16 лет предсмертной жизни

Зойсайт

Я взял сумку, открыл и извлёк на свет странный предмет: прозрачную бутылку, обхваченную куском красной ткани с непонятной надписью. Содержимое представляло собой коричневую ужасающую жидкость. Девушки придвинулись ближе: всем стало интересно, что же это такое. — Наверное, человеческая вода, — сказала Третья, встряхивая бутыль. — Давайте откроем? — Давайте. Я снял перчатки, отложил их в сторону и попытался снять крышку — не получилось. Оказалось, что она завинчена. Я резко рванул, и тут произошло невероятное: жидкость зашипела, забурлила, начала пениться, а потом брызнула фонтаном во все стороны. Девушки заорали, отбегая к двери. Честно говоря, я был не прочь последовать их примеру, но поборол глупый страх, подошёл к бутылке и закрутил крышку. Жидкость успокоилась. Некоторое время стояло молчание, только Хига тихо читала молитву. Вся комната и наши одежды были испачканы этой липкой массой. Я слизнул то, что попало на руки, — вкус был настолько отвратителен, что захотелось выплюнуть. — Всё в порядке? — спросил я, глядя на запуганных девушек. Они только кивнули, а я продолжил: — Никому ни в коем случае не пить это нечто. Предполагаю, это земной яд. Вкус отвратительный, да ещё и этот взрыв… Надеюсь, вы не против, если заберу бутылку себе? — Да, прошу вас, избавьте нас от этого чудовища, — прошептала Хига, подходя ближе. Мы долго не решались открыть сумку, но всё-таки любопытство пересилило. В ней оказалось самое обычное яблоко. Я десять раз проверил, но нет, обыкновенный фрукт, правда, не очень вкусный, но фрукт. Кроме этого, в сумке лежал престранный набор красок: маленькая кисточка, красный выдвигающийся грифель, некий порошок, ещё какой-то краситель, в общем что-то, чем люди рисуют. А кроме того, белый квадратный кусок ткани с вышивкой в виде цветочков, нитки, видимо, иголка, какие-то пакетики — огромное количество мусора. — Странно всё это. — Что странно, Лорд Зойсайт? — Странно содержимое сумочки: птичка, яд под названием «дерево-орех», яблоко, съедобные щепки, музыковоспроизводитель, краски и хлам — и это люди носят с собой? Не понимаю их. Делать было нечего, так что, распрощавшись с барышнями, я пошёл к себе изучать яд. Очень странная бутыль: в ней содержится много газа, который и вызвал тот фейерверк. Но изучение состава ничего не дало: кроме слов «вода» и «сахар» я ничего не смог перевести. Состав просто чудовищный. Но, думаю, ничего и не случилось бы, если бы в чашку с ядом случайно не попал кусочек цинка. Я как раз занимался опытами, и маленькие кусочки этого элемента были позарез нужны. Но тут меня отвлекли. Проще говоря, я забыл об этом яде на несколько дней, а когда вспомнил, то обнаружил, что цинк исчез. Ни Яша, ни Ландыш, ни слуги понятия не имели, куда он мог деться. Тогда страшная правда поразила меня: да он просто растворился! Но какой же это сильный яд, если может так запросто травить металл? Я покосился на бутылку: она мирно стояла, не подавая признаков жизни. Открывать её было опасно. Я уже успел понять, что причиной активности является газ, заточенный в ней, но чем большее количество раз откручиваешь крышку, тем безопаснее становится яд. Пришлось аккуратно отлить часть напитка и упаковать его с таким тщанием, чтобы воздух совсем не проникал. Потом достал из тайника второе своё недавнее приобретение: ту ткань, которую супруга постоянно носила на ноге. Однажды ночью я проснулся, и Металлия дёрнула меня осмотреть ноги жены. Осмотр показал ужасающие последствия постоянного ношения этой ткани. Благо, Кагуя-химэ хотя бы ночью её снимала, но днем-то вела в основном наколенный образ жизни. Страх перед вывихами поборол даже желание быть красивой. От постоянного перекрытия кислорода кожа портилась, но это ладно, это можно пережить. Но кровеносная система не могла нормально работать, поэтому пришлось выкрасть ткань. Джадент и так просил меня привезти её, чтобы можно было разобраться в свойствах. В конце концов, нам эта ткань нужна гораздо больше, чем Кагуе-химэ. Девушка