«Покажи мне то, что ты хочешь.
Дай мне всё это».
Буквально вывалившись из такси и наскоро бросив водителю на пару баксов больше, чем нужно, они летящей походкой зашагали к Тэхёну в номер. Чонгук и его изрядно жранная ноша были настроены крайне решительно.
Раз ступенька, два ступенька, запнулся, три ступенька, четыре, оп, чуть не упали. Так, собрались, ага, ещё одна. И так на протяжении всей лестницы (к слову, всего 10 ступеней).
Крутящаяся дверь отеля на удивление Чонгука не стала для Ким Тэхёна непреодолимой преградой. Парень гордо сбросил со своего плеча чонгукову руку и без приключений добрался до холла. Проходя мимо охранника, который заулыбался при виде парня, Тэхён сделал странную пародию на реверанс и решительно и очень быстро почапал к лифту, оставляя недоумевающего Чонгука позади. Как парень, который еле преодолел ступеньки, может так твёрдо шагать? Опомнившись, Чонгук последовал за Тэхёном, неловко поклонившись улыбающемуся громиле. Кнопка лифта, кстати, уже была прожата.
— Ты специально это сделал? — забежав в уже почти закрывшийся лифт, спросил парень.
— Считай, что это была маленькая игра в салочки, и ты меня поймал, — отозвался Ким, пожимая плечами. Ноги слегка подкашивались, но он не подавал вида.
— Какие нахрен салочки? — Чонгук изогнул бровь. — Тебе пять лет, что ли?
— Увы, нет. Хотя иногда хочется стать пятилетним Ким Тэхёном, чтобы просто так, без особой причины взять и обнять кого-то, — Тэхён подался вперёд, обвивая руками талию Чонгука.
Приятно. — Как сейчас.
Чон Чонгук пребывал в состоянии аффекта или, скорее, ахуя, не в этом суть. Тэхён действовал, совершенно не повинуясь никакой логике, и это сбивало с толку. Сначала попытался сбежать, нелепо сославшись на детскую игру, а потом сам же обнял, как ни в чём не бывало. Что творится в голове этого парня, кажется, останется огромной загадкой. Но отрицать, что это безумно заводило, Чонгук просто не мог. Всё, что было в Тэхёне, притягивало, словно огромный электромагнит, а тепло, которое исходило от тела парня, будоражило воспалённый мозг. Руки сами сомкнулись на тэхёновой спине, крепко прижав парня к себе.
Это сердце Тэхёна так гулко билось или всё-таки его собственное?
— Для объятий не обязательно нужно быть маленьким, Тэхён, — Чонгук мягко отнял от себя парня, заглядывая в глаза. Тэхён смотрел на него с щенячьей преданностью, неловко улыбаясь и часто моргая. Взгляд Чонгука скользнул ниже, к губам парня, и это была его очередная ошибка за сегодняшний день. Парень сам подписал себе смертный приговор, наблюдая за тем, как Тэхён закусил пухлые алеющие губы. Разделяющее их расстояние было столь мало, что чуть подался вперёд и вот они, такие мягкие, податливые и бесконечно желанные. Только решись. И Чонгук решился, но лифт неумолимо остановился, а створки дверей открылись.
— Нужный этаж, — парень отвёл взгляд и, развернувшись, вышел из кабины. Чонгуку не обязательно знать, что Тэхён сам был готов приподняться на носочки, чтобы ощутить нежные прикосновения чонгуковых губ снова, и что теперь безбожно краснел от этого своего желания.
— Кхм… верно, — отмер Чонгук и последовал за парнем.
Длинный коридор, устеленный бордовым ковром, закончился очень быстро, оборвавшись на тэхёновом «нам сюда». Перед глазами появилась акриловая дверь цвета шампанского с гордым номером — «310». Парень начал рыться в сумке в поисках электронного ключа, благо, что он убрал его во внутренний карман, иначе его постигла бы участь кошелька.
