Мне хорошо с тобой молчать

Пять лет спустя

Кто-то из нас двоих Точно сошёл с ума Осталось лишь определить Весь мир или я. Тараканы.

— Почему мы не можем подождать ее на улице? Я с тоской посмотрела на лестницу, лифт, в этом чертовом доме, опять не работал. — Она же сказала, — терпеливо, как маленькой, в который раз повторили Джини, — слишком большой подарок, чтобы тащить его в клуб. Поэтому она сейчас торжественно вручит его тебе. Ты выразишь восхищение очередным трехтомником и мы, наконец, отправимся отрываться. И не вздумай ворчать, закатывать глаза и прочие свои любимые штучки. — Как скажешь мамочка, — проворчала я, не имея ни какого желания тащиться на пятый этаж. — И вообще она могла бы подарить и завтра, мне все равно когда получить очередной том с тысячью и одним рецептом зелья от бессонницы. — Не будь занудой! Это всего лишь пятый этаж, не умрешь. — Ты мои туфли видела? — я вытянула в перед ногу, демонстрируя ей шикарные черные кожаные туфли с одиннадцати сантиметровым каблуком. — Шикарные, — присвистнула девушка. — Очередной поклонник? — Малфой, — улыбнулась я, разглядывая туфли. — У него оказывается неплохой вкус, — кивнула Джин, и продолжила, тяжело вздохнув, —, но все равно придется подняться. Ты же знаешь Гермиону, если она что-то решила мы ее вряд ли переубедим. — Знаю, — я обреченно вздохнула и начала восхождение. Ступеньки показались бесконечными, и к концу подъема я успела несколько раз пройтись по всей родне гриффиндорки и по ней в частности. Новые туфли жутко натерли ноги. — Напомни, — пытаясь отдышаться и морщась от боли в натертой ноге, спросила я, — почему мы не могли воспользоваться камином? — Во-первых, — улыбнулась Джинни, — у тебя нет в квартире камина, во-вторых, у Гермионы камин в ремонте. — Как камин может быть в ремонте? — проворчала я, с завистью смотря на совсем не запыхавшуюся девушку. Джинни пожала плечами и постучала в дверь. — Шен! Наконец-то! Меня буквально втащили в квартиру, чуть не уронив. — Я не виновата, что в твоем доме вечно что-то ломается: то лифт, то почему-то камин! — возмутилась я, мечтая стянуть с ног пыточное устройство, что почему-то все называют туфлями. — Вот именно, — поддержала меня Джини, — ты бы еще на крыше поселилась, и мы бы вообще не дошли. — А я вам сколько раз говорила, что каблук должен быть не большим и широким? — фыркнула подруга. — Не начинай, — я закатила глаза, — и это подарок. — Хорошо. Проходи, не стой в коридоре, — Гермиона хитро улыбнулась и начала подталкивать меня к дверям, ведущим в гостиную. — Пожалуйста, скажи, что ты вызвала меня не для… Двери открылись, вспыхнул свет, и небольшая толпа народа заорала:  — С днем рождения! — … вечеринки, — обреченно закончила я. В этот момент грохнули хлопушки (судя по пошловатым конфетти — производства близнецов) и со стены на стол с закусками рухнул криво повещенный плакат с поздравительной надписью. Отлично, просто отлично. — Невил! — Грейнджер кинулась к покрасневшему парню. Все засуетились, забегали, в общем, про меня тут же забыли. Я устало привалилась к косяку. «С днем рождения меня», — печально подумалось мне. — Шен, с днем рождения, — ко мне улыбаясь, подошел Поттер. — Спасибо, Гарри, — без энтузиазма ответила я, обведя взглядом помещение, спросила, — Рона нет, да? — У него дежурство до шести, — он слегка запнулся, но продолжил, —, но он навряд ли придет сюда после него. — То есть они не помирились? — я кивнула в сторону Грейнджер. Девушка давала ценные указания пытающимся повесить плакат близнецам. Надо ли говорить, что у них ничего не получалось? — А то