Глава 8. Не своди с меня глаз.
16 ноября 2015 г., 19:07
«Должен сделать тебя своим, вывести на танцпол, Да, смотри, как я поработаю, я устрою шоу».
Погода была крайне неприятной, а ветер предательски ворошил укладку багровых волос, превращая их в нечто вполне подходящее для кисти Пикассо. Юнги торопился, перепрыгивая через ступеньки, но едва завидев роскошное авто перед собой, сбавил шаг. Поёжившись, он не спеша подошёл к машине, пытаясь сделать лицо лопатой, какое бы не выдавало ни грамма его восхищения или не дай бог – волнения. Открыв дверь, он сел на переднее сидение и просто молча посмотрел на водителя, не в силах что-либо сказать. Грянула минута оценивающего взгляда со стороны Хосока, который в реальности выглядел ещё эффектнее. Озорные глаза-полумесяцы, высокий лоб, спрятанный под чёлкой, он – сама гармония, джентльмен. Элегантное серое пальто поверх чёрного свитера, классические брюки и видневшиеся лакированные туфли. Юнги рядом с ним смотрелся как мальчик с соседнего двора. Его это не обрадовало, но и не огорчило: в конце концов, в хосоковой одежде он и вовсе бы потерялся как личность. Наконец, Хосок пришёл в себя и выдохнул: ― Ого, а ты ещё симпатичнее, чем я думал! ― он протянул руку. ― В общем и целом, я – Чон Хосок, прошу любить и жаловать. ― О-очень приятно, Мин Юнги, ― Юнги нерешительно пожал его узенькую аккуратную ладонь. ― А куда мы поедем? «Так, что за хуйня со мной происходит? Я, блять, Мин Юнги в косухе и на мотоцикле, а не розовая принцесса!» ― подумал Юнги, мысленно дав себе пощёчину и брутально нахмурившись. ― А куда мы поедем – секрет, ― загадочно ответил Хосок, одарив его тёплой улыбкой. ― Увидишь, не волнуйся, это просто кафе. Хосок завёл мотор, и они поехали вверх по улице. Спустя пару минут неловкого молчания Юнги всё-таки придумал, о чём поговорить. ― Нифига всё-таки у тебя тачка, я на таких только в «Need for speed» гонял. Сижу, а в голове песня заиграла эта, ну ты понял, крутая такая, не помню название, ― выпалил Юнги, краснея, и ещё раз мысленно себя ударил. «Господи, я на идиота похож, ей-богу!». ― А-а, ты про вот эту песню, ― догадался Хосок, включив «Lil John & The Eastside Boyz – Get Low». Сабвуферы дали отличный бит. ― О да, она самая! ― воскликнул Юнги и начал ломаным английским зачитывать слова, изображая из себя великого рэпера. Полный «эрон-дон-дон» получался. Хосок от души смеялся, периодически посматривая на переносной вещатель андерграунда. ― Жаль, тут места мало, я б тебе показал, что такое дрифт, детка! ― подыгрывая, в сердцах прикрикнул Хосок. ― Ой, мастер повыёбываться, за дорогой следи, пока я раскачиваю эту тачку, ― скривил рот Юнги, не успев понять, что начал общаться с ним как с хорошим другом. ― Ладно-ладно, корейский 50 Cent, только не бей меня, ― смирился Хосок и резко завернул за угол, отчего не пристегнувшийся Юнги чуть не влетел в него. Рука Мина случайно оказалась на колене Хосока. ― Ты что творишь, маньяк дрифтованный?! ― взревел Юнги, моментально отдёргивая руку и вжимаясь в кресло. ― Убить меня вздумал?! ― Почему сразу убить? Просто прижать к себе на секунду, ― спокойно ответил Хосок и подмигнул. ― Да иди ты, придурок, ― пробубнил Юнги. Смущению его не было предела. Видимо, его мужественность рядом с Хосоком решила сделать перекур. ― За гаражи меня ещё увези, озабоченный, ― спустя минуту сказал Юнги, легко ударив Хосока в плечо. ― А ты разрешаешь? ― не без удовольствия парировал тот, и они от души рассмеялись, Хосок даже смахнул слезинку. ― Давно я так не веселился, честное слово. Мне так одиноко бывает из-за работы, а тут выходной, да ещё с таким весёлым собеседником. Я рад, что тогда принял твоё приглашение поиграть. ― Вот ты нюни распустил. Слышь, дэнс-машина, намотал сопли на кулак, мы веселиться едем, а не на похороны твоей юности или как там обычно говорят. ― А чёрт его знает. ― Ага, этот парень всё знает. Машина остановилась в Чхондам-доне, в этом районе Юнги ещё никогда не был. Улица вокруг них пестрила яркими вывесками с названиями самых дорогих брендов. Этот район Сеула считается самым модным, обителью элиты. Юнги стало не по себе. ― Хосок, ты хочешь, чтобы я тут всю свою зарплату на год