Отперев замок лёгким движением руки с четвёртого раза в сопровождении матерного бурчания, Тэхён мягко толкнул дверь и включил свет.
— Прошу, будьте как дома, или как у вас тут в Америке говорят, велком ту хелл, — пьяно улыбнувшись, парень жестом пригласил Чонгука пройти.
—
Welcome home, Taehyung, welcome home, — Чонгук переступил порог номера, позволяя Тэхёну закрыть дверь. — Заканчивай козырять своим знанием английского, иначе я точно отведу тебя к своему отцу.
— Я ещё не готов так сразу с твоими родителями знакомиться! — собрав всю свою серьёзную серьёзность, произнёс Тэхён и нагло ухмыльнулся, рассматривая опешившего от такого громкого заявления парня.
— Что? — глаза Чонгука округлились. Ему же это снится, да?
— Что? — Тэхён глупо хлопал глазами, притворяясь дурачком. Швырнув сумку на пол, он скинул обувь и побрёл вглубь номера. — Не стой в дверях. Ты не секьюрити.
— Точно, такими темпами от меня нужно будет охранять, — тихо пробормотал Чонгук, быстро развязывая шнурки на кроссовках.
Номер оказался среднестатистическим. Небольшой настенный телевизор, шкаф-купе из белого дерева, двуспальная кровать с мятыми простынями, мини-бар и две прикроватные тумбы. Лёгкий бежевый тюль и тёмно-серые шторы с белым тонким узором гармонично вписывались в общий интерьер, обрамляя белоснежное окно. Светло, стильно и ничего лишнего. Но Тэхёну не подходило. Определённо,
нет.
Чонгук задумался о том, как выглядела тэхёнова комната, когда послышалась возня и звон бутылок. Парень оглянулся и встретился взглядом с Тэхёном, который держал в руках две бутылки пива и пытался незаметно закрыть ногой холодильник.
— Будешь же? — поинтересовался Тэхён для галочки, открывая бутылку и протягивая её Чонгуку. — А ещё ты можешь сесть.
Тэхён забрался на кровать и, похлопав по свободному месту рядом с собой, выжидающе посмотрел на парня.
— Ну-у-у… — протянул он. — Я не кусаюсь же.
«Зато я кусаюсь, Тэхён», — пронеслось в чонгуковой голове. Ладони незаметно сжались за спиной, он намеренно всё это время пытался не поддаваться на такую откровенную провокацию парня, убегающего и игриво манящего его длинным изящным пальчиком. А всё потому, что ёбаный соблазн был велик, блядский Ким Тэхён слишком красив, а Чон Чонгук далеко не железный.
Поудобнее устроившись рядом с парнем, Чонгук невольно сглотнул, наблюдая за тем, как резко поднимался и опускался тэхёнов кадык, когда тот делал новый глоток. Он достаточно ловко для своей степени опьянения придерживал банку одной рукой, второй рассеянно хлопая по кровати в поисках пульта. Экран резко вспыхнул, как загорались глаза Чонгука каждый раз, когда он смотрел на Ким Тэхёна. Не отрываясь от банки, тот самый парень беззаботно щёлкал по кнопкам пульта своими соблазнительными пальцами, недовольно мыча, что ничего не понятно.
— Сойдёт? — в итоге спросил Тэхён, облизывая влажные губы и откидывая пульт в сторону. По телику крутили американский футбол: какие-то мячи, голы и яростные крики комментатора (которые он не понимал).
— Какая разница вообще? — ухмыльнулся Чонгук, не сводя изучающего взгляда со стремительно краснеющего Тэхёна. Глаза парня скользили по аккуратному носику с маленькой родинкой на самом кончике, опускаясь вниз к пухлым алеющим губам. Чонгук глубоко вдохнул через нос, пытаясь успокоить своё разыгравшееся воображение.
