Свой чужой

Плети вьюнков и диких роз плотно опутывали ветви некогда посаженного здесь, а затем позабытого декоративного кустарника, образуя узкий зеленый коридор. Кое-где живые стены смыкались, и над головой появлялся ажурный бурно цветущий и благоухающий свод, куда более романтичный и нарядный, чем все его новомодные рукотворные садовые аналоги. Под ногами среди остролистой травы еще угадывались гладкие камни когда-то существовавшей здесь пологой лестницы. Встревоженно галдели не привыкшие к нечаянным визитерам птицы, стрекотали кузнечики, жужжали деловито перелетающие с цветка на цветок гигантские шмели… Айк отвел в сторону очередную колючую ветку цепкой раины и замер, пораженный представшим его глазам видом. Хотя он в последние годы и проводил в Риаране куда больше времени, чем в любом другом месте, окрестные пейзажи не переставали его завораживать. Тем более что с каждой новой вершины вид открывался уникальный. Вот и отсюда, от подножия полуразрушенной сторожевой башни, холмы Риарана казались знакомыми и незнакомыми одновременно. Медленно плывущие по небу облака отбрасывали на них причудливые тени, и казалось, что это божественная длань, играясь, ласкает любимые земли. Чешет за ухом так похожий на собачью морду утес, расправляет складки на подернутой зыбью озерной глади. Коротким прикосновением приветствует древних стражников Риарана, благоговейно дотрагивается до замковых башен. Замок отсюда казался нереальным, нездешним. Далеким в своей неприступной вышине, но в то же время и близким, отчетливо различимым. Грозные башни выделялись на фоне светлого неба, крепостные стены скалились острыми зубьями… Айк подошел к самому краю обрыва, чтобы получше рассмотреть открывающуюся панораму, и тут же почувствовал стальную хватку у себя на плече. — Осторожнее, фла, — произнес ар Сиар, мягко, но настойчиво отодвигая его от края. Айк досадливо поморщился и повернулся к сопровождающим его донорам. За прошедшие месяцы он настолько привык к их постоянному присутствию за спиной, что порой стал забывать об их существовании. Тем более ходили они столь бесшумно, что слышать их Айк был способен лишь прибегая к магии, при помощи друга-ветра. Да и обычно они ему не мешали. Не лезли с советами, не пытались что-либо запретить, и лишь иногда, вот как сейчас, ограждали от чего-то, что не могли контролировать. Ну да… сам-то Айк был уверен, что не потеряет равновесия, что с полным источником способен хоть по канату пройтись над пропастью. Что даже если все-таки пошатнется и начнет падать, то на помощь ему придет ветер, подстрахует в полете, поможет мягко спуститься, а то и на не очень большую высоту — подняться. Но то он. А его доноры, хотя и считают себя его защитниками и телохранителями, к левитации не имеют ни малейших способностей. И он, дабы не создавать напряжения в их и без того странных отношениях, должен с этим считаться. — Да-да, простите. — Айк несколько смущенно улыбнулся ару Сиару и его подошедшим соратникам, но те, как обычно, на его улыбку не ответили. Деловито оглядели поляну и, уже привычные к тому, какие именно места Айк выбирает для своих экспериментов, молча начали освобождать ее центр от лишних камней и растительности. Айк тяжело вздохнул. Все же, как бы он сам себя ни убеждал в том, что привык к поведению доноров, порой ему в их присутствии становилось неуютно. Ну не привык он к тому, чтобы кто-то, постоянно находящийся рядом, столь упорно не шел на контакт! Они ведь знакомы уже целых полгода, но кроме имен этих альфа-аров, а также оттенков их аур, мощи источников, Айк не знает о них ничего. Есть ли у них семьи? Давно ли они служат Харену? Нравится ли им на Таине? А в Риаране?.. Как они относятся к фламинам в целом и к самому Айку в частности?.. Нет, у него не то, что ответов на все эти вопросы не было, но даже предположений. И это смущало. А впрочем… не о том он сейчас должен думать, ох, не о том! Ему ведь предстоит едва ли не самый важный эксперимент в жизни. Тот, что он откладывал целых полгода. Тот, к которому готовился, обучаясь у наставника работе с энергией арунгов. Сегодня он должен вновь попытаться создать портал. И со всей той энергией, что теперь ему стала доступна, эксперимент просто обязан увенчаться успехом. Да-да, сегодня у него все