Никогда больше

«Важна каждая из твоих фраз, Но что может быть? Что может быть, кроме тебя, важней?!»

      Повесив трубку, Юнги устремил взгляд прищуренных глаз на Хосока, его разрывало внутри от любопытства: о чём же они с Чонгуком таком разговаривали, что его парню пришлось покинуть комнату. Но тот лишь с хлюпающими звуками мирно попивал горячий кофе, беззаботно болтая ногами и улыбаясь чему-то своему. Заметив пристальный взгляд, он повернулся к Мину лицом и подмигнул.       — Чего ты смотришь на меня так, будто я кого-то убил, карамелька? — Хосок отставил кружку на кофейный столик и придвинулся ближе.       — Какая ещё нахрен карамелька? — Шуга изогнул бровь и непроизвольно надул губы.       — Что значит какая? Клубничная такая, сладкая, — парень притянул Мина к себе и томно прошептал, слегка задевая губами чувствительную кожу уха: — Так бы всего и облизал.       Уши и лицо старшего моментально вспыхивали каждый раз, когда Хосок произносил что-то двусмысленно сексуальное. Юнги схватил обитую бархатом диванную подушку и замахнулся для удара, когда Чон перехватил его руку и, повалив на спину, навис сверху.       — Безумно люблю, когда ты такой, — Хосок медленно наклонился, легко проводя носом по румяной щеке. Запустив правую руку в мягкие волосы Юнги, парень начал перебирать нежно-розовые пряди, не сводя глаз со смущённого Мина под собой.       — Прекрати дразнить меня, мне на работу уходить через пятнадцать минут, — безысходно простонал Юнги, чувствуя, что начинал возбуждаться. — Если ты сейчас же не слезешь с меня, клянусь своей любовью к Фридриху, я завяжу твой упирающийся в меня член в морской узел, да такой, что любой моряк обзавидуется.       Хосоковы глаза распахнулись, и он резко отпрянул от парня, прикрывая руками причинное место.       — Ты не посмеешь! — театрально прокричал Хосок, подскакивая с дивана. Теперь он всем своим видом напоминал футболиста в защитной стойке, только вот по мячу бить никто не собирался (только если по голове пару раз настучать, для профилактики).       — Конечно не посмею, но на работу мне действительно надо, спектакль в одиннадцать, пока доберусь, пока раскачаюсь, пока меня доебут, ну ты понимаешь, — Мин поднялся с места и подошёл к слегка прогнувшемуся вперёд Хосоку (доверяй, но проверяй, вдруг это было лишь отвлечение внимания). Его губы мягко коснулись хосоковых. — Хосок-и, тебе самому выходить через двадцать минут, а ты в одном носке и пуговицы на рубашке застёгнуты так, словно у тебя паркинсон. И да, выкинь ты уже эти джинсы, в них дырка на очке протёрлась.       Мужчина слегка обиженно надул губы, но посыл до его не особо светлой головушки дошёл. Он переместил руки на задницу, где обнаружил внушительную такую дырку, сквозь которую светились очаровательные боксёры с мишками Гамми. Его лицо моментально вспыхнуло, а сам Хосок рванул в сторону спальни, в которой было огромное зеркало, надо же было понять масштабы катастрофы.       Юнги злорадно улыбался, провожая взглядом выбегающего из гостиной Хосока.       — Голубые джинсы в стирке, если что, — добавил откровенно угарающий над своим парнем Мин. Он перевёл взгляд на часы и сам подорвался. — Блять! Где моя сумка, ёбаный в рот?!       Хосок вернулся домой в обед с криками «накрывай на стол, иначе я съем тебя», но ответа не последовало, что крайне напрягло мужчину. Он прекрасно знал, что Юнги уже дома, если судить по тёмно-вишнёвым мартинам в прихожей, а раз тот не отзывался — это плохой знак. Быстро проследовав в спальню, он увидел сидящего на кровати парня с поникшей головой и облегчённо выдохнул. На его губах расцвела улыбка при виде очаровательного принта на его домашней футболке «So let’s do it like on the Discovery Channel[1]».       — Я уж испугался, что тебя инопланетяне похитили или ты решил повеситься из-за той безголосой из театра, а ты тут сидишь, — Шуга поднял на него недовольный взгляд, и улыбка моментально скрылась, заменяясь изломленными бровями. — Что-то случилось, Юнги-я?       