «пока». Всем в замке, включая самих капитана и управляющего, было понятно, что радикальные изменения не за горами, уж слишком отличались порядки на Ку-восемнадцать от того, к чему привыкли выходцы из других миров. Но к чести лорда Харена, он не спешил навязывать свои правила, предварительно не разобравшись в местных законах и традициях. Каждый день до обеда он в сопровождении своих арунгов и ара Сторби отправлялся знакомиться с поместьем. Разговаривал с деревенскими старостами и даже некоторыми крестьянами, активно интересовался типичными только для Ку-восемнадцать посевами. Во второй половине дня он садился за изучение приходно-расходных книг, и тут также прибегал к помощи ара Сторби. Причем, как не преминул похвастаться на кухне Торни, не для того, чтобы разобраться с обнаруженными разночтениями, а для выяснения очередных местных особенностей. Все хозяйственные дела поместья лорд Харен принимал в одиночестве. Значило ли это, что он собирался и в дальнейшем оставить ара Сторби на занимаемой должности?.. Никто не знал, но управляющий, по крайней мере, мог чувствовать себя более или менее спокойно. Чего нельзя было сказать о капитане Омьере и прочих воинах гарнизона. В их дела пришельцы вмешивались регулярно и бесцеремонно. Из двадцати прибывших с лордом Хареном альфа-аров была сформирована альтернативная стража. Они несли дополнительный караул на всех ключевых постах замка, а также у личных покоев лорда, сопровождали его в поездках и, вообще, вели себя так, будто никому из местных не доверяют, и в любой момент ожидают нападения на лорда или на замок. При этом они не подчинялись никому, кроме самого лорда Харена и трех его приближенных лиц. Естественно, капитан Омьер не мог оставить подобное без внимания. На второй же день он подошел к лорду Харену за разъяснениями. Но тот ответил ему нечто невероятное: что в замке и впредь останется два альтернативных воинских отряда: гарнизонная стража, и его личная. На Ку-восемнадцать так было не принято! Но капитану не оставалось ничего иного, как только смириться: вся его жизнь была связана с Риараном, и уходить куда-либо теперь, на старости лет, ему совсем не хотелось. Однако смирение командира отнюдь не отменило возникшего между отрядами напряжения. Нет-нет, до открытых стычек дело, конечно же, не доходило, но старожилы заметно нервничали, и опускались до довольно жестких, а то и жестоких шуток. И то, что чужаки не отвечали, лишь подливало масла в огонь. Впрочем, гарнизонные воины, как и Айк, и все остальные обитатели замка, видели чужаков на тренировках и понимали, что в случае прямого столкновения, у них не было бы ни единого шанса. К ним прибыли не просто арунги, а настоящие машины убийства. Такой боевой техники, как у них, Айк не видел никогда прежде. Их спарринги проходили на каких-то абсолютно немыслимых скоростях. А как они прыгали, кувыркались и гнулись! Как метали ножи! На бегу, на скаку, в падении… Кое-кто из молодых гарнизонных воинов при виде этих тренировок начал роптать: техника чужаков не имела ничего общего с высоким искусством фехтования. Чужаки крайне редко брали в руки мечи или шпаги, причем, когда они это все же делали, то ухитрялись нарушить все писанные и неписанные правила благородного боя. Они допускали ошибки, свойственные лишь новичкам, но в сочетании с их гибкостью и прыгучестью, эти ошибки приводили к смертоносным для противника комбинациям. Даже Айку было заметно, что ни один из них, ни Харен, ни возглавляющий отряд его воинов капитан Бриен, не является мастером меча, но… им умение фехтовать и не было нужно. Они тренировались убивать: максимально быстро и эффективно, и в этом им не было равных. А если еще вспомнить, что на самом деле их основным оружием являлись вовсе не клинки, а лазерные и плазменные огнестрелы, становилось и вовсе жутко. Наблюдая за этими тренировками, Айк всякий раз вспоминал, что успел узнать о лорде Харене еще до его появления. Его официальная биография содержала слишком большое количество белых пятен и недомолвок. В девятнадцать лет Харен, тогда никакой еще не лорд, словно бы из ниоткуда появился при дворе Крудоса Шестого и стал самым молодым телохранителем императора. Прошел всего год, и вот уже он получил титул и возглавил специально для него созданный элитный отряд, чтобы в течение следующих десяти лет держать в страхе всех врагов императора. В