Заметив это, Тэхён решил, что нужно разрядить атмосферу, созданную прожигающим чонгуковым взглядом, поэтому почему бы не задать самый глупый вопрос, который только смог прийти в голову?
— А это вообще нормально, что там мужчины практически пиздят друг друга, чтобы отобрать мяч? — Тэхён прекрасно осознавал, что тупо тянет время. Ещё немного и он утонет в Чонгуке, если тот позволит. — Это же тупо.
— Мой папа говорит, что это гейство, — пожав плечами, отозвался Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. Он просто не мог или не хотел. А может, и то и другое.
Последующая далее неловкая наступившая тишина давила на уши, и даже громкие возмущения и крики болельщиков не рушили её. Казалось бы, что прошло минут сорок, а может, и того больше. Они лишь тактично делали глоток за глотком.
— Знаешь что? — внезапно спросил Тэхён, кусая губы.
— М?
— Выключи свет, пожалуйста, глаза устают от яркости лампочки. Такое чувство, что мне в глаз светят три солнца, — Тэхён поставил недопитую банку на тумбочку, получилось чуть громче, чем нужно. Руки начали дрожать.
Чонгук лишь кивнул и, сделав последний глоток, поднялся с места. Послышался щелчок выключателя, и комната погрузилась в приятный полумрак. Банка оказалась в ведре, а звук телевизора убавлен до нуля.
Почти интимная атмосфера комнаты, освещённой лишь светом настенной плазмы, сильнее будоражила вырывающееся из груди сердце. Тэхён был уже достаточно пьян, и терять ему уже нечего. Он один на один с человеком, к которому его неумолимо тянуло. Даже когда он отчаянно пытался сбежать, нечто, словно цепи, сковывало его движения и с силой притягивало назад, в объятия сильных рук. Он знал, что это было за чувство, он давно признался сам себе, но тем не менее боялся произнести вслух. Потому что слишком. Неправильно? Нет, это просто
слишком.
Но вопреки противоречиям сейчас они сидели так близко, что едва касались плечами. И с каждым таким невесомым прикосновением по телу парня пробегала приятная дрожь, а громкость всевозможных звуков убавлялась, заменяясь одним единственным — яростным стуком
сердец сердца. Эта недопустимая близость сводила с ума, доводила до исступления, заставляя медленно терять контроль. Опьянённый алкоголем и едва уловимым ароматом чужого парфюма, Тэхён резко подался вперёд, шепча на ухо:
— Знаешь, я каждый день думал о тебе.
И, кажется, что именно эти слова стали точкой невозврата для них обоих, потому что Чонгук схватил слишком пьяного Тэхёна за руку и притянул к себе. На мгновение он заглянул в шоколадные глаза, прикрытые лёгкой вуалью длинных ресниц, в поисках страха или сопротивления, но нашёл лишь бесконечную нерастраченную нежность и страсть. Возбуждающую смесь покорности и желания. И этого хватило, чтобы снять все печати.
Одарив парня мягкой, словно шёлк, улыбкой и совершенно не задумываясь, Чонгук поддался искушению и поцеловал желанные губы вновь. Сначала нежно, неторопливо, сравнимо с их первым поцелуем на чёртовом колесе, но с каждым движением ему становилось мало. Он начал вылизывать и прикусывать пухлые губы, крепко сжимая чужие плечи.
В одно мгновение стало так неумолимо горячо и влажно. Воздух сжался, а тело бросило в жар. Тэхён выпустил первый хриплый стон, когда Чонгук, чуть сильнее прикусив губу, проник языком в чужой рот. Удовлетворённый такой сладкой реакцией на свои действия парень одной рукой скользнул под футболку и начал нежно оглаживать бока и нежную кожу живота.
— Знаешь, я боюсь… — хрипло простонал Тэхён, блаженно прикрывая глаза. Теперь губы Чонгука яростно обжигали его шею и ключицы, оставляя за собой алеющие метки. — Потому что почти каждую чёртову ночь я видел сны, в которых ты трахаешь меня. И теперь я боюсь, что это тоже сон.
