Песнь XXIII. Бездонный колодец. Сущность Хранителя.
7 марта 2021 г., 21:58
После того, как свершился процесс ею инициации сына,
Медленным шагом обратно в пещеры ступает Мария.
Полон поступок сомнений ее; душа тяжко страдает.
Хоть и свободна отныне она - а сомнения душат.
Девушкой юной в другой она жизни была - часть души потерялась.
Если к себе присмотреться внимательно - кем она стала?
Чем руководствуется, уделяя семье очень мало вниманья?
Пользой для острова - и превалирует необходимость.
В бремени этом она про Всевышнего и вспоминать позабыла.
Вспомнились ей отчего-то слова христианской молитвы.
Ныне она начала бормотать про себя, восклицая:
"Разве же это хотели с тобою мы, Господи-Боже!",
Вспомнив про Аппия - универсален ее собеседник.
Вот их родное гнездо; должен быть, как и прежде, в пещере,
Муж ее, Аппий, что острову жизнь посвятил в свое время.
Стала защитницей позже она - ныне оба они на покое.
Так не пришел в разумение он и на долю секунды,
Мучаясь, жизнь проживал; и конца тому было не видно!
Может, теперь позаботится больше о нем ей придется -
Думалось ей; но не знала еще, что внутри ожидает!
Пуст был топчан, на котором всегда Аппий располагался,
Видит Мария - нежданный на нем визитер примостился.
Птица-Хранитель на мужнином месте сидит-восседает,
Видит ее в темноте, и глаза ныне хищно сверкают.
В голову ей отправляется мысль - как всегда и бывало.
"Следуй за мной", - лишь три слова вдогонку, не больше.
Далее, не говоря, не давая опомниться - он улетает.
После такого Мария сначала на месте застыла,
Вскоре опомнилась - как же, ведь муж пропадать сам не может.
Страх надо преодолеть; отступать - загонять только глубже!
Вскоре нашла она след - очевидно, что вел из пещеры.
Аппий по джунглям, похоже, шагал удивительно твердо.
Что это значило? Сложно сказать - сердце женское билось,
Ритм отбивая волненью, аж в горло отдав - и лицо запылало.
Словно замедлилось время вокруг - так Мария спешила.
Дикой, безумной надеждой, что муж вдруг здоров, вдохновиивись.
Вышла весьма неожиданно - прямо на пляж, где пред нею - махина!
Тот механизм непонятный, что муж изготовил когда-то!
Дальше, в районе деревьев, совсем неожиданно - снова колодец.
Вот и похоже, он сам - примостившийся к каменной кромке.
Взгляд, невзирая на то, что ушел, абсолютно безумен.
Аппий! - немедленно только его оттащить собиралась,
Зелень увидела, крыльев размах краем женского глаза.
"Что с сыновьями, ответь?" - безутешная в крик обратилась.
"Что это значит? Зачем нас привел в это место обоих?"
Космы растрепаны, сложно дышать - только смотрит угрюмо.
Заговорил он, однако, совсем об ином - игнорируя тему.
"Вот механизм этот, ради которого стал он страдальцем.
Строил он здесь неспроста, и причина с ним располагается рядом.
Здесь неспроста мы находимся - разве не видишь колодец?
Он уникален собой - в нем моя замыкается сущность.
Дна не найдешь ты внутри, почитай - вот такой он глубокий.
Сколько, по-твоему, мер глубины содержаться в нем может?"
"Можем мы долго гадать; только мне-то откуда известно?
Сделала, как повелел ты недавно, опять - и назначила сына".
"Рано решила уйти на покой - еще будет задача".
Так, а теперь ты его приведешь - разговор к нему будет.
Надобно, все как устроено, мне объяснить новобранцу.
Аппий твой нужен лишь мне был сейчас, как заложник.
Сделай, как я говорю - и тобою я буду доволен.
Что же поводу младшего сына - о нем не волнуйся.