получится. Айк это чувствовал, знал. Через какой-нибудь час-полтора он создаст первый в истории современного Таина портал, закончит свой Путь и, отчитавшись перед фламинами из ближайшего храма, сможет вернуться в Риаран, стать его постоянным Хранителем. Стать Хранителем Риарана… как давно Айк об этом мечтал! И отношения с Хареном мечту лишь усилили, сделали ее более романтичной, более… личной. Вот только… согласится ли Харен признать его новым Хранителем? Они ведь об этом так ни разу и не разговаривали. Как и вообще — об их общем будущем. О том, например, что вот уже десять дней, с начала только вчера закончившей у Айка течки, как их контракт разорван, и по-хорошему, надо бы подписать другой. Но Харен об этом не заговаривал, а Айк… Айк снова поморщился. Он не любил вспоминать свои течки. И благодарил всех Богов за то, что они случались у него совсем как у чистокровных омега-таев, всего лишь раз в год. Омега-арам в этом отношении повезло куда меньше: их течки были короче, от одного дня до трех, но происходили раз в пару месяцев. Нет-нет! Айк боялся даже представить, что и его организм предавал бы его столь же часто. Хотя он и не был чистокровным таинаром, и физические желания играли в его жизни отнюдь не последнюю роль, ему претила мысль о том, что периодически приходится уподобляться дикому животному. Омеги во время течки практически не контролировали себя, ведомые инстинктами, а не разумом. Причем тяжелее всего приходилось пока что не встретившим постоянную пару омега-таям. Во время течки они переставали видеть в окружающих альфах отдельные личности, и ориентировались только по запаху, деля всех вокруг на подходящих партнеров и неподходящих. И если на последних они рычали, не подпускали к себе даже близко, то первым в принципе не могли отказать. И пусть редко, но случалось такое, что юные омега-таи проводили течку не с одним альфа-таем, а сразу с несколькими. И тогда только фламин мог определить, кто стал отцом первенца, с кем омеге предстоит вступить в брак. Подобное не осуждалось, но и категорически не приветствовалось. Логично считалось признаком безответственности и незрелости омеги, делало его в глазах окружающих чем-то вроде половозрелого ребенка. А однажды сложившееся мнение так тяжело переломить… Потому-то все незамужние омега-таи заранее готовили себе логово для течки, и либо приглашали туда единственного избранника, либо мучились в одиночестве. Когда-то давно такие логова обустраивались в труднодоступных местах на природе: в отдаленных оврагах или пещерах, в лесной глуши, теперь же, с изобретением фламинами блокирующих запахи материалов, они строились в подвалах обычных домов. Вот только самим странствующим фламинам во время течки приходилось довольствоваться дежурными деревенскими логовами. А это, надо сказать, была та еще пытка. В таких логовах проводили течку не только фламины, но и местные бедняки, погорельцы, разнообразные путешественники… и запах каждого оставался на стенах и на всех имеющихся внутри предметах, складываясь в поистине тошнотворный коктейль. Вообще омеги во время течки крайне отрицательно реагировали на запах соперника, он заставлял их нервничать, проявлять агрессию. Иногда — даже ломать мебель, портить вещи, несущие враждебный запах. Потому-то дежурные логова чаще всего напоминали тюремные камеры. Голые каменные стены, вместо кровати — ворох свежей соломы, простой умывальник, крепкая деревянная бадья с запасом воды. Ни стола, ни шкафов, ни стульев, ни, конечно же, печки. В дежурных логовах на протяжении всей течки омеги питались той едой, что взяли с собой, не имея возможности ее приготовить. Айк искренне, от души, ненавидел эти дни. Равно как и им предшествующие. Примерно за неделю до начала течки организм омега-таев начинал перестраиваться, готовиться к возможному зачатию. Постоянно ныла поясница, болели ноги и спина. Причем, опять же, наиболее мучительно этот процесс происходил у пока что не рожавших омег, с появлением первенца перестройка шла куда быстрее и легче. Но ладно бы еще все изменения в организме ограничивались только физическим неудобством, с этим Айк как-нибудь да смирился бы. Хуже всего были немотивированные скачки настроения, резкие переходы от блаженства и эйфории к отчаянию. Не раз и не два Айк