Анахронизм

- Гривер, Бегуны, Страж – что все это? Ньют пришел вечером, уставший и слегка охрипший. Он с благодарностью взял протянутый Вилейном сэндвич, который тот специально приберег Ньюту с ужина. Пока Джефф проверял и смазывал раны, Ньют перекусил, скинул ботинки, сунул замерзшие ноги Вилейну под одеяло и пустился в объяснения. Из его рассказа вырисовывались картины строжайшей дисциплины, как отчаянной борьбы за выживание, работы, как единственном способе не сойти с ума, и постоянном нависшем чувством обреченности. Молчаливое наблюдение и режущий уши скрежет по ночам. Ньют говорил об этом легко, будто между делом, но сведенные брови и пустой взгляд говорили о том, что каждый день здесь дается очень нелегко. - И многих вы изгнали за нападение? - Двадцать восемь человек, - Ньют теребил краешек простыни, опустив голову, - некоторые ушли сами. Вилейн нашарил под одеялом ноги Ньюта и сжал теплыми ладонями его ледяные пальцы. Судя по тому, что рассказывал Ньют, в случае нарушения правил Изгнание было неизбежным. Сложно было представить, что из-за оплошности, из-за срыва, из-за приступа злости или отчаяния ты вынужден отправлять на смерть товарища. А ведь у них в жизни кроме друг друга нет ничего, и это не пустые слова. Поразмыслив, новенький решил повременить с рассказом о своем новом воспоминании. - А как появились Стражи? Никто на их места не претендует? - Вилейна морозило, из-за повреждений организм не очень хорошо справлялся с функцией теплообмена, и он завернулся в одеяло, став похожим на куколку какой-то гигантской доисторической бабочки. Ньют, проследив телодвижения, стянул с себя рубашку и протянул Вилейну: - Надень, завтра что-то теплее тебе найду. - Спасибо, сам замерзнешь же, у меня одеяло, - запротестовал новенький. - Я уже согрелся, а ты дрожишь, как пёс побитый, - Ньют все еще протягивал рубашку. - Ньют, мне… - Отшлёпаю, - без тени улыбки сообщил Ньют. - Склонен воспринимать, как провокацию, - усмехнулся Вилейн, но протянутую рубашку взял. Усмешка получилась вымученной – был долгий тяжелый день, и сил хватало только на то, чтобы моргая, открывать глаза обратно и продолжать вести разговор. - Стражи – что-то вроде начальства, они отвечают за дисциплину, порядок, координируют между собой действия, чтобы мы тут могли нормально существовать. Это заслуживается упорным трудом. - Ты – Страж? - Нет, – Ньют замотал головой, - был Стражем Бегунов, потом получил травму. Так что я помогаю Алби и заодно контролирую работу других Стражей, безнаказанность их не украшает. За окном виднелся большой костер, вокруг которого кучками сидели глэйдеры, слышался смех, чьи-то громкие призывающие выкрики. В палату заглянула светлая кудрявая голова: - Хэй, Новичок, ты жив, поздравляю, Ньют, идешь к костру? – всё было сказано настолько быстро, что Вилейн едва разобрал слова. - Судя по воплям, Гэлли опять спарринг устраивает, я пас, Зарт, спасибо, - Ньют устало зевнул. Зарт пожал плечами, посмотрел на новенького и кивнул в сторону Ньюта: - Он сегодня спас твою задницу от Кутузки, кстати. Будь хорошим мальчиком и скажи спасибо. - Иди к черту, - вяло отмахнулся Ньют, Зарт широко улыбнулся, подмигнул Вилейну и ушел, впрочем, его тут же окликнул Джефф. - Он Страж? – полюбопытствовал Вилейн. - Да, Садовник. Фруктами и овощами у нас полное самообеспечение. У него вполне неплохие наливки, кстати, поправишься – устрою тебе дегуста-а-ацию, - опять зевнул Ньют, - ладно. Пошел. Поправляйся, будешь пока Джеффу с Клинтом помогать, а то Алби желчью изольется весь, что ты не приносишь пользы нашему и так дохуя полезному обществу. Скоро костер погас, оставив за собой вкусный тянучий запах дыма. Спало большинство глэйдеров на улице, из окна палаты Вилейна можно было даже рассмотреть несколько гамаков. Кто-то спал в помещении, большинство раскладывали одеяло на траве и отдыхали, часто даже не укрываясь. Насекомых тут, кроме пчел, не было, как сообщил Джефф. Новенький устроился удобнее на кровати и моментально уснул, Ньют пару минут наблюдал, как выравнивается дыхание, как во сне подрагивают пальцы. Встал, с удовольствием потягиваясь, сбрасывая напряжение дня, убрал Вилейну волосы с лица, проведя указательным пальцем по заживающей ране, перерезающей скулу и тихо спросил: «Что-то очень хреновое случилось Там, да?» Вилейн только сонно мурлыкнул, окончательно проваливаясь в сон. Ньют улыбнулся, вышел, стараясь не скрипеть половицами, впрочем, этот звук заглушали вполне однозначные стоны за стеной. Следующие три дня прошли достаточно тихо, Ньют забегал утром и вечером, ужин в обществе друг друга и залезший с ногами на кровать бывший Страж Бегунов становились ритуалом. Вилейн помогал Джеффу привести в порядок запасы лекарств и лабораторию. Правда, от лаборатории было одно название – тут был большой аквариум, в котором слоем наросли темно-зеленые