Это неважно - о нем позаботится как-нибудь старший.
Так отчего адресуешь мне злобу с такими речами?
Что я тебе говорил? Возвращайся немедленно с светлым".
Рядом валяется муж, до сих пор в разум и не вошедший.
Звон у нее раздается в ушах - и вокруг все темнеет.
Будто пружина у ней распрямилась внутри - что мешала.
Не успевая себе повелеть замолчать, начинает Мария.
"Свой ритуал разговора без слов, как всегда, соблюдала.
Мужа избавить и разум отдать разве я не молила?
Делала, как ты велел - только горе взамен получая.
Ты обещаешь помочь - но при этом все тянешь и тянешь.
Все оставлял, специально, как есть, и пощады не ведал,
Чувствовал ты, очевидно, что верю тебе я все хуже.
Сделаю все-таки я, что давно мне пора было сделать.
Знала, за кем муж пошел, и с собой кое-что прихватила!
Что же, ловец человеческих душ, попадайся в ловушку!"
Было у ней под одеждой запрятано приспособленье,
Пусть не настолько и хитрое, с Аппием чтобы тягаться...
Только оно эффективное - с ним она не расставалась.
Выхватила из-за пояса, что припасла - и набросила сети!
Стало тревожно в конце - вдруг провал, и поймать не сумела?
Но не похоже на то - очевидно, сквозь сеть, что попался Хранитель!
Бьется, попавшись в силок, выбраться он не в силах оттуда!
Хлопает крыльями, глядя по сторонам, вертит глазами.
То, что еще ею припасено, хладнокровно достала вдогонку -
Ножик, которым она для себя и для мужа еду добывала.
Сверху она занесла, и лицо ее было при этом кошмарным,
Воткнуто в плоть острие, а потом еще - снова и снова.
Радовался словно он - "Вот и все! Ты сумела меня уничтожить!"
Льется огромный той крови фонтан, будто из ниоткуда!
Красная кровь, и на вид она, как человечья!
Птица зеленая же на глазах начала будто таять.
Было всего ничего - и следа от нее не осталось.
Крик, зазвучавший над лесом безумный, из ступора вывел.
От ручейка красных струек Мария тотчас отступила.
Глянула, нож свой не переставая сжимать, она - и обомлела!
Муж в полном здравии с места поднялся - вскочил, очень бодрый.
Словно и не было пауз; суставы скрипят молодые!
К ней он подходит с претензиями, как ни в чем не бывало!
Видя такое, Мария, в себя не придя еще, остолбенела.
Только закончил кричать - весь согнулся и кашлем задался.
"Что происходит на деле, поведай - ты снова здоровый?
Так посмотри на меня и иди ко мне - я молодая!
Двадцать семь лет уж прошло! Понимаешь ли, что происходит?
Мужа болезни скрывался секрет в той загадочной птице!
Стоило только ее заколоть! Вот - решенье проблемы!"
Старец седой неожиданно, рот свой раскрыв, распрямился
"Что ...? Ты убила Хранителя?" - Аппий, шатнувшись, недоумевает.
"Слышать ты можешь меня? От болезни ты освободился!
Аппий, тебя я избавила! Вместе пойдем же мы быстро отсюда!"
"Так ничего ты и не поняла! То был умысел твердый!
Жить не хотелось ему - и вот так он искал себе смену!
Смерти искал он; и через тебя получилось добиться!
Именно этого он и хотел - чтобы ты соучастницей стала!
Остров сейчас затрясет!" Только молвил сие муж ученый,
Впрямь сотрясаться земля начала под ногами.
Сложно Марии стоять без опоры - а муж хоть в колодец уперся.
"Что для нас остров? Пойдем же скорее с тобой... Умоляю..."
"Не поняла ты! На острове этом быть должен Хранитель!
Он заорал на весь лес, и затем, встав ногой на колодец,
Без промедленья на кромку вскочил - и отчаянно прыгнул!