видел, как воспитанные, вежливые омега-таи перед течкой вдруг превращались в невыносимых монстров. Грубили ни в чем не повинным собеседникам, обижались на якобы неправильно выбранные слова… себе он, конечно же, никогда не позволял подобного поведения, но чего ему стоил этот контроль! Однако при всей своей нелюбви к течкам Айк никогда еще не ждал их приближения с таким ужасом, как в этом году. Он боялся, что близость Харена сыграет с ним злую шутку. Сделает его неспособным контролировать эмоции, выпустит на волю ревность и злость ко всем, смеющим слишком близко подойти к его паре. Причем самое неприятное в этой ситуации было то, что альтернатива казалась ничем не лучше. Ведь если в Айке не пробудится ревность, это будет значить лишь то, что на уровне инстинктов он не воспринимает Харена, как свою пару. А что, если еще и их запахи окажутся несовместимыми?.. Что победит тогда? Слепые инстинкты или же чувства, возникшая за полгода привязанность? Конечно же, чувства! Во всяком случае, в себе Айк был почти что уверен. А вот в Харене… по мере приближения течки, его все сильней и сильнее терзали сомнения. Как отреагирует Харен на его запах? Захочет ли быть с ним и дальше, если окажется, что они несовместимы с точки зрения… как там Харен говорил? Соответствия геномов?.. Им, конечно же, не иметь общих детей, но что, если для Харена запах окажется важнее всего остального? Причем Айк видел, что Харена мучает тот же вопрос. Нет-нет, но он ловил на себе его взгляды, от которых бросало в холодную дрожь. Уж слишком они были…цепкими, изучающими. Не так альфа должен смотреть на омегу, бок о бок с которым счастливо прожил полгода, и вместе с которым хотел бы провести еще много, много лет. Невольно возникал вопрос: а может, дело даже не в запахе? Может, он просто надоел Харену, и тот ждет-не дождется начала его течки, которое ознаменует собой расторжение контракта? Но нет. Помимо тех взглядов ничто не говорило в пользу их скорого расставания. Скорее наоборот: Харен все чаще стал повторять, что Айк его, что никуда не отпустит… Айк в ответ всегда отвечал, что да, конечно же, он целиком, душой и телом, принадлежит Харену, что и сам не хочет никуда уходить. Но слова не помогали. Напряжение между ними все возрастало, а тут еще начались предтечные дни. Обычно Айк старался на это время свести общение с кем бы то ни было к минимуму. Запирался в архиве или в своих покоях, а то и уходил на природу, в глухие места, но в этот раз Харен не позволил ему скрыться в уединении. Айк лишь заикнулся о том, что, может, ему стоит покинуть замок не только на время течки, но и на неделю перед ней, как Харен буквально взбесился. Снова принял этот свой, ненавистный Айку, отмороженный вид, и крайне неприятным тоном поинтересовался, куда это его наложник собрался. Но даже не дал Айку толком ответить, набросился на него и впервые за долгие месяцы жестко, если не сказать жестоко, поимел. Потом он, конечно же, извинился, но Айк на всякий случай предпочел даже не спрашивать, можно ли ему на эти дни перебраться назад, в спальню фламинов. А перестройка его организма шла полным ходом. В паху образовались новые складочки, вход в тело набух, увеличился, открылись вырабатывающие смазку и феромоны железы. Пока его запах был слаб, но Харен уже начал на него реагировать. Их ночи стали все более долгими, сладко-выматывающими, а дни… о да, дни тоже наполнились страстью. Харен постоянно «на минуточку» заходил к Айку в библиотеку, раскладывал его на ближайшей горизонтальной поверхности, ласкал и нежил, дарил ни с чем не сравнимое удовольствие… До течки оставалось всего лишь три дня, когда у Айка перестроилось обоняние, и он, наконец, смог унюхать своего альфу. Именно так, своего, в этом он уверился окончательно. Харен пах чем-то терпким, обволакивающим, немного горьковатым и агрессивным, подавляющим все желания, кроме одного — упасть перед ним на колени, уткнуться носом в живот, и нюхать, нюхать, нюхать… Ни от одного другого запаха, никогда, у Айка так не туманило голову. Хорошо, что впервые он почувствовал его утром в постели, а не посреди дня где-нибудь в людном хозяйственном дворике, а то мог бы выйти знатный конфуз! Лишь только унюхав Харена, Айк потерял над собой всякий контроль. Принялся тереться об него