LOST Other 6 Season

      Бессмертие. Хорошо это или плохо? Для меня это - доведённый до абсурда поединок со смертью. Для кого-то слово "смерть" означает просто слово, и я не пожелаю им испытать жизненного опыта, позволяющего сменить классификацию. Но в силу специфики своей до-островной профессии я по праву причислял себя к тем людям, которые непосредственно с ней борются. Её нельзя победить совсем, но отсрочить её появление - означает одержать локальную победу, не позволить ей преждевременно забрать жизнь очередного пациента. И вскоре контуры смерти становятся всё более чёткими, и это даёт нелепое ощущение присутствия реального противника, и каждый новый поступающий пациент воспринимается, как личный вызов себе. Наверное, в моём случае личность и профессия нашли друг друга.       И в то же время, при всём при этом, я часто любил воспринимать себя маленьким спасательным кругом. Маленьким человеком, который делает то, что должен, и так и должно быть. Мне просто нравилось быть частью этой жизни, сливаться с миром в одно целое. Я понимаю, что говорю сокровенные вещи, которые можно не понять, особенно, как я их формулирую. Но я постарался изложить.       Джеку никогда не суждено было остаться в стороне - такого меня знали окружающие. И это сочетание двух установок составляло главное противоречие моей натуры. Любая несправедливость волновала меня, так что я уже стремился её исправлять. Но как только я стремился отойти, это получалось ненадолго. А вскоре и вовсе начинало возникать ощущение, что без меня люди не справятся, и надо было взять контроль. Я часто пытался... но не смог, в конце концов, остаться в стороне. Просто я знал, что пока я хоть как-то контролирую - в моих силах не допустить ничего плохого. А в противном случае ни за что ручаться было нельзя. Но всегда ли мы можем быть уверены в собственной правоте сами?.. Я ненавидел себя за каждую ошибку, травил себя алкоголем, веществами, вряд ли целенаправленно, но... терзания сложно было отрицать.       И такую вещь я сделал два дня назад. Джеку Шеппарду понадобилось взорвать фрагмент водородной бомбы, просто из-за убеждённости в своей правоте, а теперь ценою этого стала чужая смерть. Конечно, легко запутаться, когда твои установки терпят крах, жизнь идёт под откос, а ты усматриваешь в этом знаки судьбы. Та беседа с Локком переориентировала меня. Критикуя его, я понял, что теперь стал таким же, как он - человеком веры, только, к сожалению, я понял это слишком поздно, чтобы успеть сказать ему, пока он не погиб.       И я взял у него эту эстафетную палочку. Но перестать продолжать ненавидеть себя я уже не мог.       И я повёл за собой людей взрывать водородную бомбу. Ценою этого, как я уже понял, стала гибель Джулиет, которая не заслужила такой ужасной участи, а также - гибель многих и многих непричастных.       Это был настоящий триумф Смерти, которая, хохоча, окончательно поставила меня на колени. Прежде я был отстранён от лечебной практики, не имея возможности дальше влиять на статус-кво в этом противостоянии, а теперь - состоялся триумф, не в мою пользу.       Джек не стал героем в глазах всех, и уж точно никого не спас. Самолёт не приземлился в Лос-Анджелесе, прошлое не изменилось, Джулиет была мертва. И это не говоря про сомнительное состояние Саида, которого спас загадочный мужчина из джунглей, и тут же сообщил нам, что мы все можем погибнуть!       Может, в этом есть какие-то светлые стороны? Я попробовал посмотреть на вещи оптимистично. Что же ты, Джек? Ты можешь что-то изменить. Ты можешь. Единственный ключ к разгадке стоит вон там, и значит, у нас нет другого пути. Я посмотрел в ту сторону, где Десмонд уединённо общался с Сойером. И меня охватила жуткая злоба на этого человека. За то, что он сейчас не сдавался, а боролся. За то, что невзирая на его вызывающую модель поведения с самого начала, сейчас его акции были очень высоки. И люди ныне шли за ним, люди признали в нём лидера. И почему, задавался я вопросом, судьба отдаёт предпочтение не мне, человеку с призванием спасать человеческие жизни, а бессердечному сукиному сыну, оставляющему после себя только разрушения. Я силился понять и не находил ответа на этот вопрос. Потому что знай я ответ, сейчас бы я стоял на его месте и был бы в круге посвящённых.       