16 лет предсмертной жизни

Кагуя-химэ

Двадцать второе число второго месяца стало для меня ознаменованием едва не новой жизни. Не зря ещё в начале года мне говорили гадатели, что это не мой день, он неблагополучный, в него нельзя никуда выезжать и принимать серьёзных решений. Разумеется, я послушалась и не выходила из своих комнат, но, к сожалению, даже это не помогло в трудный час. А началось всё самым неожиданным образом: в конце первого месяца или даже в начале второго мой муж рассорился со своей семьёй. «Семьёй» я язвительно называю юм супруга, которые ему явно дороже меня. Разлад произошёл такой серьёзный, что даже вернувшаяся из Тёмного Королевства Ландыш не смогла помирить их. Я ничего не знала о произошедшем. Мне не говорили о причинах разногласий, но тайна лишь усиливала моё природное любопытство. Что-то находилось в покоях Зойсайта, что привело к раздору. Но что это может быть? Я несколько дней ходила вокруг да около, а потом всё же заглянула в комнаты. И каково же было моё удивление, когда я увидела бога! Бог растений стоял в сосуде и, когда я вошла, повернул ко мне пять голов. Две из них уже быстро старели, две только распустились, а одна ещё не раскрылась, то есть была бутончиком. Оказывается, мой муж тайно поклоняется богу в растении! Быть может, это сам Дзидзо* или бодхисаттва Мироку* приняли такое обличие? Слышала я, что однажды они почтили своим присутствием дворец императора, правда, было это на заре времен. Я склонилась перед божеством, произнесла благодатную молитву за то, что оно почтило своим присутствием наш дом. Цветы смотрели на меня. Да, я была уверена, что они именно смотрели. Потом двое отвернулись, а остальные трое наблюдали, как я медленно приближаюсь к сосуду. Я была настолько поражена этим явным доказательством того, что Зойсайт всё же религиозен не только на словах, но и сердцем, что не сразу вспомнила о том, что нужно позаботиться о благовониях и подношениях. Мужа не было то ли в замке, то ли в покоях, поэтому я без всяких затруднений принесла курительные свечи, зажгла их, положила растению фрукты и траву мипури*. Один из стеблей нагнулся и попробовал на вкус персик, но он ему не понравился. — Что же ты ешь, божественный? — спросила я смиренно. — Чем можно усладить твой вкус? Что ты любишь? Быть может, твоё сердце отдано музыке, а может, питаешься ароматами других цветов? Мне не ответили. Наверное, я, по мнению бога, не была достойна разговора. Цветы в скором времени прекратили обращать на меня внимание и отвернулись к солнцу, которое проглядывало через занавески. Я, как завороженная, продолжила любоваться ими, сочиняя стихи: Краса цветов так быстро отцвела! И прелесть юности была так быстротечна! Напрасно жизнь прошла… Смотрю на долгий дождь И думаю: как в мире всё не вечно*! — Аматэрасу благословит ваш путь, любезная супруга, — послышался позади голос Зойсайта. — Аматэрасу с вами, — я склонилась. — С чего это вы вдруг решили поставить курительные палочки в моей комнате? Дышать же скоро будет нечем, — продолжил муж, подходя ближе. — Простите, что посмела войти сюда без вашего ведома, любезный супруг, но я просто хотела отдать дань почтения богу цветов. — Какому богу? Ах, вы об этом, — Зойсайт подошёл совсем близко к цветку, снял перчатку, протянул руку. Цветы тут же потянулись к ней, как мне показалось, для того, чтобы попробовать! Зойсайт отдёрнул палец в последний момент, но потом вновь протянул. Несколько минут он с блаженной улыбкой двумя руками обманывал цветки, играя с ними. — Неужели растению нужны демонически жертвы? — я наконец поняла, что же именно цветы делают: пытаются укусить! — Жертвы? — Зойсайт рассмеялся. — Отнюдь. Они кожей питаются, и то редко. С тех пор, как съели мои сапоги, больше не просят. А за руками так охотятся, из чисто спортивного интереса, как мне кажется. — Если богу приятны такие игры, то мы должны ему покоряться, — ответила я несколько смущённо. — Да, именно так, поэтому я и поселил бога у себя и молюсь ему каждый день, — весело ответил муж. — Если вам нравится, можем переставить горшок в общие покои, чтобы вы не врывались ко мне каждый раз. — Это огромная честь для меня, — воскликнула я. — Её я легко могу вам оказать, — Зосайт резким движением, обманув все пять венчиков, поднял сосуд в воздух. — Пойдёмте. В общих покоях можете курить любые свечи с любым запахом и подносить всё, что вам угодно. Так всем будет удобнее.

