Свой чужой

*** Восточный ветер настырно заглядывал через плечо, трепал придавленные бронзовым пресс-папье бумаги, путал выбившиеся из косы волосы и всё, любопытствуя, повторял: «Что? Фьюти-фьюти, что? Что ты делаешь?». Обычно Айк общался с ним с удовольствием. Среди всех ветров восточный был самым разговорчивым и игривым, своим поведением он напоминал дружелюбного вислоухого щенка, глуповатого, но забавного. Новости, которые он приносил, всегда имели обрывочный характер и требовали уточняющих вопросов, но за долгие годы знакомства Айк научился добывать у него всю необходимую информацию. Да, при иных обстоятельствах он непременно объяснил бы старому другу смысл всех своих действий. Подошел бы к парапету и позволил поиграть складками широкого плаща. Но сейчас, увы, его поджимало время. Он и так уже, занятый проблемами обитателей Риарана и устройством собственной личной жизни, слишком долго игнорировал свои исследования. А ведь многие магические заготовки имели ограниченный срок действия. И теперь, если он все же хотел провести намеченные эксперименты с уже имеющимися материалами, нужно было торопиться. Лишь накануне Айк после более чем десятидневного перерыва вернулся к работе. И вспомнил, что в день знакомства с Хареном у него появилась одна весьма интересная и многообещающая идея. Вот только сесть и просчитать все необходимые для ее реализации магические потоки он тогда не успел. А потом узнал о прибытии в замок лорда Харена, пообщался с Эрти и думать о ней забыл. Сейчас же, обнаружив в блокноте сделанные в тот день пометки, Айк поразился, насколько простым и изящным выходило решение. Если получится с достаточной силой спрессовать воздушные пласты, а потом замкнуть их на себя… да с точечным выходом в надпространственный магический коридор… да, это может дать результат. И портал, наконец, получится! Весь вчерашний день Айк провел в библиотеке, обложившись книгами с нужными формулами. Крайне ценными и редкими книгами, ради которых он и пришел в Риаран. Однако в первые дни здесь он столкнулся с противоречивостью теоретических вычислений и результатов экспериментов и решил, что приведшая его сюда гипотеза неверна. Подумать только! В те дни он собирался начать все с нуля, в запарке проведенных подряд экспериментов чуть было не пропустил единственное верное решение. Ведь, насколько Айк помнил, он записал возникшую идею, одну среди многих, но даже не понял всей ее ценности… Слава Богам! Наверное, это именно они в нужное время направили лорда Харена в Риаран. Сделали так, чтобы Айк почти на две шестидневницы отвлекся от исследований, а затем перечитал свои записи свежим взглядом. И понял, что все-таки весь последний год был прав! И недаром научился свивать надпространственные коридоры. Так… вроде бы, к очередному — а если получится, то к заключительному, — эксперименту все было готово. Айк еще раз внимательно оглядел импровизированное рабочее место. На этот раз он не пошел в дальние холмы, а ограничился тем, что поднялся на крышу донжона. Она была плоская, почти что квадратная, с четырьмя башенками по углам, с ограничивающим весь периметр невысоким зубчатым парапетом. Судя по планам замка когда-то здесь находилась деревянная галерея для стражи, но затем она была за ненадобностью упразднена, и теперь гарнизонные воины дежурили на всех башнях, кроме донжона. Сюда же редко кто забредал, это была вотчина ветра и пыли. Так что Айк, готовясь к эксперименту, первым делом все тут подмел, избавился от раскиданных по каменному полу разноцветных осенних листьев. Специальным мелком очертил контур будущего защитного купола, по центру которого разместил портативный алтарь Всех Богов. Достал свои записи и принесенные из библиотеки книги, напоследок проверил сделанные вчера вычисления. Затем разрисовал пространство внутри защитного купола сложными