тридцать он — один из самых влиятельных и богатых арунгов империи. И уж точно — самый пугающий. Тень Крудоса Шестого, его карающая длань… А вскоре — и победоносный главнокомандующий армии Антоса Десятого. Так что же такой арунг делает на далеком ото всех ключевых миров Таине?! Скрывается от императора Антоса?.. Тогда бы он назвался каким-нибудь другим именем. Но и версия со ссылкой с каждым днем выглядела все более неправдоподобно: сопровождающий его отряд — никакой не конвой, и Айк, глядя на их воинское мастерство, вынужден был признать: с такой силой лорд Харен вполне мог бы захватить единственный на планете космопорт и угнать межзвездный корабль. А там, в далеком сердце империи, у него было достаточное количество сторонников, чтобы совершить очередной переворот. Нет-нет, тут было что-то другое. Может, император держит кого-то из близких ему арунгов в заложниках, и от благоразумия лорда Харена зависит чья-нибудь жизнь?.. Тоже вряд ли. По крайней мере, насколько Айк успел понять характер этого альфа-ара, тогда он вел бы себя совершенно иначе. Может, он просто устал и вышел на заслуженный отдых?.. Но и эта версия не казалась правдоподобной. Арунг с такими амбициями, с нуля совершивший столь умопомрачительную карьеру, сейчас должен бы оставаться у трона, и править наравне с молодым императором. Тем более что лорд Харен совершенно не выглядел усталым от жизни арунгом. Напротив, энергия в нем буквально кипела, и всякий, кто оказывался с ним рядом, невольно заряжался этой силой. В утренних тренировках лорд Харен принимал участие наравне со своими воинами, и Айк, признаться, в основном наблюдал именно за ним. Любовался его совершенным телом и смертоносной грацией, и думал, думал, думал… Но как бы Айк ни перетасовывал известные ему факты и сплетни, картинка не складывалась. А обстановка в замке, между тем, становилась все более тяжелой. Айк в эти дни даже не имел возможности заниматься собственными исследованиями — тут и там вспыхивали ссоры между старожилами, и ему приходилось вникать в причины очередного конфликта, мирить постоянно находившихся на взводе альфа-аров. На утро после их с Айком первой ночи лорд Харен позволил всем своим воинам объехать окрестные деревни и самим выбрать по личному наложнику. Старожилам же следовало по-прежнему пользоваться услугами восьми гарнизонных омега-таев. Новые омеги были смертельно напуганы, и Айку пришлось приложить немало усилий, чтобы их успокоить. Но вовсе не они стали основным источником его забот. Тем более, что он должен был признать: новичкам повезло. Хотя их принуждали к сексу каждую ночь, но это всякий раз был один и тот же альфа. Причем со своими наложниками чужаки обращались бережно, и даже днем проявляли о них заботу. Чего, увы, теперь нельзя было сказать о некоторых старожилах. Постоянно раздраженные из-за противостояния с чужаками, они начали срываться на безответных гарнизонных омегах. Айк каждый день залечивал разорванные задницы, сводил синяки и ссадины, и с ужасом думал, как тяжело бы пришлось омегам, не окажись в Риаране фламина. Совсем как в других, куда менее благополучных поместьях… Айк неоднократно разговаривал с проявляющими грубость альфа-арами, но те упорно не видели в своем поведении ничего дурного. Подумаешь, прижали омегу чуток сильней, чем обычно. Делов-то! Они же их не избивают всерьез и не мучают, а что трахают грубей, чем обычно… так такова омежья доля — терпеть. Впрочем, из уважения к фламину после таких бесед, они все же старались сдерживаться, но силы внушения, увы, хватало совсем ненадолго. Проходил день, максимум два, и все повторялось по новой. Альфа-ары испокон веков выплескивали эмоции — и радость, и гнев, — на своих омег. И тем оставалось лишь ждать более спокойного времени. Проблему нужно было решать кардинально. Каким-то образом помирить между собой чужаков и старожилов. Но тут Айк был абсолютно беспомощен: пришлые альфа-ары видели в нем не мудрого фламина, а наложника своего господина, и отказывались идти с ним на контакт. Нет-нет, они, безусловно, были с ним вежливы, и даже предупредительны, открывали перед ним двери, помогали переносить тяжелые книги, но толком познакомиться ни с одним из них у Айка за шесть дней так и не получилось. А значит, проблемой должен был заняться никто иной, как лорд Харен. Вот только он мастерски избегал разговоров на серьезные