Мне хорошо с тобой молчать

— … Рон? Я присел рядом с Шен, аккуратно убрав с её лица прядь тёмных волос, при этом нежно, и как будто случайно, коснувшись щеки: — Ты как? Но ответить она не успела, дверь подъезда с грохотом открылась, и из нее выскочил Малфой собственной персоной. Выглядел он довольно комично: короткие волосы торчали в разные стороны, в глазах безумие, рубашка криво застёгнута, дорогие брюки помяты, в судорожно стиснутой руке палочка. В довершении образ городского сумасшедшего — белые пушистые тапочки с заячьими ушками, на несколько размеров меньше (еще бы маленькие! эти тапки Шен подарила Луна). Обведя взглядом пространство, наткнулся сначала на обидчика, лежавшего без сознания чуть в стороне, а затем на нас. — Шен, ты как? — его голос дрожал от напряжения. И опять девушка не успела ответить. Раздались хлопки аппарации и во дворе появились четверо магов в форменных мантиях авроров. — Старший аврор патрульной группы номер пятнадцать, Забини, — оглядевшись, и не обнаружив опасности, произнес один из них, — Что здесь произошло? Да, как это ни странно, но после битвы Блейз, удивив всех, выбрал профессию аврора. И, надо отметить, несмотря на весь мой скептицизм по этому поводу, он добился успеха в нашей работе. Недавно его назначили старшим в одной из патрульных групп. Так бывший слизеринец стал одним из лучших полевых работников. Странно, правда. — Нападение на мага с применением непростительного, — ответил за всех я. — Чем это ты его, Уизли? — спросил Вагнер, подойдя к бессознательному телу и пнув его в бок. — Тебе лучше не знать, Арон. — ухмыльнулся я, помогая Шенэл встать. — Мисс Обраен, с вами все в порядке? — официальным тоном спросил Забани, подходя ближе к нашей живописной группе, жестом отпуская своих сопровождающих. Авроры понятливо кивнули и, наложив какие-то чары на нападавшего, аппарировали вместе с ним. — Как тебе сказать, — девушка устало улыбнулась нашему однокурснику, — давненько ко мне Круцио не применяли. — Мне нужно взять показания, — парень виновато улыбнулся, — но если ты не в состоянии… — Нет, что ты, — быстро перебила она, поморщившись, — я вполне готова прямо сейчас. — Тогда давайте поднимемся в квартиру, — вмешался, до этого молчавший, Малфой. И, не дожидаясь ответа, он направился в подъезд, умудряясь даже в нелепых тапках выглядеть как на приеме у королевы. Даже как-то завидно. — Сама гостеприимность, — хмыкнул Блейз, направляясь следом. — Подождите, — Шен рванула к кустам. — Моя сумка. Через пару секунд она снова появилась, держа в руках сумку. Дом, в котором проживает Шен, довольно старый. Построен он был в 1917 году магом-архитектором для одного довольно богатого мага, имя которого неизвестно. После магловской войны в сороковых, он был перестроен и поделен на шесть квартир (по две на каждом этаже), которые были подарены служащим в министерстве магии, за разные заслуги. В настоящее время, в доме всего три квартиры, где постоянно кто-то проживает. Остальные пустуют. Поэтому не удивительно, что на крики прибежал только Малфой. В магловском мире, кстати, дом имеет статус памятника архитектуры, а значит, не подлежащего сносу. Поэтому же соседствует, с одной стороны с больничным комплексом имени Святой Елены, с другой — громадным торговым комплексом, и старым парком с третьей. Что, в какой-то мере удобно, обычные люди сюда не заглядывают особо. Я люблю этот дом и квартиру Шен, не потому, что она больше моей в несколько раз. Нет. Я люблю ее, потому что здесь, после войны, мы наконец-то почувствовали себя счастливыми, что ли? Я помню как, приходя сюда, каждый из нас расслаблялся, забывал весь тот ужас, что пришлось пережить, все те потери, что мы понесли. Постепенно, эта квартира стала местом сбора, местом, куда мы все стремились каждую пятницу. Как так вышло? Наверное, это заслуга хозяйки дома. Последний раз я был тут с Гермионой, а в воскресенье мы расстались. Прошло уж три месяца. «Дожил, — хмуро подумалось мне, — определяю, сколько прошло времени после расставания с