линиями, по которым совсем скоро он должен будет запустить потоки всех шести видов энергий: четырех стихий, жизни и смерти. В узловых точках разместил магические накопители, усилители и заглушки… По своей атрибутике экспериментальная магия настолько же сильно отличалась от привычной бытовой, как древний замок от дома крестьянина. Проводя исследования, фламины должны были энергетически обеспечивать слишком многое: помимо самого эксперимента — защиту окружающего пространства на случай неудачи и подробную, ведущуюся сразу на нескольких уровнях реальности запись происходящего, чтобы при гибели исследователя другие фламины могли бы продолжить работу, зная о возможных фатальных ошибках. Собственной энергии никому из ныне живущих фламинов на подобное не хватало, и они вынуждены были работать со сложными потоками чистых стихий. И лишь затем, в случае успеха, свежеоткрытые схемы оптимизировались и упрощались, адаптировались к использованию в быту, без внешних источников. Закончив подготовительный этап эксперимента, Айк сложил все лишнее — книги, свои записи и мелки — в холщовую сумку, снял теплый плащ и отнес все за пределы защитного контура. Хотя подобные опыты были неотъемлемой частью его работы, всякий раз, когда речь шла о чем-то серьезном, Айк ощутимо волновался. Его снедали сомнения и тревога, но в то же время — и предвкушение, и азарт. Он столько работал ради того, чтобы сейчас, буквально за считанные минуты, узнать, не был ли его многолетний труд напрасен. Получится ли совершить открытие, способное перевернуть жизнь целого мира… Ни с чем не сравнимые ощущения! Тем более острые, что на самом деле всякий раз, замыкая защитный купол изнутри, фламины играют со смертью. Глубоко вдохнув, Айк занял положенное место. Собственной энергией поставил защитный купол, вскинул руки, приветствуя Богов и созданный ими мир, принялся нараспев читать молитвы. Его восприятие окружающего пространства тут же изменилось. Он больше не видел ни каменного пола с начерченными на нем линиями, на парапета, ни даже высокого ясного неба, все вокруг подернулось дымкой, сквозь которую постепенно, по мере чтения молитв, стали проступать потоки энергий. Силовые нити сплетались и расплетались, исполняя какой-то свой, ведомый лишь Богам танец. Но вот Айк дочитал последние строки ритуального текста, попросил сил взаймы у всех Богов сразу. Разноцветные нити на мгновение замерли, словно бы прислушиваясь к ответу, а затем вновь затанцевали, но теперь — щедро даря энергию через алтарь Айку. Вот и наступил решающий момент. Сейчас Айк должен пропустить весь хлынувший на него поток силы через себя, но ни в коем случае не задерживать его в собственном теле, а направить дальше, по проявившимся в дымке нарисованным линиям. И если его вычисления окажутся верны, магический контур, напитавшись, загорится ярким белёсым светом. Если же нет… в лучшем случае ничего не произойдет, и заемная сила вернется откуда пришла. В худшем же… если Айк, сам не заметив того, все же замкнул потоки стихий на себя… именно так большинство фламинов и погибали. Но нет! Об этом в такой момент думать нельзя! Легкими движениями пальцев Айк принялся распределять силовые нити по заданному контуру. Его работа напоминала процесс плетения кружев, вот только зрелище, которое он при этом наблюдал, было куда прекраснее любого творения смертных. Силовые нити не просто ложились на отведенные им места, о нет, они продолжали при этом жить собственной жизнью. Зеленые водные нити изгибались, словно бы находясь под властью течений, слышалось задорное журчание. Свистел ветер, потрескивало жаркое пламя… Пахло послегрозовой свежестью, соленым морем, смолистым костром. Картина, которую в этот миг для своего единственного зрителя рисовала природа, затрагивала сразу все органы чувств. И в этом заключалась еще одна