Мне хорошо с тобой молчать

Шум волн обволакивает меня, расслабляет напрягшиеся до предела мышцы. Я вдыхаю, пропахший тиной, озерный воздух, почти не чувствуя запах гари и крови, въевшийся в мою одежду, в мои волосы и, кажется, в мою кожу. Битва за Хогвартс отгремела совсем недавно, принеся с собой не только долгожданную победу. «Теперь фестралам не скрыться от назойливых магов» — эта мысль, заставляет меня грустно улыбнуться. Я слышу шаги за спиной и резко оборачиваюсь, вскинув палочку. — Эй, я не Пожиратель! Рыжеволосый парень вскинул руки и улыбнулся, ему повезло, что я сразу не послала заклинание. Он мне знаком, но из-за головной боли (вследствие нескольких ударов головой о различные предметы) не могу вспомнить, кто он. — Я пришел сказать спасибо, — он медленно опускает руки, глядя мне прямо в глаза. — За что? — разбитые губы плохо слушаются, а голос слишком хриплый, да эта битва далась мне нелегко. Я все еще целюсь в него, хотя все что мне сейчас хочется — лечь на холодную землю и закрыть глаза, попутно разглядывая парня. Выглядит он немного лучше меня. — Ты спасла моего брата, — парень не отводит взгляда и не пытается подойти ближе, понимая, что любое движение с его стороны, и я начну кидать заклятья. — Брата? В моей памяти всплывает картинка: каменная стена рушиться, грозя подмять под себя рыжего шутника, выходки которого мне так нравились пока он учился в школе, не осознанное движение палочкой и парня отшвыривает в сторону от безжалостных камней. Цена этого решения — раздробленные кости левой кисти, пропустила чье-то заклятье. А заодно пробелами в моей памяти. — Ах да, — я чуть улыбаюсь, — кто из близнецов? — Фред, — мой собеседник тоже улыбается. — Как ты узнал, что это была я? — Он сказал, что это была слизеринка, что так решительно вышла из толпы сокурсников и просила позволить ей участвовать в битве, — он снова улыбается. Я медленно опускаю палочку, внимательно следя за собеседником. Его присутствие меня успокаивает, я не чувствую того гнета одиночества и пустоты. Но я все еще на стороже. — Знаешь, — он растерянно смотрит куда-то за меня, — я не искал тебя специально. Я вообще ни кого не искал. — Тогда зачем ты здесь? Он, пожимая плечами, обошел меня, подойдя ближе к воде, и уселся прямо на землю. — Я не могу быть сейчас там. Столько всего случилось, столько боли и… — Смерти? — я присела рядом с ним, глядя на черную озерную гладь. — Да, — он кивнул, продолжая смотреть вперед. — И я ушел побродить, подумать. Увидев тебя, решил подойти вдруг другого шанса познакомиться и поблагодарить не будет. Мы, молча, смотрели на воду, каждый думал о своем. Болеутоляющее заклятье перестало действовать, и боль снова дала о себе знать, пульсирующей волной расходясь от покалеченной руки по всему телу. Я попыталась снова наложить заклятье, но разбитые губы не давали правильно произнести слова. — Позволь помочь, — парень взмахнул полочкой, тихо нашептывая заклинание, боль отступила, позволив снова нормально дышать. — Тебе бы в медпункт. — Там сейчас те, кому медпомощь нужнее. Мы снова замолчали. Было странно сидеть рядом с этим парнем. С парнем, который раньше даже не замечал меня. Могу поспорить, что он даже не подозревал о моем существовании до того как я сделав шаг из толпы слизеринцев, срывающимся от напряжения голосом, попросила МакГонагалл позволить мне остаться. Но буду честной, он меня тоже мало интересовал. — Почему ты осталась? — нарушив наше молчание, спросил он. — Хогвартс мой дом и меня раздражало то, что с ним делали приспешники Лорда, — я пожала плечами и потерла здоровой рукой глаза, — я и так слишком долго была в стороне, глупо надеясь, что все обойдется, наладиться само собой. Мы все ждали от Поттера чуда, что он придет и волшебным образом всех спасет, не понимая, что за свободу и убеждения нужно бороться. Мой опекун всегда говорил, что лучше умереть, чем стоять на коленях. Мы снова замолчали, каждый снова думал о своем. Окрестности замка окутывали сумерки, надежно скрывая в темноте искалеченный замок. Поднялся легкий ветерок унося запах гари, крови, отчаянья и смерти по дальше от сюда. А мы продолжали сидеть на холодной земле и молча смотреть на водную гладь озера. И это молчание не было тягостным или неудобным. Это молчание успокаивало, даря ощущение покоя. — Я забыл представиться, — сказал парень, когда темнота мягко окутала окрестности, - Рон. Рон Уизли. — Шенэл. — я пожала его руку. — Шенэл Обраян.