— Замолчи, — прошептал Чонгук, сжав розоватую бусину соска. — Разве во сне ты можешь почувствовать это? — парень резко усадил Тэхёна на свои бёдра, одна рука парня опустилась на ягодицу и с силой сжала её. — И это тоже? Тоже нереально? — второй рукой он обхватил чужое запястье и прижал тэхёнову руку к своему возбуждённому члену. — Это ты тоже чувствовал во сне, Тэхён-и?
— Н-нет, но мечтал почувствовать, — тихо отозвался Тэхён, сжав пальцы на чужом возбуждении. Даже сквозь жёсткую ткань, он мог чувствовать жар чужой твёрдой плоти, её хотелось касаться снова и снова, забыв обо всём на свете. Здравый смысл неистово кричал, вопил или даже бился в истерике, что нужно немедленно остановиться, пока ещё не поздно, но гулкий стук сердца и скопившееся внизу живота возбуждение перекрыли этот поток, заставляя Тэхёна сильнее прильнуть к парню. Сильнее сжать пальцы. Сильнее хотеть. Потому что это
поздно настало в тот момент, когда Тэхён поднял глаза и потерялся в блаженстве угольно-чёрного взгляда напротив.
Для Чонгука это была такая же адская пытка. Мысли о противоречивости своих чувств решили неожиданно уйти в неоплачиваемый отпуск, собрав манатки и отправившись на райский курорт
«Чертоги Разума или нет гетеросексуальности». Обнимая парня, он прекрасно осознавал, что назад пути уже нет, да и
раньше никогда не было. Чон вдыхал запах чужого тела, плавясь от теплоты, которая исходила от Тэхёна, тот так отчаянно льнул к нему, хватаясь, как за спасательный круг, что сердце пыталось вырваться из груди.
Крышу окончательно сорвало, когда тэхёнова рука начала медленно ласкать его член поверх одежды. Длинные пальцы скользили по джинсовой ткани, оглаживая и сжимая чужое возбуждение. Тэхён внимательно следил за реакцией Чонгука, всматривался в туманные глаза напротив, которые горели огнём желания. Он возбуждал и возбуждался, сопротивлялся, искал в себе силы оттолкнуть, но с каждым вздохом всё больше погружался в желание быть сломанным и истерзанным Чонгуком. Тэхён сильнее сжал ладонь, пытаясь сорвать маску наслаждения с парня, развеять магию, которая притягивала его. Чонгуково лицо украсила хищная ухмылка, а глаза загорелись ещё сильнее.
Доигрался?
Не сдержав протяжного стона, Чонгук скинул с себя ошеломлённого парня и, нависая над ним, устроился между ног. Горячее дыхание опаляло лицо Тэхёна, он опускался всё ниже, прижимаясь своим пахом к чужому, заставляя парня под ним сильнее развести ноги.
— Ты так изучаешь меня, словно я музейный экспонат, — прошептал он в самые тэхёновы губы, пошло облизываясь.
— Будем считать, что я нашёл идеальное произведение искусства, — Тэхён продолжал смотреть на парня с вызовом, медленно моргая и тяжело дыша. Ещё мгновение и он подался вверх, целуя Чонгука, притягивая его одной рукой к себе за шею. Вторая скользнула вниз, к краю красной толстовки, дёргая её вверх. — Это тебе больше не понадобится, — оторвавшись от чужих губ, прошептал парень, сильнее сжимая в руке ткань. Ему хотелось коснуться горячей кожи, а эта тряпка лишь мешала.
Ухмыльнувшись, Чонгук послушно стянул с себя кофту и швырнул её на пол, обнажая накачанный торс. Рельефные мышцы рук, поджарый живот с ярко выраженными кубиками пресса, острая линия ключиц и идеальная смуглая кожа. Тэхён смотрел на парня, словно заворожённый. Ему хотелось прикоснуться. Хотелось почувствовать. Хотелось самого Чонгука.