сложность: не отвлечься, залюбовавшись экзотической красотой, не упустить ни единой нити. Энергия все росла и росла, заполняла собой магический контур. Айк чувствовал, что все волоски на его теле встали дыбом, что его начинает бить мелкая неудержимая дрожь… Пожалуй, никогда прежде он еще не работал с такими объемами силы. И близость этой неисчерпаемой стихийной мощи пьянила, сводила с ума. Но вот контур наконец заполнился, последняя нить легла на отведенное ей место. Айк затаил дыхание, выжидая: что-то произойдет? Прав он или все же ошибся? Сумеет ли создать свой первый портал? Контур вспыхнул ярчайшим пламенем, вся магическая конструкция засияла, начиная работу, и Айк испытал чистейшее, ни с чем не сравнимое ликование. У него получилось! Он победил! И теперь… теперь… Контур вдруг почернел, нити зазвенели под все возрастающим напряжением и с громким хлопком лопнули, в который уже раз оставляя Айка наедине с разбитыми мечтами. Восточный ветер ласково погладил его по плечу, засвистел в ухо что-то успокоительное. Айк неверяще оглядел пространство перед собой: каменный пол, на котором не осталось даже следов использованных линий, погасший алтарь… Не задумываясь о своих действиях, поступая так, как делал это сотни, если не тысячи раз, Айк убрал место недавнего эксперимента, сложил весь инвентарь к книгам в холщовую сумку. Подошел к парапету и, не видя ничего перед собой, устремил взгляд на горизонт. Он не знал, сколько простоял так, не шевелясь. Секунды? Минуты? Или, может, часы? Восточный ветер затих, на смену ему пришел северный, когда Айк вдруг словно бы очнулся ото сна наяву. Очнулся, и как-то резко осознал, насколько чудесный, ясный и теплый, стоит день, как прекрасен раскинувшийся перед ним пейзаж. Холмы Риарана лежали внизу словно застывшие волны диковинного золотисто-зеленого с вкраплением красного моря. Узкой лентой вился ручей, сверкало на солнце ближнее озеро. Если присмотреться, справа, за одним из холмов, виднелась деревенька. Опрятные, выкрашенные яркими красками домики таинаров, отсюда казались игрушечными. Как и лежащие за деревней поля: серые, бурые и зеленые прямоугольнички. Собственно, а чего он так расстроился? Ну да, эксперимент прошел не идеально и сегодня создать портал не удалось, но на этот раз он был близок, близок, как никогда! Придуманная им формула оказалась верна, пусть всего пару секунд, но его контур работал! А то, что непосредственно на перенос не хватило энергии — так это уже совершенно другая задача. Прежде все свои усилия Айк тратил на то, чтобы построить правильный контур, теперь же ему осталось только понять, какой требуется объем энергии. Создать новый усилитель и… Легко сказать — создать новый усилитель. На самом же деле он и так уже использовал всю доступную энергию по максимуму. Значит, нужны какие-то принципиально новые источники силы, что-то, о чем он пока даже не слышал. И о чем, оставаясь в Риаране, не услышит еще целых полгода. Как же не вовремя он заключил с Хареном контракт! Тот ведь вряд ли теперь отпустит его, можно даже не спрашивать. Тем более что отлучиться Айку требуется не на пару дней, даже не на неделю, а на несколько месяцев, а то и на долгие годы. Нет, он, конечно, в любом случае вернется потом в Риаран, но… Как хорошо, что он заключил с Хареном контракт! Хотя бы ближайшие полгода ему не придется мучиться выбором. Можно будет расслабиться и хотя бы до весны пожить для себя, позволить себе быть счастливым. А там, глядишь, может, они с Хареном друг другу надоедят, и он покинет Риаран без сожалений. Или же за полгода сам придумает необходимый усилитель, и никуда уходить не придется. Он создаст портал, тем самым закончит путь фламина, и сможет остаться тут навсегда, стать официальным Хранителем… Айк вдруг представил, как они с Хареном проведут вместе долгие годы. Примут в семью