Я услышал тихие шаги. Это была Кейт. Я отметил беспокойство в её лице.       - Джек, мне это не нравится, - обратилась она, кивая на поляну. Судя по жестикуляции, обсуждение было бурным. - Как ты думаешь, что они там обсуждают?       - Извини, Кейт, но я не смею тревожить наше начальство, - съехидничал я, на что Кейт состроила гримасу и отошла.       Ты хоть понимаешь, что это попахивает каким-то бредом? - выражение лица Сойера было достаточно злым от полученного предложения использовать ребёнка. Нам нужен будет... Уолт?       - Да, брат. Всё так, как должно быть. Он поможет вам. Станет проводником...       - Где мы тебе возьмём Уолта, хотелось бы знать? - Сойер распалял себя, хотя и догадывался, что речь идёт отнюдь не о мальчишке, который благополучно покинул остров и должно быть, стал на три года старше, и может, он уже герой-любовник.       - Брат, ты меня не понял. Вам нужен тот Уолт, который сейчас находится на пляже.       - Зачем он нам?       - Он поможет вам переместиться в то время, где вы должны быть! И поменять прошлое, что крайне важно для всех нас!       - И что, если он не захочет пойти?       - Вы должны уговорить его.       - И как это он уйдёт в магические джунгли к грязным чужакам? - Джеймс размахивал руками достаточно экспрессивно. - Ты хочешь, чтобы мы похитили парнишку? И откуда вообще ты обо всём этом знаешь, Хосс?       - У меня был сон, и в нём...       - Так, мы будем выкрадывать Уолта из-за твоего чёртового сна? А сколько ты перед этим принял, Несси? - Джеймс злобствовал.       - Всё настоящее, брат, - Десмонд еле сдерживался, чтобы не перейти на крик. Потому что, в отличие от Джеймса, он был настроен с энтузиазмом. - Кое-кто посещал меня в прошлом, и я вспомнил об этом только сейчас, и... - Десмонд каждую фразу произносил с длительными перерывами, - мне было сказано, что придут некие люди. Что они должны взять с собой мальчишку с пляжа по имени Уолт. И отвести его туда, где он может их переместить.       - Отвести куда? - Сойер слушал молчаливо, выжидая возможности задать ключевой вопрос.       - Я... я не помню, брат, - развёл руками шотландец. Но вы должны это сделать, потому что только так, мне сказали, мы сможем изменить будущее, потому что мы все - в опасности, - Хьюм жестикулировал очень взволнованно, речь его бежала быстрее мысли.       - Окей, - Джеймс проявлял терпимость к абсурдному рассказу Хьюма, - и как ты предлагаешь мне сообщить об этой новости? Что скажут остальные? Что скажет сам пацан, а?       - Может, тогда нам лучше помолчать об этом?       - Ну ясно, - усмехнулся было наш ситуационный лидер, но замолк, видя, что разговор их с Десмондом уже перестал быть разговором наедине. Я сам не заметил, как мы все подошли ближе - Хёрли, поддерживающий бессознательного Саид, Чжин. И Кейт.       - О чём ты, Сойер? - она уже слышала их дискуссию. О чём вам лучше помолчать? - она выглядела всерьёз обеспокоенной, и прежде всего, горько заметил я, внутренним состоянием самого Сойера.       Сойер мысленно проклинал её за то, что она уже их слышала, а кроме того, задала тот самый вопрос, на который ему так не хотелось давать ответ перед всеми. Если первым его чувством от общения с Десмондом была надежда, то затем она сменилась всепоглощающим бешенством, которое он ещё сдерживал из-за данной надежды на то, что возможно что-то изменить. А теперь на смену бешенству пришла полная растерянность. Теперь от него требовалось давать неприятные ответы.       Он открыл было рот, но Десмонд его опередил:       - Брат, мы должны сказать им! - потому что Десмонд, в отличие от Сойера, очень хотел это сделать. Потому что для того, чтобы попасть в то время, откуда прибыли эти люди, стать мужем Пенелопы Хьюм и отцом Чарли Хьюма, требовалось перейти некую грань. И Дес внутренне подписался на это.       - Спасибо, а теперь помолчи, - Сойер уже смирился с тем, что услышал, но отдельные злобные проявления таки прорывались наружу, выдавая искреннее его отношение. Послушай меня, Кейт. Нам всем угрожает огромная опасность, как и сказал нам этот Лепрекон в джунглях. Чтобы спастись, нам нужно переместиться в две тысячи седьмой, - принялся он растолковывать, видя непонимание на лице Кейт.       - Вернуться в 2007-й? - Кейт подняла брови. Это же просто отлично.       - Да, чёрт возьми, вернуться именно туда, где мы должны быть. Но! - он обратил взгляды на нас. - Есть одна проблема.       - И что это за проблема? - иронично задал я вопрос.       Джеймс замялся, опустил взгляд, он явно не хотел отвечать. Это не могло не укрыться от меня. А что можно ожидать от этого острова? Наверняка ему сейчас понадобилось озвучить какое-то непопулярное решение. Предложить сделать кое-что сомнительное. Раз теперь он лидер, бремя ответственности за это возлагается на него. В общем, злорадство не злорадство, но некое удовлетворение я ощутил. И тут же себя одёрнул. А что же может сулить такое молчание, какое такое непопулярное решение может быть?       И тут Джеймс остановил взгляд почему-то на мне, будто уловил мои мысли. Но я бы даже не смог нафантазировать то, что далее услышу.       На самом деле Джеймс проклинал себя. Он ждал неодобрения за то, что произнесёт такую вещь. Время падения для Джеймса Форда. Пусть чёртов подонок и аферист вернётся.Но если таким образом будет хотя бы шанс, что он изменит прошлое и спасёт Джулиет... то так тому и быть. он тоже, как и Десмонд, подписался на такое аморальное деяние, как похищение ребёнка. Но только если для Десмонда препятствием являлось время, то Джеймса и Джулиет сейчас разделяла тонкая грань между жизнью и смертью.       - Чтобы вернуть нас в наше время, нам нужен будет проводник. А для этого... - он вздохнул, опустил взгляд, лицо его передёрнулось нервной гримасой. Он взмахнул своими длинными волосами и поднял взгляд, адресуя его уже всем нам, - мы должны будем взять с собой... мальчика с пляжа. Уолта.       Услышав такое, я поразился, а потом внутренне затрепетал, моё сердце определённо скакнуло до беспрецедентно высокого показателя в тот миг. Сойер, который совсем недавно обвинял в гибели Джулиет меня, вышел сюда вот с таким предложением... Казалось, вот сейчас, поляна разразится криками, обвинениями. Сейчас кто-то возмутится, наконец, тем, что он сказал, и выдвинет в лицо Сойеру обвинения. Но все молчали. Вдруг заговорит Хёрли, или в сознание придет Саид, или голос подаст Чжин. И ещё кое-кто, чьё мнение было так важно для меня. Но нет. Все молчали!       Разве тебе не очевидно, мысленно я давал посыл Кейт, разве тебе не очевидно! А что очевидно, я и сам бы сказать не мог. Так бывает при искреннем, глубоком возмущении.       И посмотрев на Сойера, рядом с которым располагался Десмонд, абсолютно спокойный лицом, к которому обращаться, видимо, было тоже бесполезно, я принялся высказывать свою позицию:       - И это твоё решение? Похитить ребёнка, которого ты прекрасно знал? Которого защищал сам от похищения? Раньше ты обвинял меня в... - я не смог договорить, - в человеческой гибели! А сейчас ты хочешь ради достижения своей цели похитить ни в чём не повинного подростка? И что заставляет тебя думать, будто ты лучше всех нас, Сойер, что ты лучше меня?       Клянусь, мне показалось, что я увидел в его лице сомнение! Но, видимо, лишь показалось, потому что дальше его выражением лица была одна только злобная решимость.       Вот что я скажу тебе, Док, - пробормотал Джеймс. - Ты можешь сколько угодно играть в праведника...       - Я не играю в праведника! - я не смог сдерживаться на это. - Ты можешь пытаться сделать это с парнем, - в моём голосе вновь появились лидерские нотки. - Но у меня для тебя новость, Сойер. Я тебе не позволю.       - А я буду делать то, что захочу, - методично закончил Сойер. - Ты понял?       - Я понял, что мы не спросили остальных, - в запальчивости воскликнул я. - И будь я проклят, если эта идея здесь найдёт поддержку.       - Ну, давайте зажжём факелы, а? - Джеймс нагло улыбнулся нам. - Островитяне голосуют. Спроси-ка их, Док.       - Хёрли? - я обратился к тому человеку, который всегда был самым добрым и безобидным из нас. - Хочешь ли ты похищать Уолта?       - Чувак, - я в надежде ждал, но оказался обманут в ожиданиях. - Мы спокойно жили в Дарме, пока ты не начал пытаться менять судьбу. И вот теперь мы в 2004-м. Я на стороне Сойера. Он хочет что-то изменить. Никто же не просит, ты знаешь, похитить Уолта. Можно, типа, попросить его помочь нам по-хорошему. Прости, я не поддержу тебя в этом, - сказал Хёрли, мой старый друг, на поддержку которого я очень рассчитывал, и для которого припасённый мной аргумент в виде жалости к Уолту оказался несостоятельным.       - Чжин?- спросил я корейца, но тот оказался, к моему ужасу, ещё более непреклонен.       - Я в 2004-м. Сун далеко от меня. Пока есть шанс это изменить, я останусь с Сойером.       - Тебе не жаль Уолта? - принялся я допрашивать Чжина.       - Мне очень жаль, Джек.       - Ты же был с ними! - я вдруг понял, что кричу, но мне уже было всё равно. - С Уолтом и его отцом на плоту!       - Я знаю, Джек.       - Так что?       - Пока есть шанс увидеть Сун, я использую его, - отчеканил Чжин, сурово глядя мне в лицо.       - Как вы так можете поступать? - неожиданно сформулированный мной философский вопрос достался ему. Но Квон ничего не отвечал.       - Ну а ты, Кейт? - обратился я к женщине, которую любил.       Она посмотрела на меня, потом на Сойера, потом опять, виновато, на меня, и ответила:       - Прости, Джек. Я должна... - и опустила взгляд.       - И кому же?       - Перестань нападать на неё, Джек, - я обернулся на источник этой фразы. Им оказался Саид. Он был в полубессознательном состоянии, с трудом держался на ногах, опираясь о Херли, но речь его была связной, и никаких признаков бреда я не мог усмотреть. Вот каково это - занимать позицию против всех. Вот на чём я поймал себя - уже не заметил, как сам начал допускать плохие мысли, компрометировать Саида, выискивая вероятность бреда. Почему же так выходит?       - Как ты себя чувствуешь? - спросил было я, но иракца было не сбить. - Ты был без сознания.       - Хорошо, спасибо.       - Бьюсь об заклад, ты даже понятия не имеешь, что мы тут обсуждаем. Давай ещё раз. Здесь...       - Спасибо, что сказал это, Джек, - Саид посмотрел на меня с немым укором, и мне стало совестно за свои манеры. - Ты намекаешь на то, что моё состояние не позволяет мне адекватно воспринимать ситуацию? Отлично. Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Я слушаю этот спор уже несколько минут. И мой ответ - нет. И виноваты в этом мы с тобой, - Саид закашлялся. - Два дня назад мы принесли фрагмент водородной бомбы на станцию "Лебедь". Из-за нас погибла Джулиет, которая не заслуживала такой ужасной смерти. И мы должны это исправить. Я должен исправить то, что натворил, потому что плохих вещей делал я в своей жизни предостаточно. И я готов пойти на всё, чтобы это искупить. - Саид зашёлся в приступе долгого, непрекращающегося кашля. - Я почувствовал себя чертовски довольной и холёной сволочью, мне казалось, что на меня смотрят с укором, будто я заставлял его столь долго говорить.       - Но...       - Может, тебе лучше присоединиться к нам, - так закончил Джарра свою речь и затем закрыл глаза, видимо, отключившись.       Я пребывал в полном шоке. Обернувшись обратно к Сойеру, я увидел Десмонда Хьюма с лицом фанатика. Туда и вовсе обращаться было бесполезно. Моя позиция была безнадёжной. Я проиграл Сойеру с разгромным счётом 5:0. Правда, был ещё один выход... Зачем пребывать там, где всё напоминает тебе о чувстве вины?       - Ну что же, - произнёс я. - Вы приняли такое решение, и мне вас не остановить. Значит, и мне делать здесь нечего.       Я подобрал с земли свой рюкзак и натянул себе на спину. Я выбрал свой путь.       - Все опять молчали. Хотя нет - не все. Кейт не оставалась молчаливой.       - Ты не можешь просто уйти!       - Могу, Кейт! - уверенно произнёс я. Ты идёшь со мной?       Но моя возлюбленная второй раз за последние пять минут предала меня. Она не двинулась с места, что я совершенно однозначным образом расценил. В её глазах был отказ. И это значило, что между нами всё кончено, окончательно и бесповоротно.       - Всё ясно. Прощай, Кейт! - я развернулся и, не останавливаясь, и ни разу не оглянувшись, пошёл в джунгли. Куда бы ни зашел! Никто не пытался остановить меня. Первые свои шаги я проделал в обычном темпе, а затем зашагал очень споро, перейдя чуть ли не на бег. Мне не терпелось убраться отсюда.       А в это самое время группа людей стояла у "Лебедя". Но меня среди них не было. Я теперь был сам по себе.