всем телом в первобытном желании смешать их запахи, громко урча, вылизывал и покусывал. Харен не растерялся, тут же поставил его на четвереньки и овладел им. И ох, до чего же восхитительным оказалось все, что они в то утро проделывали! Харен и так-то никогда не отличался особой стеснительностью, но тут он, они оба, окончательно отбросил все приличия и условности. А потом — и отложили все дела. Эти три дня они провели вместе, буквально не вылезая из постели, так, словно бы течка уже началась, будто они были законными супругами и имели друг на друга все мыслимые и немыслимые права. Но, увы, любая иллюзия имеет обыкновение рассеиваться, любая сказка — закачиваться. Подошло время течки, момент, когда им с Хареном необходимо было расстаться. Впрочем, Айк не знал, смогли ли бы они остановиться самостоятельно или же его ждала бы та же бесславная смерть, что и его омегу-отца. Но, к счастью, у него в Риаране нашлись настоящие друзья. Зная о приближении его течки, в замок пришли Эрти и Юрак, и, следуя их уговорам, доноры Айка буквально выдернули его из-под рычащего и готового драться за своего омегу Харена. Беспрецедентно смелый поступок! И теперь, по завершении течки, Айк был безмерно им благодарен. Ведь по сути они спасли ему жизнь. А тогда, стыдно вспомнить, он, будучи не в себе, царапался и кусался, рвался назад, к Харену, к своему альфе. Он сопротивлялся так сильно, что Рихильду, одному из его доноров, даже пришлось его вырубить и перенести в логово в бессознательном состоянии. И как теперь смотреть свидетелям его позора в глаза?! — Площадка готова, фла. Куда нам встать? — голос Рихильда вернул Айка из мира воспоминаний к реальности. Он поднялся с нагретого за день камня и с некоторым удивлением осмотрел подготовленную донорами поляну. Теперь по центру нее располагалась почти идеально круглая площадка, расчищенная от растений и от камней. Ему самому на то, чтобы привести место будущего эксперимента к надлежащему виду, понадобился бы час, не меньше, альфа-ары же справились… а собственно, сколько времени он провел, предаваясь жалости к себе?.. Айк не знал. Он все еще чувствовал себя некомфортно после недавно закончившейся течки. Его организм пока не вернулся к своему обычному состоянию, но для проведения энергозатратного эксперимента это было даже хорошо. Айк недаром выбрал именно это время для того, чтобы создать свой первый портал. На период течки организм омега-тая перестраивался не только физически, внутренний источник также становился в разы полней и мощней. Настолько, что даже в обычной жизни не имеющие магических способностей омега-таи во время течки вполне могли пользоваться заклинаниями средней силы. Правда, об этом мало кто знал… Привычными движениями Айк разобрал свой заплечный мешок (за то, чтобы носить его самому он еще осенью выдержал нелегкий бой сперва с донорами, а затем и с Хареном) и, напоследок сверившись с записями, принялся чертить энергетический контур. С тех пор, как он почти создал портал на крыше донжона, Айк сотни раз проверял и перепроверял свои вычисления, кое-что в них подправил и, конечно же, знал все детали плетения наизусть, но подстраховаться никогда не помешает. Тем более, когда на кону стоит не только твоя жизнь, но жизни и доверившихся тебе альфа-аров. Нарисованные специальными мелками линии виднелись на сырой земле так же хорошо, как и на идеально сухом, ровном камне. Не зря Айк в свое время сделал приличный крюк, завернул за ними к их создателю, ныне — хранителю Идерваля. Убедившись в том, что ничего не забыл, что все нарисовано правильно, Айк разместил в центре энергетического контура алтарь Всех Богов, расставил по местам усилители и заглушки. Отступил на пару шагов, залюбовался простотой и изяществом получившийся схемы. В принципе, уже сейчас вокруг нее можно было бы ставить защитный контур, пытаться активировать портал лишь своей, усилившейся после течки энергией. Можно было бы… и Айку на мгновение даже захотелось именно так поступить, проверить, осилил ли бы он столь сложное действо самостоятельно, без подпитки арунгов. По расчетам выходило, что уровень его энергии как раз находился на грани: может быть, ее хватит, а, может, и нет… Но Айк обещал, сперва наставнику, а затем и Харену, что больше не будет