темы. Днем он Айка демонстративно не замечал. Вернее, он был подчеркнуто вежлив и проявлял положенное фламину уважение, но в ответ на все просьбы Айка об официальной аудиенции, говорил, что пока слишком занят, но многоуважаемый фламин всегда может получить все необходимое у управляющего. Ночью же — о да, все эти ночи они провели вместе — Харен затыкал Айку рот еще более эффективно, и разговор все никак не мог состояться. Айк злился, он не понимал, чего Харен так сильно боится. А тот явно боялся, это было видно по тому, как он напрягался в ответ на любую просьбу о серьезном разговоре. Но все, хватит. Сегодня вечером он не отвертится! Разговор состоится, или Айк больше не фламин. По странной прихоти лорда Харена все ужины теперь проходили не в удобной столовой жилого дома, а в главном зале донжона. И как в день официального представления, на этих ужинах должны были присутствовать все не несущие стражу арунги, а вместе с ними — и Айк. Рассадка в зале оставалась прежняя: старожилы и чужаки никогда не смешивались за столами, первые сидели по левую руку от лорда Харена и молчали, вторые по — правую, громко разговаривали и смеялись. Единственное отличие от первого вечера заключалось в том, что сам Айк теперь сидел за центральным столом на возвышении, аккурат между Хареном и тем альфа-аром, которого он поначалу принял за нового лорда. Это был капитан Бриен, командир прибывшего с лордом Хареном отряда, и Айк бы не удивился, если б узнал, что в центре империи в его подчинении находились целые армии. С Айком капитан Бриен вел себя крайне любезно. В отличие от Харена развлекал его застольными беседами, обращал внимание на то, что из еды Айк ест с наибольшим удовольствием, и ненавязчиво пододвигал к нему любимые лакомства. Вот только он был не только прекрасным воином, но и прирожденным дипломатом — говорить ухитрялся исключительно на нейтральные темы, а в ответ на все серьезные вопросы отвечал большим количеством ничего не значащих слов или вовсе отшучивался. — Не желаете еще засахаренных лепестков алии, фла? Айк рассеянно согласился. Сегодня он даже не пытался о чем-либо расспросить капитана Бриена, на этот вечер у него была намечена куда более крупная цель. И сейчас он в очередной раз перебирал в уме основные пункты предстоящего разговора. Тут лорд Харен небрежно махнул рукой управляющему, и ар Сторби поспешно вышел из зала. Опять… каждый вечер лорд Харен повторял одно и то же глупейшее представление, хотя Айк неоднократно уже говорил, что в том нет нужды. Харен, вроде бы, соглашался, но на следующий день все происходило в точности как накануне. Через ара Сторби лорд Харен вызывал в зал всех омег — и гарнизонных, и тех, которых привезли его воины, — и выбирал серди них партнера на ночь. Вставал из-за стола и спускался к омегам, неторопливо проходил вдоль строя, приглядываясь. Возле кого-то останавливался, доводя несчастного до полуобморочного состояния, но в итоге его выбор неизменно падал на Эрти. После чего он, совсем как в первый раз, поворачивался к Айку и спрашивал, нет ли у кого более интересных предложений. И, конечно же, предложение всякий раз было. Со все возрастающим раздражением Айк смотрел, как и сегодня перед их возвышением выстраиваются омеги. В его голову даже пришла шальная мысль: а что, если больше не предлагать замену? Как тогда поведет себя Харен? Придумает что-нибудь новое, чтобы заполучить именно его или… Нет! Представлять, как Харен, его Харен, ласкает кого-то еще, было слишком неприятно. Да и вряд ли тому же Эрти достанутся именно ласки: Харен и с Айком-то в начале каждого вечера был груб и зажат. Так что он предлагает себя вовсе не из какой-то там глупой ревности, а спасая друга от жестокого изнасилования. Да и нужно же им с Хареном наконец поговорить! Все ставшие уже традиционными слова прозвучали, и Айк в сопровождении Харена вышел из зала. Теперь тот не давал ему времени на подготовку, а сразу после ужина вел к себе. Улица встретила их легким морозцем и ясным, усыпанным звездами небом. Но они ни на мгновенье не остановились, чтобы полюбоваться ночной красотой. Стремительно пересекли двор, поднялись в покои лорда. Едва поспевая за Хареном, Айк вдруг подумал, что со стороны они, наверное, совершенно не похожи на спешащих в спальню любовников. Скорее — на чем-то разгневанного господина и его трусящего следом слугу. Это