16 лет предсмертной жизни

Зойсайт

Я бредил. Во всяком случае, у меня было такое чувство. Я не знал, где нахожусь и что происходит вокруг меня. Воспоминания, которые уже давно рвались наружу, уничтожили хрупкий заслон сознания погрузили меня в странный, чуждый мне мир. Я наблюдал за очередной сценкой из моей прошлой жизни. И вновь в ней присутствовал тот юноша, о котором были более ранние воспоминания. Странно, но, когда мой мозг выдавал очередную часть прошлого, часто оно было связано именно с Друганайтом, причём не с теми годами, когда он ещё был моим другом, а с последними полутора, когда моё прошлое естество и он расстались. Похоже, это было одно из самых ярких впечатлений за всю жизнь того Зойсайта. Я редко видел что-либо связанное с учёбой, семьёй или службой, поэтому всё ещё почти ничего не знал о себе, но он… Он был постоянно, словно наваждение. Обычно я видел маленькие сценки, из которых мог заключить, что эта длительная размолвка разразилась в последние полтора года существования Лунного Королевства. Сейчас я видел просторную комнату, в которой находились двое: мой друг и Сейлор Меркури в полном боевом облачении. Оба сидели за столом и пили какой-то шипучий напиток. Беседа сперва велась непринужденно, но несколько фальшиво, пока девушка не отставила свой бокал в сторону. — А теперь, Друганайт, давай о грустном. — Это ты о Зойсайте? — спросил он как-то очень мягко и без претензий, казалось, будто он ждал этого вопроса очень давно. — Да, — Меркури набрала в лёгкие побольше воздуха, — ты единственный демон, который может мне хотя бы объяснить, что происходит. Зойсайт вот уже полгода не выходит из депрессии. Это всё началось в сентябре с момента вашего расставания. Ему очень плохо без тебя, ты его лучший друг. — Моей вины здесь нет, так как мы поссорились… Хотя нет, есть, конечно. — Почему? — Меркури смотрела с такой искренностью в глазах, что лгать ей было невозможно. — Сложно объяснить, — юноша откинулся в кресле, — Зойсайт всегда был ко мне невнимателен, я его сам никогда не интересовал. Когда умирали мои родственники, он никогда не соболезновал, не спрашивал, как у меня дела. — Но разве это причина уничтожать полуторадесятилетнюю дружбу? — изумилась девушка. — Я знаю, как он понимает то, что произошло, но он никогда не упоминал о смерти твоих близких и не ставил невнимательность себе в вину. — Да, для него она прошла как бы незамеченной. — Но это не единственная причина? — Нет. Наша Тайна, то, что было нам дорого столько лет… Я не стану рассказывать тебе, в чём она состояла. Эта Тайна стала мне мешать, и я решил избавиться от неё. А Зойсайт всё ходил и ныл, в упор не желал понять моих явных намёков, что Тайна мне больше не нужна и только тяготит. — Судя по словам Зойсайта, Тайна до сих пор значит для него очень многое, — задумчиво произнесла Меркури. — Он говорил, что она спасала его в трудные минуты. Во время отчаяния или боли он думал о ней, и ему становилось легче. Но дело сейчас не в ней, он не хочет расставаться с тобой. У него нет никого ближе, чем ты, и сейчас он пытается сделать всё, чтобы вернуть твоё расположение. — То, чего он хочет, это уже не дружба, — жестко ответил юноша. — Но что? Разве вы когда-то… — Нет, никогда. Но ты не поймёшь. — Он что, тебе жизнь испортил? — спросила она прямо. — Можно и так сказать. Он требовал, чтобы я постоянно приходил в гости или связывался телепатически, всю мою жизнь пытался под себя подогнать! — Это неправда, — ответила Меркури. — Что? — Мы все точно знаем, когда ты приезжал к нему, когда хоть писал, хоть как-то связывался. Зойсайт всегда был таким радостным, когда это происходило. И я точно знаю, что в последние годы такое бывало хорошо если раз в месяц. — Я его немного даже боюсь, — задумчиво произнёс юноша, пропустив мимо ушей слова девушки. — С тех пор, как он пожертвовал собой и стал требовать награды. — Он не… — Нет, всё именно так. Он шантажировал меня тем, что спас. — Зойсайт спас тебя не поэтому, — Меркури крайне удивлённо смотрела на юношу. — Только из-за своего себялюбия он это сделал. Ему плохо, он хочет, чтобы плохо было и другим, только и всего. Я не знаю, что он выкинет в следующий момент, будет ли шпионить или просто преследовать. — Поговорите! Неужели это так сложно?! — Меркури перевела дыхание. — Ты ему нужен, он очень любит тебя. Послушай, если есть человек, который так любит тебя, надо за