вы не знаете, — поморщился парень. — Нам она говорит, что все в порядке, — Джин вздохнула, — ты ведь знаешь, насколько она может быть скрытной. — Это точно, — герой магического мира приобнял свою девушку, —, но Рон тоже молчит. А мы все знаем, какой у него взрывной характер… — Хватит шептаться, — к нам подскочила Гермиона, — давайте праздновать! Изобразив на лице счастливую улыбку, я позволила Грейнджер увести себя в толпу. Так уж сложилось, но я не люблю свой День рождения и совсем не хотела праздновать его. Даже в кругу друзей и знакомых. Мои родители погибли в мой День рождения. В отличии от многих магов, в то неспокойное время они не пали от лап пожирателей, и не закончили свои дни в Азкабане. Нет, все просто: мой отец был зельеваром, помешанном на экспериментах. Казалось, для него ни чего больше не существует. Он мог днями и ночами не выходить из лаборатории, не интересуясь происходящим во внешнем мире. Мне кажется, что если бы у него спросили кто же такой лорд Волан-де-Морт, он бы растерялся и предположил что это новый ловец какой-нибудь новомодной команды по квиддичу. Многих вообще удивляло, как при таком поведении появилась я. Так вот, в тот злополучный день меня не было дома (мама отвезла меня к дяде со стороны отца он просто обожал меня, в отличии от родного отца любившего, кажется только зелья), а сама вернулась за чем-то домой. Уж не знаю, что пошло не так, но произошел взрыв. Отец погиб на месте, мама через пару дней в Мунго. В день смерти мамы мне исполнилось два года. С тех пор, День рождения вызывает у меня смешанные чувства. И этот не был исключением. В планах у меня было посидеть с подругами в кафе, съесть что-нибудь вкусненькое, посплетничать и разойтись. Но Грейндерж с чего-то решила, что вечеринка — то что мне жизненно необходимо. Так что, спустя почти три часа, единственное, чего я хотела — это стянуть с ног туфли и завалиться на диван с новым магловским детективом. Тем более народ уже подзабыл, по какому случаю собрался, и на меня мало кто обращал внимание. Но стоило мне потихоньку двинуться к дверям, как на моем пути появилась Луна Лавгуд. Весь следующий час я с умным видом кивала в такт ее рассуждений о жизни каких-то грызлов обыкновенных. Спас меня Поттер (кажется это действительно его судьба — все время кого-нибудь спасать), подойдя и сказав, что хочет кое о чем поговорить, желательно наедине. Я кивнула Поттеру и, извинившись перед Луной, побрела за ним. Зайдя на кухню, и я тут же закрыла за нами дверь. — Спасибо, ты меня спас, — прижавшись спиной к двери, устало потерев виски, — Лавгуд всегда была такой… мм… странной? — Да, — он улыбнулся, — она всегда такая. — Кошмар, — я подошла к раковине и открыла воду. — Ты ведь не будешь пить из-под крана? Я ухмыльнулась, наклонилась и сделала пару глотков. — Хорошо, тебя не видит Молли. — Я тоже об этом подумала, — я ухмыльнулась, внимательно посмотрев на парня, —, но ты ведь не просто так привел меня сюда? — Меня отправили на разведку, — улыбнулся Гарри. — На разведку? — Общественность, в лице Джини и Гермионы, страстно желает знать, что между тобой и Роном. — Шахматы, — ухмыльнулась я. — В смысле? — В прямом: он учит меня играть в шахматы. — А зачем? — Потому что, — пустилась в объяснения я, — после того, как он расстался с нашей, замечательной во всех смыслах, гриффиндоркой, он перестал посещать милые посиделки по пятницам в моей квартире. — И? — Что и? — Связь где. — Ты не понимаешь? — изобразила удивление я. — Пока не очень, — честно признался герой, смущенно пожав плечами. — Ему одиноко и скучно. Сам