LOST Other 6 Season

      На острове - бездорожье, но деревья отчасти вырублены. Для местного жителя здесь очевиден путь.       На дороге стояла телега. Лошади, впряженные в телегу - каурая и серая, в яблоках, с воткнутыми удилами. Светлой и темной раскраски. Глум судьбы.       Знала ли это лошадь лошадью серой масти, которой правил сам Ричард?       Молодой, все время молодой, и полный сил!       Он думал - интересно, что на турецком elma - яблоко и душа - alma - на испанском - созвучны. Что не могло не приниматься за благовидное совпадение - из тех, которые может претендовать на то, чтобы называться судьбой. Потому что второй из возничих был - турок.       А в телеге присутствовала поклажа, непокрытая, и очень своеобразная.       Человек.       Мечущийся по скачущей поверхности, несмотря ни на что, сохраняющий ровное положение при всех поворотах и подскакиваниях; у него были седые виски, яркие черты лица, щетина на лице и строгий взгляд, мечущийся сейчас в панике.       - Давайте! Вы не можете мне ничего сделать! - вопил он, крутясь туда-сюда - вдоль бордового насыпанного пепла, коим были осыпаны края прямоугольника.       Тщетно - насыпанный порошок, перед коим не спасует и ребенок, делал плененного бессильным. Он продолжал бесноваться. Волосы его, короткие, растрепались.       - Я вас всех поубиваю!       Тряска никак на увозимого не влияла.       Кони делали свое дело - везли, управляемые двумя мужчинами - один, чернобровый и не знавший старения, познал вечную жизнь, но несмотря на это, всегда, всю жизнь, был лишь послушным орудием. Другой же - решил покорить судьбу.       Человека, дерзнувшего, несмотря ни на что, покорить судьбу, звали Тамерлан. Сам он, однако, несмотря на сходство имени с именем одним известным полководцем древности, сопоставлений не любил - мог и осерчать, на что имел полное право. Это потому что он вот уже одиннадцать лет был лидером "других".       На дворе стоял 1948 год.       Интересно, есть разница между "вчера" и "позавчера"?       Как-то незаметно Ричард отстранился от командования, отставил от себя эту прерогативу; и уже не назвал бы - в хронологии точного летоисчисления - когда же состоялся тот перелом, что позволил ему, получающему указания от Джейкоба, согласиться и на то, чтобы также подчиняться дополнительно - определенному лидеру. Тому, кто командовал всем племенем. И в чьи взаимоотношения с соплеменниками (как и в деятельность, кроме самых редких случаев) Джейкоб не вмешивался.       Но для Ричарда так получилось само собой. Должность советника лидеров закрепилась за ним. Себя он не считал многим выше, чем многие достойные и предприимчивые люди, что по праву приобретали себе здесь значительные позиции.       Таковым был и нынешний спутник нестареющего - Тамерлан. Потомок курдов, проживающих в Турецкой республике, он покинул страну, не дожидаясь репрессий. Пока вскоре не влился в ряды "других". Это потому, что остров призвал его.       Все в его облике говорило о мужественности. Вислые усы подковой, жесткие складки, брутальное выражение лица. На голове - широкополая шляпа, синяя рубашка, брюки для верховой езды ; въедшийся запах конского пота, бывающий у человека, имеющего дело с лошадьми.       Не стремясь особенно с кем-то соревноваться, он как-то очень быстро занял свое положение в иерархии "других". Пока не начал смотреться уверенным лидером. Это потому, что материал, из которого был изготовлен человек, может оказаться прочнее прочих.       В его присутствии Ричард часто испытывал смущение. Нет, правда, ему было неловко. Просто этот тюркоязычный человек напоминал ему кое-о-ком. О человеке, невольно поспособствовавшем разделению его жизни на две несопоставимые части.       Но в том-то и дело, что встреча эта состоялась с двумя людьми. Одного из которых он защитил, отправлив второго на тот свет. Не смог бы Ричард объяснить своего иррационального чувства, но нить времени сохранялась для него.       Спасенный же им - Джейкоб - сохранял эту связующую нить через времена и эпохи, являясь ее практическим воплощением.       Пока не появилась вторая нить, и человек, почему-то, в свою очередь, тоже ставший ее практическим воплощением.       Смешно так полагать - но откуда эти колебания, это волнение у человека, впоследствии самыми разными способами и не единожды отнимавшего человеческую жизнь? Тем не менее - откуда?       Словно этот, убитый им, вернулся и напоминает ему о старом грехе - так ему подчас казалось при взгляде на этого человека, очень похожего на того. Чувство постыдное, тайное. Которое следовало скрыть, и Ричард за своей неприступной маской спокойствия справлялся.       Невольное смущение все же присутствовало и сейчас.       Хотя этот человек исламской культуры, конечно, давно сменил свою веру.       - Куда мы его повезем, Ричард? - пробасил усач голосом, привыкшим командовать, но сбавил тон в конце - Ричарда за одно только долголетие он был склонен уважать, а Джейкоба - и вовсе чтил.       