Мужчина сделал несколько шагов к кровати.       — Чон Хосок, нам нужно серьёзно поговорить! — парень запустил пальцы в свои нежно-розовые волосы, растрёпывая их. Лицо у него было крайне недовольное, а тон голоса холодный и чересчур серьёзный, Хосок напрягся.       — Ты беременный, моя сладкая карамелька? — ляпнул Чон, присаживаясь на колени перед парнем. Сейчас он либо огребёт, либо рассмешит.       — Что? — моментально опешил Юнги, глупо хлопая ресницами. А потом отвесил своему парню лёгкий подзатыльник. — Нет! Как ты вообще додумался до этого, идиота кусок?       — Ну, просто обычно после таких фраз мужики узнают, что они скоро станут папами, типа того, — Хосок нежно улыбнулся, целуя голые острые коленки, прикасаясь искусанными губами к покрытой синяками и лёгкими ссадинами коже; просто Хосок очень любил брать его на полу и не только брать. Он так увлёкся своим занятием, что не сразу заметил, что Юнги нахмурился, недовольно надув губы. Оставив последний нежный поцелуй, он добавил: — Я пытался отшутиться. Рассказывай уже, что такое страшное случилось, что мой любимый мальчик голову повесил?       — В общем, сегодня, когда я был на работе, слушая нотации режиссёра, мне позвонила мама, — Юнги обхватил ладонями хосоково лицо и вздохнул. — Слово за слово, ну я ей и спизданул, что у нас с тобой завтра наконец выходные совпали… ну и… блять, да это полный пиздец!       — Ну сказал и сказал, что такого-то? — мужчина коснулся пальцами чужой руки, нежно поглаживая.       — Да так хуйня война, дорогой. Моя мама всего лишь хочет познакомиться с тем, кто сбил меня с гетеросексуального пути!       — Всего-то? Лучше бы ты был беременным… — с наигранным разочарованием отозвался Чон и, резко поднявшись, завалил Юнги на спину, нависая над ним.       — Чего, блять? — Мин уставился на своего парня, который буквально сверлил его нечитаемым взглядом.       Хосок воспользовался практически шоковым состоянием парня и подался вперёд, лаская губами тонкую шею и забираясь длинными пальцами под футболку. Слушая, как парень под ним сдавленно постанывает, он почувствовал, что сам начинал возбуждаться. Его член неприятно сдавило ширинкой довольно узких джинсов, и он уже едва ли не мечтал поскорее снять их с себя. А когда чего-то сильно хочешь, нужно действовать.       — Я говорю, что мне очень нравится твоя футболка. Надпись такая интересная. Не хочешь показать мне, как делают на Дискавери, м? — прошептал мужчина, играясь языком с металлическими кольцами в ушах Шуги и прикусывая мочку.       — Только если ты мне сначала отсосёшь, — краснея, выпалил Юнги и, перехватив чужую руку, положил её на свой возбуждённый член; он чувствовал, как Хосок самодовольно улыбнулся ему в шею.       На самом деле Хосоку безумно нравилось, как Юнги начал раскрепощаться в постели. Особенно после его переезда. Он царапался, кусался, оставлял яркие ревностные засосы на хосоковой шее (потому что его, и пусть сучки с работы даже не дышат в его сторону) и отчаянно умолял. Мин кричал столь громко, что, кажется, практически все соседи были в курсе, с какой периодичностью они с Юнги занимались сексом. Достаточно часто, чтобы госпожа Чхве из соседней квартиры, лично потребовала у Хосока беруши.       — С удовольствием, моя сладкая карамелька…       — Ну здравствуй, мафиози Чон Хосок с шикарной машиной, — мама Юнги с порога оценивающе оглядывала Хосока с ног до головы, слегка прищурив красивые тёмные лисьи глаза. Выражение её лица стало настолько нечитаемым, что даже Юнги, съехавший из дома всего пару месяцев назад, не мог понять, с сарказмом ли говорит его мама или абсолютно серьёзно считает его парня мафиози. Приметив в глазах сына непреодолимое желание выпрыгнуть из окна или провалиться под землю, женщина ласково улыбнулась и поинтересовалась: — Мой сынок тебя ещё не достал? А то я его назад по гарантии не приму.       