вперёд спустил? ― Ну, я тебя пригласил, значит, я и плачу. Девушки-то у меня нет, никто деньги не высасывает. Так что просто забей на цены и цифры. Бей посуду, я плачу! Юнги вышел из машины и осмотрелся. Ветер гулял по кронам деревьев, срывая листья и кружа их в танце. Перед ним красовалось небольшое здание, отделанное бежевым кирпичом, с огромной вывеской «Goshen» и красующимся рядом слоганом: «Cafe forever». ― А тут охуеть, как красиво, ничего не скажешь! ― не выдержал Юнги, поделившись впечатлением с подошедшим Хосоком. ― Внутри ещё красивее, пошли, ― заверил Чон, потянув парня за собой. ― Надеюсь, ты голодный, тут очень вкусно и кофе просто восхитительный! Переступив порог кафе, Юнги замер. «Cafe forever» действительно могло бы навеки занять место в сердце любого ценителя хорошей кухни, если и не за оную по факту, то за тёплый интерьер вполне. Юнги раньше не приходилось трапезничать в столь дорогой обстановке, хотя и являла она собою изысканность и простоту: несложное сочетание лаконичных тёмных столиков и кресел с принтом красно-розовых кружочков плюс общие кофейно-песочные тона под сиянием не ослепляющего уютного света и дневного приветствия из высоких витринных окон. К ним подошла администратор и, уточнив, заказан ли столик, повела в самый конец зала. ― Это моё любимое место, ― тихо поведал Хосок на ухо Юнги, и тот невольно вздрогнул. ― Здесь так красиво… ― он не переставал осматривать помещение. ― Я сейчас чувствую себя парнем из деревни, который, кроме коров, ничего и не видел, а тут приехал в большой город. А всего-навсего разные районы одного города. С ума сойти. ― Да перестань, ты очень даже хорошо смотришься здесь. Особенно твои багровые волосы. Тебе к лицу этот цвет, ― сделал искренний комплимент Хосок. Сняв верхнюю одежду, они сели друг напротив друга. Молоденькая официантка подошла к ним и, широко улыбнувшись Хосоку, положила перед ними меню, попутно сообщив об акциях и нюансах для постоянных посетителей. Затем она поклонилась и скрылась в другой части зала. В кафе немноголюдно, что добавляло атмосфере ещё больше уюта. Негромко играла «Tete – Floral Rain», что согревала нежным текстом и саксофонным соло. Оба парня взяли меню в руки и начали внимательно листать его. ― Что будем заказывать? ― спросил у Юнги Хосок, внимательно смотря на его округляющиеся глаза, что добегали до цен. ― Давай решай, я возьму как обычно. ― Мне водички и корочку хлебушка, ― выдавил Юнги. ― Перестань. Я тебе всё по этому поводу уже сказал, ― неожиданно строго сказал Хосок. ― Ох, ― Юнги вздохнул и, перелистнул пару страниц, ― я никогда не пробовал пасту, надеюсь, это вкусно, ― он показывает пальцем на спагетти карбонара, повернув меню к Хосоку. ― О, ну значит тебе то же, что и мне, забавно, ― улыбнулся тот. ― Американо? ― Ага. Ожидая заказ, они увлечённо рассказывали друг другу о своей жизни. Общение не встречало ни единой заминки. Так говорят со старыми добрыми друзьями. ― Что, серьёзно? ― поражался Хосок, прихлопнув в ладоши. ― Ты из-за этого теперь в театре работаешь? Спёр попугая и влетел в свой же универ? Ну ты даёшь, история просто бомба, хоть книгу пиши! Про аллергию на алкоголь Юнги решил всё-таки умолчать, посчитав информацию слишком приватной. ― Да уж, книгу… Лучше фильм: Пираты Карибского моря - Юнги на абордаж! ― предложил он и засмеялся. Официантка принесла заказ, и они принялись за еду, пожелав друг другу приятного аппетита. За едой Хосок говорил мало, а Юнги иногда забывал, что с набитым ртом неприлично и сыпал шуточки. Правда, часть с напитками чуть погасила его словоохотливость. ― Какой вкусный кофе! Боже, я в раю! ― Юнги отхлебнул кофе с блаженным видом. ― У тебя такое лицо сейчас, я не могу, ― Хосок посмотрел на собеседника и прыснул. ― Ешь давай, лицо. Хосок поделился с ним ложечкой тирамису, и Шуга не успел отказаться от десерта, облизнулся и тут же опустил глаза, поблагодарив. Закончив с едой, Хосок посмотрел на часы и решительно объявил: ― Забавно, уже вечер. ― Вечер? ― Юнги посмотрел в окно, за которым стремительно темнело. ― На улице наверняка похолодало уже, гулять не вариант, ― прикинул Хосок. ― Может, в кино заглянем? Всё равно делать нечего. Недолго