девушкой, отношения с которой продлились чуть меньше пяти лет, по тому, сколько я не был в гостях». Пока я бесцельно ходил по гостиной и в пол уха слушал остальных, Блейз опросил Шен и Малфоя, и обратился ко мне. — А ты, Рон? — Я пришел оставить для Шен подарок, — выудив из внутреннего кармана куртки сверток, продемонстрировал его присутствующим, — аппарировав сюда, первое что увидел — это того урода и Шен на земле. При воспоминании в глазах потемнело от гнева, и сжались кулаки. Пришлось немного помолчать, возвращая себе прежнее спокойствие. — Собственно, дальше ты уже знаешь. — Спасибо, — кивнул аврор, пересмотрел какие-то свои записи и спросил у Шен, — ты не знаешь какое именно зелье он хотел? — Откуда? — она пожала плечами. — И, опережая твой вопрос, я не варю запрещенные зелья или зелья с наркотическим эффектом. У меня нет на это лицензии. Только зелья общего действия. — Я не имею права варить зелья на продажу, — не дожидаясь вопросов, холодно сказал Малфой, — моей частью работы являются бумаги: оформление сделок, подсчет расходов и прибыли, иногда некоторые юридические вопросы. — Зелья сами доставляете? — Нет, — Шен покачала головой, — отправляем с курьером или совой. — Ясно, — вздохнул Блейз и поднялся, — я буду держать вас в курсе. Доброй ночи. — Я провожу, — девушка поднялась с кресла. — Спасибо. Они вышли в коридор. — Не поверишь, Уизли, — нарушил молчание Малфой, поднимаясь с кресла и идя на кухню, — я впервые рад тебя видеть. Виски? — Не откажусь, — хмыкнул я, направляясь следом. Он достал бутылку, бокалы и разлил янтарную жидкость, молча, протянул один бокал мне. — Пьете? — на кухню прошла Шен. — Нервы лечим, — отозвался я. — О, тогда и мне налейте, — она уселась на стул рядом со мной, — давно я нервы не лечила. Малфой налил и ей. Молча выпили. — Я попросила Блейза не распространяться о случившемся, задумчиво глядя в окно, сообщила девушка. — Боишься, что твои друзья обвинят меня? — хмыкнул Малфой. — Это тоже, — улыбка тронула ее губы, — но в основном, чтобы они не волновались. А то меня запрут под замок и выставят почетный караул во главе с Молли. — Мама бывает чересчур заботливой, — кивнул я. — Не боишься, что тебя выдаст золотой мальчик? — язвительно спросил слизеринец. — Он завтра отбывает в Уэльс, — ответил я, — обмен опытом и все такое. Так что в лучшем случае все узнают через неделю. — То есть ты будешь молчать? — удивился Малфой. Я промолчал. — Ну что же, — слизеринец поднялся на ноги, — раз больше никого не убивают, я отправляюсь спать. Если что — кричите громче. — И тебе хороших снов, — прокричала ему в ответ Шен. — Он, как всегда, сама любезность, — хмыкнул я. — Это защитная реакция. — Возможно, ты права, — не стал спорить и протянул ей сверток, — с днем рождения. — Спасибо. Девушка улыбнулась, и я не вольно залюбовался ей. Пришлось даже помотать головой, прогоняя наваждение. — Знаешь, я пойду. Устал после дежурства. — Даже не подождешь, пока я разверну твой подарок? — Если тебе не понравится, не придется делать вид, что нравится, — ответил я, вставая на ноги и одновременно борясь с желанием согласиться остаться. — Как хочешь, — она встала следом. Мы в молчании дошли до двери. — Доброй ночи. — И тебе, — она улыбнулась мне. Я уже почти вышел, когда она окликнула меня. — Рон. — Да? Я повернулся к ней и угодил в объятья. — Спасибо, — прошептала Шен, уткнувшись мне в грудь. Я, молча, обнял ее, чуть сильнее, чем положено другу. — Все хорошо, — пробормотал я, гладя ее по голове. Первый и последний раз мы обнимались после первого моего настоящего рейда. Тогда она утешала меня. Несмотря на все, что произошло во время войны, мне все равно было плохо. В тот раз, из шести двое не вернулись. Еще двое, после того как вылечились, навсегда оставили службу, перейдя в более спокойные отделы министерства. Я и еще один восстановилась месяц, но все-таки вернулись на службу. Помню, как шатался по пустой квартире (Гермиона уехала в очередную командировку) в глухой тоске, не зная куда себя деть. Можно было