Свет появился пронзительный, словно бы из ниоткуда,
Дьявольский звук, вызывающий страх, будто демона вызов,
Далее видит Мария - глазам лишь поверить не может:
Птица зеленая, копия ранней, наружу поднялась.
Крыльями он помахал широко и взлетел из колодца.
Кровь на песке; от убитого ей не осталось и следа!
Землетрясение, правда, на деле уже прекратилось.
Птицы уже за деревьями нет; мать по-прежнему в шоке.
Кто же тогда это был? И как ей трактовать слова мужа?
Но размышлять над загадками времени ей не осталось.
В этот же самый момент, как земля затряслась, повалился Эссау.
Мать разыскать и отца он в пещере не смог - ныне шел же по следу.
Гневен за то на нее; но пока был еще в разуменьи.
Главный вопрос ей задать он хотел - "почему меня не отпустила?"
Только заслышав отца, он на место событий тотчас устремился!
Крики отца он бы в жизни ни с чьими не смог перепутать!
Страх в совокупности с непониманием скорость прибавил.
Что же он видит? Кинжал в руке мамы, на нем - пятна крови!
Мама! - отчаянно, громко дыша, выбегает Эссау.
Раньше хотел он спросить о себе, но теперь поразился:
"Слышал я издалека, что вы ссоритесь! Что происходит?
Нож почему ты сжимаешь в руке, и одежда вся в красном?"
Что же, пришел он в себя, растолкуй! Как сюда он добрался?
"Мама, не вижу его!" Он в дыру заглянул. "Отвечай на вопросы!"
Доводы разума только отгадку одну предлагали.
Выдохнув, выпалил свой монолог - содержательный, четкий:
"Двадцать семь лет тому! Ночью ты нас разбудив, объяснила -
Наш помешался отец, ты отныне защитницей острова будешь.
Нас отослала подальше ты с Джейкобом только за этим?
Что же тогда получается - было безумие фарсом?
Думал - случилась беда, а все это твои были трюки?
Чтобы не сделал уже никогда он на острове изобретений?
Ныне, предавши меня, с ним покончить уже ты решила -
Насмерть его заколоть, тело сбросив в секретную нишу?
Я потому что подобного места ни разу не видел.
"Это не так! Это сложно понять..." - объяснить попыталась.
Вместо его монолога опять появились вопросы.
"Чья это кровь? Он толкал тебя? Вижу тебя я с кинжалом.
Ссора была у вас? Скажешь - не так? Но ведь я это слышал!
"Кровь не его". "Но а чья же тогда?" "Не могу я признаться!"
"Где он тогда?" "Не могу рассказать тебе, ты не поверишь!"
И наступила минута тогда на него помраченья.
Сам он не помнил, как выхватил нож и пронзил ее сердце...
Молча Эссау застыл, повалилась же мать на колени.
"Нет!" - заслоняется, шарит рукой по груди, но все тщетно.
Рана, что сыном ей нанесена, оказалась смертельной.
Ярость мгновенно прошла, оставалась лишь опустошенность.
Он сокрушается, ходит в руке ходуном тот охотничий ножик.
Двое с колодцем - убийца и жертва, и слезы в глазах у обоих.
Прерваны были раздумия тем, кто на место явился.
Джейкоб! И видит он то же, что было недавно -
Жертва, убийца и нож - не имела трактовка сомнений.
Изобличен был Эссау - но пошевелиться не в силах.
Сам он теперь в положении родственном - вот же забавно!
"Джейкоб, прошу тебя, выслушай..." - голос дрожит, вискам больно.
Джейкоб, не слушая, в шоке на брата взирал неподдельном.
Бросился он на Эссау, желая с ним страшное сделать.
Очень лицо захотелось ему исказить - это лишь занимало.
Зверски его избивал, повторяя одно: "Что ты сделал!"