каких-нибудь милых арунгов-детей, будут их растить и воспитывать. Вместе состарятся и как в старых сказках — умрут в один день… Удивительно, но эта картина отнюдь не вызвала в нем отторжения. Он почти ничего не знал о лорде Харене, а то, о чем все-таки слышал, всячески взывало не доверять ему, быть осторожнее. Уж слишком подозрительны были все, все без исключения, обстоятельства его тут появления. Но… Айк просто не мог воспринимать этого альфу критически. Он сам не понимал, как и когда, но успел привязаться к нему, принять со всеми известными и пока неизвестными недостатками. Разум говорил ему: глупый, что же ты делаешь?! Мало было тебе одного раза, хочешь повторно прорасти всем собой в альфу, который тебя вскоре бросит?! И на этот раз не факт, что рядом окажется мудрый наставник, что ты сумеешь пережить боль предательства. И это не говоря уже о том, что его почти сознательное нежелание знать о лорде Харене правду в будущем могло довольно сильно навредить жителям Риарана. Если у него в нужный момент не окажется на лорда управы… Но так хотелось Харену верить! И Айк, сам ругая себя, верил. Без вопросов, без объяснений, как какой-нибудь юный безмозглый омега-тай — верил. Наверное, он просто плохой фламин… И магией должны заниматься только самоотверженные бесстрастные таинары, а не эгоистичные полукровки. Тут снизу раздался громкий голос ара Майрона — еще одного альфа из троицы приближенных лорда Харена, — и Айк отвлекся от своих невеселых мыслей, перегнувшись через парапет посмотрел на внутренний двор. В отличие от окружающих холмов и деревушки, казавшихся отсюда далекими и эфемерными, замок воспринимался более чем материально. Крыша донжона была самой высокой точкой, но и опоясывающие его два кольца крепостных стен, и остальные башни, выглядели более чем внушительно. Только при взгляде отсюда становилось понятно, какой толщины достигают стены: по внешней могли бы в ряд пройти пять арунгов, не задевая при этом друг друга плечами. Внутренняя была, конечно, уже, но ненамного. Включая донжон, в Риаране насчитывалось целых четырнадцать башен: восемь во внешнем кольце и пять во внутреннем. Все они смотрели на мир через прорези узких бойниц, а на крыше у каждой из башен была установлена какая-то сложная стрелковая система, не то пушка, не то катапульта. Вдоль стен поверху тянулись деревянные галереи, по которым размеренно ходили гарнизонные стражники. Времена, когда замки на Ку-восемнадцать в любой момент могли оказаться подвержены осаде остались далеко позади, но Риаран был готов к любым неожиданностям. И как старый бойцовый пес на всякий случай скалился на всякого, кто к нему приближался. И особенно очевидным это становилось сейчас, когда прибывшие с лордом Хареном воины вдруг взялись за натаскивание гарнизонных солдат. После того, как Айк подписал контракт, Харен стал вести себя с ним намного спокойнее, и уже на второй день между ними состоялся разговор о растущем в замке напряжении и о постоянных травмах гарнизонных омег. Харен, к слову, совершенно нормально воспринял, что его омега, будучи фламином, интересуется делами Риарана и дает ему советы. Он обещал разобраться и, в общем-то, свое слово сдержал. Однако то, что именно он предпринял, стало для Айка полной неожиданностью. Действия Харена отнюдь не вернули в Риаран мир и покой, скорее, напротив, напряжение лишь усилилось. Но теперь оно практически не затрагивало живущих в замке таинаров, и Айк больше не считал нужным вмешиваться. Харен тогда собрал всех в большом зале и выступил с речью, согласно которой гарнизонные омеги являются таким же личным имуществом лорда, как мебель, собаки и лошади, и что за порчу этого имущества, будь то порванная задница или же просто синяк, с альфа-аров начнут взиматься штрафы. А чтобы им было куда выплеснуть дурную энергию, ар Майрон отныне