экспериментировать, опираясь лишь на свой внутренний источник. Что отныне для любой, даже относительно безопасной, но пока неизученной волшбы, станет пользоваться энергией доноров. А потому он вновь вернулся к начерченной схеме, заключил ее всю в правильную шестиконечную звезду. Все же наставник был прав, когда настоял на том, чтобы Айк учился работать со всеми шестью донорами одновременно. Была в этом какая-то исключительная гармония, соответствие чьему-то высшему замыслу. Шесть Богов, шесть стихий, шесть доноров… Дочертив звезду, Айк попросил сопровождавших его альфа-аров занять места в ее лучах, и лишь после этого поставил над площадкой защитный купол. Если теперь что-то в процессе эксперимента пойдет не так, они погибнут все семеро. Осознание этой ответственности, куда большей, чем та, к которой Айк привык, заставило его мысленно подобраться, целиком сосредоточиться на опасной работе. Айк одну за другой нараспев прочитал приветственные молитвы, вскинул вверх руки и переключился на магическое зрение. Мир вокруг тут же преобразился, превратился в сплетение силовых линий, энергетических потоков. Вот, например, скала впереди теперь выглядела огромным узлом, накрепко связанными между собой десятками тысяч нитей: черных и желто-коричневых с редкими вкраплениями голубых, зеленых и белых. Каждый предмет, каждое существо в этом мире имело свой цвет, свою структуру плетения. И лишь только арунги не вписывались в общую картину. Их ауры горели чистым ярчайшим пламенем, никак не раскладывающимся на привычные составляющие. Айк мысленно коснулся этого пламени, обжигаясь, чувствуя жар и легкую боль и, как учил наставник, как сам проделывал уже десятки раз, собственным источником потянулся к окружающим кострам, накрыл их, подпитал своей сутью, своим воздухом. Но не растворился в них, а споро скрутил отводные каналы-щупальца, с каждым из средоточий пламени соединил себя двумя рукавами. Пламя взметнулось, грозно заревело, по правым рукавам, словно бы по мгновенно вспыхнувшим веревкам побежало от арунгов к Айку. По левым же — обогащенное, еще более сильное и злое, чем прежде, — от него, назад, к своему очагу. Замкнув энергию доноров на себя, Айк облегченно выдохнул. Он справился. Снова. Не навредил… Что ж, теперь ему предстояло заняться делом. Не отвлекаясь на окружающие его звуки и запахи, на ревущее рядом — да что там, в нем самом, в том месте, где в мире материальном находится его сердце, — чуждое пламя, он принялся быстро и ловко распределять нужные силовые линии по заданному контуру. Невольно вспомнилось то ощущение, что он испытал осенью, плетя тот же узор. Как тогда давила на него все растущая энергия, подавляла, зарождала мелкую дрожь… теперь же ничего этого не было. Его источник, питаемый пламенем арунгов, справлялся с поставленной задачей с такой легкостью, будто Айк всего лишь вызывал дождь или гасил ветер. Цветные линии, извиваясь, ложились на отведенные им места, контур заполнялся быстро и четко, словно наивная детская раскраска под руками придворного мастера-художника. И вот последняя петля замкнула узор, контур вспыхнул ярким, но в то же время совершенно иным, нежели пламя арунгов, огнем, послышался легкий шелест и… У него получилось! Он победил! Желто-черный узелок камешка, который Айк положил на место входа будущего портала, перенесся по связанным в коридор линиям, появился аккурат в точке намеченного выхода. Айку хотелось петь и танцевать, его охватила пьянящая эйфория. Он победил! Победил! По-бе-дил! И теперь… Теперь, сказал он сам себе отрезвляющим голосом, нужно аккуратно закончить работу, разъединить свой источник и источники доноров. А то не хватало еще только отметить свою победу ярчайшим погребальным костром. Еще более внимательно и осторожно, чем до этого, Айк принялся манипулировать с силовыми линиями, осторожно тянуть то за одну нить, то за другую, сперва ослабляя, а затем и распутывая образовавшиеся узелки. Но вот последний соединяющий его с пламенем арунгов рукав был уничтожен, и Айк, облегченно вздохнув, вернулся к обычному зрению. Волна красок, запахов и звуков, совершенно иных, нежели те, с которыми он имел дело во время работы, ударили по всем его органам восприятия, заставили на миг растеряться. Оглушили, ослепили, закружили