просто боится непонятно чего: то ли вывихов, то ли переломов, но ходит настолько мало, что ей это не грозит. А нам подобное средство может оказаться очень кстати. Я бы не выполнил давнюю просьбу друга, если бы Кунсайт не напомнил мне о делах. Он привез кипу бумаг, которые требовали немедленного рассмотрения. Весь этот год проблемы решали только мои поверенные и тайно, с помощью шифра, давали мне знать обо всём, что происходит в стране. Но, понятное дело, шифр искажал суть, не давал возможности вникнуть в истинное положение дел. Много столетий у нас процветала сильная власть феодалов. Причем настолько сильная, что в некоторых землях было своё законодательство и свои деньги. Королева Погибель спокойно относилась ко всему этому: главное, что местные князья более-менее признавали её верховенство и единство страны. Но «мир во всём мире» перевернул наше государство. Если раньше главной целью было завоевание территории и хотя бы минимальное поддержание порядка, то за восемьдесят лет мирной жизни произошли кардинальные изменения. После нескольких удачных военных походов власть Королевы укрепилась. Часть князьков перебили, у других конфисковали имущество, третьих перевели на новые земли, четвертым приказали за свой счёт строить замки и храмы. Окружив себя преданными людьми и дав им лучшие земли, Королева решилась на ещё более отважный шаг: она издала указ, по которому каждый из бывших властителей должен время от времени приезжать ко двору, а в остальное время в заложниках у Королевы оказывалась его семья. Кроме того, Берилл установила контроль над золотыми, серебряными и медными рудниками и обложила их налогами, благодаря чему государство укрепилось и даже повысилась производительность сельского труда, что не могло не радовать. За время пребывания в монастыре я решил практически все мелкие проблемы, возникшие за этот год. А главное, узнал у Кунсайта об истинном положении дел. Всё это напомнило о прошлой жизни в Тёмном Королевстве. — Скажите, Лорд Кунсайт, — спросил я едва не на следующий день после приезда, — что происходит в государстве, что нового, как продвигается программа завоеваний? Каково наше положение? — Слишком много вопросов сразу, Зой, но я удовлетворю твоё любопытство, — он развернул карты, свитки, какие-то бумаги и тайные письма. — В данный момент Королевство опустело. Я, как видишь, нахожусь с тобой. Королева отправилась вместе с Сораиро и Мурасакино на очередной совет по безопасности, так что вернётся нескоро. Нефрит гостит у наших южных соседей, пытаясь уладить очередной конфликт. Но это «отдельная история», о которой я тебе сейчас рассказывать не буду. Скажу лишь, что она поразила всех нас. «Мир во всём мире» трещит по швам, это надо признать. Хотя меня удивляет, как он вообще так долго продержался. Все считали, что больше десяти лет государства не смогут жить без открытой войны. Однако нет, смогли. Сейчас же опять всё сначала: трое западных соседей никак не могут поделить спорные территории, слишком уж много там полезных ископаемых. Восточные государства строят огромный флот, несмотря на то, что мы ещё давно согласовали, сколько какая страна может иметь военных кораблей. Назревает крупный конфликт из-за проливов, выходящих в Южное море, так как располагающиеся там государства никак не могут поделить между собой монополию на торговлю. Не стану подробно рассказывать, всё существенное вот в этих свитках, ознакомься с ними. Нам важно продержать «мир во всём мире» ещё два-три года, и тогда сможем начать активные завоевания. Пока Тёмному Королевству удаётся выступать посредником, но не представляю, насколько серьёзной может стать ситуация. Конечно, Нефриту не впервой, я верю в его талант, но всё может обернуться очень плохо. Через два-три года мы сможем сформировать прекрасную армию. Союз с Хэоанской Империей дал нам очень многое, мы уже выкачали практически все ресурсы. Ты же, сидя в замке, ничего не замечаешь, но не сомневайся, твоя жертва оправдывает себя. Джадент сейчас вместе с Тетис и Бараиро