займется их тренировками. И тот занялся, еще как занялся! Айк продолжал общаться с теми гарнизонными воинами, с которыми приятельствовал еще при лорде Витоне, и видел, как им тяжело. По большей части молодые и физически сильные, они все же не привыкли к подобным нагрузкам, ощутимо уставали и вновь чувствовали себя желторотыми новобранцами. Многим это казалось унизительным, и их неприязнь к чужакам и новому лорду превращалась в откровенную ненависть. Наблюдая за происходящим, Айк мог лишь гадать, зачем Харену все это нужно. Ведь тот не первый день управляет арунгами, и должен понимать, к чему ведут его распоряжения. В какой-то момент Айку даже стало казаться, что Харен провоцирует гарнизонных воинов специально, целенаправленно подталкивает их едва ли не к бунту… — Как прошел эксперимент? — вдруг прозвучало у него прямо над ухом. Айк вздрогнул и резко обернулся. Будучи магом воздуха, он не привык к тому, чтобы кто-то незамеченным подкрадывался со спины. Он давно уже, выходя из личных комнат, первым делом накладывал на пространство вокруг себя отслеживающее заклинание, и снимал его лишь перед сном. Теперь же, похоже, после энергозатратного опыта, его внутренние резервы оказались полностью опустошены. И он сейчас даже под страхом смерти не смог бы прибегнуть к самой простенькой магии. Осознание этого подействовало на него, словно удар под дых. На какое-то мгновение его охватила паника. Он не привык, не привык быть настолько беспомощным! И как только обычные таинары и арунги существуют без магии?! — Айк… что-то не так? — услышал он обеспокоенное, и тут же пришел в себя. Все хорошо, это Харен. Он не причинит ему никакого вреда. — Привет, — Айк улыбнулся и шагнул на полшажочка вперед, прижимаясь к большому горячему телу. Харен тут же обнял его, нежно погладил по спине. — Так что ты тут делал? — Мммм… Ну ты же сам сказал — проводил эксперимент. — И как? Удачно? — Да не особо. Тут Харен носом зарылся в его растрепанные на ветру волосы, и Айк фыркнул от легкой щекотки. — А ты, вообще… сильный фламин? Айк улыбнулся, обратив внимание на непривычную формулировку. «Сильный фламин», надо же! Так не говорили, ведь звание фламина подразумевало под собой не только способность к магии, но и многое, многое другое. Это были и теоретические изыскания, умение как работать с древними текстами, так и рассчитывать новые формулы, а также знание законов, понимание характеров отдельных таинаров и арунгов, готовность разрешать конфликты, а еще лучше — предотвращать их в зародыше. Айк обладал огромным магическим потенциалом, как говорили его наставники — одним из самых больших среди современников, но мог ли он назвать себя хорошим фламином? Скорее нет, чем да. Он был недостаточно мудр, да и, честно говоря, не чувствовал в себе склонности всю жизнь оставаться фламином. Он хотел стать Хранителем, а не как многие другие — уйти в Храм. Внутри Ордена фламинов имелась своя структура. Детей, в которых обнаруживалась склонность к магии, в подростковом возрасте забирали в школу фламинов, и там в течение пяти лет учили всему необходимому. Затем выпускники начинали путь: каждый из них ставил перед собой практическую задачу, которую и должен был за неограниченное время решить. Обычно на это уходило от пяти до десяти лет, но были и такие фламины, кто решал свою задачу всю жизнь. По окончании пути перед фламином вставал выбор: осесть и стать Хранителем какой-нибудь территории или же продолжить работу на благо Ордена. В последнем случае фламины почти никогда не вступали в брак, не создавали семьи (впрочем, это был не закон, а лишь общая тенденция), и жили при одном из Храмов. Там кто-то становился наставником и занимался воспитанием юных магов, кто-то продолжал исследовательскую деятельность, а самые выдающиеся шли в законники и в политику. Ведь по сути Верховный фламин