голову… Айк пошатнулся и. возможно, даже упал бы, если бы кто-то из доноров вовремя не подхватил его под руку. — Спасибо, — прошептал Айк и смущенно улыбнулся. Да, давненько его так не вело от возвращения в реальность. Пожалуй, со дней ученичества. Ну да это и к лучшему. Это — знак того, что он в очередной раз перешагнул границы освоенного, и теперь, если продолжить тренироваться на тех же мощностях, его внутренний источник окрепнет и вырастет. Да, не думал он, что такое может происходить не только с подростками, но и со взрослым, состоявшимся фламином. Впрочем, прежде он никогда и не работал с такими потоками энергии. Лишь учился подсоединяться к пламени арунгов да тренировался управлять им на простеньких, давно всем известных схемах. — Поздравляем, фла, — вдруг обратился к нему ар Сиар, и Айк только тут обратил внимание, с каким благоговением его доноры смотрят на магически сместившийся камешек. — Спасибо. — Вы теперь сможете с помощью этих порталов переносить что угодно на сколько угодно большие расстояния? — И да, и нет, — отвечая, Айк принялся собирать разложенные на площадке предметы. — Чисто теоретически — да, эта же схема должна срабатывать для любых расстояний, любых плетений… то есть, любых предметов, при любых массах. На практике же предстоит еще множество экспериментов, по результатам которых схема будет упрощена и улучшена. А главное — адаптирована для переноса не только неживой материи, но и живых существ. Это не готовый продукт для массового использования, работа еще предстоит, и большая. Но уже не моя. Я сделал, что должен был. Нашел основной принцип работы порталов, составил скелет плетения. И теперь свободен. Свободен, вы понимаете?! — Айк широко улыбнулся, запрокинул голову, подставляя лицо ластящемуся к нему ветру, и вдруг понял, что отчаянно хочет к Харену. Разделить с ним свою радость, отпраздновать с ним и только с ним свою победу. — Вы не поможете мне собраться? Нам нужно как можно скорее вернуться в замок. Доноры посмотрели на него понимающе, но при этом не позволили себе ни комментариев, ни даже многозначительных улыбок, молча взялись за дело, и вскоре уже поляна была столь же чиста, как и когда они только пришли на нее. — Пробежимся? — Айк лукаво подмигнул своим замершим каменными изваяниями спутникам, и, наплевав на то, что они могут подумать о нем (после прошедшей течки его репутация в их глазах и так оставляла желать лучшего), широко раскинул руки и бросился бежать вниз по лестнице. Игривый ветер задувал ему в спину, развевал плащ словно парус быстроходного корабля. Доноры вскоре догнали его и, окинув неодобрительными взглядами, взяли в клещи: двое побежали перед ним, двое по бокам и еще двое сзади. Айку почему-то эти их действия показались ужасно забавными, и он не стал сдерживаться, рассмеялся в голос. Видимо, это остаточная энергия после взаимодействия с источниками арунгов искала выход, преобразовывалась в опьяняющую эйфорию, желание не танцевать, так хотя бы бежать. И Айк не стал сдерживать себя. Сегодня ему многое было можно. И главная награда его ждала впереди. В замке. В их с Хареном общей спальне. Путь до замка пролетел быстро и незаметно, и вот уже он подошел к Харену, обнаружившемуся во внутреннем дворе вместе с капитаном Бриеном. Счастливо, от души улыбнулся, не стесняясь присутствия постороннего альфы приобнял. — Поздравь меня, — произнес Айк ликующим голосом. — У меня все получилось! Я создал портал! — Поздравляю, — ответил Харен. Впрочем, в его тоне вовсе не слышалось радости. Напротив, он был странно холоден и напряжен. — Что-то не так? — несмотря на владеющую им эйфорию, Айк сразу почувствовал неладное. — Нам нужно поговорить. — Хорошо. Конечно… — Бриен, ты не оставишь нас? Капитан Бриен с легким поклоном удалился, оставляя встревоженного Айка наедине с Хареном. — Если ты беспокоишься, что теперь, закончив свой путь, я уйду, то напрасно. Ты же знаешь: я давно собираюсь стать хранителем Риарана. И, создав портал, получил свободу остаться. Навсегда. Здесь, с тобой, — Айк заглянул в глаза пугающе молчаливому Харену и чуть не отшатнулся, настолько пустой и леденящий у того был взгляд. — Вынужден огорчить тебя, дорогой, но не выйдет. Через неделю я уезжаю. Из Риарана — в космопорт, а там — и с Ку-восемнадцать.