водоросли, которые использовали для приготовления мазей, и Котелок их куда-то примешивал; несколько видов какой-то высушенной травы перемалывались на порошки, тут же был маленький автоклав* – в нем медаки дезинфицировали инструменты; в шкафах в темных банках лежали разного цвета и размера кристаллы, пузырьки с тягучей жидкостью, в круглых стеклянных плошках виднелась разноцветная плесень, тут же лежало несколько потрепанных брошюр – единственная литература, какую до сих пор видел Вилейн. Остальное пространство занимали большие прозрачные бутыли, в которых плавала разноцветная мутная жижа, где угадывались фрукты и ягоды – Зарт тут выдерживал свои наливки. Под окном Лечебницы Джефф организовал садик – выращивал пряные и ароматические травы, которые использовал в работе. Котелок и тут приложил свои загребущие руки – некоторые растения отправлялись приправами в блюда, розмарин и базилик выглядели особенно пощипанными. Вилейн тоже положил глаз на садик – из мяты, чабреца и листьев черной смородины он заваривал травяной чай, который они с Ньютом распивали за вечерними посиделками, да и Джефф временами просил – Зарту тоже чай пришелся по вкусу. Раны быстро заживали, воспоминания, едва уловимые, пытались составить в голове общую картину происходящего, Вилейн пока решил не беспокоить ими Ньюта, во всяком случае, до тех пор, пока эти обрывки не приобретут хоть какой-нибудь смысл. Вилейн насыпал травы в одну из больших термостойких колб Джеффа – в ней он обычно заваривал вечером чай, когда услышал голос Ньюта. В лаборатории было достаточно тепло, а раны Джефф приказал как можно больше держать на открытом воздухе, чтобы ткань их не раздражала, поэтому тут Вилейн находился обычно в одних брюках. - Ты рано сегодня, – приветливо улыбнулся новенький Ньюту, заливая траву горячей водой – по помещению растекся терпкий запах мяты и травинки заплясали в водовороте. - Бессмысленная словесная диарея Алби закончилась раньше обычного, - улыбнулся Ньют в ответ, - он завтра к тебе зайдет. Отбивал сколько мог, но увы. Наберись терпения. Еще Гэлли масла в огонь подливает… чертов бретёр**. Было приятно и здорово слушать эти наставления. Будто они сто лет знакомы. Будто выручать друг друга из сложных, скользких, глупых ситуаций было в порядке вещей. Чем бы не были заняты мысли – все равно получалось постоянно думать о Ньюте. При взгляде на серое от усталости, но светлое и приятное лицо, на новоприбывшего накатила волна нестерпимой нежности к этому тощему, пахнущему яблоками и вечно перемазанному в земле человечку. - Я, к слову, так и не сказал тебе спасибо за это, – Новичок отставил колбу и в два шага подошел вплотную к Ньюту. Тот не отпрянул, продолжая с улыбкой наблюдать за Вилейном, но вздрогнул, когда тот притянул Ньюта вплотную к себе, положив руку на бедро. Повинуясь неясному порыву, Вилейн легко, мимолетно коснулся губ Ньюта своими, потерся своей щекой о скулу Ньюта, мурлыкнул в ухо и отстранился, боясь переступить порог дозволенного - не хотелось быть навязчивым. Новичок отвернулся, и на пару шагов отошел, чтобы взять колбу с чаем и чашки, стараясь не выказать волнения и ничего не испортить, не напугать, не оттолкнуть. Он почувствовал, как вечно холодные пальцы бывшего Стража Бегунов крепко хватают его за запястье, Ньют рывком развернул Вилейна к себе и впился в губы, нежно, но крепко прижимая к себе худое, израненное тело, не обращая внимания на свист и радостные выкрики Джеффа с Зартом, которые как раз проходили мимо. Ньют кусался, властно вцепившись Вилейну в волосы, будто вымещая на нём всю свою злость на ныне окружающий его мир – маленький, тесный и совершенно от него, Ньюта, не зависящий. Шарил ладонями по телу, будто желая удостовериться, что Вилейн – настоящий, живой, он тут, рядом. Такой далёкий от сумасшествия Глэйда, и такой близкий к той жизни, которую Ньют, наверное, никогда не вспомнит. Вилейн только хрипло рычал в ответ, тиская его за задницу, поглаживая бедра, вжимая в себя, с восторгом ощущая ответное желание. - Алби, Алби сюда идет, шенки, быстро по разным углам, не дразните его, - запыхавшись, в лабораторию вбежал Зарт. Ньют выругался, с сожалением оторвавшись от Вилейна, глянул в окно – Алби был на подходе, и приказал: - Молчи. Не болтай, не провоцируй, не раздражай, не корчи рожи, просто закрой рот и ни звука, - Ньют заметил на дверце шкафа свою рубашку, которую Вилейн носил, практически не снимая, схватил её и протянул Вилейну, - скорей. Скорее, приведи себя в порядок. В Кутузке спать холодно, а тебя не все зажило, гангрену мы тебе тут не вылечим. - А если он мне вопрос задаст – тоже молчать? - Вилейн наблюдал за мечущимся Ньютом и от не прошедшего возбуждения, в перемешку с опасением и страхом неизвестности, его пробирал нервный смех. - Мимикрируй, - только и успел в полголоса сказать Ньют, когда ручка двери повернулась.