Хосок смотрел на неё с неприкрытым восхищением и мягко улыбался в ответ одними лишь уголками губ. Теперь Хосоку стало понятно, в кого пошёл Юнги не только характером, но и изумительной внешностью. Обрамлённое длинными иссиня-чёрными волосами красивое лицо, которое время словно и не тронуло вовсе: аккуратный нос без единого изъяна, эбонитового цвета миндалевидные глаза, высокие скулы и пухлые губы. Хрупкая фигура была не менее изящная, чем её плавные движения. А ещё у неё была идеальная улыбка, такая же завораживающая, как у Юнги.       —Мам! — глаза Мина округлились. Такой вопрос застал его врасплох. В самый врасплоховый врасплох из всех врасплоховых врасплохов. Честно говоря, его всю дорогу трясло от страха за реакцию женщины; утренний секс выбил из него ненужные мысли всего на пару часов. Сын очень хорошо знал свою мать и то, какой суровой она бывает, поэтому каждую клетку его тела неистово трясло, словно он едет не в родной дом, а на эшафот плетётся.       — Не мамкай, — строго произнесла женщина и, выдержав небольшую паузу, смеясь, добавила: — Юнги, расслабь булки, я же шучу. Раздевайтесь-разувайтесь и проходите в гостиную. Чувствуй себя как дома, Хосок.       — А… — начал было Юнги.       — А ты и так дома, засранец, — женщина мягко потрепала сына по мягким цветным волосам и пошла на кухню.       В квартире практически ничего не поменялось, разве что из комнаты Юнги переехали его вещи и у госпожи Мин появилось развлечение в виде довольно внушительного аквариума с тропическими рыбками. Стены гостиной всё того же цвета шампанского, подоконники заставлены всевозможными видами растений (у мамы Юнги и госпожи Ким был похожий сдвиг на садоводстве), а на полках красовалось множество различных книг и фотографий. Хосок подошёл к одной из полок и, сняв фото, несдержанно прыснул от умиления. На снимке был маленький темноволосый Юнги в ванной: море пены, целый косяк резиновых жёлтеньких уточек, яркая улыбка и шапка с усами из пены. Внизу подписано: «Юнги, 5 лет».       — Ничего не изменилось, — развернувшись, заключил Хосок, поглядывая то на фото, то на своего парня, который в свою очередь пытался найти место, куда пристроить свой обтянутый серыми джинсами зад.       — Эй, — обиженно воскликнул Юнги и скрестил руки на груди, остановившись возле дивана, так и не усевшись, — что ты имеешь в виду?       — Улыбаешься ты так же завораживающе, — протянул Хосок, поставил фотографию на её законное место и, подойдя к Юнги, обнял его, притягивая к себе. — Ты же знаешь, что я люблю, когда ты улыбаешься, так что прекращай дуться.       — Я и не дуюсь, — парень быстро чмокнул Хосока в нос, выбрался из тёплых объятий и указал на диван. — Садись давай, потом всё обыщешь, месье Пуаро.       — Мальчики, я надеюсь, что вы голодные? — послышался в этот момент голос госпожи Мин с кухни, смешанный со звоном стеклянных тарелок и стаканов.       — Мам, давай я тебе помогу.       — О, у моего сыночка появилась совесть! Спасибо, Хосок! — смеясь, отозвалась женщина.       Тот самый Хосок всеми силами пытался не согнуться пополам со смеху, когда получил смачный подзатыльник от своего парня, который уже практически скрылся из виду, когда он поднял голову, чтобы с полными грусти глазами посмотреть на своего «обидчика».       На удивление Юнги ужин прошёл тихо, по-семейному. Они вкусно поели (а как иначе можно, когда ты дома?), его мама не задавала каверзных вопросов сексуального и не очень характера, а интересовалась лишь чем-то вроде: «кем ты работаешь, Хосок?», «какие у тебя увлечения, помимо танцев?», «что ты предпочитаешь в еде?» и что-то в таком духе, совершенно ничего криминального. Выдохнув с облегчением, Юнги полностью расслабился и почувствовал себя лёгким, словно воздушный шарик. По лицу и интонациям его мамы было видно, что Хосок ей понравился, даже несмотря на то, что он сделал из её сыночка «голубка». Для парня это много значило, сам он давно принял то, что без памяти влюблён в Хосока, но возможная реакция женщины всегда пугала до холодного пота и дрожащих рук. Юнги боялся ещё сильнее разочаровать свою любимую маму, по правде говоря, он сам никогда не сознается, но тот случай с университетом мучил его до сих пор.       — Хосок, скажи мне, ты действительно любишь моего сына? — этот вопрос женщины заставил Хосока мягко улыбнуться, посмотрев на Юнги, который в мгновение ока сжался и с волнением в глазах смотрел на своего парня. Да, они неоднократно признавались друг другу в чувствах, но каждое сказанное «люблю» значило для обоих слишком много, чтобы бросать на ветер.       — Честно говоря, я даже думаю, что никого и никогда не любил так же сильно, как Юнги, — Чон взял ладонь Юнги в свою и слегка сжал, поглаживая большим пальцем. — Он стал для меня самым родным и близким человеком.       — Если так, то я действительно рада, что мой оболтус попал в хорошие руки, — с улыбкой произнесла госпожа Мин, разливая чай по кружкам. — Знаешь, Хосок, ты похож на моего мужа. Такой же добрый и заботливый.       — Правда? — Хосок искренне улыбнулся в ответ и, придвинувшись к Юнги максимально близко, прошептал тому на ушко: — Теперь зови меня папочкой в постели, малыш.       Юнги шокировано хлопал ресницами, по телу побежали мурашки.       — Что? — голос предательски дрогнул, а щёки заалели.       — Я говорю, что пирог твоей мамы просто превосходен! — мастерски перевёл тему Хосок, откусывая кусок шарлотки. Очень вкусной, между прочим.       — Я т-так и понял.       Оставшуюся часть вечера госпожа Мин рассказывала истории из детства маленького хулигана Мин Юнги. Раскрыла всю его подноготную от взрыва петард в школьных туалетах и до нешуточных драк с Тэхёном за последнюю печенюшку. Не скрыла даже количество цветов волос, к слову, восемь, которые она с тяжёлым сердцем успела пережить, назвав сына «радужным панком». Хосок приобнимал смущённого «панка» за талию и искренне хохотал над своим бледнеющим-краснеющим-зеленеющим парнем, который менял цвет лица, словно хамелеон. А мама по-доброму подначивала Юнги, говоря, что он ведёт себя, как «маленькая девочка, которая в первый раз влюбилась».       Буря переживаний в душе стихла, и Мин Юнги почувствовал себя по-настоящему дома. По-настоящему счастливым и нужным.

***

      Как и ожидалось, Тэхён проснулся в постели один. Всё тело мягко пронзала лёгкая тянущая боль в области поясницы; эфемерный отголосок вчерашней ночи. Парень слегка приподнялся, чтобы взять телефон, но лёгкое головокружение моментально овладело им, вновь роняя на мягкую подушку. Полный нерешительности, он слегка приподнял одеяло, чтобы убедиться в том, что всё произошедшее было не очередным мокрым сном. И, чёрт возьми, это была самая настоящая реальность, в которой он всё ещё был обнажён, а на животе и бёдрах ощущалась засохшая сперма; это смущало.       Тэхён глухо простонал, неестественно изогнув руку в попытке схватить лежащий на тумбочке айфон; нужно было как минимум посмотреть, сколько он проспал. Со второго раза набрав верный пароль, он невольно прищурился от выставленной на максимум яркости. На переведённых часах было три часа дня. И всё. Ни сообщений, ни звонков. Словно Тэхён никому и не нужен вовсе.       — Пиздец я поспал, — констатировал факт парень и, пересилив себя, скатился с кровати. Прохладный душ должен стать его спасением.       Хватаясь за всё, что только можно было и нельзя, Тэхён буквально дополз до ванной, где не выдержал тяжести собственного тела и просто сел на слепяще-белоснежную акриловую поверхность. В глазах отчётливо встала картина, которая снилась ему слишком часто: Чонгук нависал над ним, вжимая в мягкий матрас, требовательно целовал и двигался в нём так, словно это было в последний раз. От столь ярких воспоминаний в местах, где Чонгук касался его, кожу зажгло так сильно, будто всё происходило прямо сейчас.       Прохладная вода и кофейный гель для душа освежали голову и тело, мастерски заметая следы. Оставаться слишком долго в расслабляющем плену возможности не было. В голову неожиданно пришла мысль о том, что по логике вещей, его в скором времени должен будет начать искать Намджун. Поездку по городу никто не отменял.       