— Тогда позволь мне снять это с тебя, чтобы было честно, — ухмыльнулся Чонгук, опуская руку вниз, плавно ведя по животу до низа футболки. Он мучительно медленно начал задирать её вверх, едва касаясь плоского живота. По коже прошлись мурашки. — Приподнимись, нам нужно избавить тебя от ненужного, — голос парня звучал так сладко и хрипло, что Тэхён начал задыхаться, вспоминая влажные моменты своих пошлых снов. Именно таким был чужой голос. Будоражащим и разрывающим от возбуждения.
Избавив себя и Тэхёна от лишней одежды, Чонгук вновь навис над прикрывающимся ладонями от смущения парнем, с силой хватая за запястье.
— Смотри на меня, Тэхён-и, — потребовал Чонгук, опуская чужую руку на смятую постель. — И не смей отводить взгляд. Иначе я тебя
накажу.
— И как же ты меня накажешь? — скользнув глазами по накачанному телу парня и ненадолго задержав свой взгляд на чужом внушительном возбуждении, которое теперь ничего не скрывало, Тэхён посмотрел на Чонгука с вызовом, ощущая, как сильнее сжимается чужое кольцо пальцев вокруг его руки. Если бы не алеющие щёки, Чонгук никогда даже не подумал бы, что этот мастер провокации буквально пару секунд назад умирал от смущения, теперь он жадно рассматривал его тело, прикусив влажные губы.
— Узнаешь, — интимный шёпот разрезал воздух, а запястье больше ничего не сковывало.
Глубокий вдох и руки уже неторопливо ласкали сгорающего от возбуждения парня, оглаживая худые бока и впалый живот. Слегка влажная кожа касалась чужой, вызывая невероятный спектр совершенно новых ярких эмоций. Это было что-то похожее на детский неприкрытый восторг. Чонгук никогда раньше не касался ничего столь нежного, он никогда ещё не желал
так, чтобы хотелось всего и сразу, а тут даже не знал, с чего начать. Он буквально чувствовал, как под пальцами появлялись незримые ожоги на коже, вырывая из чужой груди хриплые стоны. Чонгук наслаждался томным хрипящим голосом, едва касаясь точечными невесомыми поцелуями чувствительной кожи за ушком и скользя языком по изящной шее. Он слушал бы его бесконечно долго.
Тэхёна уже безбожно трясло от возбуждения, от каждого лёгкого касания, от мимолётного ощущения чужого дыхания на своей коже, но он не отрывал от Чонгука взгляда, пытался подавить себя. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее сгорал в своей же похоти, а в голове, как назло, всплыли воспоминания того, как он ублажал себя, представляя вместо собственных пальцев крепкий чонгуков член. Собственная аккуратная плоть болезненно стояла, прижимаясь к животу, измазанному прозрачными каплями естественной смазки. Всё тело колотило, изнывало и требовало разрядки, руки комкали простыни, а на языке ощущался слабый привкус металла.
Первый оставленный на изгибе шеи засос принудил парня закрыть глаза от наслаждения и осознания того, что это реальность, в которой он завтра проснётся и сможет убедиться в том, что всё, что сейчас происходит, и то, чего он так страстно желал, — сущая правда.
— Мне придётся тебя наказать, Тэхён-и, ты меня совсем не слушаешься, — покачав головой, Чонгук поднёс свои длинные пальцы к чужим губам. — Тщательно оближи их, иначе твоё наказание может оказаться слишком болезненным.