объезжает границы, наблюдая за порядком, а заодно узнавая настроение народа. Главные в Королевстве Орэндзииро и Аоми, но, думаю, это не надолго. Кстати, с медициной у Джадента не пошло: опыты провалились, и он отстранён от дел. В общем-то я про него знаю довольно мало. — Спасибо, что предоставили полную информацию, я изучу все бумаги сегодня же. Я много думал относительно денежной реформы и обесценивания денег. За то время, что меня не было дома, внутренние границы исчезли? — Практически да. Границы уничтожены, полностью отлажено законодательство, многие дороги приведены в порядок, как и переправы. — Неужели столько всего произошло за год?… Даже не помню, сколько часов мы говорили о Тёмном Королевстве, но это было временем блаженства. Я чувствовал себя нужным, а возвращение в замок вновь напомнило прожигание жизни. — Ландыш! Юма тут же появилась рядом. — Зойсайт, что случилось? — У меня к тебе задание. Прошу, сделай всё как можно быстрее и незаметнее. Здесь очень ценный напиток. Передай его Лорду Джаденту, а лучше Королеве… Нет, всё же Лорду. Это очень странный человеческий яд. Все его свойства в этом свитке. Единственная важная особенность: яд не воздействует на кожу. Кроме того, я отдаю ему эту ткань. Он знает, что это такое. Вот тебе бумага, по ней тебя пропустят через границу. Чем быстрее ты отправишься, тем лучше. — Да, Зойсайт, я доложу обо всём, как только вернусь. Юма вышла из комнаты. Ландыш, Бальзамин и Виноград — единственные существа, которым я позволяю называть себя просто, без всяких церемоний. Они довольно близки мне по духу, с ними иногда можно расслабиться, несмотря на их подчинённое положение.

Кагуя-химэ

Подарки с Земли стали полной неожиданностью для меня. Нам ничего не было известно о поездке. Странно, обычно о них говорят, предупреждают, что привезут сувениры, а сейчас всё настолько тайно. Да и подарки какие-то странные — ни одной книжки. Я лично спросила у переводчиков: ни одной, а я так надеялась на новое интересное чтиво. Вместо этого птичка, еда, яд. Весьма странно, неужели люди носят в одной сумке и то, чем питаются, и то, чем убивают друг друга? Мне бы такое и в голову не пришло, и в романах об этом не пишут. Лучшим из подарков был признан музыковоспроизводитель. Первые несколько дней мы слушали его постоянно, несмотря на предупреждение мужа, что музыка может кончиться. Нет, что бы он ни говорил, всё-таки это волшебство, а не на-у-ка. К сожалению, инструмент играет всего несколько песен, двадцать или тридцать. Они прелестны, но быстро надоедают, а ничего нового нет, поэтому спустя пару дней всё о музыковоспроизводителе забыли. Гораздо прелестнее выглядит маленький чижонок, которого мне тоже привезли с Земли. Садовник сделал маленькую клетку, в которой он и сидит почти целый день. За ним очень забавно наблюдать и кормить. Муж почему-то считает, что чижи едят насекомых*… Но даже дети знают, что это не так. По-моему, он единственный во всём замке, кто не заказывает молебнов за моё здоровье. Недавно случилось большое несчастье: я потеряла кусок ткани, обладающий целительной силой. Его нигде нет, никто не видел, а ведь он мне необходим, я не могу без него ходить — страшно. Пришлось несколько дней просидеть в своей комнате, но потом все начали убеждать меня, что травмы не будет, что бояться нечего, что надо жить дальше. Решив прислушаться к советам близких, я начала выходить, постепенно привыкая к собственным ногам. Зойсайт даже предложил разработать их, но, так как я довольно смутно поняла, что от меня требуется, отказалась. Всё изменилось случайно. Как я уже говорила, лето в этом году было безумно жарким и дождливым. Даже грозы не приносили желанного облегчения. Муж всё больше беспокоился о запасах продовольствия, отец тоже был чем-то взволнован. Военные правители прислали нам четыре огромные статуи, которые, по приказанию моей матушки, установили в саду. Четыре символа долголетия: сосну, бамбук, журавля и черепаху. Статуи были настолько красивы, что под ними стали устраивать соревнования и