было обидно. И Айк едва ли не впервые за все время их знакомства задался вопросом: а со всеми ли своими омегами Харен ведет себя столь грубо и пренебрежительно?.. То есть, судя по слухам, с остальными омега-таями он обращался еще хуже, но вот как насчет омега-аров?.. И что там за история с подаренным брату супругом-Истинным? Но не успел он развить эту мысль, как они оказались в покоях лорда. Дверь закрылась, отгораживая их от часовых, и Харен неуловимо-быстрым движением развернулся, схватил Айка за плечи, толкнул к стене. Прижал к ней всем своим телом, пресекая даже попытки сопротивления, впился в рот жадным, агрессивным поцелуем. Айк непроизвольно ответил, как делал всегда, стоило Харену к нему прикоснуться. Все-таки, несмотря на все свои недостатки, этот альфа-ар буквально сводил его с ума, заставлял плавиться в жаре сжигавшей их страсти. Харен лихорадочно зашарил по его телу руками, сквозь одежду огладил бока, плечи и грудь, и Айк невольно испустил громкий вздох удовольствия. Он также принялся ласкать могучую спину, перебирать между пальцами схваченные на затылке лентой пряди волос… ему было хорошо, так хорошо, и все же, когда Харен ненадолго отстранился, задирая подол его хитона, Айк вдруг пришел в себя. Вспомнил, что сегодня прежде чем отправляться с альфой в постель, должен с ним серьезно поговорить. — Подожди, — прошептал он. — Стой… отпусти. Харен его явно услышал, но не отпустил, а напротив, всем телом напрягся, перехватил руку, которой Айк попытался его оттолкнуть и задрал подол еще выше. Скользнул под него рукой, ощупал стоящий член и мошонку и резко, без смазки или же предварительных ласк, вставил в Айка два пальца. Айк дернулся и стукнулся о стену затылком. Не слишком больно, но все-таки ощутимо. Он в голос выругался и попытался освободиться, хотя бы сняться с находящихся внутри него пальцев, но безрезультатно: Харен зафиксировал его слишком уж основательно. — Харен, нет, — сказал он твердо и посмотрел альфе в глаза. Ох, тьерд! Лучше б он этого не делал. Горящая во взгляде Харена безумная жажда, буквально обожгла его изнутри. Дыхание сбилось, во рту моментально все пересохло. Такого Харена он еще прежде не видел: опасного, хищного… тьердовски возбуждающего! Его и без того стоящий член дернулся, внизу живота призывно заныло. Не отводя взгляда, Айк облизнул губы, и уже не так уверенно повторил: — Нет. — Нет? — с какими-то новыми, тягуче-вкрадчивыми интонациями переспросил Харен, и двинул пальцами у него в заднице вверх-вниз. Почти тут же добавил третий палец, и принялся трахать ими резко, сильно… ох, идеально! Айк прогнулся, предоставляя Харену лучший доступ, запрокинул голову и вновь ударился затылком о стену. — Ох, чшшшшес! Стой! Не здесь! На столе. Харен отреагировал тут же. Развернул его спиной к себе и, продолжая удерживать в довольно жестком захвате, отвел к столу. Уложил на него грудью, хитон закатал вверх, так, что обнаженной оказалась не только задница, но и спина до лопаток. Погладил вдоль позвоночника и вдруг отпустил. Впрочем, не успел Айк отреагировать на свою нежданную свободу, как услышал лязг ремня и шелест снимаемой одежды. Он предвкушающе облизнулся, поерзал, устраиваясь поудобнее и замер, в благоговейном ужасе ожидая продолжения. После всех предыдущих ночей и раскрывших его возле двери пальцев он был прилично растянут, и все же, учитывая размеры Харена, явно недостаточно. Вторжение принесло с собой боль, но куда меньшую, чем Айк опасался. Харен ухватил его за бедра и сходу принялся трахать быстро, сильно, с оттяжкой. Айк попытался опереться о край стола или коленями — о его ножки, чтобы двигаться с Хареном вместе, но было слишком неудобно. Да и Харен, почувствовав эту возню, шлепнул его по заднице, велел замереть и не крутиться. Айк зашипел что-то обиженное, но послушно расслабился. И темная, уже знакомая ему по предыдущим ночам волна страсти, подхватила его и понесла как обломок корабля в шторм… Но вот они оба кончили, и Харен, наконец, отпустил его. Айк перевернулся и сел на столе, поморщившись от легкого жжения в заднице. Посмотрел на Харена. Тот отвернулся и сосредоточенно одевался, демонстративно не обращая на Айка внимания. Айк прислушался к своим ощущениям. Называя вещи своими именами, его только что изнасиловали. Но он почему-то не чувствовал себя ни испачканным, ни опустошенным. И. глядя на