Вселенская Летопись - Ультиматум (рабочее название)

      Смотрительница общежития тари Банаки была непростой ахартарианкой во всех смыслах этого слова. Мало того, что она приходилась дальней родственницей Намаланне, причем ее характер не оставлял в этом никаких сомнений, так она практически никогда не показывалась студентам с трезвой головой. Каждую свою рабочую смену она начинала с бутылочки крепленого эхара и пары ханаини, приправленных туйской тирой, отчего временами, если Банаки переборщит с тирой, говорить с ней было невозможно из-за резкого запаха. Но пристрастие смотрительницы к выпивке и специфической закуске не доставляло студентам столь тяжкого неудобства по сравнению с ее скверной манерой говорить. Банаки начинала болтать с каждым, кто проходил мимо, независимо от того, спешит ли куда-то случайный прохожий или нет. И не приведи судьба кому-то намекнуть ей на прекращение разговора, она в лучшем случае обидится и грубо пошлет собеседника на все четыре стороны, в худшем же устроит скандал, начиная со слов «Ты не уважаешь старших или тебе стыдно говорить со мной?»       Старшие курсы даже пытались узнать причину такого странного поведения у самой Намаланны, но та только поведала о том, что Банаки когда-то хотела сделать карьеру на Веру, но ей отказали в работе, после чего она вернулась на Ахартар, пару лет прожив в Мэн-Куоне и ведя разгульный образ жизни, а потом приехала сюда, устроившись смотрительницей в общежитие. Несмотря на вздорный нрав, Банаки производила впечатление довольно-таки слабой женщиной и до сих пор не хотела ничего менять в своей жизни. Студенты же молили о том, чтобы к ней наконец-то пришло озарение и заставило ее до конца ассимилироваться. Но озарение, как назло, не снисходило до бедной женщины, оставляя надежду всякому живущему в этих стенах существу.       Сегодня Джент не хотела сталкиваться с Банаки – дела вели ее поскорей в общежитие. Миновав окна столовой на первом этаже, девушка подбежала к дверям подсобки, ведущей через подвал к черному входу. Ничто не предвещало беды, и казалось, что беглянка могла дышать спокойно, но внезапно дверь подсобки открылась, и на свет вышла среднего роста женщина с копной красных волос, остриженных до середины шеи. Джент вздрогнула, зажав рукой рот и стараясь подавить неожиданно вырвавшийся крик. Никто даже не догадывался, что в этой подсобке тари Банаки держит целый тайник туйской тиры, за которой нередко спускается, когда студенты сидят на занятиях.       Янтарные глаза смотрительницы, похожие на два ночных фонаря, скользнули по Джент, заставив девушку поволноваться, ведь Банаки, весьма непредсказуемая, нередко внушала опасения обитателям общежития.       - Ну, и кто тут у нас? – добродушно промурлыкала она. – Тутэль! Привет-привет, дорогая!       Джент расслабилась. Очевидно, сегодня хорошее настроение Банаки не внушало страха.       - Добрый день, тари, - ответила Джент.       - Ну, как оно? Рассказывай!       - Да потихоньку. Как сама?       - Замечательно. С утра все свалили, так даже гонять никого не пришлось.       Джент улыбнулась. На самом деле ей нравилась Банаки, как ахартарианка совсем на нее не похожая. Общение с ней позволяло Джент примерить маску жителя отдаленного района, в котором живут те, кого называют «заблудшими». Для ахетки, привыкшей общаться лишь с эль-хор-сарийцами это было весьма увлекательно. Но, несмотря на это она, как и другие, желала Банаки избавиться от темного прошлого и спокойно жить в городе без всяких проблем.       - Ты слышала сегодняшние новости, Тутэль? На димидианской станции какие-то придурки взорвали ахартарианский корабль. Но все говорят, что произошла авария. Бред!       - Да, что-то такое слышала… Я тоже считаю, что это диверсия.       Банаки приблизилась к ее уху.       - Пс…эй…а ты знаешь, какая сплетня бегает по Мэн-Куону? Говорят, что Ильмарон мутит воду против Ахартара и что ильмары собираются линять из Союза Мортема.       - Это же сплетни, - ответила скептическая Джент.       - Эээ, зря ты так, вся правда вращается только в Мэн-Куоне.       - Ну, может оно и так.       - Хорошая ты девочка, Тутэль, не то что твои пришибленные коллеги. Ровно относишься к таким, как я.       - Это вы перегнули. Половина города относится ровно.       - Эээ, - Банаки махнула рукой, - хорошая ты, да наивная. Мимо нас просто вежливо проходят, стараясь даже не задевать. Весь Ахартар считает мэн-куонцев психами. Может, мы и психи, но мы не врем.       - Мы тоже, - Джент положила руку на плечо собеседницы, как бы успокаивая, - нет нужды в обмане на планете, чье общество стремится к развитию сознания. Мы не допустим ошибки Димидиума. Зря они думают, что мы не распознаем ложь.       Банаки вздохнула.       - Эх, нравишься ты мне, поэтому я скажу тебе кое-что еще. Мой знакомый из одного клана как-то раз обмолвился тем, что Ильмарон создает нечто такое, что поставит раком весь Союз Мортема! И кое-кто из наших помогает! Тсс…только никому! Ну, ты понимаешь, никто не должен знать, что я это сказала. Не хочу ворошить социальные службы.       - Конечно. Но вы разве не проверяли данные? – спросила Джент.       - Говорю же! Такая правда может приползти только в Мэн-Куон! Скоро что-то будет! Говорю тебе, нам с Ильмароном недолго осталось!       - Хорошо, тари, буду иметь в виду. Странно, что эта информация не дошла до архонта.       - Возможно, что дошла. Мэн-Куон не просто так ест свой хлеб.       Джент задумалась над словами Банаки. С одной стороны они казались безумием, с другой – Ильмарон и правда охладел не только к Ахартару, но и к другим планетам Союза, а тот посол явно приходил с более страшной новостью. Она вспомнила ильмара, встреченного два дня назад, и его холодный внимательный взгляд каре-красных глаз. Кто же он – лазутчик или друг? Джент не понимала. В ней зудел интерес к данному делу и ужас перед неизвестным грядущим.       Но, тряхнув головой, она отправилась далее. Сегодня ей предстоял день знакомства.