Тэхён послушно открыл рот, погружая в себя фалангу за фалангой. Он вылизывал каждый миллиметр кожи, водил языком по всей длине, увлажняя чужие пальцы. Чонгука заклинило, он неистово хотел, чтобы сейчас на месте ёбаных отростков оказался его болезненно пульсирующий член. Парень невольно прикрыл глаза, представляя, как влажный язык скользит по стволу, обводя выпирающие вены, как Тэхён блядски улыбается, слизывая маленькую прозрачную капельку с уретры, и как алеющие губы туго обхватывают его плоть, а та исчезает в глубинах тэхёнова рта.
Невозможно.
Чонгук с хлюпающим звуком вытащил свои пальцы и резко потянул парня на себя, подхватив под колени. Подложив под ягодицы Тэхёна подушку, он задрал чужие ноги вверх и широко развёл в стороны, удобнее устраиваясь между них. На левом бедре заблестел след от чонгукова влажного прикосновения.
— Держи ноги вот так, — потребовал он, и этому приказному тону было невозможно сопротивляться. Теперь Тэхён лежал на спине, полностью открытый перед Чонгуком, придерживая свои ноги под коленями и сгорая от изучающего взгляда.
Чонгук осторожно обвёл уже едва влажными пальцами розоватый контур прохода, слегка надавливая. Недостаточно влажно, он же не хочет сделать Тэхёну слишком больно. Прозрачная ниточка вязкой слюны медленно опустилась на сжатое колечко мышц. Чонгук тщательно облизал указательный палец и приставил его к пульсирующему отверстию. Горячее нутро слишком легко приняло его.
— Смотрю, ты совсем недавно играл с собой, да? — томно прошептал Чонгук, ухмыляясь и погружая в парня второй и третий пальцы. Он по-прежнему мог свободно двигать ими внутри. — Ай-яй-яй, как не хорошо-о-о. Скажи мне, Тэхён-и, ты представлял меня, когда ублажал себя пальцами? Представлял, как я насаживаю тебя на свой член, а?
— Боже, замолчи, — Тэхёну невыносимо жарко, ему сносило крышу от ощущения рвано двигающихся глубоко внутри него чужих пальцев. Но этого было недостаточно, чтобы разорваться цветами в послеоргазменных судорогах. Ему нужен сам Чонгук и горячая пульсация его твёрдой плоти. Он на грани. — Больше не могу, я сдохну от перевозбуждения, если ты сейчас же не оттрахаешь меня, — Тэхён отчаянно умолял, жалобно всхлипывая каждый раз, когда пальцы слегка задевали простату. —
Чонгук-и, пожалуйста.
И
Чонгук-и сдался без боя. Аккуратно вытащив пальцы, он сплюнул на ладонь и, размазав слюну по всей длине своей возбуждённой плоти, направил член в горячее нутро.
— Прости, — на придыхании прошептал Чонгук, резко проникая в Тэхёна наполовину. Тугие стенки крепко сжали толстый пульсирующий член, заставляя его обладателя простонать от невозможной узости и жара чужого тела. Он чувствовал, как Тэхён под ним сотрясается всем телом, щурясь и всхлипывая от боли. Понимая, что в таком положении легче ему не будет, Чонгук толкнулся до конца. — Потерпи немного.
Тэхён знал, что первый раз будет болезненным, но не представлял, что настолько. Глаза безбожно слезились, воздуха катастрофически не хватало, а изнутри разрывало острое чувство наполненности.
— Поцелуй меня, пожалуйста-а-а, — Тэхён сдавленно прохрипел от резкой боли, теснее прижимая колени к себе, ведь Чонгук не разрешал ему опускать ноги. Он слегка подался вперёд, мазнув губами по чужому подбородку в попытке вовлечь Чонгука во влажный поцелуй. И Чон поцеловал его, неспешно проводя языком по пухлым губам, проникая в приоткрытый рот. Влажный язык сталкивался с чужим, трепетно ласкал нёбо и скользил по ровному ряду зубов. — Двигайся, пожалуйста, — Тэхён болезненно выдохнул в горько-сладкий поцелуй.