был дипломатом. Он постоянно находился при дворе Наместника и представлял там интересы сразу всех таинаров. Но Айк никогда не был склонен к интригам, и политическая карьера казалась ему не то что не привлекательной, но даже отталкивающей. А потому он совершенно искренне ответил Харену: — Средний, наверное. Разочарован? — Напротив, я рад. Не хочу делить тебя ни с кем, даже с вашими богами. В который уже раз Айк отметил, как плохо Харен понимает реалии их жизни. В отличие от жрецов большинства других религиозных культов, фламины не были слугами своих Богов. Скорее уж — их соратниками и друзьями. Они помогали друг другу, но при этом ни с одной из сторон не предполагалось никакой жертвенности. Удивительно, что Харен, будучи чужаком, выходцем из техногенного мира, так слабо интересуется магией. А ведь казалось бы, столкнувшись с чем-то настолько для себя необъяснимым и новым, он должен задавать вопросы, пытаться понять, как именно магия работает… Но, видимо, он совсем не воспринимает ее всерьез, а фламинов считает кем-то вроде жрецов-шарлатанов. — Ты сильно расстроился из-за неудачи? — Да, сильно. На кону стояло то, чем я занимаюсь уже шесть лет. Но ничего, мне не впервой. Соберусь и продолжу работать. — Бедный мой. Иди сюда, я тебя пожалею. Харен наклонился, и Айк почувствовал его дыхание на своих губах. Но целовать он не торопился. Нежно приобнял, принялся гладить по спине между лопаток. И вдруг, не размыкая объятий, легонечко толкнул Айка, вынуждая сделать шаг назад, упереться в низкий, доходящий лишь до середины бедра парапет. Айк оглянулся, посмотрел на лежащий далеко внизу мощеный двор, и все его тело тут же сковало страхом. Обычно он не боялся высоты, даже любил ее, ну так с полными энергетическими резервами он в случае падения бы и не разбился. Сейчас же едва ли не впервые со времен детства он оказался беззащитен перед высотой. Стоило Харену отпустить его и толкнуть чуть сильнее… — Тшшш, расслабься, — прошептал ему на ухо Харен. — Я держу тебя. Ты мне доверяешь? Айк перевел взгляд на ставшее уже таким родным лицо. Бледная кожа, мелкие морщинки вокруг серых глаз… взгляд — пристальный, выжидающий. Айк нервозно облизал губы и наконец кивнул. Да, он доверял Харену. Настолько, что рисковал благополучием всех таинаров Риарана, а что по сравнению с этим значит его собственная жизнь?.. — Да, — подтвердил он свой кивок вслух. — Тогда сядь на парапет. И помни: я держу тебя. Сесть?! Айк вновь обернулся и посмотрел вниз. До земли было около сорока метров, и Айк слишком хорошо представлял, во что превратится его тело, если он все же сорвется. И тем не менее он, будто бы зачарованный, сделал, как сказал Харен, сел. Каменное ограждение своей шириной вполне напоминало удобную парковую скамейку, но находилось на таком уровне, что ногами Айк пусть чуть-чуть, но все же не доставал до пола. Непроизвольно он ухватился за плечи Харена. Вцепился в него с такой силой, будто считал, что в тот же миг потеряет равновесие, начнет заваливаться назад и вниз. — Все хорошо. Я здесь. С тобой, — придерживая Айка одной рукой, второй Харен развел ему ноги и устроился между ними. Айк тут же судорожно стиснул колени, держась за Харена всеми четырьмя конечностями. Их лица оказались на одном уровне, и Харен, глубоко вдыхая его запах, потерся носом о его висок, провел вдоль линии скул… мокро и коротко лизнул в губы, затем — еще и еще. Тут уже Айк не выдержал, подался вперед, поймал его рот собственными губами. Впился в него жадным, собственническим поцелуем. Какое-то время Харен позволял ему хозяйничать у себя во рту, но вскоре привычно вступил в борьбу языков, и место их сражения плавно переместилось в рот Айка… Они лизались и кусались, громко, утробно рыча и постанывая. От пережитого страха адреналин у Айка зашкаливал, и он вел себя куда агрессивнее, чем