бы напиться, но это был не выход. Уже стемнело, когда в дверь постучали, заставив меня схватиться за палочку. Но за дверями обнаружилась Шен. Она, молча, прошла в квартиру и обняла меня, и сразу стало легче на душе. Она ничего не говорила, просто обнимала и гладила по голове. Мы так и промолчали весь вечер, только на прощание она сжала мою руку и сказала: «Когда-нибудь станет легче». Это был один из самых спокойных вечеров в моей жизни. Шен отступила от меня, возвращая в реальность. — Прости, — ее глаза блестели от слез, — не думала, что такое может случиться в мирной жизни. — Эй, все будет хорошо, — я улыбнулся ей. — О, надеюсь, — девушка улыбнулась. — Если захочешь, — запнувшись, предложил я, — можешь прийти ко мне в любое время. Э… ну я в том плане, что у меня отпуск… — Спасибо, — она обняла меня еще раз. — Спокойной ночи. — И тебе. Аппарировал к себе я не сразу. Выйдя из подъезда, постоял, глядя на звездное небо. Нащупав в кармане пачку сигарет, вытащил, покрутил в руках и запихал обратно. Домой не хотелось, но придется. Бросив последний взгляд на окна квартиры Шен, переместился к себе. Квартира встретила меня темнотой и тишиной. Со вздохом, стянул куртку, швырнув ее в угол, прошел на кухню. Включил свет, набрал воды в чайник, поставил на огонь и уселся за стол. Увидев впервые мою квартиру, Джини хмыкнула, и заявила, что не догадывалась, что я такой минималист. А куда мне одному, вечно пропадающему на работе, много мебели? Чайник весело засвистел, давая понять, что он вскипел. Так как мне не очень даются бытовые чары, пришлось вставать и наливать чай самостоятельно. Запах свежезаваренного чая медленно поплыл по кухне, оживляя мой полуживой дом, наполняя его жизнью. С чашкой в руках, я вышел в полупустую гостиную. Подошел к полке, на которой стояли фото в деревянных рамках. Взял одно: на нем я, Гарри и Гермиона, счастливые, машем руками. Фото сделано на финале чемпионата мира по квиддичу. Мы еще не знаем, что через пару часов вся наша жизнь изменится раз и навсегда. Вернул фото на место и тяжело опустился в кресло. После войны все должно было наладиться, должна была начаться новая жизнь. Жизнь с Гермионой, девушкой, в которую я был влюблен. Но… Что-то, наверное, пошло не так. Не знаю что. Хотя нет, вру, знаю, прекрасно знаю. Отношения с Гермионой не задались с самого начала. Мы оказались слишком разные, и что бы это понять, понадобилось почти пять лет. В первый раз мы поругались, когда она пыталась убедить меня закончить Хогвартс. После этого мы не разговаривали до Рождества, но все же помирились. Работа, долгие командировки, разный взгляд на многие вещи, все это привело к частому недовольству друг другом. Гермиона первая поняла, что нам лучше расстаться, раньше меня, впрочем, она не зря считается самой умной ведьмой. Вернувшись однажды с работы, я обнаружил собранные чемоданы и серьезно настроенную девушку. Уговоры, крики, ее слезы, мое раздражение. Поначалу сильно злился, не понимал, что сделал не так, где ошибся. Но отбросив эмоции и подумав, понял, что влюбленность прошла, а любовь так и не наступила. Была лишь привычка. Привычка быть с ней. И что одному мне легче и спокойней. Через две недели моего добровольного затворничества, на пороге квартиры появилась Шенэл, весело сообщив, что очень хочет научиться играть в шахматы. На мой вопрос зачем, хитро улыбнулась, и трагическим шепотом сообщила, что мечтает поставить на место одного очень заносчивого хорька. Мы стали встречаться каждую субботу, играли в шахматы, разговаривали, делились новостями, обсуждали знакомых. Она никогда не спрашивала, почему мы расстались с Гермионой, и я ей очень благодарен. Постепенно я понял, что мне не просто нравиться проводить с ней время, разговаривать, слушать, или просто молчать. Я влюбился в нее, быть может еще тогда, когда мы до темноты сидели на берегу озера, наслаждаясь тишиной и отчаянно желая забыть крики людей и грохот заклятий. Чай безнадежно остыл, на душе стало тоскливо. А стрелка часов перевалила за полночь…