***

С тех пор я не отходила от цветка, проводила почти всё свободное время в общих покоях: читала, писала или играла на инструментах возле чудного растения. Муж почему-то не хотел, чтобы о боге знали другие демоны, хотя мне это было совершенно непонятно. Ведь во дворце императора находится такая благодать! Но подчиняться мужу обязана каждая женщина, поэтому я смирилась, а сама все дни напролёт сидела рядом с растением. Со временем одна из головок состарилась, а потом лепестки опали. Муж собрал их, произнеся при этом: Увы, в руке моей, Слабея неприметно, Погас мой светлячок*! Я ответила: Покоя не могу найти я и во сне, С тревожной думой не могу расстаться… Весна и ночь… Но снится нынче мне, Что начали цветы повсюду осыпаться*. Не знаю, почему он до сих пор порой слагает хайку? Неужели за столько лет ещё не понял, что танка гораздо красивее? На месте цветка образовалась коробочка с семенами. — Я совсем не понимаю, к какому виду относится это растение, — бурчал Зойсайт непонятные мне слова. — У ясноткоцветных коробочек не бывает! «Плод обыкновенно четырёхраздельный, погружённый в чашечку, остающуюся после отцветания; редко плод из одного или трёх орешков, по недоразвитию их части, но никогда не бывает ни коробчатым, ни ягодным или иного вида» — так говорят книги, но почему этот цветок ведёт себя совсем не по классификации!? Я не знала, что такое «классификация», но мне хватило и того, что я сама лично видела, как распускается последний бутон. Всё утро, находясь рядом с ним, я молилась, чтобы он стал самым большим и красивым из всех. Пока, правда, сложно сказать, будет ли он таковым, так как он только что раскрылся. Днём его расцвета и было двадцать второе число. Поскольку я сидела при цветке с раннего утра, то несколько устала и решила пройтись. Прекрасное утро, полное солнца, приветствовало меня в саду. Я степенно прогуливалась между деревьями, и сердце было занято только самыми благочестивыми мыслями. Вдруг прямо передо мной из воздуха возник свиток. Я только хмыкнула: шутки мужа порой становятся совсем несносными! Я развернула его и едва сумела прочитать, что там написано: «Не бойтесь того, что сейчас увидите». Как только я разобрала эти иероглифы, свиток исчез, будто его и не было. Что же это значит? Такое не мог написать мой муж. Вернее, написать-то мог, но не таким же отвратительным почерком! Я не раз видела его во время занятий: почерк великолепен. Вот уж за что я искренне благодарна Кунсайту, так это за то, что он научил Зойсайта красиво писать. Не зная, что и думать, я решила просто выкинуть из головы это странное происшествие. Вполне возможно, что юмы мужа расшалились, решив отомстить мне за то, что Зойсайт сейчас проводит больше времени со мной, чем с ними. Я сделала ещё несколько шагов, и тут с дерева послышался странный протяжный голос: — Природа приветствует мать страны. Я подняла голову, но никого не увидела: дерево было всё в листве, но спрятаться там негде. Испугавшись, хотела убежать, но голос продолжил: — Прошу вас, не бойтесь. Это я написал вам специально для того, чтобы предупредить. Божественная, ясновидящая мать великого народа, мне, скромному просителю, не обойтись без помощи такой великолепной женщины как вы. Это была явная лесть, я понимала, но поскольку всё ещё боялась, то решила, что лучше сделать то, что от меня хотят. Вдруг это злой дух? А вдруг оборотень-барсук? Я похолодела, как вспомнила о своей встрече с оборотнями. — Я выполню вашу просьбу. Что вам угодно? — я старалась держаться как можно вежливее, чтобы собеседник не понял, насколько его боюсь. — О, моя благодарность вам будет безмерна, я буду возносить молитвы за весь ваш род. О мать страны, я прошу вас отдать мне то, что привнесено в ваш дом незаконно. — Незаконно? — мой голос дрожал. — Только не говорите, что мой муж украл бога из святилища! — Нет, нет, божественная, разумеется, ваш муж великий и