праздники. Многие складывали стихи, наподобие: Как плачущий журавль Среди равнин Такэда, Раскинувшихся предо мной вдали, Не зная отдыха, всё плачет о подруге, — Вот так же я тоскую о тебе*! Или ещё: Да, влажен шёлковый рукав, что на заре Бамбуковые заросли раздвинул В осеннем поле… Но влажней вдвойне Рукав мой оттого, что я тебя не вижу*… Особенно красивой была черепаха: огромная, разноцветная. Моему мужу она тоже нравилась более других статуй, поэтому мы порой сидели с ним неподалеку, слушая музыковоспроизводитель. Зойсайт сетовал на то, что не может произнести английские буквы, а то выучил бы слова песни наизусть. Я молчала, наслаждаясь музыкой. Как-то в конце лета мы, по обыкновению, сидели в тени черепахи, слушая пение птиц. Был несчастливый день*, поэтому ничего интересного не могло произойти . Близился вечер. — Супруга, пойдёмте в дом, холодает. В вашем положении лучше не рисковать. — Конечно, — я была счастлива: вот уже почти месяц, как не происходило ссор. Я встала, опёрлась на ногу и… закричала от боли, падая. Зойсайт заткнул мне рот, не давая позвать на помощь и опозорить себя. Вдруг я услышала топот, оглянулась, но это оказались юмы мужа: Ландыш, Виноград и Бальзамин. — Успокойтесь, дайте мне осмотреть ногу. Вам так больно? — пытался дозваться до меня Зойсайт. Я немного успокоилась и поняла, что сильной боли не чувствую. — Не трогайте меня! — Что случилось? — это оказалась Ландыш. — Она неудачно упала, но, похоже, вывиха нет, иначе бы крику было, — ответил Зойсайт. — Что это? Что произошло? — тихо спросила я. — Я не знаю, что произошло, — мягко сказал Зойсайт, придвигаясь ближе ко мне, — вы в состоянии понимать, что я говорю? Так слушайте. Никто ничего не услышал, так что о чести не беспокойтесь. Ландыш принесла покрывало: аккуратно переползите на него. В вашем положении нельзя лежать на сырой земле. — О ужас, что с ребёнком! — Тихо, иначе сами себе навредите. Переползайте так, чтобы не было больно, и позвольте осмотреть вашу ногу. — Нет, нет, — закричала я, забыв о чести. — Представьте себе, что я врач. Пришлось подчиниться. Юмы помогли мне перебраться на ткань, а муж начал осматривать меня, щупать и трогать: никогда не чувствовала себя более гадко. Я читала молитву, пыталась отвлечься, только бы не чувствовать этих ужасных прикосновений. Становилось всё темнее. Как дойти до дома? — Так, вроде всё нормально, вывиха не было, — сказал Зойсайт, вставая. Но у вас внутреннее кровотечение. Сейчас перевяжу колено так, чтобы вы не сгибали ногу, и телепортирую вас домой. — Нет, нет, не смейте, только не телепортация, умоляю! — воскликнула я, представляя себе, как она может повредить ребёнку. — Вы предпочтете дойти до дворца? — Да. — Хорошо. Зойсайт стянул мне ногу какой-то очень длинной тряпкой так, что я не то, что согнуть её, а пошевелить не могла. Опираясь на юм, кое-как дохромала до покоев мужа. Нас никто не заметил, за что я благодарила всех богов подземного мира. Оказавшись в комнате, попросила позвать настоящих врачей, чтобы они сказали, как дитя. Зойсайт не возражал. На следующий день о падении знали все. Меня жалели и ругали, говорили, что нельзя было ходить, если я не уверена в ноге, что я мать наследника, что боги гневаются и ещё много чего. Сестра не приехала, даже весточки не прислала: видимо, ей не сообщили о случившемся. Весь замок читал молитвы целителю Якуси во всех его семи ипостасях, богу Фугэну, продлевателю жизни; заказали молитвы в храм Добра и мира и в храм Вечная Обитель. Везде слышалось: «Как же её угораздило так упасть?» А уж когда стало известно, что мы с Зойсайтом наслаждались пением кукушки, то негодованию просто не было предела. «Как можно в вашем положении слушать птицу, которая поет о царстве мёртвых? Которая сопровождает души в страну смерти?» Всё это было невыносимо, поэтому я переехала в одну из галерей, оставив в своей комнате Хигу. Пускай ей говорят всё то, что должны мне: она, в конце концов, не в тягости. Единственный, кто не бросил меня в этой пренеприятнейшей ситуации, был