Поскользнувшись и чуть не навернувшись, Тэхён вылез из ванной, наскоро обтираясь махровым полотенцем. На него из отражения смотрел парень с нечитаемым взглядом и россыпью цветущих красками осенней палитры засосов практически по всей длине тонкой шеи. Щёки моментально приобрели неестественный красноватый оттенок, который парень попытался смыть водой. Безуспешно.       — Надо бы надеть что-то с высоким горлом, — пробормотал Тэхён, проходя обратно в спальню.       — Было бы не плохо.       Тэхён резко поднял взгляд и увидел сидящего на его кровати гида. В глазах Намджуна сверкала добрая издёвка, а губы расплылись в наглой ухмылке. Ким пристально наблюдал за быстро метавшимся в поисках одежды Тэхёном, и тот был готов поклясться, что услышал практически беззвучное «dat ass[2]» в свою сторону.       — Как ты вообще в номер попал? — спросил Тэхён, не скрывая своё удивление, но вот обнажённую кожу, не прикрытую полотенцем, ему даже хотелось скрыть.       — Всё элементарно, Ватсон. У меня есть ключ от твоего номера, — Намджун помахал электронным ключом перед собой.       Тэхён бросил на магнитную карточку гневный взгляд, про себя обозвав её «плохой ключик», и вновь скрылся в ванной, но в этот раз уже с одеждой в руках. Разговаривать с Намджуном в одном полотенце ему не хотелось от слова «совсем».       — Какого хрена у тебя есть ключ? — прокричал из-за закрытой двери Тэхён, не забывая при этом натягивать на себя чистые боксёры. Почему он не задал этот вопрос раньше, он сам понятия не имел и очередной раз списал всё на алкоголь. «Я просто ещё не протрезвел окончательно, — Ким Тэхён любитель врать самому себе, — от реальности, если только».       В номере послышалось копошение, вслед за которым последовал звук разбитого стекла. Кажется, Намджун разбил стакан.       — Не ссы, это просто стакан, — моментально отозвался гид, прекрасно осознавая, что руки у него явно из жопы, раз даже воду налить себе нормально не может. — А ключ мне дали, потому что я потребовал, тебя хуй дозвонишься. Если ты обратишь внимание на свой телефон, ты увидишь, что его заряжать надо, чтобы люди могли звонить тебе.       — Что ты, блять, несёшь?! Включён он, я же время смотрел сегодня уже, — нахмурившийся Тэхён вышел из ванной в полной боевой готовности, не считая отсутствия одного носка, который, вероятно, вывалился, пока он брёл переодеваться.       Намджун выудил из кармана свой айфон и, произведя пару махинаций, набрал тэхёнов номер, предварительно поставив на громкую связь. Из динамика раздался противно механический женский голос, оповещающий о том, что «абонент не абонент или у него слишком занят рот».       — Странно, — Тэхён глупо заморгал, поднимая оставленный на кровати телефон. На дисплее действительно горел значок «самолёт», и парень понятия не имел, когда успел его поставить. Выключил режим и устало выдохнул: — Ладно, твоя взяла, я безнадёжный…       — Лох, — любезно подсказал Намджун, сметая осколки разбитого стакана.       — Окей, я безнадёжный лох, и ты, кстати, тоже, — получив в ответ лёгкую ухмылку и кряхтение в попытке выбросить осколки в мусор, Тэхён надел второй носок и выпрямился. — Какие у нас планы?       — Бесцельное шатание по городу и караоке-бар вечером тебя устраивают?       В этот момент на телефон пришло сразу несколько сообщений. От Чимина, Юнги и Чонгука. Решив, что остальные подождут, он ткнул пальцем в чонгуково сообщение, в душе надеясь, что в нём тот предложит пересечься и поговорить. Но видно не судьба, судя по тому, как почти блаженное выражение тэхёнова лица в мгновение ока сменилось на крайне безысходное с говорящим «я ненавижу мир» взглядом. От кого: Чонгук Сегодня у меня не получится вырваться. Очень много дел. Прости.       «Надеюсь, что ты не просто бежишь от меня», — горько усмехнувшись, подумал Тэхён и запихал телефон в карман джинсов.       — Меня устроит просто вариант надраться, можно и в караоке, — сухо бросил парень, ощущая, как в груди возрастает чувство тревоги, а печень сама себе поёт панихиду. — Веди, давай.