подумай: с Грейнджер он в ссоре, она с ним порвала; ты слишком занят новой должностью и Джинни; в Норе ему покоя не дают близнецы, а Молли тяжело вздыхает;, а к нашим посиделкам он присоединяется. — Я об этом не думал. Но ведь есть еще Невил. — Который погряз в изучении очередного растения? — Луна? — А ты, сколько можешь выдержать рассказ о тех же грызлах? — при упоминании последних меня передернуло. — Ты еще Малфоя предложи. — Не буду, — он улыбнулся мне и добавил, — спасибо. — О, если ты прикроешь мое бегство с этого праздника жизни, то это будет лучшая благодарность за мои бескорыстные труды, — я подмигнула Поттеру. — Слизеринка, — рассмеялся Избранный, — хорошо я тебя прикрою. Еще спустя пятнадцать минут я с облегчение вдыхала прохладный воздух. После душной квартиры, это было просто потрясающе. Зайдя за угол дома, чтобы меня случайно не увидели, аппарировала в парк, находящийся не далеко от моего дома. Появившись в парке, привычно поморщилась от тут же занывшей левой руки, медленно пошла по дорожке в сторону трехэтажного жилого дома, квартира в котором досталась мне от мамы. Рука ныла больше обычного, что несколько портило впечатление от неспешной прогулки. Эти боли мне остались на память о войне (как будто ее можно забыть!), то заклятье что превратило мою руку в кровавое месиво, оказалось экспериментальным. Поняли это не сразу, сначала боль списывали на сложное повреждение. Но когда все зажило выяснилось, что боль возникает в результате применения определенных заклинаний. Так, например, боевые заклятья мне больше не подвластны — от боли теряю сознание; трансфигурация и аппарация вызывают ноющую, но терпимую боль; бытовая магия проходит почти безболезненно. Целители пришли к выводу, что попади оно в меня на прямую, а не отрикошеть от стены в руку, колдовать я бы совсем не смогла. А так как гения (изобретшего проклятье) я превратила в фарш, то снять его не возможно. Вот так я и пришла к тому, что всерьез увлеклась зельями. Дядя подшучивает, что это во мне папина кровь проснулась. Надею, что закончу я не так как он. Погрузившись в свои мысли, я не услышала как ко мне кто-то подошел сзади. Удар чем-то тяжелым пришелся на спину. От неожиданности я рухнула вперед, раздирая кожу на ладонях и коленях. Я попыталась подняться, но нападавший схватил меня за ворот куртки чуть приподняв, толкнул вперед к стене дома. Больно ударившись плечом, я уже собралась кричать (а что еще прикажете делать, если сумка с палочкой отлетела куда-то в кусты, а физически я в любом случае слабее), но меня грубо развернули, прижав спиной к стене, и приставили к горлу палочку: — Только попробуй заорать, — тихо прошипел нападавший, — и я отправлю тебя на тот свет. Поняла? — Да, — хрипло ответила я, разглядывая его. Меня прижимал жуткого вида мужик: грязная, местами рваная одежда, заросшее черной бородой лицо, блестящие, безумные глаза. — Вот и молодец. От его смеха у меня по спине поползли мурашки. Последний раз я слышала такой смех у Беллатрисы. — Что вам надо? — Отдай мне зелье! — Какое зелье? У меня… — Не зли меня, дрянь, — гаркнул он, чуть отпустив меня, добавил, — может это освежит твою память. Круцио! Адская, не с чем не сравнимая боль пронзила мое тело. Мир разлетелся на куски, и не осталось больше ничего. Только боль. Рвущая на куски нервные окончания. Заставляющая кричать и извиваться на грязном асфальте. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Я попыталась сесть, но тело меня не слушалось. Кто-то подошел ко мне сбоку, и я попыталась отползти. — Это я, Шен. Не бойся все хорошо. — Рон? ..