него держаться. Зойсайт столько раз помогал мне и… он подстроил свою жизнь под тебя. — Он под меня? — смех был в этом взгляде. — Да, он бросал все дела, если вдруг узнавал, что ты можешь приехать или как-то связаться. Ты не понимаешь? Он ценит тебя, ты его самый старый и преданный друг! — Я ему не друг, — ответил юноша. — Послушай, — Меркури встала, — послушай, Друганайт, я знаю тебя очень давно. Пойми, Зойсайту действительно очень плохо без тебя, и ваша Тайна и совесть мучают его. Помоги ему, не дай ему так мучиться. Мне жалко смотреть на него, но я ничего не могу сделать. — Чего ты хочешь? Чтобы я страдал? — спросило милое существо. — В смысле? — Я никому не позволю воровать моё время, — чётко произнёс юноша. — Зойсайт столько для тебя сделал, но сейчас он нуждается в помощи, помоги ему. — Не хочу, — послышался странный, но такой понятный ответ. — Почему я должен что-то делать ради него? — Потому что он много лет был твоим другом. Даже если сейчас твои чувства к нему погасли, то хотя бы из сострадания. Просто помирись с ним! Он боится тебя так же, как и ты его! — Чего меня бояться? Но я не понимаю, с какой стати я должен что-то для него делать. Мне он отвратителен. Более того, он был инициатором нашего расставания. Так почему я должен тратить на него своё драгоценное время и силы? Меркури оторопела, похоже, она ожидала многого, но только не такого. Она стояла посреди комнаты, не зная, что сказать: — Жалость… Нет, даже не это… — она пыталась подобрать слова. — Это… это просто нехорошо с твоей стороны не протянуть руку помощи своему ближайшему другу. Он готов ради тебя на всё. — Раз он готов, пускай и делает, — ответил юноша. — Это его проблемы, не мои. Почему я должен решать чужие проблемы, задевая к тому же собственные интересы? — Я не узнаю тебя, — прошептала Меркури. — Я знаю, сколько трагедий произошло с тобой после расставания с Зойсайтом. И та, кого ты почитал своей невестой… — Я и сейчас её люблю. Думаешь, почему у меня не было столько лет девушки? Только потому, что Зойсайт отнимал всё моё свободное время. — Раз в месяц, — Меркури прикусила губу. — Но ведь твоя избранница всё ещё твоя начальница и… — Она уже не избранница, — ответил юноша, погрустнев. — Я узнал, что она замужем. — Что? — удивилась девушка. — Она замужем? Да этого не может быть! Начальница всей экономики Солнечной системы замужем? — Да. — Так вот почему ты так печален. Вот почему у тебя было столько проблем по службе из-за того, что ты перестал выполнять свои обязанности, — тихо прошептала Меркури. — Вот на кого ты променял Зойсайта и Тайну — на лучшую невесту Галактики, вернее, на ту, кого считал невестой. — Я решил взорвать обыденный круг, который меня окружает, и взорвал. — И сам погиб под ним. — Может, но к прошлому не вернусь. — Я поняла, — воскликнула Меркури, — ты ледяной король! — Что? Пытаешься оскорбить? — Нет, прости, это не оскорбление, это название. Ты не чувствуешь ни жалости к Зойсайту, ни сострадания, ничего. Потому что он никогда не был тебе нужен. Тебе нужна была Тайна, а Зойсайт просто прилагался к ней, и теперь, когда ты решил всё разрушить, ты не понимаешь, почему должен ценить того, кого на самом деле не ценил никогда. — Это неправда, — ответил юноша. — Но ты ведь его подруга сердца. — Нет, это правда, так просто более научно. И я не подруга его сердца, а просто его друг, и я не могу смотреть на его увядание. — Ты что, собираешься пересказывать ему этот разговор? — Нет, я ничего не скажу, не скажу даже, что мы встречались, но попробую помочь. Мы все: и Воины в Матросках, и Небесные Короли — хотим помочь, хотя почти никто не понимает, в чём дело. Мы не оставим его. Но знай, Зойсайт не остановится, он и дальше будет следить за тобой и пытаться вернуть. — Ненормальный, — просто ответил ноша. — Он просто умеет ценить, и для него человеческие чувства значат очень многое. Он так… Я открыл глаза. Мерзкий привкус во рту говорил о том, что меня накормили той гадостью, которую дал чёрный. Надо мной склонилась Виноград. Она молчала, только обеспокоено смотрело на моё перекошенное лицо. Я закрыл глаза, пытаясь понять, как мог видеть то, чего не мог видеть, ведь Меркури говорила с Друганайтом тайно. Следил ли я за ним в тот вечер? И не случайно уж она назвала его «ледяным королём». Может ли он иметь какое-то отношение к Кунсайту? Мысли успокоились, сознание отключилось, подарив мне сон.