думая, Юнги согласился. Оплатив заказ и оставив неплохие чаевые, они отправились к месту. До кинотеатра оказалось рукой подать по нескольким улицам, и Шуга даже не успел как следует насладиться поездкой. Киноафиша привела их к мультипликационному семейному фильму «Хороший динозавр». Переглянувшись, они сошлись на мнении, что это самая подходящая для двух взрослых парней картина на вечер. Весь сеанс Юнги честно продремал, отпечатав на щеке след от собственного кулака, а Хосок и не посмел тревожить его покой, насладившись мультфильмом в одиночку. На Шугу он не держал обиды: спящим он выглядел очаровательнее некуда. ― Ещё не вечер! ― решительно отрезал Хосок, закинув руку Юнги на плечо, пока они шли к машине. ― И что ты хочешь этим сказать? ― А то, что мы обязаны побывать в клубе, где я частенько тусуюсь. Покажу тебе свои танцевальные навыки, да и просто отлично проведём время. «Блять, моя аллергия, я же ему не сказал, ― запаниковал Юнги. ― По-любому захочет, чтобы я выпил. Что же делать, что же делать?..». Занервничав, Юнги всё-таки взял волю в кулак и выказал согласие. ― Вези, карета, я готова. И Хосок чуть не подавился смехом, открывая ему дверь, как самой настоящей принцессе. Клуб, каких в мире сотни тысяч, Юнги, однако, пришёлся по вкусу. Несколько залов внушительных масштабов, в каждом из которых по барной стойке, типичная клубная музыка с привкусом шальной современности и оголённые части тел, мелькающие на танцполе. Пока они с Хосоком добрались до барной стойки, тот поздоровался чуть ли не с каждым мимо проходящим, и под гнётом популярности спутника Юнги вжал голову в плечи, испытывая страшный дискомфорт и желая провалиться сквозь землю. ― Бля, я думал, чтобы выпить здесь, мы ещё пойдем дракона убивать и пройдём парочку квестов! Юнги пришлось сильно надрывать голос, чтобы перекричать музыку, но Хосок всё равно не расслышал. Поэтому их общение – с ушка на ушко, закрепилось режимом и поведало Юнги, что Хосок пах соблазнительно терпким парфюмом. Он не смог отказать ему по части выпивки. Начали с коктейлей. Юнги, которого начинало покачивать и стелить, не сдавался. Показаться слабаком он не имел желания. Схема: соль-текила-лайм. К моменту, когда заиграла «Tomsize & Simeon – Jump (Original Mix)», пришлось оставить насиженное местечко, потому как Хосок потянул Юнги за руки и, прижав к себе, выпалил: ― Наш выход… Шуга ничего не успел понять: как оказался в центре танцпола, как его захватили руки Хосока, его горячее пластичное тело. Кровь закипала в венах при каждом соприкосновении, по глазам били светящиеся во тьме блёстки, казались продолжением рук. Их било наркотической ломкой, от которой единственным спасением стало движение. В душной толпе, под пристальным наблюдением друг друга. Юнги не умел танцевать. Так он считал раньше. Но Хосок вертел им, как хотел, то тесно приближаясь, то отдаляясь, держа за плечи, талию. Зрительный контакт. Ад у Сатаны. Вибрационно-музыкальный оргазм. Он должен был быть бесконечным, пока колотились сердца. Похоже на смещение земной оси: настолько Юнги потерялся под куполом дымящейся атмосферы, растворился, поддавшись потоку, что в следующий момент Хосок уже прижимался к его заду, уложив руки на животе, и Юнги охотно отвечал на этот флирт, пьяно улыбаясь, ходя под хосоковым мановением послушной стрункой. Для них потеряло значение время и пространство. Толпа боготворила Хосока, а Юнги купался с ним в лучах славы и в конце, повиснув на шее, запрыгнул на руки, позволив себе прогнуться назад как в блядском танго. Он вёл себя крайне неприлично, может быть, даже нёс чушь, которую лучше запретить цензурой. ― Слушай, давай куда-нибудь уйдём… Где никого нет… ― Юнги прикусил губу, бледнея. ― Тебе плохо? ― испугался Хосок. Он сказал что-то о вип-комнате, но Шуга уже был на гребне аллергии. Контроль утерян. Когда они опустились на мягкую софу, Юнги был пьян уже настолько, что комната в приглушённом красном отсвете казалась застеленной туманом, нереальной. В ней жгли свечи с корицей, и запах ударил волной, кутая Юнги одеялом. Играла дразнящая медленная песня «Tinashe – Vulnerable (Dave Luxe Remix)», и если бы она была материей, Шуге не пришлось