С каждой новой фрикцией двигаться становилось легче, а тело Тэхёна постепенно расслаблялось, привыкая к внушительному размеру Чонгука. Он толкался осторожно, стараясь принести как можно меньше дискомфорта и меняя угол проникновения. Первый стон наслаждения пронзил воздух, когда Чонгук начал размашисто двигаться, добавляя скорость и увеличивая амплитуду своих толчков. Боль сменилась наслаждением, и теперь Тэхён выгибался, до синяков сжимая пальцами нежную кожу.
— Тэхён, отпусти ноги и ляг на живот, — Чонгук резко вышел из парня, получив в ответ разочарованный стон. Тэхёну хотелось и дальше наслаждаться ощущением того, как горячий член скользит внутри него, растягивая узкие стенки ануса, и выбивает из него душу и последний кислород. Это ему просто необходимо.
Быстро и ловко развернувшись, Тэхён лёг на живот, подкладывая под него ту самую пуховую подушку. Заворожённо наблюдая за ним, Чонгук несколько раз провёл ладонью по своему члену, свободной рукой мягко поглаживая чужие ягодицы. Парень словно ждал знак, что Тэхёну нужно, что он хочет ещё. И Ким Тэхён дал ему этот знак, когда, уткнувшись лицом в матрас, начал соблазнительно раскачивать бёдрами, поскуливая и буквально напрашиваясь на болезненный громкий шлепок. Один резкий толчок и голос парня сорвался на хрип, когда его бёдра с силой сжали и начали насаживать на толстый член, сжимая в ладони платиновые волосы.
От прежней боли не осталось ни следа, по телу растекалось лишь яркое, сжигающее изнутри удовольствие, пронизывающее каждый нерв острой иглой. Тэхён изгибался, громко и самозабвенно стонал, подмахивая бёдрами навстречу горячей плоти, и тонул в звуках бьющихся друг о друга тел.
Они оба были на пределе, и Чонгук чувствовал это. Обхватив ладонью сочащийся смазкой член Тэхёна, парень начал быстро надрачивать его, чувствуя, что ещё немного и сам кончит.
— Тэхён-и, давай же, — простонал Чонгук, делая особенно глубокие толчки. Пульсирующая плоть требовала скорой разрядки. — Я хочу услышать тебя.
— Я-я с-сейчас…
— Кончай, — Чонгук резко отпустил чужие волосы и, впившись длинными пальцами в бока, начал вколачиваться в парня, доводя их обоих до оргазма.
— Чонгук-и, — Тэхён с протяжным громким стоном излился в чужую ладонь, ощущая, как внутри него разливалась горячая сперма. Тело колотило от сильнейшего в жизни оргазма, а на губах расцвела блаженная улыбка. Чонгук осторожно покинул его тело, падая рядом.
— Боже, как я вымотан, — перевернувшись, простонал Тэхён, швыряя подушку под голову и зарываясь в пушистое одеяло по самый нос. — Я…
— Всё, потом, засыпай, — ласково шепчет Чонгук, трепетно целуя взмокший висок. Он украдкой посмотрел на часы, прекрасно понимая, что ему необходимо сделать то, что Тэхёну точно не понравится. Утром, когда его здесь уже не будет.
— Сладких снов, Чонгук-и, — откуда-то с грани между реальностью и сном отозвался Тэхён, проваливаясь в царство сновидений. Он слишком устал от всех дневных потрясений и лучшего в его жизни секса, чтобы ещё хоть на минуту оставаться в этом бренном мире.
— Спи сладко, Тэхён.
Наскоро одевшись и собрав все свои вещи, Чонгук последний раз посмотрел на спящего Тэхёна. Всё-таки он до боли красивый, а всё, что произошло, нихуя не правильно, но слишком прекрасно. Бросив едва слышное «прости меня», парень покинул номер отеля, тихо закрыв за собой дверь. В его кармане завибрировал телефон.
— Да, Рейчел, я уже еду домой.