Кагуя-химэ

Осень со своими дождями и красными клёнами всегда наводила на меня грусть и тоску. Новый друг, кажется, был того же мнения. С момента смерти Сестры прошло всего несколько месяцев, а я чувствовала, что былая любовь к ней угасает, уступая место безразличию. Непостоянство демонического сердца очень прискорбно. Не даром же говорится в стихотворении: Слова, что ты мне говорила, Меня безжалостно покинув навсегда, Твои слова — как блёклая листва: Она свой цвет зелёный изменила Быстрей, чем осень к нам пришла*! Автор очень хорошо показал, к чему на самом деле приводят все клятвы. Кажется, что чувство настолько сильно, что его никогда не вытеснишь из сердца, но время лечит и помогает, особенно если тот, кого пытаешься забыть, вызывает брезгливость и некоторое отвращение… Нельзя всё время думать о подобном, но, к несчастью, осень вдохновляет меня только на думы о дурном и скорбном. Это время перемен, самый продолжительный сезон, во всяком случае, так кажется. Совсем недавно мне повезло побывать в одном чудном месте. Мой друг сердца нашёл меня утром в полном расстройстве чувств и пригласил посмотреть загадочный дом. Он завязал мне глаза, тайно вывел из дворца и повёз куда-то. Моё сердце трепетало, как только я задумывалась о том, какой дерзостью занимаюсь. Милый друг ничего не говорил, только порой напевал какие-то старинные куплеты любовного содержания. Когда процессия остановилась и повязку сняли, моим глазам предстал небольшой домик, около которого копошились демоны. Я вошла внутрь, сопровождаемая моим спутником, и узнала, что это место, куда привозят всё, что нашли на земле! Моё сердце забилось чаще, как только я поняла, в какой чудный дом попала. Мне предоставили возможность посмотреть на то, что привозили из множества поездок. Самая ценная находка — это книги. Мой провожатый оказался большим знатоком хранилищ и архивов, поэтому сразу отвёл меня в нужную комнату, где хранилось, наверное, четыре десятка различных книг. Первое, что дали мне в руки, была книга, которую называли не иначе как сутрой, хотя к нашим священным текстам она не имела никакого отношения. Скорее всего, в Англии этой книжкой пользовались маленькие дети: она состояла из подписанных картинок и простейших правил. Когда-то она помогла нам составить самый первый словарь английских слов. Ему я обязана всеми своими любимыми романами. Я листала сутру очень осторожно, боясь порвать. Она была в твёрдой обложке, на страницах нарисованы знакомые и не очень знакомые вещи, фрукты, овощи. Чуть позже мне попался дубликат этой почти священной книги. Он был весь испещрен какими-то словами, переводами и догадками. Я отложила в сторону первоисточник, обратившись к переписанному, поскольку порвать его всё же меньшее преступление. Один из свитков был целиком посвящён мальчику, который показывал разные движения: бег, плавание, прыжки в длину. Другой был разрисован заморскими фруктами, половину которых я видела впервые в жизни. Названия их были непереводимы. Вторая книга, попавшаяся мне в руки, была с картинками, но написана не на английском, как мне объяснили. Я сравнила закорючки в ней и в «сутре», но не нашла никаких отличий: поразительно, что разные языки пользуются одной азбукой. На картинках изображены красоты какой-то далекой человеческой страны: иноземные дома поразили меня своей высотой. Но главное, в книге были нарисованы люди. Я смотрела на этих высших созданий и могла только возмущаться тем, в каких нелепых позах их изобразил их неведомый художник. Ведь люди величайшие воплощения, их должно изображать в самых величественных позах, а тут всё совсем не так: один невнятно