бы трогать себя за пах, плохо скрывая нарастающее возбуждение. Какое-то время он ещё слышал тихий хосоков голос, его беспокойство их уединением, а потом не успел заметить, как забрался к нему на колени и с жаром впечатался в губы, запуская пальцы в мягкие волосы и прогибаясь в спине. Он никогда не отличался гибкостью, не знал, что умеет целоваться взасос с такой отдачей и страстью. Если в нём и спали демоны, то они проснулись по воле текилы, все и разом. Обсасывая язык Юнги, Хосок запустил ладони под пояс его джинсов, смял ягодицы, находя их достаточно аппетитными. А Шуга замычал, мешая их слюну, слетая с катушек и находя звук мокрого поцелуя самым прекрасным из всего, что сегодня играло в стенах клуба. И когда-либо заиграет. «Don't stop lookin' at me!». Песня вошла битом под кожу. Шуга не хотел, чтобы Хосок смотрел на кого-то ещё ни здесь, ни где-либо ещё, и оттягивал зубами его губу, сдавленно рычал и снова проскальзывал влажным языком в рот. Он не понимал и не хотел понимать, что двигало им. Осталась одна полоса инстинктов, полоса-царапина на хосоковой шее от резвого ноготка. Привкус лайма и соли во рту, пьяная дрожь, Юнги вдыхал чарующий хосоков запах и ёрзал по нему, неожиданно довольствуясь упёршейся в задницу твёрдостью. Ему было немного страшно, он бросал на Хосока сальный взгляд, вёл губами от ключиц к уху, вдыхал туда опалённое: «Трахни меня», ― и с его умоляющей хрипоты Хосок был готов кончить. Но Юнги должен был быть для него особенным, сложным. Им нужно было что-то делать с этим безумием. Впопыхах Хосок расстегнул Юнги ширинку и сжал истекающий смазкой член, слышал катящийся по нарастающей пошлый стон, и Мин заводился сам с себя, поступая с Хосоком точно так же. Они самозабвенно дрочили друг другу, глядя в упор в глаза. Тяжёлое дыхание. Не уступали. Звери, сорвавшиеся с привязи. Оба в бегах от реальности. Хосок схватил Юнги за волосы, слегка запрокидывая его голову назад, выжег у кадыка метку и вёл языком до уха. Шуга сжал ладонь сильнее, чтобы его довести, а Хосок двигал рукой быстрее. Им равно жарко, равно не стыдно. Юнги старался перехватить Хосока за запястья, он ломался у него в руках, прежде уверенный, что не может быть настолько хрупким и податливым. Но тонкие хосоковы пальцы, его чёртовы губы, снова попавшие под раздачу, они всё меняли. С Хосоком Юнги нравилось быть такой сукой, покрываться испариной от вздохов, ловить кайф от одержимости им, градусами. Юнги и не помнил, что пьян. Беспамятство отдалось шлейфом беспутства, на которое плевать, лишь бы Хосок был везде и повсюду. И вполне серьёзно хотелось ощутить его член внутри себя, попробовать быть абсолютно грязным. Никто не проиграл, кончили почти одновременно. Юнги бросило в жар и холод, сотрясло, он долго простонал, упёрся губами в чужие губы, крадя последний выдох. Испачканные липкие руки, частично – одежда и диван. Невесомость. У них было несколько минут, чтобы прийти в себя, отдышаться. И Хосок осознал, что он много трезвее Шуги, что того от навалившейся слабости укачало прямо на руках и возвращать его домой в таком состоянии вряд ли легально и правильно. Но забирать к себе ещё аморальнее. Поэтому Хосок принял решение доставить Шугу прямо до кровати и, по возможности, миновать внимание его матери. Чуть оправившись от шока произошедшего, Хосок повёл шатающегося Юнги на выход. Усаживая его в машину и пристёгивая ремень, Хосок зачем-то чмокнул всё ещё румяную горячую щёку, как будто извиняясь за их поспешность и обоюдный порыв. К моменту, когда Хосок надавил на педаль газа, алкоголь в его крови уже не мешал мыслить ясно. И первым делом он понял, что Юнги теперь ни за что не выпадет из головы. Бесшумно уложить его в постель и остаться незамеченным Хосоку удалось почти без труда, он довольно быстро нашёл в кармане ключи, разобрался с замком и безошибочно определил местонахождение нужной комнаты. Разув Юнги и накрыв одеялом, Хосок задержался ненадолго, потому что во сне его руку крепко сжали и прижали к груди. ― Не… своди… с меня… глаз… Хосок погладил Юнги по голове, шепнул: ― Спасибо за сегодня, ― и вышел. Вероятно, он и не собирался. Вряд ли после Юнги можно смотреть на кого-то ещё.