Зойсайт. Сначала он смазывал мне чем-то колено, а, когда опухоль прошла, стал заниматься престранными упражнениями. Он заставлял меня приподнимать ногу над землей. Сначала ничего не выходило: нога оставалась лежать. Но через несколько дней упорной работы приподнялась. Муж единственный не укорял меня, не порицал, хотя моя вина была чудовищной. Он молча лечил меня. — Откуда вы знаете эти упражнения? — спросила я однажды. — У меня у самого бывали вывихи и переломы. Лорд Кунсайт разрабатывал мне ноги точно так же, — ответил он, мило улыбнувшись. — Упражнения хороши тем, что просты и безболезненны. За время хождения в той трубке вы совсем испортили себе мышцы. Надо заняться спортом, тренировать ногу. И я не шучу. Иначе вы постоянно будете её вывихивать или прокручивать как сейчас. — Я на всё согласна. Но почему вы запрещаете мне самой поднимать ногу? Ваше присутствие обязательно? — Вы не поймете, — ответил он, взяв веер, лежащий неподалеку — подарок Сестры. — Почему же? — Если вы просто так будете поднимать ногу, в этом не будет толку. Я не просто отдаю команды, я чувствую вас, чувствую вашу ногу, ваши мышцы, вашу кровь и сухожилия. Я поднимаю ногу вместе с вами, контролирую процесс. Но вы всё равно не поверите мне. — Отчего же? — удивилась я. — Есть разные виды борьбы, как я слышала, некоторые основаны на внутренней энергии. — Да, можно и так сказать. Воцарилось молчание. — Скажите, а есть ли кто-то в этой жизни, кого вы любите больше других? — лукаво спросила я. Ответ я знала заранее. Ни о ком, кроме как о своём учителе, мой муж не отзывается с теплотой и нежностью. Кунсайт для него своеобразное божество, но было просто интересно, скажет ли прямо? — Королеву. — Королеву? — я настолько не ожидала услышать подобное, что даже забыла о вежливости. Зойсайт прошёлся по комнате, не глядя на меня. — Вы спросили: «люблю ли я кого-нибудь больше других?». Ответ однозначен. Нет, не подумайте, что мне нравится Королева Погибель как демон, но она гений стратегии, она создала наш дом — Тёмное Королевство. Много работы пало и на плечи Лордов, и простых демонов, и юм, но всех объединял её лик, её дело. — Вы меня не поняли. Я имела в виду по духу. — И ждете, что отвечу: «Кунсайта». Но я не могу этого сделать: многие его душевные качества не находят отклика в моём сердце. Я не люблю его, а боготворю, это разные вещи. Он является для меня личным богом и кумиром. Да, можно назвать это чувство «любовью», но оно таковым не является. У меня нет никого, кто близок мне по духу. И не может быть. Я живу слишком долго, поэтому никто не вызывает особенного интереса. Мне не с кем говорить на все темы. Есть множество знакомых и друзей, но «доверителя сердца» нет, во многом потому, что подобное больше нужно женщинам. А мы, как создания более грубые, ценим другие чувства и отношения. — Вы несчастный демон, — ответила я, глядя на мужа с жалостью. — Неужели вы уже испили все радости жизни, познали всё, что уготовано судьбой, чтобы говорить такое? — Меня привлекают ребячество и игры, но вы всё равно не поймете, что значат эти слова. — Пойму, — почему-то сейчас я чувствовала некоторую решимость, не свойственную мне ранее, — я знакома с вами не первый день. Вы просто хотите настоящей семьи, в которой были бы все три поколения, но при этом и представить себе не можете, чтобы ваш благодетель женился… Я осеклась. Откуда возникли мысли и слова? Я ничего не знаю, да и никогда не думала об этом. Интуиция? Муж, кажется, счастлив со мной, у нас есть семья. Зойсайт смотрел на меня с уважением, не свойственным ему, и с удивлением. — Я признаю своё поражение, — смиренно сказал он, склонив голову. Насекомые — в народном представлении низший разряд живых существ: насекомые, пресмыкающиеся, ракообразные и гельминты Автор — Отомо Саканоэ, пер. А. Глускиной Автор — Аривара Нарихира, пер. А. Глускиной Несчастливый день — когда гадатели объявляли, что тот или иной день является для дворца несчастливым, то в тот день запрещалось прибывать в замок и уезжать из него