машет руками, другой работает каким-то странным инструментом для землепашества. Третья книга была столь тяжела, что я не смогла оторвать её от земли. Почти тысяча огромных страниц, заполненных мелкими буковками. В ней нарисованы большие цветные карты местности и маленькие портреты людей, одетых в форму наподобие той, которую носит мой муж. Также там были нарисованы странные огромные вещи, даже не знаю, для чего пригодные. Провожатый объяснил, что над переводом этой книги ещё работают, но, скорее всего, это словарь, посвящённый человеческим войнам и орудиям убийства. Там столько незнакомых слов, что весьма трудно понять, о чём речь. Как только я услышала, что это что-то военное, сразу отложила фолиант, взяв другой, в надежде, что он будет более занимателен. Моё внимание привлекла книга в странной обложке, которую можно было свернуть, как свиток. Открыв её, я очень удивилась, увидев множество картинок и почти полное отсутствие текста. Первую половину книги составляли красивые интерьеры человеческих домов. Какая там мебель! Она очень высокая, яркая, совсем не похожа на нашу. Ещё там же я нашла много рисунков женской одежды. Девушки и женщины носили невероятные платья не на завязках! Одежда была как вполне приличная, закрывающая тело, так и совершенно открытая, прикрывающая только отдельные участки и оставляющая обнажёнными живот, спину, плечи. Девушки в такой одежде сидели на песке или в воде. Похоже, люди купаются именно в таких костюмах. Меня это повергло в некоторую оторопь. Девушки с таким прекрасным телом показывают всем истинную красоту. Но что же делать тем, кого в силу возраста боги обидели миловидностью? Как им показаться на море, чтобы не смутить купающихся видом своих ужасных тел? Последняя книга, которую я решила рассмотреть внимательно, оказалась про насекомых. С особым вниманием я разглядывала их. Книга была на английском, и я попросила друга перевести или прочитать пару столбцов о жуке, внешний вид которого показался мне очень знакомым. Название жука с человеческого перевести не удалось, потому что оно написано на специальном языке, но содержание мне поведали: «Trypoxylus dichotomus — его тело в длину 7,7 (человеческой второй по величине маленькой единицы), окраска тёмно-коричневая. На голове вытянутый рог с двумя разветвлениями». И действительно, такое я видела в саду. Правда, картинка была почему-то бело-серо-чёрной, что несколько смутило меня, потому что остальные раскрашены в яркие цвета. Я полистала книгу и убедилась, что картинок цветных и не цветных примерно поровну. Почему одни красили, а другие нет? Расспросив подробнее моего друга, я узнала несколько странностей. В хранилище сорок шесть книг, из них тридцать пять на английском языке, а остальные одиннадцать на четырёх других. Две из них написаны на языке, который очень напоминает наш, но в нём нет знаков азбуки. Переводчики полагают, что люди сохранили тот язык, на котором говорили восемьсот лет назад, но исковеркали до неузнаваемости. В этом хранилище я узнала ещё, что наш язык и язык Тёмного Королевства имеет общего предка, вернее, наш образовался из языка Тёмного Королевства, а это значит, что он имеет непосредственное отношение к наземной жизни, к людям! Ещё я узнала, что на сами переводы тратится не так много времени, как на пополнение словаря. В человеческих языках такое огромное количество непереводимого, что демоны дни и ночи проводят за работой. В хранилище на основе книг и прочего стараются понять жизнь людей, их обычаи. О них мне обещали подробнее рассказать в следующий раз, а сейчас надо возвращаться во дворец той же тайной дорогой, пока меня не хватились.