Харена, не испытывал страх. Скорее, ему было… грустно. Все эти дни он задавался вопросом: что будет, если, придя к Харену в спальню, все-таки сказать ему «нет». Поступит ли тот и с ним, как с остальными омега-таями? Изнасилует или отпустит? Айк все же надеялся, что значит для него хоть чуточку больше, чем просто доступное тело. И даже — вот ведь глупец! — размышлял о том, чтобы заключить с Хареном контракт до следующей течки. Ведь для самого Айка Харен был не просто очередным любовником, а кем-то гораздо, гораздо большим. Его хотелось узнать не только в постели, и дело тут было вовсе не в интересах Риарана. А в том, что он, Айк, похоже, снова ухитрился влюбиться. Причем в самого неподходящего изо всех возможных альфа-ара. — Айк… — прервал его мысли голос Харена. Непривычно обеспокоенный голос Харена. — Что? — Ты… тебе не понравилось? — А должно было? — Айк вскинул брови и усмехнулся. — Конечно. Ты все время был возбужден, а потом кончил. Мне казалось, тебе хорошо. — Ну… — задумчиво протянул Айк. Слова Харена, а главное, то, как они прозвучали, кардинально перевернули его взгляд на произошедшее. Еще в первый их вечер Айк понял, что Харен склонен проявлять в сексе агрессию и насилие. Что, похоже, омеги в его постели слишком редко оказывались добровольно, и он привык их удерживать и принуждать. Что, видимо, правда не видит разницы между грубой игрой и насилием… А он, Айк, видит ли эту разницу он? И не специально ли спровоцировал Харена? Ведь понимал же, должен был принимать, как тот отреагирует на отказ посреди жарких ласк и поцелуев. И… тьерд побери всех и вся! Харен прав: он был возбужден и на самом деле вовсе не хотел останавливаться. Но Харену об этом знать ни к чему. Нужно отучать его от манеры набрасываться, не слыша протестов и возражений. А то так недалеко и до настоящего изнасилования. — Тебе не показалось: физически мне было хорошо. Но мне неприятно, что ты с такой легкостью пренебрегаешь моим мнением. Я не твой наложник. Помнишь: основа наших встреч — взаимное желание и доверие. По мере того, как Айк говорил, Харен все больше мрачнел, и чтобы подсластить пилюлю, не портить Харену настроение перед дальнейшим важным разговором, Айк встал со стола, подошел к нему вплотную и легонечко погладил по напряженному плечу. — Тебе вовсе не нужно меня удерживать и заставлять. Я и так здесь. С тобой. — Конечно, здесь и со мной. Ты же так беспокоишься о сохранности задницы своего друга. — Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Харен, скажи: ты хочешь меня или Эрти? — Дай-ка подумать, — Харен принялся мягко теснить Айка в сторону спальни. А Айк и не возражал. Но при этом не забывал и об их разговоре. Делал шаг назад, останавливался, ждал дальнейших слов Харена. И снова шаг назад… — Эрти такой маленький и изящный, его, должно быть, приятно держать в руках. А его волосы… — Харен! Я серьезно! — даже вот так, полушутливо, слушать комплименты другим в исполнении Харена было неприятно. — Если серьезно, то и не задавай глупых вопросов. Я считал, что ты выше этих ваших омежьих «дорогой, я тебе нравлюсь?». — Выше-не выше, а иногда спрашивать приходится. Раз ты хочешь меня, то зачем каждый раз впутываешь Эрти? Он и так уже на грани нервного срыва. Ты же обещал отпустить его, досрочно расторгнуть контракт… Харен снова напрягся. Его взгляд сделался колючим, неприязненным. И в голосе, когда он заговорил, явно слышалась злая насмешка. — Отпустить? И что дальше? — Если ты хочешь именно меня, мы могли бы заключить двусторонний контракт. Сроком до моей течки. — И когда она у тебя? — Весной. Так что на целых полгода я буду твой… — Хорошо, — сразу согласился Харен. — Мы подпишем контракт. Завтра. Ты как фламин его составишь, а я, если мне что не понравится, внесу изменения. — И ты отпустишь Эрти? — Как только мы подпишем контракт, в котором меня все будет устраивать — да. Тут Харен приблизился к Айку вплотную и накрыл его губы страстным собственническим поцелуем. Оставшийся путь до спальни они преодолели буквально в секунды. Упали на кровать и лихорадочно принялись стаскивать друг с друга одежду. Вдруг Харен отстранился и спросил: — Ты ведь хочешь? В голове Айка тут же промелькнула мысль о каком-то важном, но так и не состоявшемся разговоре. Промелькнула, и исчезла. Поговорить можно было и потом, а сейчас им было что отметить. И он жарко выдохнул: — Да!