благородный демон и никогда бы не совершил такого святотатства. Увы, цветок сам сбежал. И я, по слепоте своей, обнаружил его пропажу далеко не сразу. А когда обнаружил, увы, его и след простыл. Я прочесал весь лес. Я спросил у всех лесных жителей, не видел ли кто мою любовь, моё чудо, но, увы, только болотные лягушки, а ведь известно, что им никогда нельзя верить, сказали, что моя радость попала в руки демона Тёмного Королевства. И вот, я пошёл туда, я осмотрел там всё, но, увы, как лживы бывают лягушки, как раздвоены и растроены у них языки! Они обманули меня, зная, что теперь не вижу лжи. Когда я вернулся, отчаявшись найти свою любовь, то случайно почувствовал аромат, который мог исходить только от умирающего цветка. Он звал меня на помощь, и вот я здесь. — Это, значит, не бог, а богиня? — догадалась я. — Богиня, которой вы посвятили жизнь? — Её можно назвать и богиней, ведь она так прекрасна! Когда я ещё мог видеть, она была прекрасна. Но, увы, она же и покарала меня. Сок этого растения — чистейший яд. Если не покормить растение вовремя, оно, строптивое, уйдёт, а перед этим может плюнуть в тебя. Если попадёт в глаза — зрение не вернуть. — Боги всегда были гневливы, — сказала я только для того, чтобы хоть что-то сказать: рассказ слишком поразил меня. — Они же и милостивы. Съев однажды кусочек листика, ты спрячешь свою ауру ото всех. Причём не только ауру. Если стать невидимым, то кожа будет холодна, как лёд, и никто не сможет почувствовать тепла, даже если протянет руку прямо к лицу. Никто не почувствует твоего дыхания. Но всё это только в том случае, если ты невидим. В таком состоянии тебя можно только услышать. Если же выпить отвар из лепестков, то станешь невидимым для всех навечно. Я уверен, что это не единственные свойства моей любви, но пока не знаю ничего большего. Увы. И я прошу вас отдать мне её. — Я бы с удовольствием, — ответила я искренне, — но мой муж будет очень расстроен. Он так привязан к богине. — Один из цветков вы уже сгубили. Я чувствую его плач, — ответил незнакомец. Возьми коробочку с семенами и отдай её своему мужу: из неё вырастят самые разные цветы. Да, именно так, цветы будут самые разные. И таких, как мой цветок, будет всего три-четыре из ста: они очень редкие. Обычно же появляются большие, крупные красные и жёлтые цветы, похожие на лианы. Порой вырастают мелкие фиолетовые цветики, такие, на которые и наступить не жалко. Бывает всё. Возьми же. И принеси цветок, а я подожду здесь. Я повиновалась и пошла, ощущая на себе взгляд невидимого существа. Божество стояло в комнате и приветливо смотрело на меня. Зойсайта рядом не было. Я аккуратно оторвала коробочку и положила на стол, написав: «Любезный супруг, эта коробочка — всё, что осталось от бога, который вернулся на небо». Я посмотрела на цветок, на сосуд, в котором он стоял. Попробовала поднять — он оказался не таким и тяжёлым. Как же мне было больно, что бог покидает обитель императора, что его благодать больше не будет распространяться на нас. Я посмотрела на четыре цветка. Они глядели на меня. И тут я решилась: оторвала кусочек листика и, не жуя, проглотила. Не знаю, зачем это сделала. Наверное, просто для того, чтобы не расставаться с цветочком навсегда. Вкуса я никакого не почувствовала. Снедаемая грустными мыслями, я отнесла цветок и поставила под дерево, сложив: Вот я пришла к горам священным Мива. О, сколько ждать ещё Свидания с тобой? Увы, я знаю: в ожиданье минут годы, Ты всё равно не посетишь меня*! — Не переживайте так, прекрасная мать страны, — послышался голос теперь уже рядом со мной, — вы совершили доброе дело, вы помогли богу и этим можете гордиться. Прощайте. Цветок исчез. Голос тоже. Я ещё немного постояла у дерева, глубоко вздохнула и пошла домой. Надо ведь ещё как-то объяснить Зойсайту, что произошло. Или не объяснить. Подойдя к столу, я разорвала записку и ушла в свои комнаты. Будь что будет.