обычно. Но Харену это, кажется, нравилось. Тут Харен оторвался ото рта Айка, и принялся покрывать поцелуями его шею и чуть выступающие из воротника ключицы. Айк одной рукой ухватил его за волосы, плотнее прижал к себе. — Хочу тебя… как же сильно я тебя хочу… Здесь. Сейчас. Ну же, Ха-арен! Харен на мгновение замер, затем резко дернул Айка на себя, снимая с парапета. Развернул и горячо зашептал: — Наклонись… да, вот так. Умница мой, хороший мальчик. Прогнись сильнее, обопрись на парапет грудью… Его руки при этом задрали на Айке хитон, закатали его до поясницы. Игривый ветер —Айк в угаре страсти даже не смог разобрать, какой, — защекотал его ноги, бедра и ягодицы. И этот контраст между прохладным ветром и жаркими касаниями Харена оказался настолько приятен, что Айк не выдержал, застонал. Прогнулся еще сильнее и не попросил — приказал: — Давай же! Ну! Харен вошел в него единым движением и сходу взял быстрый темп. Айк даже испугался, что под таким мощным натиском не сумеет сохранить равновесие. Развел ноги чуть шире, вставая прочнее, руки сложил друг на друга ладони к локтям, уперся в них лбом и сам принялся подаваться Харену навстречу… Когда они оба кончили, Айк чувствовал, что физически истощен едва ли не так же, как магически. Но при этом — целиком и полностью удовлетворен. Ему хотелось петь и смеяться, нежиться в лучах последнего перед долгой зимой осеннего солнышка. На этот раз он уже сам боком присел на парапет, любуясь открывшимся видом. — Осторожнее, — Харен подошел к нему сзади, положил руки на плечи, придерживая. — И как тебе теперь Риаран? Посмотри, как тут красиво. Какой простор, какая свобода… есть ли на вашей Аруне хоть что-то подобное? — Нет. Ничего подобного нет. Я и в самом деле, сам того не ожидая, нашел в Риаране истинную драгоценность. Ты же… Вдруг Харен замолчал, и Айк почувствовал, как тот напрягся у него за спиной. Он обернулся и увидел, что Харен пристально смотрит куда-вниз. И при этом вновь выглядит холодным, чужим, неприступным. Айк проследил за его взглядом и увидел, как по ведущей к замку дороге идет одинокий путник. Судя по походке — уже немолодой, но привыкший к дальним переходам путешественник. В правой руке он сжимал посох, за спиной у него висела объемная холщевая сумка. Айк пригляделся, но так и не понял, почему Харен насторожился. Путник как путник. Странствуя, он встречал таких постоянно. Но тут порыв ветра взметнул на путнике плащ, и Айк увидел подол небесно-голубого хитона. К ним направлялся его коллега. Еще один фламин. Маг воздуха. Айк соскочил с парапета. Дурные предчувствия погнали его скорее, скорее вниз. И только на лестнице он вдруг вспомнил, что оставил на крыше свой плащ и сумку. Он остановился, терзаясь сомнениями: вернуться — ведь в сумке лежали древние книги и ценные ингредиенты — или поспешить дальше вниз. Но тут, к счастью, на лестнице появился Харен с его вещами, и Айк продолжил спуск. Его мысли лихорадочно метались вокруг увиденного с крыши фламина. Что случилось? Кто бы это мог быть? Ведь у фламинов было не принято находиться в одном и том же замке одновременно, и каждый из них хотя бы раз в месяц отправлял вестника в Храм, сообщал свое местонахождение и дальнейшие планы. Так что идущий к ним фламин, кем бы он ни был, не мог не знать, что в Риаране сейчас живет Айк. Оказавшись на первом этаже, Айк замедлил шаг. Хотя больше всего ему хотелось броситься бегом навстречу тревожному гостю, он должен был помнить о своем статусе. И не показывать гарнизонным воинам, что что-то случилось. Тут его догнал Харен, и дальше они пошли уже вместе, плечом к плечу. Пересекли внутренний двор, затем хозяйственный, и лишь в воротах замка остановились. Второй фламин находился еще достаточно далеко, но Айк вдруг узнал его. Это был не просто какой-то случайный маг воздуха. К ним шел его наставник.