Невзирая на то, что голубоглазого владыку острова никогда не видел.       Ричард был куда удачливее - и общался со своим покровителем. То ему по статусу и полагалось.       - А какое твое мнение? - вопрошал один обладатель синей рубашки у другого.       - Думаю над этим. Не в наш лагерь - точно. Это будет негоже. Нечего ему делать с нами.       - Да, - мягко согласился Ричард. - Да и дети не обрадуются.       Детишки, Чарльз и Элли, любили бегать по лагерю, впитывая мудрость старших на ходу. Тамерлан был не против подпустить детей к лошадкам. Особенно это нравилось Чарльзу, курчавому черноволосому постреленку из семьи почтенных "других". Элли, светловолосая щекастая шалунья, тоже родилась на этом острове - в семье не менее почтенной. Лидер "других" присматривал за ними, видя в них, а также в их многочисленных сверстниках потенциал, полагая, что новая молодая поросль будет способна оберегать все, что делает их племя.       Сейчас же Эссау везли пойманным - но дальше ничего нельзя было предпринять.       Островная природа мелькала перед возничими, хвостатые питомцы знали свой путь. Джунгли словно раскрывали свои ворота, предоставляя доступ в новый таинственный участок, заполоненный деревьями.       Тамерлан и советник стоили друг друга. Но лидеру не хватало выдержки - коей у Алперта имелось в избытке.       - Тогда куда? - первым сдался лидер и замолчал. Выжидая дельных предложений.       Ричард поерзал, меняя посадку.       - Далеко отсюда, на берег острова. На самый край.       Свернули вбок - твердо зная, куда править.       Ричард, бывший когда-то Рикардо, и бывающий на Большой Земле, мог почувствовать, что мир делается ненормальным, уже давно - но для большинства "других" по понятным причинам история проносилась мимо - как художественный фильм. Иногда даже зависть брала.       Позади прошло несколько эпох в жизни разных стран, откуда оба родом, человечество только-только начало оправляться после ошарашивающих последствий Второй Мировой войны - отзвуки которой доносились и до острова. Джейкоб, Ричард и "другие" защищали остров, несмотря ни на что. Судя по тому, что мог понять Ричард из бесед, полных недоговорок - Джейкоб был готов и к самым худшим сценариям, включающим успех германского нацизма. Но в любом случае никакой враг из враждебной внешней среды не попал бы на остров ни под какими предлогами.       А человек, которого сейчас пойманным везли в телеге, мог устроить для всего презренного, презревшего человеческое достоинство, мира последствия гораздо худшие, чем те, что едва не случились в человеческой истории - и для свершения коего сценария имелся весомый шанс.       - Когда же мы наконец избавимся от Эссау? - воскликнул лидер "других" в досаде - казалось, что на весь остров - очень-очень громко.       Седоволосый человек ощерился, услышав свое имя. Мечущийся в своем круге пепла, он, по мере того, как его везли, приобретал все более и более сероватый цвет.       - Я вас уничтожу!!! - возимый отвечал, перекрикивая ветер.       У Человека в черном был хороший слух.       Внутренний враг не менее опасен, чем внешний - уж Тамерлан это знал. И все же невозможность убить этот столб черного дыма его возмущала.       У них не раз происходили разговоры - каким образом это сделать.       Сейчас им лишь в очередной раз удалось его поймать. Для этого потребовались усилия молодых сильных мужчин, подстерегших черную груду дыма и сумевших осыпать его кругом из пепла. Проблема была в свойстве пепла, который, к сожалению, ослабевал со временем. И не представляло выгоды атаковать его слишком часто. Отчаянные, сорвиголовы (а часто и просто провинившиеся и наказанные, отправленные на смертельное задание) шли на это, но успех был лишь временным - как сейчас. Четверо "других" полегло - такова была цена успеха. И стоило ли это того?       Можно было выследить "первых" - но не в интересах "других" было устраивать кровопролитие. Черный дым тоже был не всесилен, и не порывался уничтожать всех "других" под корень. Таким было сосуществование - "других" и "первых".       Все же сейчас кричащий и беснующийся мешал обсуждать ситуацию на ходу.       Правда, это обсуждение было вызвано отчаянием. Аргументы уже проговаривались много раз, во время многочисленных бесед. Разговор принимал форму утешения друг для друга - каждый из собеседников норовил выговориться - в свою очередь, признавая это право за собеседником. Просто им было тягостно осознавать гибель своих соплеменников, людей, с которыми они бок о бок защищали остров длительное время.       - Почему бы нам не попробовать избавиться от него? - повернул Тамерлан голову вбок.       - Тебе не помешает иметь более выдержки... - Ричард не отвлекался от дороги.       Собеседники продолжали перекрикиваться на ходу.       - Что с того, что этого не получалось столетиями?       - Ты знаешь, что я скажу о столетиях.       - Да-а! - не очень громкое, хотя и протяжное. - Сбросим его в воду, да и все!       - Вода смоет пепел, не более того. А дальше он выплывет.       Повозка начала ускоряться, деревья прореживаться.       Ричард уже вовсю был сосредоточен на дороге - верховая езда давалась ему не столь хорошо.       - А если нам попробовать отвезти его на другой остров? Или посадить на какой-нибудь риф?       - Все это - наш остров, не забывай, Тамерлан. Он будет на той же территории...       - А что, если обсыпать многослойным, толстым-толстым слоем из пепла?       - Его смоет, достаточно полить дождю.       - И что, его, в конце концов, придется отпускать? Ричард, скажи мне...       Алперт легонько повернул голову.       ...те, кто погибли, чтобы окружить его ... погибли напрасно?       - Ты был тем, кто приказал опять, в очередной раз, его отловить. А в результате все, чего мы сможем достигнуть - лишь опять задержать его на несколько суток. - встречный взгляд, очень острый. После паузы. - Эти жизни - на тебе, Тамерлан.       Лидер "других", шляпа которого оставалась на голове, невзирая на тряску, лишь приопустил уголок рта, осознавая истинность сказанного - но долго укорять себя не привык. Он продолжил размышлять, как добиться намеченного.       Ричард тоже был озадачен - не менее масштабными думами. - тем, что и остров, и мир вокруг с некоторых пор словно движутся в плохом направлении. Вещи приобретали плохой оборот. И ему казалось, что ни он сам, ни Джейкоб, ничего не могут с этим сделать.       Хорошо ли это, что командование взял на себя человек, обладающий задатками неистового реформатора?       Но, философски успокоил себя, в конце концов, это одному Джейкобу известно.       Невмешательство - тоже ответ...       Наконец, обрыв был достигнут - голубые волны лениво и безмятежно предпринимали попытки достать скалистой кромки.       Всадники остановились. Лидер и советник медленно сошли с коней. Лидер, чья посадка была увереннее, чем у советника, первым подошел к опасному спутнику, содержащемуся в телеге - все время забывал, и никак не мог привыкнуть, что тот, кого они периодически отлавливают - не вполне человек.       Эссау долго бесновался молча.       - Почему мы тебя не можем просто убить? - каркающим голосом спросил Тамерлан - от такого, случалось, падали в обморок и женщины, и юнцы.       - Попробуй! - брызгая слюнями, доказывал Эссау. Его волосы трепал ветер, как будто он и впрямь был создан из плоти и крови. Все еще было очень сложно к тому факту, что перед ними не что иное, как черный дым, привыкнуть. - Я поубиваю всех вас, отродья! Вам это надо?       Переглянулись.       - Вам это надо, а?! Скажи мне, парнишка, - это он сменил адресата своих реплик на ходу. - Я же помню тебя огольцом. Ты уважал меня. И Джейкоба помню.       - Просто игнорируй его, - хладнокровно напутствовал Ричард, когда они подходили.       - Ри-ичард! - Эссау подбавил вкрадчивой интонации. - Эй! - вдруг шикнул он.       На что нестареющий поневоле поднял взгляд - голос уже раздавался перед самым ухом.       Эссау наклонился, подавшись вперед, и растопыривал руки, норовя вылезти из круга.       - Я уже дотягиваюсь до тебя!       Молча двое мужчин подошли к краям прямоугольной рогожи, взяв за углы.       - Иди сюда! - напутствовал он Алперта - требовательно, с отцовскими интонациями.       Казалось, вот-вот он кинется в драку. Была полная иллюзия, что рядом стоят три человека, и один вот-вот дотянется. Если игнорировать тот факт, что дым был бестелесным, и под весом Человека в черном тонкая рогожа не проседала.       Но дым-то был бестелесным. И пределы, образуемые пеплом, сдерживали его.       Когда Тамерлан надежно сжал свой край в крепчайших пальцах, высказывание сбило его:       - Иди сюда, - подманивал Эссау рукой, азартно улыбаясь. - Внутрь, в круг! Быстро!       Рука дрогнула. Край опустился сам собой. Захотелось швырнуть в стервеца камень.       - Тихо-тихо, - хладнокровно откомментировал Алперт. - Он же тебя провоцирует. Давай донесем его.       Сопровождаемые устными проклятьями, они перенесли прямоугольник, обсыпанный по краям надежной преградой, поставив на самый край обрыва.       - Ну вот, - приговаривал Ричард, отправляясь к повозкам. - Движемся.       Когда стали править домой, вернулись к старому разговору.       - Ричард, - начал лидер "других" не сразу. - Я бы хотел... - начинал он неловко, даже смущаясь.       - Говори же.       - Пора с этим кончать! - взорвался Тамерлан и ударил кулаком по деревянному краю их транспортного средства.       Алперт сохранял хладнокровие, после чего, выждав молчания собеседника, спросил.       - Твои предложения?       - Я хочу, чтобы ты поговорил с Джейкобом.       Медленное моргание глаз. Исступленное дыхание обуянного сдерживаемым гневом человека.       - Он не будет против, я знаю.       Много же лидеров думают, будто они знают Джейкоба.       Ричард открыл глаза.       Взгляд Тамерлана был уже просящим.       - Ричард, - произнес он очень тихо и жалобно, - мы должны действовать.