T A B U

      На следующее утро Клаус покинул дом своего брата и вернулся в холостятскую берлогу, в центре города. Это была четырехкомнатная квартира в элитном доме. Иметь собственную большую недвижимость мужчине, который почти никогда не бывает дома, не хотелось. К тому же у Штайна младшего был целый загородный дом, так что он не жаловался на жизнь.       Эту ночь, после увиденного, мужчина не мог не думать о Ингрит. Девушка впечатлила взрослого дядю, сама того не желая. Или она все-таки хотела этого? Клаус сжал руль, вспомнив движение руки девушки, а томные стоны, что срывались с губ, волновали его душу. Хотелось совершить безумие: развернуть машину и вернуться к племяннице, чтобы сделать то, что хотелось. Но его разум кричал о греховности поступка и крушении его репутации.       Вернувшись домой, он поспешил в ванную. Ему было необходимо принять холодный душ, освежиться. Мысли станут ясными и все вернется в свое русло. Но если бы мужчина знал, что одним душем ему не отделаться…       Ингрит проснулась от материнских поцелуев, коими ее будила Катрин.       - Мама, я не маленькая, — хрипловатым голосом произнесла девушка.       Женщина лишь улыбнулась, подходя к окну и раскрывая шторы.       - Ты для меня всегда будешь маленькой.       Ингрит улыбнулась, потягиваясь. Она открыла глаза и посмотрела на маму. Как же давно Катрин не будила дочь в школу. Подросток уже подумал, что более этого никогда не повторится. Но ее женщина была удивительной, за это Роберт и полюбил ее, не оставляя шансов другим мужчинам. Девочка все смотрела на мать и, кажется, хотела что-то спросить. В ее такой юный возраст, Ингрит мало что просила у родителей, вопреки всем своим желаниям. Но сегодня она больше всего хотела этого, потому и спросила:       - Мама, можно я сегодня останусь дома и послушаю рассказы дяди Клауса? — Ингрит очень тихо и робко задала вопрос, будто спрашивала о чем-то запретном.       Это звучало и выглядело невинно и совсем по-детски. Ее натуре это было свойственно, так как от отца передалось спокойствие и размеренность. От Катрин девочка получила не только внешность (женщина когда-то была рыжей, но со временем перекрасилась в темный шоколад), но и приятный мелодичный голос. Однако из черт характер она унаследовала тревожность. Теперь Ингрит чувствовала себя взволнованной после заданного вопроса. Кажется, что она еще никогда не чувствовала дискомфорта, возникающего где-то между грудной клеткой и животом. Ей хотелось сейчас же нырнуть под одеяло с головой и заткнуть уши.       Катрин только повернулась к ребенку и поджала на мгновение губы, прежде чем сказать:       - Клаус рано утром уехал. По делам, — добавила она. — Может, он позвонит или приедет на ужин.       Женщина передернула плечами. Ей было невдомек, что дочь интересуется своим родным дядей не ради любопытства или потому что соскучилась.       В груди девушки, глубоко в сердце, возникало чувство, несколько пугающее подростка, но не настолько платоническое, чтобы быть правдой. В силу своего возраста Ингрит хотела того, о чем читала в книгах и видела в фильмах: она хотела взрослой любви со всеми пошлостями, о которых современные медиа круглосуточно вещают по телевизору и в сети Интернет.       «Влюбленность — не порок», — сказала подруга Ингрит, когда та приехала в школу.       Девочка не проронила ни слова в машине отца, а он и не докучал своему чаду, считая, что дочь просто не выспалась. В ее голове возникали мысли по поводу ее разоблачения. И что тогда будет? Возбужденный мозг подавал сигналы и воображение рисовало различные сценарии. Один из них школьница четко представляла: родители запретят видеться с Клаусом. Они будут денно и нощно следить за ней. Что это будет за жизнь?       Мужчина в этот момент уже был в компании и занимался документами. За то время, что он отсутствовал, набралось много дел, не терпящих отлагательств. Несколько раз в его кабинет заходила секретарша, которая чуть ли не каждый Божий день меняла наряды, дабы привлечь внимание генерального директора. Мри-Терез в тот день была на его Дне Рождение и видела мужчину энергичного, жизнерадостного и свободного. Его семейная сосредоточенность, рассудительность и компетентность, а также любовь к компании отошли на задний план. Это значило, что Клаус имеет четкое разделение границ между работой и личной жизнью, что делает его просто идеальным мужчиной. Но его внимание не было обращено на обычную девушку-секретаршу. Сейчас он молча принял документы и отложил их на край стола, чтобы посмотреть после. В какой-то момент его мысли снова занялись племянницей. Он понимал, что намеренно уехал так рано, лишь бы не видеть пленительный взгляд Ингрит. Достаточно было вспомнить прошлый вечер, чтобы закипала кровь в теле взрослого мужчины. И среди шелеста бумаги, да голосов за дверью, в столе Клауса зазвонил телефон. На дисплее было отображено имя — Катрин.       В послеобеденное время, когда школьники расходились по домам, новенький Мерседес-Бенц припарковался у самих ворот школы. Здание было похоже на дворец. Клаус посмотрел на часы и затем обратил внимание на вход. Мужчина вышел из автомобиля, когда увидел Ингрит. Он шел навстречу, застегивая пиджак, а окружающие, преимущественно девочки-подростки, оборачивались и перешептывались между собой. Штайн был любимцем женщин, пусть даже таких маленьких и неопытных. Прибывая в благоприятном расположении, мужчина подмигнул одной школьнице. Подросток тут е покраснел и прибавил шагу к автобусу, что уже сигналил, извещая об отправлении.       - Привет, — сказал Клаус, забирая у племянницы сумку. — Как дела?       Девушка глазам своим не могла поверить, что дядя приехал за ней. Конечно, это могло быть из-за отъезда родителей или их занятости, но она не раз и сама добиралась до дома, но ей все равно было приятно.       Клаус помог девушке сесть в машину, и, обогнув ее, занял место водителя. Ингрит пристегнулась и взглянула на мужчину. Дядя спокойно вытянул ремень, застегнул его, проверил и лишь тогда обратил внимание на школьницу. Пробежав взглядом по ее телу, он прочистил горло и завел мотор. Именно сейчас ему не хотелось говорить с Ингрит о том, что волновало его, да и как она отреагирует? Но ее короткая клетчатая юбка и полурасстегнутая блузка пробуждали во взрослом мужчине зверя, охотника и маленькая невинная девочка была жертвой. Было даже страшно подумать, что он может сделать с ней. Поэтому, когда машина повернула за угол школы, Клаус сделал глубокий вдох и улыбнулся.       - Твоя мама попросила забрать тебя, — он взглянул мельком на Ингрит. - Ты, наверное, недовольна тем, что я уехал и не попрощался.       - Это мама тоже сказала?       Штайн усмехнулся и помотал головой.       - Нет, я сам додумался. Знаю, что ты не маленькая уже, но…, — Ингрит перебила его.       - …но для тебя я всегда буду маленькой, — девушка сложила руки под грудью, выделяя их.       Тугой ремень безопасности очень четко проходил в ложбинке, что самому подростку это нравилось, раз она решила еще больше приукрасить вид. Сама того не ведая, школьница нарывалась на неприятности, но только стойкость Клауса могла их обоих отворотить от греха.       - Именно, — хмыкнул мужчина. — Для нашей семьи ты будешь даже в двадцать лет и в тридцать пять маленьким ребенком.       Ингрит опустила голову и исподлобья глядела на дядю. Она будто изучала его, сканировала взглядом, желая найти в нем хоть что-то, что дало бы ей возможность сблизиться с ним так, как хотелось ей. Но все как-то не задавалось, даже разговор не клеился и Клаус это тоже понимал.       Каждый оставался при своем. Молчание тянулось до самых центральных ворот. Здесь заканчивался частный сектор и начинался большой и красивый город. Ингрит часто выезжала с родителями, но чтобы вот так, с родным дядей и без ведома родителей… Это как минимум ее взволновало.       - Куда мы едем?       - Я думал, что ты захочешь прогуляться со мной. Так ведь лучше, чем сидеть в четырех стенах, — сейчас мужчина чувствовал себя намного лучше.       Совершенно другая атмосфера, другой воздух, и кажется, что среди этой суеты, смога и цветных витрин никому не будет дело до них с девочкой. Никому неизвестно, что они друг другу родные. В центре города не было ничего запретного.       - Ну, так что, будешь мороженное?       Клаус остановил машину в кармашке, в нескольких метрах от лотка с мороженным. Он выскочил из машины на пару минут, чтобы купить два рожка, один из которых был с шоколадной стружкой. Девочка очень любила шоколад, и именно дядя ее всегда баловал им, даже сейчас.       - Мы не скажем твоей маме, что ты ела сладости до обеда, — он улыбнулся, а Ингрит с жадностью напала на воздушный рожок.       Ее пухлые губки были перепачканы белым кремом, что с ее внешним видом очень сочеталось. Это выглядело сексуально, а когда подросток еще и высовывала язычок, чтобы слизать все это, у Клауса захватывало дыхание. Он наблюдал за ней через зеркало заднего вида, и еле держался, чтобы не установить права на племянницу.       Так они ехали еще около десяти минут, пока не оказались на шоссе, что вело из города. Дядя съехал с обочины и заглушил мотор.       - Прости, что не повез в парк или на карусели…       Ингрит сидела и смотрела на мужчину. Она не знала, что они делали так далеко от дома и стоит ли ей бояться такого родного, что странного взгляда мужчины. Клаус поспешил успокоить племянницу.       - Все хорошо. Я просто… Нам нужно поговорить, — выдохнул он и отстегнул ремень.       Ингрит не двигалась и продолжала наблюдать за дядей. Сейчас он был совершенно другим, более взволнованным и его руки, они дрожали.       - Дядя? — едва слышно проговорила девушка.       Ее мягкий и такой приятный голос ласкал слух. Он мог даже успокоить, будь эта ситуация другой, более простой и касающейся только одного из них.       Клаус сверкнул серыми глазами и подался чуть вперед, крепко ухватившись за свое сидение. Он не хотел показаться животным, тем более перед подростком. А если она испугается его так, что расскажет родителям? Его жизнь тогда окрасится темными цветами, и ни о каком светлом будущем не будет идти и речи. Но спустя мгновение он решил для себя все, и без раздумий дернул за ремень, что прижимал юное тело к креслу. Ингрит чуть взвизгнула от неожиданности, но быстро замолчала, так как дядя уже горячо дышал ей в приоткрытый ротик.       - Я не знаю, что на меня находит, когда ты рядом, — прошептал он. — Я не знаю.       Мужчина провел шершавой ладонью по бархатистой щеке школьницы, и коснулся ее губ.