***

Было то, чего я не ожидала: Зойсайт рвал и метал. Нет, он не кричал на меня, ко мне он зашёл лишь спросить, не знаю ли я, где цветок. Я с невинным видом ответила, что не была у него последние два дня и понятия не имею, где он. Тогда супруг тихо покинул мои комнаты и пошёл к своим юмам. Ругались они после этого ещё несколько дней. Зойсайт, кажется, обвинял их в том, что это они уничтожили цветок, который так ненавидели, а юмы, как мне показалось, даже и не отрицали этого! Вот странные слуги: они же не имеют к произошедшему никакого отношения. Зачем же брать вину на себя? Через несколько дней все успокоились, и жизнь вновь стала приносить обычную радость. Тогда я и вспомнила о том, что съела кусочек божественной плоти. Неужто я и правда получила благословение богов? Я послала за настоятелем храма Инари, который считался искусным магом. Он пришёл ко мне, как он думал, для того, чтобы поговорить о богах. Я же попросила его посмотреть, что произойдёт с моей аурой, если исчезну. Становиться невидимой меня научил Зойсайт тогда же, когда и телепортироваться. Это были единственные заклинания, которые мы с ним освоили. Итак, я исчезла. — Случилось чудо, госпожа мать страны, — сказал настоятель в недоумении. — Я совсем не чувствую ни вашей ауры, ни тепла вашего тела. — Я здесь, — я подошла к нему вплотную и протянула руку. — Сейчас моя рука находится прямо около вашей. Возьмите её. Настоятель взял воздух перед собой. — Мне кажется, будто держу не руку демона, а что-то неживое, — удивлённо произнёс он. — Рука совсем холодная. Могу ли я полюбопытствовать, как вам удалось такое? — Так захотели боги, — ответила я, не вдаваясь в подробности. — Видимо, за мои благие дела в прошлой жизни в этой мне дали возможность постичь то искусство, которое не дано ни одному другому демону. И я прошу вас, чтобы разговор остался между нами. Я отошла за ширму и появилась. После этого одарила настоятеля самыми лучшими шелками и рассталась с ним, обещая, что летом обязательно приеду в его обитель. Оставшись одна, я долго думала над тем, что же мне теперь делать? Обладать таким даром совсем не нужно: ведь подглядывать, подслушивать ниже достоинства матери страны. Тем более, что я обязана хранить своё умение в тайне ото всех и особенно от мужа и его юм. Что будет, если он узнает правду о том, куда делся бог? По моему лицу гуляла, однако же, блаженная улыбка: я почти двадцать дней служила богине, и её благодарность оказалась столь велика. Правильно поступают те демоны, которые, насладившись жизнью, посвящают себя служению богам. Отец мой — государь-инок, значит, ему тоже дана возможность познать милость всевышних. Какое же счастье испытывают те, кто отправляются в конце жизни в монастырь! *Дзидзо — бог милосердия в аду *Мироку — бодхисаттва грядущих перемен *Трава мипури — ежноловка ветвистая *Автор — Оно Комати, пер. А. Глускиной *Автор — Мукаи Кёрай, пер. В. Марковой *Автор — Отикоти Мицунэ, перевод А. Глускиной *Автор — Оэ Тисато, перевод А. Глускиной